Заключение под стражу как найти 15 ошибок суда

В статье рассматриваются проблемы, связанные с квалификацией деяния при рассмотрении судами ходатайств следователей об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. Действующий УПК РФ, предоставив судьям право принимать решения об избрании меры пресечения, не урегулировал важнейшие вопросы обоснованности подозрений и проверки судами доказанности выдвинутых обвинений. В этих условиях активная деятельность адвокатов, выражающаяся в тщательном исследовании всех представленных следователем доказательств и материалов с целью проверки не только обоснованности подозрений, но и правильности квалификации и донесении своих выводов до суда, будет способствовать вынесению судьями законных и обоснованных постановлений.

Тяжесть преступления – «царица обстоятельств»

В 2019 г. судами с участием защитников было рассмотрено 106 046 ходатайств о заключении под стражу (удовлетворено 94 633–89,2%, отказано 10 233), 217 822 ходатайств о продлении срока содержания под стражей (удовлетворено 211 284–96,99%, отказано 4761)¹.

Процедура рассмотрения судами ходатайств следователей об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу и о продлении срока содержания под стражей хорошо знакома российским адвокатам, но ее нельзя назвать безупречной и удачной.

Я помню тот период времени, когда согласно УПК РСФСР прокуроры санкционировали постановления следователей о заключении под стражу и перед принятием столь ответственного процессуального решения тщательно изучали материалы уголовного дела, собранные доказательства и, конечно, оценивали квалификацию действий обвиняемого.

Действующий УПК РФ, предоставив судьям право принимать решения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога, запрета определенных действий, продления срока содержания под стражей, не урегулировал важнейшие вопросы проверки квалификации и доказанности выдвинутых обвинений (подозрений).

При этом в соответствии со ст. 99 УПК РФ при решении вопроса о необходимости избрания меры пресечения в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления и определения ее вида должна учитываться в том числе тяжесть преступления, и, как свидетельствует практика, именно тяжесть преступления является «царицей обстоятельств», учитываемых судами.

Получается странная картина: судья принимает ответственное решение о заключении под стражу с учетом тяжести предъявленного обвинения, обоснованность которого сам не проверяет, а вынужден довериться в этом заинтересованному в обвинении лицу – следователю.

Обоснованность подозрения

Дабы устранить данный существенный процессуальный дефект, была изобретена при помощи прецедентов Европейского Суда по правам человека и введена в отечественную практику процедура «проверки судом обоснованности подозрения в причастности лица к совершенному преступлению».

Так, в п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2013 г. № 41 (ред. от 11 июня 2020 г.) «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий» указано: «Избрание в качестве меры пресечения заключения под стражу допускается только после проверки судом обоснованности подозрения в причастности лица к совершенному преступлению. Обоснованное подозрение предполагает наличие данных о том, что это лицо причастно к совершенному преступлению (застигнуто при совершении преступления или непосредственно после его совершения; потерпевший или очевидцы указали на данное лицо как на совершившее преступление; на данном лице или его одежде, при нем или в его жилище обнаружены явные следы преступления и т. п.).

Обратить внимание судов на то, что проверка обоснованности подозрения в причастности лица к совершенному преступлению не может сводиться к формальной ссылке суда на наличие у органов предварительного расследования достаточных данных о том, что лицо причастно к совершенному преступлению. При рассмотрении ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу судья обязан проверить, содержит ли ходатайство и приобщенные к нему материалы конкретные сведения, указывающие на причастность к совершенному преступлению именно этого лица, и дать этим сведениям оценку в своем решении.

Оставление судьей без проверки и оценки обоснованности подозрения в причастности лица к совершенному преступлению должно расцениваться в качестве существенного нарушения уголовно-процессуального закона (части 4 статьи 7 УПК РФ), влекущего отмену постановления об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу.

Проверяя обоснованность подозрения в причастности лица к совершенному преступлению, суд не вправе входить в обсуждение вопроса о виновности лица».

Последний тезис возник из определения Конституционного Суда РФ от 24 марта 2015 г. № 676-О, согласно которому действующие правила избрания судом меры пресечения в виде заключения под стражу не позволяют суду предрешать вину лица в совершении инкриминированного ему преступления.

Между тем определение понятия «обоснованное подозрение» в УПК РФ отсутствует.

Европейский Суд по правам человека в своих постановлениях от 30 августа 1990 г. по делу «Фокс, Кэмпбелл и Хартли против Соединенного Королевства», от 28 октября 1994 г. по делу «Мюррей против Соединенного Королевства», от 19 мая 2004 г. по делу «Гусинский против Российской Федерации», решении от 28 февраля 2002 г. по вопросу приемлемости жалобы, поданной В. М. Лабзовым против Российской Федерации, констатировал, что «”обоснованное подозрение” предполагает наличие фактов или информации, которые убеждают объективного наблюдателя, что, возможно, соответствующее лицо совершило правонарушение. Однако то, что может считаться “обоснованным”, должно определяться с учетом всех обстоятельств».

Вместе с тем как в названных, так и в ряде других решений Европейский Суд по правам человека отмечал, что подп. «с» п. 1 ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, которым допускается законный арест или задержание лица, не предполагает необходимость получения следственными органами достаточных доказательств для предъявления обвинений как во время ареста, так и в период пребывания арестованного под стражей; факты, обосновывающие подозрение при применении ареста, не обязательно должны обладать той же степенью убедительности, как и те, которые необходимы для предъявления обвинения – следующего этапа в процессе следствия по уголовному делу.

Иными словами, факты, вызывающие подозрение, не должны быть такого же уровня, как те, которые необходимы для обоснования обвинительного приговора или даже для привлечения в качестве обвиняемого.

Термин «обоснованность» означает порог, который подозрение должно преодолеть, чтобы удовлетворить объективного наблюдателя относительно вероятности обвинения.

Более высокий стандарт доказанности предусмотрен для продления срока содержания под стражей, и это проявляется в следующем:

«Существование обоснованного подозрения в том, что задержанное лицо совершило преступление, является (sine qua non) необходимым условием для признания законности продления срока содержания под стражей, но по прошествии времени этого становится недостаточно, и Суд должен в этом случае установить, существовали ли иные основания для лишения свободы, указанные судебными органами. Когда такие основания являются “обоснованными” и “достаточными”, Суд также должен убедиться в том, что национальные органы проявили “особую тщательность” при проведении разбирательств» (п. 90 постановления ЕСПЧ от 13 ноября 2012 г. по делу «Королева против Российской Федерации»).

Говоря об обоснованности подозрения, необходимо признать, что мы имеем дело со сложной процессуальной конструкцией, руководствоваться которой на практике очень не просто.

Проверка доказательств

Не сомневаюсь, что судьям и другим правоприменителям понятен стандарт доказанности вины, предусмотренный ч. 1 ст. 171 УПК РФ (при наличии достаточных доказательств, дающих основания для обвинения лица в совершении преступления, следователь выносит постановление о привлечении данного лица в качестве обвиняемого) и ч. 4 ст. 302 УПК РФ (обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств).

Вместе с тем возьму на себя смелость утверждать, что тот самый низкий стандарт, используемый при проверке обоснованности подозрения в причастности лица к совершенному преступлению, не ясен никому.

Дабы выполнить указания Пленума Верховного Суда РФ, судьи научились приводить стандартные формулировки о том, что ими проверена обоснованность подозрения в причастности лица к совершенному преступлению, которая подтверждается протоколами допросов и следственных действий, при этом содержание соответствующих документов не приводится, а делаются лишь ссылки на вид доказательства. Как представляется, таким способом создается только видимость проведения проверки.

Но есть и иная проблема: не существует норм, регулирующих порядок проведения такой проверки. Вряд ли для этого полностью подходит ст. 87 УПК РФ, согласно которой «проверка доказательств производится дознавателем, следователем, прокурором, судом путем сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство».

В упрощенной и скоротечной процедуре проверки доказательств при избрании (продлении) меры пресечения у суда нет возможностей для полноценной проверки путем сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство.

Получается, что судья в условиях ограниченного времени при отсутствии каких-либо понятных критериев должен оценить обоснованность подозрений «одним глазком», чтобы установить, как указывает Европейский Суд в постановлении от 24 мая 1989 г. (жалоба № 10486/83) по делу «Хаушильдт против Дании», хотя бы частичную виновность лица.

В результате такая проверка отличается неполноценностью и изначально чревата судебными ошибками.

Как действовать адвокату?

Нам хорошо известна негативная практика преднамеренного завышения сотрудниками правоохранительных органов квалификации преступления, которое вменяется подозреваемому (обвиняемому).

Так, вместо «предпринимательских» статей, по которым невозможен арест в связи с запретом, предусмотренным ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ, следователи вменяют мошенничество в особо крупных размерах, и суды избирают в качестве меры пресечения заключение под стражу, учитывая тяжесть предъявленного обвинения.

Есть примеры, когда подозреваемый причиняет смерть (тяжкий вред здоровью) в состоянии необходимой обороны либо при превышении ее пределов, а следователь вменяет ему убийство (ст. 105) или причинение тяжкого вреда здоровью (ст. 111) и успешно заключает его под стражу через суд, который лишен возможности полноценной проверки правильности квалификации.

Если же суд возьмет кого-либо под стражу, то вероятность дальнейшего продления сроков содержания под стражей равна 96,99%.

Европейский Суд неоднократно подчеркивал основополагающее значение в демократическом обществе гарантий прав лица от незаконного ареста, содержащихся в ст. 5 Конвенции. Именно по этой причине он в своих решениях неоднократно указывал, что любое лишение свободы должно осуществляться не только в соответствии с основными процессуальными нормами национального права, но также отвечать целям ст. 5, т. е. защищать человека от произвола властей.

Как видим, конструкция российского уголовно-процессуального закона не предоставляет достаточные гарантии от произвола со стороны правоохранительных органов и фактически представляет собой замок без ключа.

Данное обстоятельство накладывает дополнительные обязательства на адвокатов по оспариванию квалификации при судебном разрешении ходатайств следователей о заключении под стражу и продлении сроков содержания под стражей.

Логика действий стороны защиты должна быть примерно такая.

Избрание в качестве меры пресечения заключения под стражу допускается только после проверки судом обоснованности подозрения в причастности лица к совершенному преступлению, но не к какому-то абстрактному, а именно к тому преступлению, которое вменяется ему в вину. А поскольку любое преступление соответствует определенной статье Уголовного кодекса РФ, то мы вправе определять правильность квалификации.

Уголовно-правовая оценка может быть дана следователем в постановлении о возбуждении уголовного дела, когда вопрос о заключении под стражу ставится в отношении подозреваемого, либо в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого.

Для суда, а, следовательно, и для защитника есть только один установленный запрет при проверке обоснованности подозрения в причастности лица к совершенному преступлению – не входить в обсуждение вопроса о виновности лица.

В связи с этим ничто не препятствует защитнику в своем завершающем выступлении ставить под сомнение правильность следственной квалификации.

Например, следователь в обвинении вменил обвиняемому совершение преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ, но при изложении существа обвинения не указал, что действия лица повлекли существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства. Иными словами, он описал действия, которые не образуют состав преступления, предусмотренный данной статьей. В такой ситуации адвокат обязан сообщить об этом судье.

Или другой пример: лицу предъявлено обвинение в совершении разбойного нападения, сопряженного с насилием, опасным для жизни или здоровья по ч. 2 ст. 162 УК РФ, а в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого расписан грабеж с причинением побоев.

Бывают ситуации, когда следователь в обвинении излагает обычную предпринимательскую деятельность, не содержащую признаков какого-либо преступления, но оценивает их по ст. 159 УК РФ.

Долг защитника исследовать такое постановление о привлечении в качестве обвиняемого и высказать свое критическое мнение судье.

Проще оспорить правильность квалификации в случае, если на момент рассмотрения ходатайства истекли сроки привлечения к уголовной ответственности либо имеются основания для прекращения уголовного дела в связи с актом амнистии или из-за отсутствия в материалах заявления потерпевшего, когда уголовное дело возбуждается не иначе как по его заявлению.

Более сложной ситуация бывает тогда, когда постановление о возбуждении уголовного дела либо о привлечении в качестве обвиняемого визуально составлены с соблюдением требований закона, и адвокату необходимо проверить их состоятельность через конкретные виды доказательств.

Практическая возможность для этого всегда имеется.

Например, защитник исследует показания потерпевшего (свидетеля) и сопоставляет их с предъявленным обвинением. Если в допросе говорится об ином, менее тяжком преступлении, то ничего не мешает подвергнуть критике постановление о привлечении в качестве обвиняемого, аргументируя это предусмотренной проверкой обоснованности подозрения в причастности лица к совершенному преступлению.

Или следователь ходатайствует о заключении под стражу обвиняемого по ч. 4 ст. 228–1 УК РФ, предусматривающей ответственность за сбыт наркотических средств в крупном размере, но в суд не представил главное доказательство – заключение химической экспертизы. Либо желает арестовать лицо по подозрению в причинении тяжкого вреда, но среди имеющихся материалов не имеется заключения судебно-медицинского эксперта, без которого не представляется возможным утверждать о совершении им преступления, предусмотренного ст. 111 УК РФ.

Является дискуссионным, но не лишенным процессуального смысла вопрос о том, может ли адвокат в противовес следователю представить в судебное заседание новые доказательства, свидетельствующие о необоснованности подозрения или о непричастности лица к совершенному преступлению. УПК РФ по этому поводу хранит молчание, но, как известно, конституционные нормы о равноправии и состязательности сторон являются непосредственно действующими.

В любом случае сторона защиты не только вправе, но и обязана посеять сомнения у председательствующего относительно правильности вмененной следователем квалификации, чтобы выбить у последнего из-под ног важнейший аргумент – «тяжесть преступления». Суд, даже внутренне согласившись со стороной защиты в части ошибочности квалификации, конечно же, не сможет написать об этом в своем постановлении, однако может учесть данное обстоятельство при избрании меры пресечения.

Суд не должен предрешать вопросы, которые впоследствии могут стать предметом судебного разбирательства

В судах сложилась практика, согласно которой давать оценку обоснованности обвинения суд не вправе, поскольку не должен предрешать вопросы, которые впоследствии могут стать предметом судебного разбирательства по уголовному делу. Иное поставило бы под угрозу самостоятельность и независимость суда, рассматривающего уголовное дело по существу.

Например, Дзержинский городской суд Нижегородской области в постановлении от 10 декабря 2015 г., избирая обвиняемому Б.В.С. меру пресечения в виде заключения под стражу, в обоснование принятого решения сослался на то, что Б.В.С. «совершил преступление, предусмотренное ст. 161 ч. 2 п. “г” УК РФ – грабеж, то есть открытое хищение чужого имущества с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья». Тем самым суд вошел в обсуждение вопроса о доказанности инкриминируемого Б.В.С. деяния, что на данном этапе расследования недопустимо. Апелляционным постановлением Нижегородского областного суда от 31 декабря 2015 г. данное постановление суда первой инстанции изменено, вышеуказанная формулировка из описательно-мотивировочной части постановления исключена².

В развитие рассматриваемого вопроса представляет интерес постановление ЕСПЧ от 20 сентября 2011 г. по делу «Федоренко против России» (жалоба № 39602/02).

Суд, избирая заявителю меру пресечения в виде содержания под стражей, указал, что Федоренко совершил тяжкое уголовное преступление. В кассационном определении по данному поводу суд объяснил, что данный вывод – «техническая ошибка».

ЕСПЧ отметил, что принцип презумпции невиновности нарушается, если заявление государственного должностного лица в отношении обвиняемого в совершении уголовного преступления отражает мнение о его виновности до того, как его вина была доказана в соответствии с законом.

В этой связи Европейский Суд, установив нарушение положения п. 2 ст. 6 Конвенции, подчеркнул важность того, чтобы государственные должностные лица ответственно относились к формулировкам до того момента, как лицо будет предано суду и осуждено за совершение преступления.

В лучшем для стороны защиты случае судья может написать в постановлении, что обоснованность подозрения в причастности лица к совершенному преступлению в суде не подтверждена приобщенными материалами и конкретными сведениями, однако мне такие формулировки пока не встречались.

Уклоняясь от оценки обоснованности предъявленного обвинения и усомнившись в этой самой обоснованности, судья может отказать в удовлетворении ходатайства о заключении под стражу и этим исполнить свое основное предназначение, а уголовно-правовой спор между сторонами по поводу квалификации будет рассматриваться в рамках предварительного следствия.

В любом случае только активная деятельность адвокатов при рассмотрении ходатайств следователей, выражающаяся в тщательном исследовании всех представленных следователем доказательств и материалов с целью проверки не только обоснованности подозрений, но и правильности квалификации, будет способствовать вынесению судьями законных и обоснованных постановлений.

Так, в апелляционном постановлении Краснодарского краевого суда (дело № 22–7589/2019 от 29 октября 2019 г.) указано, что в постановлении Октябрьского районного суда г. Краснодара о продлении меры пресечения в отношении N указано лишь на то, что суд считает ходатайство следователя обоснованным. При этом такая формулировка является недостаточной. Судом первой инстанции не приведены в постановлении результаты исследования в судебном заседании конкретных обстоятельств, обосновывающих продление срока меры пресечения в виде заключения под стражу, не исследовано наличие доказательств, подтверждающих обоснованность подозрения, а также не дана оценка этим обстоятельствам и доказательствам с изложением мотивов принятого решения.

Все вышеописанные проблемы исчезнут только тогда, когда на судебной арене появится следственный судья, который сможет без каких-либо ограничений оценивать правильность квалификации и виновность обвиняемых при рассмотрении ходатайств об избрании или продлении меры пресечения. А пока этого не произошло, ничто не мешает адвокатам оспаривать квалификацию деяния при рассмотрении судами арестов.

А если у суда это вызовет негативную реакцию, то отрезвляюще должна действовать реплика: «Этим я Вам помогаю проверить обоснованность подозрения в причастности лица к совершенному преступлению, Вам же не может быть безразлично, за какое деяние Вы собираетесь отправить под стражу обвиняемого на многие месяцы»!

В настоящем обзоре представлена судебная практика кассационных судов общей юрисдикции за 2019, 2020 и 2021 г., когда судебные коллегии отменяли решения нижестоящих судов по избранию и продлению меры пресечения в виде содержания под стражей.

Проверяя судебные акты нижестоящих судов, кассационные инстанции отмечали следующее важные обстоятельства:

– при разрешении вопроса о заключении под стражу суд не вправе предрешать вопрос о виновности лица;

– при избрании меры пресечения необходимо проверять законность возбуждения уголовного дела, задержания, предъявления обвинения уполномоченным лицом с соблюдением установленной уголовно-процессуальным законом процедуры;

– судам необходимо обеспечивать право обвиняемого на защиту;

– судам следует проверять, производится ли предварительное расследование эффективно, нет ли со стороны органа следствия волокиты;

– для заключения лица под стражу должны иметься основания, указанные в ст. 97 УПК РФ;

– в постановлении суда должны быть указаны конкретные, фактические обстоятельства, на основании которых принято решение об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу;

– в постановлении суда должна быть дана оценка соблюдению процедуры объявления обвиняемого в международный розыск;

– само по себе объявление обвиняемого в розыск не свидетельствует о наличии оснований для заключения его под стражу, если не будут достоверно доказано, что он скрывался от правоохранительных органов.

В одном из дел судебная коллегия сделала ссылку позицию Конституционного Суда РФ по факту уведомления защитника о розыске доверителя. Данным доводом, как мне кажется, сторона защиты при необходимости должна активно апеллировать: «Вместе с тем, принимая решение о розыске подозреваемого, обвиняемого, следователь должен убедиться в том, что место его нахождения действительно неизвестно, и привести в подтверждение этого соответствующие доказательства, а также уведомить о принятом решении его защитника, если он участвует в деле. Такая обязанность вытекает как из статьи 48 (часть 2) Конституции Российской Федерации, гарантирующей каждому подозреваемому, обвиняемому, в отношении которого осуществляется уголовное преследование, право на помощь адвоката (защитника), так и из части четвертой статьи 49 УПК Российской Федерации, предусматривающей необходимость обеспечения права на помощь защитника в том числе при осуществлении в отношении лица, подозреваемого в совершении преступления, процессуальных действий, затрагивающих его права и свободы» (Определение Конституционного Суда РФ от 18 января 2005 г. № 26-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Коновалова Сергея Юрьевича на нарушение его конституционных прав частью пятой статьи 108, статьями 172 и 210 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»).

1. При разрешении вопроса о заключении под стражу суд не вправе предрешать вопрос о виновности лица (п. 2 ППВС РФ от 19 декабря 2013 г. № 41).

«Вместе с тем на третьей странице постановления суда первой инстанции от 30 октября 2020 года содержится следующая формулировка: “материалы содержат достаточные данные, позволяющие убедиться в имевшем место событии преступления и о причастности к нему обвиняемой…” Соответственно, судом предрешен вопрос о причастности обвиняемой, а также о наличии события преступления, что исходя из требований п. 1 ч. 1 ст. 73, п. 1 ч. 1 ст. 299, ч. 3 ст. 306 УПК РФ может быть разрешено только при постановлении приговора».

(Кассационное определение 2КСОЮ от 15 июня 2021 г. № 77-1629/2021)

2. При избрании меры пресечения необходимо проверять законность возбуждения уголовного дела, задержания, предъявления обвинения уполномоченным лицом с соблюдением установленной уголовно-процессуальным законом процедуры.

«По смыслу закона, суд вправе рассматривать только такие ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, которые возбуждены и внесены с согласия должностных лиц, указанных в ч. 3 ст. 108, ч. 2, 3, 7 ст. 109 УПК РФ. Если согласие на заявление ходатайства дано иным лицом, суд возвращает ходатайство без рассмотрения, о чем выносит постановление.

* * *

Согласно справке управления Министерства юстиции по Курской области от 19 сентября 2018 г. (л.д. 105), сведений негосударственной некоммерческой организации Адвокатская палата Курской области (л.д. 111) на основании решения квалификационной комиссии Адвокатской палаты Курской области от 28 февраля 2008 г. в реестр адвокатов Курской области внесены сведения о присвоении статуса адвоката.

Таким образом, Щ. являлась лицом, в отношении которого применяется особый порядок производства по уголовным делам.

Уголовное дело было возбуждено заместителем руководителя Курского МСО СУ СК России по Курской обл. 6 декабря 2018 г. по признакам преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 163 УК РФ. Тем же лицом, с согласия руководителя первого отдела по расследованию особо важных дел СУ СК России по Курской области, 13 февраля 2019 г., было подано ходатайство об избрании Щ. меры пресечения в виде заключения под стражу.

Между тем, согласно протоколу Щ. задержана в качестве подозреваемой 12 февраля 2019 г. (л.д. 80). На момент обращения с ходатайством и избрании меры пресечения обвинение Щ. предъявлено не было.

Таким образом, располагая сведениями о том, что в отношении Щ., являвшейся адвокатом на этапе, предшествующем решению вопроса об избрании меры пресечения, не осуществлялись процедуры, направленные на обеспечение дополнительных процессуальных гарантий, обусловленных осуществлением ею публичных профессиональных обязанностей (п. 10 ч. 1 ст. 448 УПК РФ), суд рассмотрел ходатайство следователя, возбужденное и внесенное в общем порядке».

(Кассационное определение 1 КСОЮ от 21 января 2020 г. № 77-65/2020)

3. Судебный акт отменен, в том числе и по основаниям нарушения порядка и процедуры судебного рассмотрения материала.

«Кроме того, как видно из постановления судьи Московского городского суда Довженко М.А. от 26 января 2021 года, судебное заседание назначено на 9 часов 40 минут 26 января 2021 года. Вместе с тем извещения участников о дате, времени и месте судебного заседания, назначенного на указанное число, так же, как и протокол судебного заседания от указанного числа, в судебном материале отсутствуют.

Также в нарушение требований ст. 259, 389.34 УПК РФ в протоколе судебного заседания суда апелляционной инстанции не указано время начала и окончания судебного заседания».

(Кассационное определение 2КСОЮ от 3 июня 2021 г. № 77-1586/2021)

4. Судебный акт отменен в связи с нарушением права обвиняемого на защиту.

«Вместе с тем, по смыслу закона участие адвоката при рассмотрении ходатайства следователя о продлении срока содержания под стражей в отношении обвиняемого является обязательным. Эти же гарантии права на защиту обвиняемого распространяются и на стадию апелляционного рассмотрения дела.

Следовательно, адвокатов А. и Ф., участвовавших в уголовном деле в отношении З. по соглашению, надлежало известить о дате и месте рассмотрения материала в суде апелляционной инстанции по поступившим апелляционным жалобам указанных защитников. Какие-либо объективные данные, подтверждающие, что адвокаты А. и Ф. были своевременно извещены о рассмотрении их апелляционных жалоб, в материале отсутствуют.

При таких обстоятельствах рассмотрение по существу судом апелляционной инстанции материала по апелляционным жалобам защитников А. и Ф. в отношении обвиняемого З. на принятое судом первой инстанции решение о продлении срока содержания под стражей обвиняемого с участием адвоката З., защищавшей интересы З. в порядке, предусмотренном ст. 51 УПК РФ, обоснованным признать нельзя.

Таким образом, судом апелляционной инстанции нарушено право обвиняемого на защиту, судебное заседание проведено в отсутствие адвокатов по соглашению, которые не были извещены о дне судебных заседаний, в то время как в соответствии со ст. 15 УПК РФ суд создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав».

(Кассационное определение 2КСОЮ от 3 сентября 2020 г. № 77-1385/2020)

5. Необходимость рассмотрения ходатайства о продлении срока содержания обвиняемого под стражей в ночное время должна быть вызвана исключительностью случая, не терпящего отлагательства.

«Как усматривается из имеющейся в представленных материалах телефонограммы, прокурор и адвокат вызывались в Удомельский городской суд Тверской области для рассмотрения ходатайства о продлении срока содержания Т. под стражей на 19 часов 00 минут 28 ноября 2019 года (л.д. 96).

Согласно протоколу судебного заседания, рассмотрение судом ходатайства прокурора о продлении срока содержания под стражей в отношении Т. было начато 28 ноября 2019 года лишь в 22 часа 30 минут, а окончено – в 23 часа 03 минуты (л.д. 98–102). При этом судом мнение сторон о возможности рассмотрения в ночное время ходатайства прокурора о продлении срока содержания Т. под стражей не выяснялось.

Каких-либо данных, позволяющих признать, что необходимость рассмотрения ходатайства о продлении срока содержания обвиняемого под стражей в ночное время вызвана исключительностью случая, не терпящего отлагательства, материалы дела не содержат. Напротив, учитывая, что постановление прокурора о возбуждении перед судом ходатайства о продлении срока содержания обвиняемого под стражей датировано 26 ноября 2019 года, а срок содержания его под стражей истекал 2 декабря 2019 года, у суда первой инстанции имелась возможность своевременного рассмотрения ходатайства с соблюдением указанных выше требований уголовно-процессуального закона».

(Кассационное определение 2КСОЮ от 2 ноября 2020 г. № 77-1934/2020) 

6. Судам следует проверять, производится ли предварительное расследование эффективно, нет ли со стороны органа следствия волокиты.

«Между тем в нарушение требований ч. 8 ст. 109 УПК РФ, судом не проверено, производится ли предварительное расследование эффективно, нет ли со стороны органа следствия волокиты, не выяснено, какие следственные действия из числа запланированных не выполнены и по каким причинам.

Изучение протокола судебного заседания показало, что судом не выяснялись вопросы, когда с М. проводились очередные следственные действия; для проведения каких конкретно следственных действий следователь ходатайствует о продлении М. срока содержания под стражей, поскольку, по смыслу закона, срок, на который продлевается содержание обвиняемого под стражей, должен определяться судом, исходя из объема следственных действий, и должен быть разумным и достаточным».

(Кассационное определение 5КСОЮ от 27 июля 2021 г. № 77-1117/2021) 

7. Никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом.

«Уголовное дело в отношении Д. находилось в производстве СЧ ГСУ ГУ МВД России по Ставропольскому краю, то есть следственного органа, занимающего в системе следственных органов положение вышестоящего по отношению к следственным органам районного уровня.

Обвиняемый Д. содержался под стражей в СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю (т. 3, л.д. 147).

Главное следственное управление ГУ МВД России по Ставропольскому краю и СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю расположены на территории, относящейся к подсудности Ленинского районного суда г. Ставрополя (т. 3, л.д. 91).

Ходатайство заместителя начальника отдела СЧ по РОПД ГСУ ГУ МВД России по Ставропольскому краю о продлении срока содержания под стражей обвиняемого Д., подсудное Ленинскому районному суду г. Ставрополя, рассмотрено и удовлетворено Промышленным районным судом г. Ставрополя, что является существенным нарушением уголовно-процессуального закона.

Данный факт оставлен без внимания судом апелляционной инстанции».

(Кассационное определение 5КСОЮ от 31 мая 2021 г. по делу № 77-752/2021) 

8. Результаты ОРМ, не проверенные и не подтвержденные в судебном заседании, не могут учитываться судом для избрания меры пресечения в виде содержания под стражей.

«Кроме того, избирая в отношении Ц. меру пресечения в виде заключения под стражу, суд сослался на не подтвержденный доказательствами рапорт старшего оперуполномоченного по ОВД 17 отдела “К” оперативного управления ГУСБ МВД России от 1 февраля 2021 года о том, что Ц., в случае возбуждения в его отношении уголовного дела, планирует скрыться от органов предварительного следствия, опасаясь избрания меры пресечения в виде заключения под стражу, и попытается оказать давление на свидетелей с целью изменения изобличающих его показаний».

(Кассационное определение 5КСОЮ от 20 мая 2021 г. № 77-712/2021) 

9. Само по себе объявление обвиняемого в розыск не свидетельствует о наличии оснований, предусмотренных п. 4 ч. 1 ст. 108 УПК РФ.

«Однако постановление следователя от ДД.ММ.ГГГГ об объявлении розыска подозреваемого ФИО требованиям не отвечает.

В постановлении отсутствуют сведения, на основании которых следователь пришел к выводу о том, что ФИО20 скрывается от следствия, а также оценка проведенным в целях установления места нахождения обвиняемого мероприятиям, а также результаты этих мероприятий, которые бы свидетельствовали о том, что подозреваемый действительно скрылся от органов предварительного следствия.

Согласно рапортам следователя ФИО, он вызывал ФИО для производства следственных действий с помощью телефонной связи, однако ФИО отказался прибыть в следственный отдел пока не получит повестку, а в последующем перестал отвечать на телефонные звонки.

Согласно постановлению о приводе от ДД.ММ.ГГГГ обвиняемый ФИО подвергнут приводу к следователю ФИО ДД.ММ.ГГГГ.

Исходя из представленных органами предварительного следствия материалов, усматривается, что следователь в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ фактически какие-либо мероприятия по установлению местонахождения и розыску ФИО не проводил.

Основания полагать, что результаты этих мероприятий были достаточными для вывода о том, что обвиняемый действительно скрылся от органов предварительного следствия, отсутствуют.

При таких обстоятельствах судебная коллегия приходит к выводу, что подозреваемый ФИО. был объявлен в розыск ДД.ММ.ГГГГ при отсутствии доказательств того, что он скрылся».

(Кассационное определение 4КСОЮ от 19 августа 2020 г. по делу № 77-1478/2020) 

10. Суд не мотивировал свой вывод о необходимости продления меры пресечения в виде заключения под стражу и не сослался на результаты исследования в судебном заседании конкретных обстоятельств.

«Между тем суд первой инстанции, в нарушение требований закона, не мотивировал свой вывод о необходимости продления меры пресечения в виде заключения под стражу и не сослался на результаты исследования в судебном заседании конкретных обстоятельств, обосновывающих продление Х. меры пресечения, не привел основания, предусмотренные ст. 97 УПК РФ, и доказательства, подтверждающие наличие таких обстоятельств, уклонился от оценки сведений о личности обвиняемого, не изложил мотивы принятого решения.

Более того, постановлением Георгиевского городского суда от 16 июля 2021 года удовлетворены замечания адвоката Ш. на протокол судебного заседания от 30 июня 2021 года: из протокола судебного заседания исключено указание на исследование характеризующих Х. материалов.

Нарушения требований уголовно-процессуального закона, допущенные судом первой инстанции, являются существенными, повлиявшими на исход рассмотрения вопроса о продлении срока содержания под стражей, то есть на правильность его разрешения по существу, и служат основанием для отмены постановления суда».

(Кассационное определение 5КСОЮ от 8 декабря 2021 г. №77-1991/2021) 

11. После направления дела в суд для рассмотрения по существу суд при рассмотрении вопроса о продлении меры пресечения в виде содержания под стражей должен оценить факт перехода уголовного дела на другую стадию уголовного судопроизводства.

«Продлевая срок содержания под стражей, суд указал, что материально-правовые основания для избрания в отношении обвиняемого меры пресечения в виде заключения под стражу не изменились и, учитывая тяжесть преступлений, объявление в розыск, отсутствие легального источника дохода, сделал вывод о том, что Ч. может скрыться от суда или иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу.

Оставляя Ч. под стражей и оправдывая это аналогичным образом сформулированными в постановлениях о продлении срока содержания под стражей выводами, суд не уделил должного внимания переходу уголовного дела на другую стадию уголовного судопроизводства, не учел того, что содержание обвиняемого в период рассмотрения дела в суде на основании только тяжести предъявленных ему обвинений и тяжести потенциального наказания не может обосновывать длительные сроки содержания под стражей».

(Кассационное определение 2КСОЮ от 20 апреля 2021 г. № 77-1193/2021) 

12. Ходатайство об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу может быть возбуждено перед судом следователем с согласия руководителя следственного органа, дознавателем с согласия прокурора.

«Из материала усматривается, что ходатайство об избрании обвиняемому З. меры пресечения в виде заключения под стражу от 31 июля 2020 года, внесенное в суд следователем СО по г. Балашову СУ СК РФ по Саратовской области Ч., не было согласовано с руководителем следственного органа, поскольку в соответствующей графе постановления следователя согласие руководителя следственного органа отсутствует.

Указанное нарушение ч. 3 ст. 108 УПК РФ суд оставил без внимания, рассмотрев по существу ходатайство об избрании в отношении З. меры пресечения в виде заключения под стражу, наличие согласия руководителя следственного органа на возбуждение перед судом этого ходатайства не выяснил».

(Кассационное определение 1КСОЮ от 5 ноября 2020 г. № 77-2072/2020) 

13. В постановлении судьи должны быть указаны конкретные, фактические обстоятельства, на основании которых судья принял решение о избрании/продлении срока содержания под стражей.

«Удовлетворяя ходатайство следователя о продлении обвиняемой ФИО срока содержания под стражей, судья Ленинского районного суда г. Краснодара отметил в постановлении, что ходатайство следователя обоснованно фактическими данными, подтверждающими невозможность изменения меры пресечения в виде заключения под стражу, и содержит указание на наличие предусмотренных законом оснований для дальнейшего ее применения.

Соглашаясь с изложенными в ходатайстве доводами о невозможности окончить предварительное следствие по уголовному делу в отношении ФИО в срок до 17 августа 2019 года в связи с необходимостью проведения ряда следственных действий, которые до настоящего времени не проведены по объективным причинам, суд, принимая во внимание тяжесть инкриминируемого ФИО преступления и данные о ее личности, пришел к выводу о том, что, находясь на свободе, она может продолжить заниматься преступной деятельностью, скрыться от органов предварительного расследования и суда либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу.

При этом суд первой инстанции ограничился лишь изложением названных выше оснований, не выяснив при этом, сохранилась ли вероятность совершения ФИО действий, перечисленных в ч. 1 ст. 97 УПК РФ, и подтверждается ли это представленными материалами, не указал конкретные мотивы, обосновывающие необходимость продления обвиняемой срока содержания под стражей.

С учетом изложенного судебная коллегия приходит к выводу о том, что при решении вопроса о продлении в отношении ФИО меры пресечения в виде заключения под стражу судьей Ленинского районного суда г. Краснодара не были учтены и соблюдены необходимые для разрешения данного вопроса требования УПК РФ.

(Кассационное определение 4КСОЮ от 11 декабря 2019 г. по делу № 77-21/2019) 

14. Отсутствуют основания, указанные в ст. 97 УПК РФ.

«Судами первой и апелляционной инстанций не было учтено, что К. обвиняется в совершении преступления, согласно ч. 3 ст. 15 УК РФ относящегося к категории средней тяжести, к уголовной ответственности привлекается впервые, имеет постоянное место жительства и регистрации на территории РФ, работает, характеризуется положительно, имеет на иждивении малолетнего ребенка.

Таким образом, указание суда в постановлении на отсутствие у К. регистрации и постоянного места жительства на территории г. Тулы и Тульской области необоснованно, поскольку п. 1 ч. 1 ст. 108 УПК РФ допускает применение данной меры пресечения при отсутствии постоянного места жительства на территории Российской Федерации, а не по месту совершения преступления.

Кроме того, при избрании меры пресечения суд указал, что органами предварительного следствия местонахождение похищенного имущества и соучастники преступления не установлены.

Вместе с тем, согласно сведениям из постановления о привлечении в качестве обвиняемой от 15 августа 2019 года, К. обвиняется в хищении чужого имущества, путем обмана и злоупотребления доверием, группой лиц по предварительному сговору, с причинением значительного ущерба гражданину, в соучастии с ФИО (л.д. 26–29).

При этом, как следует из представленного материала, на момент избрания судом 16 августа 2019 года К. меры пресечения в виде заключения под стражу, ФИО был задержан 14 августа 2019 года в качестве подозреваемого по данному уголовному делу в порядке ст. 91, 92 УПК РФ. В этот же день ему было предъявлено обвинение. Из показаний ФИО следует, что похищенное имущество было реализовано (л.д. 15–18)».

(Кассационное определение 1КСОЮ от 10 декабря 2019 г. № 77-23/2019) 

15. Судебный акт отменен, так как в постановлении судьи отсутствует оценка соблюдения процедуры объявления обвиняемого в международный розыск.

«Между тем, принимая решение по ходатайству следователя об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении С.И., суд не в полной мере проверил материалы, представленные следствием, обосновывающие избрание меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении лица, объявленного в международный розыск, в частности, применительно к порядку объявления обвиняемого в международный розыск, регламентированному Инструкцией по организации информационного обеспечения сотрудничества по линии Интерпола, утвержденной Приказами МВД РФ № 786, Минюста РФ № 310, ФСБ РФ № 470, ФСО РФ № 454, ФСКН РФ № 333, ФТС № 971, зарегистрированной в Минюсте РФ 03.11.2006 № 8437, согласно которой решение оформляется постановлением об объявлении лица в международный розыск, которое выносится сотрудником розыскного подразделения, утверждается начальником или заместителем начальника этого подразделения, согласовывается с начальником соответствующего органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, и заверяется печатью. Один экземпляр постановления об объявлении лица в международный розыск должен быть вручен следователю для обращения в суд в порядке ч. 5 ст. 108 УПК РФ с целью получения судебного решения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отсутствие обвиняемого.

В соответствии с требованиями закона, суд, принимая решение по ходатайству следователя об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отсутствие обвиняемого, должен убедиться в том, что представленные документы соответствуют требованиям закона.

Однако в постановлении судьи отсутствует оценка соблюдения процедуры объявления С.И. в международный розыск.

Из представленного материала следует, что постановлением ОРР ОУР УМВД России по Приморскому району Санкт-Петербурга от 19 ноября 2018 года обвиняемый С.И. объявлен в международный розыск (л.м. 40–41, 177–180).

Вместе с тем, согласно ответу и.о. заместителя прокурора Приморского района Санкт-Петербурга от 20 ноября 2019 года, то есть до принятия решения апелляционной инстанции, С.И. в международный розыск не объявлялся.

По сведениям, имеющимся в материале (л.м. 176, 209), 19 марта 2019 года предварительное следствие по делу было приостановлено и не возобновлялось вплоть до заседания суда апелляционной инстанции. При этом из содержания постановления следователя от 19 марта 2019 года не усматривается, что обвиняемый С.И. был объявлен в международный розыск, напротив его розыск был поручен сотрудникам ОРР ОУР УМВД по Приморскому району Санкт-Петербурга.

Судебная коллегия усматривает, что судом апелляционной инстанции не в достаточной мере было проверено существенное обстоятельство, имеющее значение для дела, – факт действительного нахождения С.И. в международном розыске. Установление данного обстоятельства прямо связано с проверкой законности постановления районного суда.

Суд апелляционной инстанции, рассматривая апелляционную жалобу защитника, при наличии процессуальной возможности допущенные судом первой инстанции нарушения закона не устранил.

При таком положении судебные решения не могут быть признаны законными и подлежат отмене».

(Кассационное определение 3КСОЮ от 2 июня 2020 г. № 77-302/2020). 

16. Суд в судебном заседании не выяснил, представляет ли расследование уголовного дела особую сложность для очередного продления срока содержания под стражей.

«Однако в ходатайстве следователя К.А.В. от 1 ноября 2019 года о продлении А. домашнего ареста на срок до 9 месяцев отсутствуют доводы об особой сложности данного уголовного дела (т. 1 л.д. 180–190).

Из протокола судебного заседания от 5 ноября 2019 года видно, что вопрос о том, представляет ли расследование уголовного дела в отношении А. особую сложность, судом не выяснялся (т. 1 л.д. 203–209).

Тем не менее, в постановлении судом сделан вывод об особой сложности данного уголовного дела. Тем самым суд встал на сторону обвинения, чем нарушил принцип состязательности сторон.

Суд апелляционной инстанции указанные выше обстоятельства оставил без внимания».

(Кассационное определение 5КСОЮ от 27 мая 2020 г. № 77-257/2020).

Заключение под стражу как самая строгая мера пресечения

Мера пресечения — принудительные меры, временно ограничивающие права личности, применяемые органами предварительного расследования и судом к обвиняемым, в исключительных случаях к подозреваемым при наличии предусмотренных в законе оснований с целью лишить их возможности скрыться от органов предварительного расследования и суда, воспрепятствовать установлению истины по делу или продолжить преступную деятельность, а также для обеспечения исполнения приговора.

При решении вопроса о необходимости избрания меры пресечения в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления и определения ее вида, должны учитываться тяжесть преступления, сведения о личности подозреваемого или обвиняемого, его возраст, состояние здоровья, семейное положение, род занятий и другие обстоятельства. Как правило, самая строгая мера пресечения (заключение под стражу) избирается в отношении лиц, совершивших тяжкие и особо тяжкие преступления, ранее судимых, а также лиц проживающих на территории другого субъекта РФ или государства.

Виды мер пресечения

Дознаватель, следователь, а также суд в пределах предоставленных им полномочий вправе избрать обвиняемому, подозреваемому одну из мер пресечения, предусмотренных Уголовным кодексом РФ:

• подписка о невыезде; 
• личное поручительство;
• наблюдение командования воинской части;
• присмотр за несовершеннолетним обвиняемым;
• залог;
• домашний арест;
• заключение под стражу;
• запрет определенных действий. 

Основания для заключения под стражу

Заключение под стражу является самой строгой мерой пресечения.  Она применяется в качестве меры пресечения по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения. При избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в постановлении судьи должны быть указаны конкретные, фактические обстоятельства, на основании которых судья принял такое решение. Такими обстоятельствами не могут являться данные, не проверенные в ходе судебного заседания.

В исключительных случаях эта мера пресечения может быть избрана в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до двух лет, при наличии одного из следующих обстоятельств:

• подозреваемый или обвиняемый не имеет постоянного места жительства на территории Российской Федерации; 
• его личность не установлена; 
• им нарушена ранее избранная мера пресечения; 
• он скрылся от органов предварительного расследования или от суда. 

Заключение под стражу в качестве меры пресечения не может быть применено в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных статьями 159, 160, 165, если эти преступления совершены в сфере предпринимательской деятельности, а также статьями 171 — 174, 174.1, 176 — 178, 180 — 183, 185 — 185.4, 190 — 199.2 УК РФ, при отсутствии указанных выше обстоятельств. К несовершеннолетнему подозреваемому или обвиняемому заключение под стражу в качестве меры пресечения может быть применено в случае, если он подозревается или обвиняется в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления. В исключительных случаях эта мера пресечения может быть избрана в отношении несовершеннолетнего, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления средней тяжести.

Порядок применения самой строгой меры пресечения

При необходимости избрания в качестве меры пресечения заключения под стражу следователь с согласия руководителя следственного органа, а также дознаватель с согласия прокурора возбуждают перед судом соответствующее ходатайство. В постановлении о возбуждении ходатайства излагаются мотивы и основания, в силу которых возникла необходимость в заключении подозреваемого или обвиняемого под стражу и невозможно избрание иной меры пресечения. К постановлению прилагаются материалы, подтверждающие обоснованность ходатайства.
Если ходатайство возбуждается в отношении задержанного подозреваемого, то постановление и указанные материалы должны быть представлены судье не позднее чем за 8 часов до истечения срока задержания.
Постановление о возбуждении ходатайства об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу подлежит рассмотрению единолично судьей районного суда или военного суда соответствующего уровня с обязательным участием подозреваемого или обвиняемого, прокурора, защитника, если последний участвует в уголовном деле, по месту производства предварительного расследования либо месту задержания подозреваемого в течение 8 часов с момента поступления материалов в суд.

Подозреваемый, задержанный в порядке, установленном статьями 91 и 92 настоящего Кодекса, доставляется в судебное заседание.
В судебном заседании вправе также участвовать законный представитель несовершеннолетнего подозреваемого или обвиняемого, руководитель следственного органа, следователь, дознаватель.
Неявка без уважительных причин сторон, своевременно извещенных о времени судебного заседания, не является препятствием для рассмотрения ходатайства, за исключением случаев неявки обвиняемого.
Принятие судебного решения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отсутствие обвиняемого допускается только в случае объявления обвиняемого в международный розыск.

В начале заседания судья объявляет, какое ходатайство подлежит рассмотрению, разъясняет явившимся в судебное заседание лицам их права и обязанности. Затем прокурор либо по его поручению лицо, возбудившее ходатайство, обосновывает его, после чего заслушиваются другие явившиеся в судебное заседание лица.

Рассмотрев ходатайство, судья выносит одно из следующих постановлений:

• об избрании в отношении подозреваемого или обвиняемого меры пресечения в виде заключения под стражу; 
• об отказе в удовлетворении ходатайства; 
• о продлении срока задержания. 

Продление срока задержания допускается при условии признания судом задержания законным и обоснованным на срок не более 72 часов с момента вынесения судебного решения по ходатайству одной из сторон для представления ею дополнительных доказательств обоснованности или необоснованности избрания меры пресечения в виде заключения под стражу. В постановлении о продлении срока задержания указываются дата и время, до которых продлевается срок задержания.

При отказе в удовлетворении ходатайства об избрании в отношении подозреваемого или обвиняемого меры пресечения в виде заключения под стражу судья по собственной инициативе вправе избрать в отношении подозреваемого или обвиняемого меру пресечения в виде залога или домашнего ареста.

Постановление судьи направляется лицу, возбудившему ходатайство, прокурору, подозреваемому или обвиняемому и подлежит немедленному исполнению.
Повторное обращение в суд с ходатайством о заключении под стражу одного и того же лица по тому же уголовному делу после вынесения судьей постановления об отказе в избрании этой меры пресечения возможно лишь при возникновении новых обстоятельств, обосновывающих необходимость заключения лица под стражу.

Если вопрос об избрании в отношении подсудимого в качестве меры пресечения заключения под стражу возникает в суде, то решение об этом принимает суд по ходатайству стороны или по собственной инициативе, о чем выносится определение или постановление.

Обжалование меры пресечения в виде заключения под стражу

Постановление судьи об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу или об отказе в этом может быть обжаловано в вышестоящий суд в кассационном порядке в течение 3 суток со дня его вынесения.
Суд кассационной инстанции принимает решение по жалобе или представлению не позднее чем через 3 суток со дня их поступления.
Решение суда кассационной инстанции об отмене постановления судьи об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу подлежит немедленному исполнению. Решение суда кассационной инстанции может быть обжаловано в порядке надзора.

Последствия

Лицо, в производстве которого находится уголовное дело, незамедлительно уведомляет о месте содержания под стражей или об изменении места содержания под стражей подозреваемого или обвиняемого кого-либо из его близких родственников, при их отсутствии — других родственников, при заключении под стражу военнослужащего — также командование воинской части, при заключении под стражу лица, являющегося членом общественной наблюдательной комиссии, образованной в соответствии с законодательством Российской Федерации, — также секретаря Общественной палаты Российской Федерации и соответствующую общественную наблюдательную комиссию, а при заключении под стражу сотрудника органа внутренних дел — также начальника органа, в котором проходит службу указанный сотрудник.

Куда обратиться за помощью?

Как правило, избрание меры пресечения в виде заключения под стражу говорит о полной уверенности органов дознания, следствия и суда в том, что лицо, в отношении которого избирается данная мера, совершило преступление. Впоследствии давольно сложно изменить указанную меру пресечения на более мягкую и уж тем более добиться оправдания данного лица. Поэтому очень важно воспользоваться помощью адвоката по уголовным делам на ранней стадии – стадии задержания подозреваемого. В Коллегии адвокатов Особое мнение существует служба дежурных адвокатов, которые находятся на связи 24 часа 7 суток в неделю. Телефон экстренной связи с дежурным адвокатом: +7 (903) 508-29-11.

Даже при избрании самой строгой меры пресечения не стоит отчаиваться. В нашей коллегии существует наработанная практика по изменению меры пресечения в виде заключения под стражу на более мягкую.