Dramatis Personae
SOLINUS, Duke of Ephesus
AEGEON, a merchant of Syracuse
ANTIPHOLUS OF EPHESUS twin brothers and sons to
ANTIPHOLUS OF SYRACUSE Aegion and Aemelia
DROMIO OF EPHESUS twin brothers, and attendants on
DROMIO OF SYRACUSE the two Antipholuses
BALTHAZAR, a merchant
ANGELO, a goldsmith
FIRST MERCHANT, friend to Antipholus of Syracuse
SECOND MERCHANT, to whom Angelo is a debtor
PINCH, a schoolmaster
AEMILIA, wife to AEgeon; an abbess at Ephesus
ADRIANA, wife to Antipholus of Ephesus
LUCIANA, her sister
LUCE, servant to Adriana
A Courtesan
Gaoler, Officers, Attendants
SCENE: Ephesus
ACT I — Scene I
A hall in the DUKE’S palace
Enter the DUKE OF EPHESUS, AEGEON, the Merchant
of Syracuse, GAOLER, OFFICERS, and other ATTENDANTS
AEGEON
Proceed, Solinus, to procure my fall,
And by the doom of death end woes and all.
DUKE
Merchant of Syracuse, plead no more;
I am not partial to infringe our laws.
The enmity and discord which of late
Sprung from the rancorous outrage of your duke
To merchants, our well-dealing countrymen,
Who, wanting guilders to redeem their lives,
Have seal’d his rigorous statutes with their bloods,
Excludes all pity from our threat’ning looks.
For, since the mortal and intestine jars
‘Twixt thy seditious countrymen and us,
It hath in solemn synods been decreed,
Both by the Syracusians and ourselves,
To admit no traffic to our adverse towns;
Nay, more: if any born at Ephesus
Be seen at any Syracusian marts and fairs;
Again, if any Syracusian born
Come to the bay of Ephesus-he dies,
His goods confiscate to the Duke’s dispose,
Unless a thousand marks be levied,
To quit the penalty and to ransom him.
Thy substance, valued at the highest rate,
Cannot amount unto a hundred marks;
Therefore by law thou art condemn’d to die.
Для перехода между страницами книги вы можете использовать клавиши влево и вправо на клавиатуре.
From Wikipedia, the free encyclopedia
The Comedy of Errors is one of William Shakespeare’s early plays. It is his shortest and one of his most farcical comedies, with a major part of the humour coming from slapstick and mistaken identity, in addition to puns and word play. It has been adapted for opera, stage, screen and musical theatre numerous times worldwide. In the centuries following its premiere, the play’s title has entered the popular English lexicon as an idiom for «an event or series of events made ridiculous by the number of errors that were made throughout».[1]
Set in the Greek city of Ephesus, The Comedy of Errors tells the story of two sets of identical twins who were accidentally separated at birth. Antipholus of Syracuse and his servant, Dromio of Syracuse, arrive in Ephesus, which turns out to be the home of their twin brothers, Antipholus of Ephesus and his servant, Dromio of Ephesus. When the Syracusans encounter the friends and families of their twins, a series of wild mishaps based on mistaken identities lead to wrongful beatings, a near-seduction, the arrest of Antipholus of Ephesus, and false accusations of infidelity, theft, madness, and demonic possession.
Characters[edit]
- Solinus – Duke of Ephesus
- Egeon – A merchant of Syracuse – father of the Antipholus twins
- Emilia – Antipholus’ lost mother – wife to Egeon
- Antipholus of Ephesus and Antipholus of Syracuse – twin brothers, sons of Egeon and Emilia
- Dromio of Ephesus and Dromio of Syracuse – twin brothers, bondmen, each serving his respective Antipholus
- Adriana – wife of Antipholus of Ephesus
- Luciana – Adriana’s sister, love interest of Antipholus of Syracuse
- Nell/Luce – kitchen wench/maid to Adriana, Wife of Dromio of Ephesus
- Balthazar – a merchant
- Angelo – a goldsmith
- Courtesan
- First merchant – friend to Antipholus of Syracuse
- Second merchant – to whom Angelo is in debt
- Doctor Pinch – a conjuring schoolmaster
- Gaoler, Headsman, Officers, and other Attendants
Synopsis[edit]
Act I
Because a law forbids merchants from Syracuse from entering Ephesus, elderly Syracusian trader Egeon faces execution when he is discovered in the city. He can only escape by paying a fine of a thousand marks. He tells his sad story to Solinus, Duke of Ephesus. In his youth, Egeon married and had twin sons. On the same day, a poor woman without a job also gave birth to twin boys, and he purchased these as slaves to his sons. Soon afterward, the family made a sea voyage and was hit by a tempest. Egeon lashed himself to the main-mast with one son and one slave, and his wife took the other two infants. His wife was rescued by one boat, Egeon by another. Egeon never again saw his wife or the children with her. Recently his son Antipholus, now grown, and his son’s slave Dromio left Syracuse to find their brothers. When Antipholus did not return, Egeon set out in search of him. The Duke is moved by this story and grants Egeon one day to pay his fine.
That same day, Antipholus arrives in Ephesus, searching for his brother. He sends Dromio to deposit some money at The Centaur, an inn. He is confounded when the identical Dromio of Ephesus appears almost immediately, denying any knowledge of the money and asking him home to dinner, where his wife is waiting. Antipholus, thinking his servant is making insubordinate jokes, beats Dromio of Ephesus.
Act II
Dromio of Ephesus returns to his mistress, Adriana, saying that her «husband» refused to come back to his house, and even pretended not to know her. Adriana, concerned that her husband’s eye is straying, takes this news as confirmation of her suspicions.
Antipholus of Syracuse, who complains «I could not speak with Dromio since at first, I sent him from the mart,» meets up with Dromio of Syracuse who now denies making a «joke» about Antipholus having a wife. Antipholus begins beating him. Suddenly, Adriana rushes up to Antipholus of Syracuse and begs him not to leave her. The Syracusans cannot but attribute these strange events to witchcraft, remarking that Ephesus is known as a warren for witches. Antipholus and Dromio go off with this strange woman, the one to eat dinner and the other to keep the gate.
Act III
Antipholus of Ephesus returns home for dinner and is enraged to find that he is rudely refused entry to his own house by Dromio of Syracuse, who is keeping the gate. He is ready to break down the door, but his friends persuade him not to make a scene. He decides, instead, to dine with a courtesan.
Inside the house, Antipholus of Syracuse discovers that he is very attracted to his «wife’s» sister, Luciana of Smyrna, telling her «train me not, sweet mermaid, with thy note / To drown me in thy sister’s flood of tears.» She is flattered by his attention but worried about their moral implications. After she exits, Dromio of Syracuse announces that he has discovered that he has a wife: Nell, a hideous kitchen-maid. The Syracusans decide to leave as soon as possible, and Dromio runs off to make travel plans. Antipholus of Syracuse is then confronted by Angelo of Ephesus, a goldsmith, who claims that Antipholus ordered a chain from him. Antipholus is forced to accept the chain, and Angelo says that he will return for payment.
Act IV
Antipholus of Ephesus dispatches Dromio of Ephesus to purchase a rope so that he can beat his wife Adriana for locking him out, then is accosted by Angelo, who tells him «I thought to have ta’en you at the Porpentine» and asks to be reimbursed for the chain. He denies ever seeing it and is promptly arrested. As he is being led away, Dromio of Syracuse arrives, whereupon Antipholus dispatches him back to Adriana’s house to get money for his bail. After completing this errand, Dromio of Syracuse mistakenly delivers the money to Antipholus of Syracuse. The Courtesan spies Antipholus wearing the gold chain, and says he promised it to her in exchange for her ring. The Syracusans deny this and flee. The Courtesan resolves to tell Adriana that her husband is insane. Dromio of Ephesus returns to the arrested Antipholus of Ephesus, with the rope. Antipholus is infuriated. Adriana, Luciana, and the Courtesan enter with a conjurer named Pinch, who tries to exorcize the Ephesians, who are bound and taken to Adriana’s house. The Syracusans enter, carrying swords, and everybody runs off for fear: believing that they are the Ephesians, out for vengeance after somehow escaping their bonds.
Act V
Adriana reappears with henchmen, who attempt to bind the Syracusans. They take sanctuary in a nearby priory, where the Abbess resolutely protects them. Suddenly, the Abbess enters with the Syracusan twins, and everyone begins to understand the confused events of the day. Not only are the two sets of twins reunited, but the Abbess reveals that she is Egeon’s wife, Emilia of Babylon. The Duke pardons Egeon. All exit into the abbey to celebrate the reunification of the family.
Text and date[edit]
The first page of the play, printed in the First Folio of 1623
The play is a modernized adaptation of Menaechmi by Plautus. As William Warner’s translation of the classical drama was entered into the Register of the Stationers Company on 10 June 1594, published in 1595, and dedicated to Lord Hunsdon, the patron of the Lord Chamberlain’s Men, it has been supposed that Shakespeare might have seen the translation in manuscript before it was printed – though it is equally possible that he knew the play in the original Latin, as Plautus was part of the curriculum of grammar school students.
The play contains a topical reference to the wars of succession in France, which would fit any date from 1589 to 1595. Charles Whitworth argues that The Comedy of Errors was written «in the latter part of 1594» on the basis of historical records and textual similarities with other plays Shakespeare wrote around this time.[2] The play was not published until it appeared in the First Folio in 1623.
Analysis and criticism[edit]
For centuries, scholars have found little thematic depth in The Comedy of Errors. Harold Bloom, however, wrote that it «reveals Shakespeare’s magnificence at the art of comedy»,[3] and praised the work as showing «such skill, indeed mastery – in action, incipient character, and stagecraft – that it far outshines the three Henry VI plays and the rather lame comedy The Two Gentlemen of Verona«.[4] Stanley Wells also referred to it as the first Shakespeare play «in which mastery of craft is displayed».[5] The play was not a particular favourite on the eighteenth-century stage because it failed to offer the kind of striking roles that actors such as David Garrick could exploit.
The play was particularly notable in one respect. In the earlier eighteenth century, some critics followed the French critical standard of judging the quality of a play by its adherence to the classical unities, as specified by Aristotle in the fourth century BC. The Comedy of Errors and The Tempest were the only two of Shakespeare’s plays to comply with this standard.[6]
Law professor Eric Heinze, however, claims that particularly notable in the play is a series of social relationships, which is in crisis as it sheds its feudal forms and confronts the market forces of early modern Europe.[7]
Performance[edit]
Two early performances of The Comedy of Errors are recorded. One, by «a company of base and common fellows», is mentioned in the Gesta Grayorum («The Deeds of Gray») as having occurred in Gray’s Inn Hall on 28 December 1594 during the inn’s revels. The second also took place on «Innocents’ Day», but ten years later: 28 December 1604, at Court.[8]
Adaptations[edit]
Theatrical[edit]
Like many of Shakespeare’s plays, The Comedy of Errors was adapted and rewritten extensively, particularly from the 18th century on, with varying reception from audiences.
Classical adaptations[edit]
- Every Body Mistaken is a 1716 «revival» and directorial adaptation of Shakespeare’s play by an anonymous author.[9]
- See If You Like It; or, ‘Tis All a Mistake, an anonymous adaptation staged in 1734 at Covent Garden, performed in two acts with text from Plautus and Shakespeare. Shakespeare purists considered it to be the «worst alteration» available.[10][11]
- The Twins, by Thomas Hull produced an adaptation for Covent Garden in 1739, where Hull played Aegon. This production was more faithful to Shakespeare’s text, and played for several years.[10] This adaptation was performed only once in 1762, and was published in 1770. Hull adapted the play a second time as The Comedy of Errors. With Alterations from Shakespeare. This version was staged frequently from 1779 onward, and was published in 1793.[11] Hull added songs, intensified the love interest, and elaborated the recognition scene. He also expanded roles for women, including Adriana’s cousin Hermia, who sang various songs.[9]
- The Twins; or, Which is Which? A Farce. In Three Acts by William Woods, published in 1780. Produced at the Theatre-Royal, Edinburgh.[11] This adaptation reduced the play to a three-act farce, apparently believing that a longer run time should «pall upon an audience.» John Philip Kemble (see below) seemed to have extended and based his own adaptation upon The Twins.[9]
- Oh! It’s Impossible by John Philip Kemble, was produced in 1780. This adaptation caused a stir by casting the two Dromios as black-a-moors.[12] It was acted in York, but not printed.[13] Later, nearly 20 years after slavery had been abolished within British domains, James Boaden wrote, «I incline to think [Kemble’s] maturer judgement would certainly have consigned the whole impression to the flames.»)[14]
Modern adaptations[edit]
- The Flying Karamazov Brothers performed a unique adaptation, produced by Robert Woodruff, first at the Goodman Theater in Chicago in 1983, and then again in 1987 at New York’s Vivian Beaumont Theater in Lincoln Center. This latter presentation was filmed and aired on MTV and PBS. The Comedy of Errors
- The Comedy of Errors adapted and directed by Sean Graney in 2010 updated Shakespeare’s text to modern language, with occasional Shakespearean text, for The Court Theatre. The play appears to be more of a «translation» into modern-esque language, than a reimagination.[15] The play received mixed reviews, mostly criticizing Graney’s modern interpolations and abrupt ending.[16]
- 15 Villainous Fools, written and performed by Olivia Atwood and Maggie Seymour, a two-woman clown duo, produced by The 601 Theatre Company.[17][18] The play was performed several times, premiering in 2015 at Bowdoin College, before touring fringe festivals including Portland, San Diego, Washington, DC, Providence, and New York City. Following this run, the show was picked up by the People’s Improv Theater for an extended run.[19] While the play included pop culture references and original raps, it kept true to Shakespeare’s text for the characters of the Dromios.[20]
- A Comedy of Heirors, or The Imposters by feminist verse playwright, Emily C. A. Snyder, performed a staged reading through Turn to Flesh Productions in 2017, featuring Abby Wilde as Glorielle of Syracuse. The play received acclaim, being named a finalist with the American Shakespeare Center, as part of the Shakespeare’s New Contemporaries program,[21] as well as «The Top 15 NYC Plays of ’17» by A Work Unfinishing.[22] The play focuses on two sets of female twins, who also interact with Shakespeare’s Antipholi. The play is in conversation with several of Shakespeare’s comedies, including characters from The Comedy of Errors, Twelfth Night, As You Like It, and Much Ado About Nothing.
Opera[edit]
- On 27 December 1786, the opera Gli equivoci by Stephen Storace received its première at the Burgtheater in Vienna. The libretto, by Lorenzo da Ponte, Mozart’s frequent librettist, worked off a French translation of Shakespeare’s play, follows the play’s plot fairly closely, though some characters were renamed, Aegeon and Emilia are cut, and Euphemio (previously Antipholus) and Dromio are shipwrecked on Ephesus.[23][24]
- Frederic Reynolds staged an operatic version in 1819, with music by Henry Bishop supplemented lyrics from various Shakespeare plays, and sonnets set to melodies by Mozart, Thomas Arrne, and others.[9] The opera was performed at Covent Gardens under Charles Kemble’s management. The opera included several additional scenes from the play, which were considered necessary for the sake of introducing songs. The same operatic adaptation was revived in 1824 for Drury Lane.[10]
- Various other adaptations were performed down to 1855 when Samuel Phelps revived the Shakespearean original at Sadler’s Wells Theatre.[25]
- The Czech composer Iša Krejčí’s 1943 opera Pozdvižení v Efesu (Turmoil in Ephesus) is also based on the play.[26]
Musicals[edit]
The play has been adapted as a musical several times, frequently by inserting period music into the light comedy. Some musical adaptations include a Victorian musical comedy (Arts Theatre, Cambridge, England, 1951), Brechtian folk opera (Arts Theatre, London, 1956), and a two-ring circus (Delacorte Theater, New York, 1967).
Fully original musical adaptations include:
- The Boys from Syracuse, composed by Richard Rodgers and lyrics by Lorenz Hart. The play premiered on Broadway in 1938 and Off-Broadway in 1963, with later productions including a West End run in 1963 and in a Broadway revival in 2002. A film adaptation was released in 1940.
- A New Comedy of Errors, or Too Many Twins (1940), adapted from Plautus, Shakespeare, and Molière, staged in modern dress at London’s Mercury Theatre.[9][27]
- The Comedy of Errors (1972) adaptation by James McCloskey, music and lyrics by Bruce Kimmel. Premiered at Los Angeles City College and went on to the American College Theatre Festival.
- The Comedy of Errors is a musical with book and lyrics by Trevor Nunn, and music by Guy Woolfenden. It was produced for the Royal Shakespeare Company in 1976, winning the Laurence Olivier Award for best musical on its transfer to the West End in 1977.
- Oh, Brother! is a musical comedy in one act, with music by Michael Valenti and books and lyrics by Donald Driver, which premiered at ANTA Theatre in 1981, also directed by Driver. The musical takes place during a revolution in an oil rich Middle Eastern country on the Persian Gulf in a quaint resort town where its populace of merchants and revolutionaries mix Eastern tradition with Western consumerism.[28] Unfortunately, the New York Times gave it a poor review, criticizing Driver’s heavy handedness, while praising some of the music and performances.[29]
- The Bomb-itty of Errors, a one-act hip-hop musical adaptation, by Jordan Allen-Dutton, Jason Catalano, Gregory J. Qaiyum, Jeffrey Qaiyum, and Erik Weinner, won 1st Prize at HBO’s Comedy Festival and was nominated opposite Stephen Sondheim for the Best Lyrics Drama Desk Award in 2001.[30]
- In 1940 the film The Boys from Syracuse was released, starring Alan Jones and Joe Penner as Antipholus and Dromio. It was a musical, loosely based on «Comedy of Errors».
Novel[edit]
In India, Ishwar Chandra Vidyasagar adapted Shakespeare’s play in his Bengali novel Bhranti Bilash (1869). Vidyasagar’s efforts were part of the process of championing Shakespeare and the Romantics during the Bengal Renaissance.[31][32]
Film[edit]
The film Big Business (1988) is a modern take on A Comedy of Errors, with female twins instead of male. Bette Midler and Lily Tomlin star in the film as two sets of twins separated at birth, much like the characters in Shakespeare’s play.
Indian cinema has made nine films based on the play:
- Bhrantibilas (1963 Bengali film) starring Uttam Kumar
- Do Dooni Char starring Kishore Kumar
- Angoor starring Sanjeev Kumar
- Oorantha Golanta starring Chandra Mohan
- A movie in the Kannada language titled Ulta Palta starring Ramesh Aravind
- A movie in the Telugu language titled Ulta Palta starring Rajendra Prasad
- A movie in the Tamil language titled Ambuttu Imbuttu Embuttu
- A movie in the Tulu language titled Aamait Asal Eemait Kusal starring Naveen D Padil
- Double Di Trouble (2014 Punjabi Film) directed by Smeep Kang and starring Dharmendra, Gippy Grewal
- Local Kung Fu 2 (2017 Assamese martial arts film)
- 2022 movie in Hindi language titled Cirkus starring Ranveer Singh
Television[edit]
- Roger Daltrey played both Dromios in the BBC complete works series directed by James Cellan Jones in 1983.
- A two-part TV adaptation was produced in 1978 in the USSR, with a Russian–Georgian cast of notable stage actors.
- In the Yes Prime Minister episode «The Patron of the Arts» Prime Minister James Hacker complains that «they [the National Theatre] set The Comedy of Errors in Number 10 Downing Street».
- The Inside No. 9 episode ”Zanzibar” (season 4, episode 1) was based on The Comedy of Errors
- Season 13 Episode 4 of Bob’s Burgers: ‘Comet-y of Errors’ is also a reference to Shakespeare’s play.
References[edit]
- ^ «Definition of ‘Comedy of Errors’«. merriam-webster.com.
- ^ Charles Walters Whitworth, ed., The Comedy of Errors, Oxford: Oxford University Press, 2003; pp. 1–10.[ISBN missing]
- ^ Bloom, Harold, ed. (2010). The Comedy of Errors. Infobase Publishing. ISBN 978-1438134406.
- ^ Bloom, Harold. «Shakespeare: The Comedy of Errors». The New York Times. Retrieved 5 May 2018.
- ^ Billington, Michael (2 April 2014). «Best Shakespeare productions: The Comedy of Errors». The Guardian. Retrieved 15 May 2018.
- ^ Bloom, Harold (2010). Marson, Janyce (ed.). The Comedy of Errors. Bloom’s Literary Criticism. New York: Infobase. p. 57. ISBN 978-1-60413-720-0.
It is noteworthy that The Comedy of Errors and Shakespeare’s last play, The Tempest, are the only two plays that strictly adhere to the classical unities.
- ^ Eric Heinze, ‘»Were it not against our laws»: Oppression and Resistance in Shakespeare’s Comedy of Errors, 29 Legal Studies (2009), pp. 230–263
- ^ The identical dates may not be coincidental; the Pauline and Ephesian aspect of the play, noted under Sources, may have had the effect of linking The Comedy of Errors to the holiday season – much like Twelfth Night, another play secular on its surface but linked to the Christmas holidays.
- ^ a b c d e Shakespeare, William (2009). The Comedy of Errors. Random House Publishing Group. ISBN 978-0-307-41928-6.
- ^ a b c The Gentleman’s Magazine. R. Newton. 1856.
- ^ a b c Ritchie, Fiona; Sabor, Peter (2012). Shakespeare in the Eighteenth Century. Cambridge University Press. ISBN 978-1-107-37765-3.
- ^ Galt, John (1886). The Lives of the Players. Hamilton, Adams. p. 309.
oh! it’s impossible kemble.
- ^ Dictionary of National Biography. 1892.
- ^ Holland, Peter (2014). Garrick, Kemble, Siddons, Kean: Great Shakespeareans. A&C Black. ISBN 978-1-4411-6296-0.
- ^ «The Comedy of Errors». Court Theatre. Retrieved 12 December 2019.
- ^ «Shakespeare Reviews: The Comedy of Errors». shaltzshakespearereviews.com. Retrieved 12 December 2019.
- ^ «Theatre Is Easy | Reviews | 15 Villainous Fools». www.theasy.com. Retrieved 12 December 2019.
- ^ «15 Villainous Fools (review)». DC Theatre Scene. 11 July 2016. Retrieved 12 December 2019.
- ^ «15 Villainous Fools». Liv & Mags. Retrieved 12 December 2019.
- ^ Smith, Matt (29 August 2017). «Review: 15 Villainous Fools». Stage Buddy. Stage Buddy. Retrieved 10 March 2019.
- ^ «A Comedy of Heirors | New Play Exchange». newplayexchange.org. Retrieved 12 December 2019.
- ^ Knapp, Zelda (28 December 2017). «A work unfinishing: My Favorite Theater of 2017». A work unfinishing. Retrieved 12 December 2019.
- ^ Holden, Amanda; Kenyon, Nicholas; Walsh, Stephen, eds. (1993). The Viking Opera Guide. London: Viking. p. 1016. ISBN 0-670-81292-7.
- ^ «Stage history | The Comedy of Errors | Royal Shakespeare Company». www.rsc.org.uk. Retrieved 12 December 2019.
- ^ F. E. Halliday, A Shakespeare Companion 1564–1964, Baltimore, Penguin, 1964; p. 112.
- ^ Neill, Michael; Schalkwyk, David (2016). The Oxford Handbook of Shakespearean Tragedy. Oxford University Press. ISBN 978-0-19-872419-3.
- ^ Shakespeare, William (1962). The Comedy of Errors: Second Series. Cengage Learning EMEA. ISBN 978-0-416-47460-2.
- ^ «Oh, Brother – The Guide to Musical Theatre». guidetomusicaltheatre.com. Retrieved 12 December 2019.
- ^ Rich, Frank (11 November 1981). «The Stage: ‘Oh, Brother!,’ a Musical». The New York Times. ISSN 0362-4331. Retrieved 12 December 2019.
- ^ «The Bomb-itty of Errors | Samuel French». www.samuelfrench.com. Retrieved 12 December 2019.
- ^ Bhattacharya, Budhaditya (2 September 2014). «The Bard in Bollywood». The Hindu. Archived from the original on 2 September 2014.
- ^ «Archived copy» (PDF). Archived from the original (PDF) on 3 September 2014. Retrieved 1 September 2014.
{{cite web}}: CS1 maint: archived copy as title (link)
This article incorporates text from a publication now in the public domain: Chisholm, Hugh, ed. (1911). «Shakespeare, William». Encyclopædia Britannica. Vol. 24 (11th ed.). Cambridge University Press. pp. 772–797. (See p. 778; section Dramas.)
Editions of The Comedy of Errors[edit]
- Bate, Jonathan and Rasmussen, Eric (eds.), The Comedy of Errors (The RSC Shakespeare; London: Macmillan, 2011)
- Cunningham, Henry (ed.) The Comedy of Errors (The Arden Shakespeare, 1st Series; London: Arden, 1907)
- Dolan, Francis E. (ed.) The Comedy of Errors (The Pelican Shakespeare, 2nd edition; London, Penguin, 1999)
- Dorsch, T.S. (ed.) The Comedy of Errors (The New Cambridge Shakespeare; Cambridge: Cambridge University Press, 1988; 2nd edition 2004)
- Dover Wilson, John (ed.) The Comedy of Errors (The New Shakespeare; Cambridge: Cambridge University Press, 1922; 2nd edition 1962)
- Evans, G. Blakemore (ed.) The Riverside Shakespeare (Boston: Houghton Mifflin, 1974; 2nd edn., 1997)
- Foakes, R.A. (ed.) The Comedy of Errors (The Arden Shakespeare, 2nd Series; London: Arden, 1962)
- Greenblatt, Stephen; Cohen, Walter; Howard, Jean E., and Maus, Katharine Eisaman (eds.) The Norton Shakespeare: Based on the Oxford Shakespeare (London: Norton, 1997)
- Jorgensen, Paul A. (ed.) The Comedy of Errors (The Pelican Shakespeare; London, Penguin, 1969; revised edition 1972)
- Levin, Harry (ed.) The Comedy of Errors (Signet Classic Shakespeare; New York: Signet, 1965; revised edition, 1989; 2nd revised edition 2002)
- Martin, Randall (ed.) The Comedy of Errors (The New Penguin Shakespeare, 2nd edition; London: Penguin, 2005)
- Wells, Stanley (ed.) The Comedy of Errors (The New Penguin Shakespeare; London: Penguin, 1972)
- SwipeSpeare The Comedy of Errors (Golgotha Press, Inc., 2011)
- Wells, Stanley; Taylor, Gary; Jowett, John and Montgomery, William (eds.) The Oxford Shakespeare: The Complete Works (Oxford: Oxford University Press, 1986; 2nd edn., 2005)
- Werstine, Paul and Mowat, Barbara A. (eds.) The Comedy of Errors (Folger Shakespeare Library; Washington: Simon & Schuster, 1996)
- Whitworth, Charles (ed.) The Comedy of Errors (The Oxford Shakespeare: Oxford: Oxford University Press, 2002)
Further reading[edit]
- O’Brien, Robert Viking (1996). «The Madness of Syracusan Antipholus». Early Modern Literary Studies. 2 (1): 3.1–26. ISSN 1201-2459.
External links[edit]
Wikisource has original text related to this article:
- The Comedy of Errors at Standard Ebooks
- The Comedy of Errors at Project Gutenberg
The Comedy of Errors public domain audiobook at LibriVox- «Modern Translation of the Play» – Modern version of the play
- The Comedie of Errors – HTML version of this title.
- Photos of Gray’s Inn Hall – the hall where the play was once performed
- Lesson plans for teaching The Comedy of Errors at Web English Teacher
- Information on the 1987 Broadway production
1. найди что-нибудь интересное >>> 2. нажми/кликни на какую-нибудь картинку >>> 3. сыграй в пазл 🙂 ………………..1. найди что-нибудь интересное >>> 2. нажми/кликни на какую-нибудь картинку >>> 3. сыграй в пазл 🙂 ………………..
…
- Энциклопедии
- Лаборатория Фантастики
- Britannica Online
- Википроекты
Переводы
- Комедия ошибок (b) — П. И. Вейнберг (b) , 1868
- Комедия ошибок (b) — П. Каншин (b) , 1893
- Комедия ошибок (b) — Н. Х. Кетчер (b) , 1864
- Комедия ошибок (b) — Л. С. Некора (b) , 1958
- Комедия ошибок (b) — А. Соколовский (b) , 1894
|
|
|
|---|
Эта статья опубликована с веб-сайта Wikisource. Исходная статья может быть немного сокращена или изменена. Некоторые ссылки могли быть изменены. Текст находится под лицензией «Creative Commons — Attribution — Sharealike» [1], а часть текста также может быть лицензирована в соответствии с условиями «Лицензии свободной документации GNU» [2]. К медиафайлам могут применяться дополнительные условия. Используя этот сайт, вы соглашаетесь с нашими юридическими страницами[3] [4] [5] [6] [7]. Веб-ссылки: [1] [2]
W w W
Русский толстый журнал как эстетический феномен
Журнальный зал
Содержание
Журнальный зал
Уильям Шекспир
Отрывки из Комедии ошибок
(с параллельным английским текстом) в переводе Марины Бородицкой
Переперевод#
Переперевод#
Уильям Шекспир
Отрывки из “Комедии ошибок”[1]
(с параллельным английским текстом)
в переводе Марины Бородицкой
От переводчика
Вообще-то
“переперевод” — не моя стихия. Я согласилась и осмелилась взяться за
шекспировский текст именно потому, что в нашем общем литературном хозяйстве
жизнеспособного перевода этой ранней (примерно 1591 года) пьесы просто не
нашлось. Приступая к чтению комедии (второпях пролистанной много лет назад в
тяжеловесном переводе, с эпитетом “ученическая” в предисловии), я ожидала найти
что-то вроде черновика, малокровного зародыша “Двенадцатой ночи”. И заранее
посмеивалась над громоздкой конструкцией с двумя парами близнецов, эхом
Плавтовых “Менехмов” и “Амфитриона”…
Я была
посрамлена. Пьеса легла в ладонь, плотная и цельная, как желудь, таящий сразу
несколько будущих дубков. “Двенадцатая ночь” — само собой, но отсюда же тянутся
и первые побеги “Укрощения строптивой” (это ясно видно из разговора двух
сестер), и, может быть, отчасти “Отелло” (лейтмотив ревности), и даже — что
было для меня полной неожиданностью — сонетов. Во всяком случае, ни в одной из
более поздних пьес Шекспира мне не встречались монологи главных персонажей
(именно монологи, не прологи и не песенки), написанные правильными катренами с
перекрестной рифмовкой, как написаны, например, упреки Люцианы и ответная
любовная тирада Антифола Сиракузского (акт III, сцена 2). А в четвертом акте
появляется даже шестистрочная строфа! Вообще, по-моему, одно из очарований
пьесы как раз в том, что здесь белый пятистопный ямб еще не властвует
безраздельно. Большие куски, чуть не целые сцены, написаны в рифму, причем
встречаются и шести-, и семистопные ямбы, и “безразмерные” строчки с рифмой на
конце, наподобие раешника…
Журнальный формат не позволяет, конечно, напечатать комедию
целиком. Но приведенные фрагменты, надеюсь, все-таки дадут представление об
этой живой и обаятельной пьесе молодого Шекспира.
Почти вся первая сцена первого акта
состоит из монолога сиракузского купца Эгеона, объясняющего Солину,
герцогу Эфесскому, что привело его в Эфес. Двадцать
пять лет назад он сам и вся его семья — жена, двое сыновей-близнецов, еще
грудных, и двое приемных младенцев, тоже близнецов, предназначавшихся в
услужение его детям, — потерпели ужасное кораблекрушение. Они привязались к
мачте: на одном конце Эгеон с малышом Антифолом первым (сыновей зовут одинаково) и его будущим
слугой Дромио, на другом — жена со вторым сыном и
вторым Дромио. Мачта разбилась об утес, людей на двух
симметричных обломках спасли разные суда, и они потеряли друг друга из виду.
Достигнув восемнадцати лет, Антифол Сиракузский (тот, что остался с отцом) вместе с Дромио отправился на поиски брата и тоже пропал; вот уже
несколько лет Эгеон пытается разыскать своих детей…
Однако в Эфесе недавно принят
закон, запрещающий сиракузцам высаживаться в здешней
гавани (городá в ссоре). За нарушение закона —
смертная казнь или штраф 1000 марок. Герцог сочувствует несчастному отцу и дает
ему отсрочку до вечера: вдруг кто-то из местных купцов согласится заплатить за
него в казну?
Во второй сцене первого акта
в Эфес тайно прибывает Антифол Сиракузский
(то есть воспитанный отцом). Тем временем Адриана,
жена другого Антифола (который, разумеется, живет в
Эфесе), посылает его слугу Дромио в город за мужем,
опаздывающим к обеду. Тот, встретив на площади пришлого Антифола,
принимает его за своего хозяина, и начинается великая путаница…
# ї Марина Бородицкая. Перевод, 2012
[1]
Фрагмент перевода «Комедии ошибок», публикуемого в этом номере, взят из
готовящегося к изданию нового Собрания сочинений У. Шекспира. Его по праву
можно называть полным – читатели познакомятся и с переводами практически
неизвестных сегодня в России произведений, предположительно приписываемых
Барду.
Это проект Университетского издательского консорциума,
в рамках которого под редакцией Сергея Радлова выйдет пятнадцатитомное
собрание, а также отдельные издания лучших русских переводов Шекспира с вновь
созданными текстологическими комментариями и построчными примечаниями.
Осуществление шекспировского проекта должно стать
заметным событием для современной читательской аудитории страны – талантливый
перевод в выверенном историко-культурном контексте всегда дарит классическому
произведению второе рождение.
Во впервые публикуемом иллюстративном материале
Собрания будет развернута история рецепции шекспировского наследия за прошедшие
столетия. (Прим. ред.)
Акт II
Акт II
Сцена 1
Входят Адриана, жена Антифола
Эфесского, и Люциана, ее сестра.
Адриана
Уж два часа пробило, Люциана,
А муж мой не вернулся! И слуга,
За ним отправленный, пропал куда-то.
Люциана
Супруг твой мог на рынке повстречать
Других купцов и к ним пойти обедать.
Давай и мы, сестрица, поедим.
И не тревожься так, ведь он мужчина,
А над мужчиной властно только время:
Настанет время — явится и муж.
Адриана
Зачем мужья свободней нас во всём?
Люциана
Их дом — весь мир, наш мир — семья и дом.
Адриана
Сам злится он, коль прихожу я позже!
Люциана
Твоим желаньям он — узда и вожжи.
Адриана
Одним ослицам польза от узды.
Люциана
Где слишком много воли — жди беды.
На Божьем свете, милая сестрица,
Всему предел положен и граница.
У птиц, у рыб, у всякого зверья
Над самочками властвуют мужья.
А человек, сестра, венец природы,
Кому подвластны звери, твердь и воды,
Кому даны душа и разум, — он
Самим Создателем провозглашен
Над женщиной своею господином.
Итак, наш долг — покорствовать мужчинам.
Адриана
Долг, долг… Вот ты и в девушках досель!
Люциана
Меня страшит лишь брачная постель.
Адриана
По крайности, женой почетно зваться.
Люциана
Сперва я научусь повиноваться.
Адриана
А если муж твой загуляет вдруг?
Люциана
Дождусь, пока домой придет супруг.
Адриана
Да ты и замуж не спешишь, сестрица,
Чтоб дольше кротостью своей кичиться.
Коль рядом от обид и неудач
Заплачет кто-то — мы твердим: “Не плачь!”,
А приключись такие беды с нами,
Куда бы громче сетовали сами.
Вот так, мужских беспутств еще не знав,
Ты мне твердишь: “Терпи, смиряй свой нрав!” —
Хотя сама подобную обиду
Едва ль стерпела б, не подавши виду.
Люциана
Что ж, выйду замуж — там и поглядим.
Вон твой слуга: не с ним ли господин?
Входит Дромио Эфесский.
Адриана
Ну наконец-то! Где же твой хозяин?
Идет ли за тобою по пятам?
Дромио Эфесский.
По пятам — не знаю, а по ушам моим он прошелся на славу.
Адриана.
Что он сказал? Куда он направлялся?
Дромио Эфесский.
Его кулак направлялся мне прямо в ухо, а что сказал — я не
расслышал.
Люциана.
Быть может, он говорил обиняками, и ты не сумел разобраться?
Дромио Эфесский.
Нет, он лупил обеими руками, а я не успел убраться.
Адриана
Но собирался ль он домой вернуться?
И помнит ли еще, что он женат?
Дромио Эфесский.
Да говорю же вам, хозяин рехнулся! Он зол, как черт рогатый.
Адриана.
Рогатый? Что ты врешь!
Дромио Эфесский.
Я не говорю, что у него рога, просто он чертовски зол и
вдобавок тронулся умом.
Зову его домой — он у меня
Каких-то денег просит. Тыщу марок!
“Пора обедать”, — говорю, а он:
“Где золото?” — я говорю: “Жаркое
Горит”, а он — “Где золото мое?”
“Свинина стынет”, — говорю, а он:
“Где золото мое? Где тыща марок?”
“Хозяйка, — говорю, — зовет”, а он:
“К свиньям хозяйку! Знать ее не знаю!”
Люциана
Кто это говорит?
Дромио Эфесский
Хозяин мой!
Не знаю, мол, ни дома, ни хозяйки.
Вот вам ответ: не на устах гонца
Он прибыл — на ушах и на затылке
И припечатан парочкой пинков.
Адриана
Ступай за ним и приведи домой!
Дромио Эфесский
Чтоб он меня опять прогнал пинками?
Пусть лучше сходит кто-нибудь другой.
Адриана
Ступай, болван, не то получишь взбучку!
Дромио Эфесский
Боюсь, на вашу взбучку у него
Найдется вздрючка. Тут-то мне и крышка.
Адриана
Марш, деревенщина! Бегом, дурак!
Бьет Дромио.
Дромио Эфесский
Дурак я круглый и притом набитый.
С утра меня пинают взад-вперед,
Как мяч футбольный. Скоро вам, похоже,
Меня обшить придется новой кожей.
Уходит.
Люциана
Фу, что за вид! Как ты раздражена!
Адриана
С подружками он занят, а жена
Без ласки дома чахнет одиноко.
Быть может, подурнела я до срока —
Так то не по вине ли муженька?
Иль речь моя уже не столь бойка?
Но лишь наткнувшись на его немилость,
Она, как меч о мрамор, затупилась.
Одета ль я бедней его подруг?
Но платит и за платье мой супруг.
Не он в ответе ли за все изъяны,
Что сыщутся у бедной Адрианы?
Одна улыбка и приветный взгляд
Вернут красу мне, раны исцелят.
Но рвется он, точь-в-точь олень сквозь вешки,
В соседний лес. А я терплю насмешки.
Люциана
От ревности твоей — один лишь вред!
Адриана
Лишь тот не ревновал, в ком сердца нет.
Увы! Не мне супруг мой дарит взгляды,
Вдали от дома ищет он услады.
Цепочку, что сулил он мне, поверь,
Я с радостью отвергла бы теперь,
Лишь был бы мне он верен. Ах, сестрица,
Как золото ущерба не боится
От многих сотен рук, и всё же глуп,
Кто часто пробует его на зуб, —
Так собственное имя не порочит,
Кто уберечь его от порчи хочет.
Я ж одного хочу: чтоб ливень слез
И красоту, и жизнь мою унес!
Люциана (в сторону)
Она свихнулась! Ревность — тяжкий воз.
Уходят.
Сцена 2
………………………………………………………………………………………………….
Адриана
Что ж, Антифол, не признавай меня!
Другой, не мне, дари свое сиянье.
Я не жена твоя, не Адриана.
Не мне ты клялся, что ничьих речей,
Ни взглядов самых нежных, ни касаний,
Ни тонких яств, ни веселящих вин
Твой слух, твой взор, твоя рука и нёбо
Не жаждут, как моих. О Антифол,
Супруг мой, как же вышло, как случилось,
Что самому себе ты стал чужим?
Да, самому себе, а значит — мне,
Ведь мы одно. Я часть твоя, любимый, —
Быть может, лучшая. Не рви же связь
И прочь не рвись, ведь мы неразделимы.
Знай: легче каплю уронить в поток
И вынуть из него всё ту же каплю —
Без примеси малейшей, без убытка —
Чем от меня, мой свет, тебя отъять
Не вырвав с мясом. Антифол,
подумай,
Как глубоко ты был бы уязвлен,
Узнав, что изменила я, что тело,
Которым ты один владел по праву,
Злодейской похотью осквернено.
О, как бы ты плевал в меня, топтал,
Кричал, что я твое бесчещу имя,
На лбу искал бы, обдирая кожу,
Клеймо блудниц, венчальное кольцо
Сорвал и разломал бы в знак развода.
Не правда ль, муж мой? Ну так начинай!
Я совершила прелюбодеянье,
И кровь моя отравлена грехом.
Ведь если мы — одно, и ты порочен,
Твоя мне порча разъедает плоть,
Твоя измена — делает развратной.
Будь честен, наше ложе не срами —
И я чиста пред Богом и людьми!
Антифол Сиракузский
Вы это мне, сударыня? Увы,
Я вас не знаю. Прожил я в Эфесе
Лишь два часа: я здесь еще дитя,
И нравы местные, и ваши речи
Меня, признаться, завели в тупик.
Люциана
Стыдитесь, братец! Что за перемена?
Грех вам глумиться над моей сестрой.
Она послала Дромио сказать вам,
Чтоб шли обедать…
Антифол Сиракузский
Дромио?
Дромио
Меня?
Адриана
Тебя! и ты вернулся в синяках
И доложил, что муж мой знать не хочет
Ни дома своего и ни жены.
Антифол Сиракузский
Ты говорил сегодня с этой дамой?
Что за маневры за моей спиной?
Дромио Сиракузский
Я — с ней? Да я ее впервые вижу!
Антифол Сиракузский
Врешь! Ты мне повторял ее слова:
Твердил, что дома ждут меня к обеду.
Дромио Сиракузский
Я в жизни, сударь, с ней не говорил.
Антифол Сиракузский
Но ей известны наши имена,
Что это — чары? Или дар наитья?
Адриана
Еще уловка! Подучить раба,
Чтоб он в лицо мне дерзко прекословил.
Как это непохоже на тебя!
Пусть я виновна — возражать не стану,
Но мне твое презренье — соль на рану.
Подай же руку мне, взгляни в глаза,
Ты — твёрдый ствол, я слабая лоза:
Я льну и обвиваюсь — ты же, милый,
Меня своей напитываешь силой.
Что встать могло меж нами? Сорняки:
Лишайник, плющ, ползучие вьюнки,
Что сок древесный пьют, — их вырвать надо,
Чтоб в кровь тебе не подмешали яда.
Антифол Сиракузский
(в сторону)
Как горяча мольба ее ко мне!
Быть может, с ней венчался я во сне?
Иль эта встреча — только сновиденье?
Кто наши чувства вводит в заблужденье?
Пойду за ней, приняв покорный вид,
Покуда время всё не разъяснит.
Люциана
Эй, Дромио, скажи, чтоб стол
накрыли!
Дромио Сиракузский
(в сторону)
Свят-свят… Спаси Господь! К нечистой силе
Попали мы, в край гоблинов и фей,
Где духи прячутся среди ветвей.
Их не послушаешь — так эти черти
Задушат и защиплют нас до смерти.
Люциана
Что ты бормочешь, Дромио? Вперед,
Улитка, черепаха, сонный кот!
Дромио Сиракузский
Я претерпел как будто превращенье.
Антифол Сиракузский
И у меня такое ощущенье.
Дромио Сиракузский
Мне, чувствую, и облик новый дан.
Антифол Сиракузский
Всё тот же с виду ты.
Дромио Сиракузский
Нет, я баран.
Люциана
Скорей уж ты осёл.
Дромио Сиракузский
Осёдлан ею,
Бегу и травки пощипать не смею.
Но я знаком ей, а она мне — нет:
Не будь ослом я, знал бы, в чем секрет.
Адриана
Что до меня, я буду впредь умнее
И проливать не стану горьких слез
Слуге и господину на потеху.
(Антифолу.)
Идем, супруг мой. — Дромио, куда?
У входа стой! — Любовь моя, обедать
Мы будем наверху, с тобой вдвоем,
И все твои грехи там отпущу я.
(К Дромио.)
Кто спросит господина — отвечай:
Мол, нету дома, и пускать не вздумай.
— Идем, сестра. — Гляди же в оба, страж!
Антифол Сиракузский
(в сторону)
Где я — в раю, в аду? Что за мираж?
Я спятил? Иль меня околдовали?
Им я знаком, а сам себе — едва ли.
Но притворюсь и стану вторить им,
Что б ни было, а дальше — поглядим.
Дромио
В привратника мне, сударь, превратиться?
Адриана
И чтоб ни шагу от дверей, тупица!
Люциана
Идемте, братец, время подкрепиться.
Уходят.
Акт III
Сцена 2
Входят Люциана и Антифол
Сиракузский.
Люциана
Как вы могли так скоро, Антифол,
О долге мужа позабыть? Кто любит,
Тот не разрушит дом, что сам возвел,
Росток едва взошедший не погубит.
Коль из-за денег взяли вы сестру —
Ее лелейте о деньгах радея,
Когда же вам другая по нутру —
Извольте превратиться в лицедея.
Пусть вас ни жест не выдаст, ни язык,
Ни взгляд, греха недавнего свидетель, —
Чаруйте, льстите, лгите каждый миг,
Пускай порок рядится в добродетель.
Пребудьте праведным в глазах жены,
Двуличье пусть войдет у вас в обычай.
Зачем ей знать, что вы ей неверны?
Ведь вор своей не хвалится добычей.
Предать супружеское ложе — стыд,
Но худший стыд — признать свою измену:
Ведь тайный грех молва еще простит,
За явный же двойную спросит цену.
Мы, жены, в ваши нежные слова
Поверить рады. Только протяните —
Не руку, нет, лишь кончик рукава —
И вновь мы в вашей кружимся орбите.
Ступайте же к супруге, милый брат,
Ее утешьте, осушите слезы,
Ведь ласка, да и лесть не повредят,
Когда в дому разбушевались грозы.
Антифол Сиракузский
Не знаю, кто ты, госпожа, откуда
Меня ты знаешь — вижу лишь одно:
Мне ум твой и душа явили чудо,
Что мирозданью целому равно.
О научи меня! хочу постичь я
Твоих речей таинственный язык,
Чтоб разум мой, стряхнув косноязычье,
В их неземную суть смиренно вник.
Но ты в туман и сумрак заблужденья
Мое ввергаешь сердце — для чего?
Я твой, и претерпеть перерожденье
Готов, коль ты и вправду божество.
Но если я — пока что я, то значит,
Твоя сестра мне вовсе не жена,
Не от моих измен бедняжка плачет,
И не она, другая мне нужна.
Не пой, моя прекрасная сирена,
Мне о сестре с ее потоком слёз.
Спой о себе — и я замру блаженно,
Рассыпь по морю золото волос —
Я приплыву, чтоб стали мне постелью,
Забуду всё, качаясь на волне,
И если встанет смерть над колыбелью —
О, как мне сладко будет в глубине!
Люциана
Вы, верно, спятили? Вот это мило!
Антифол Сиракузский
Меня как будто громом поразило.
Люциана
Вас подвели глаза, любезный брат.
Антифол Сиракузский
О да — твои лучи меня слепят.
Люциана
Вы не туда смотрели, вот в чем штука.
Антифол Сиракузский
Мой свет, глазеть во тьму — сплошная мука.
Люциана
Сестре, не мне вы скажете “мой свет”.
Антифол Сиракузский
Сестре сестры.
Люциана
Моей сестре.
Антифол Сиракузский
О нет!
Ты — часть меня, не знавшая порока,
Душа моей души, зеница ока,
Ты жизнь моя, удача, рай земной
И свет небес, разлитый надо мной.
Люциана
Всем этим быть для вас должна сестрица.
Антифол Сиракузский
Так будь сестрицей — ведь с тобой сродниться
И вместе жизнь прожить я буду рад.
Нет мужа у тебя, я не женат —
Дай руку мне!
Люциана
Сначала за сестрою
Схожу — и ваши планы ей открою.
Уходит.
Вбегает Дромио Сиракузский.
Антифол Сиракузский.
Эй, Дромио, как дела? Куда бежишь?
Дромио Сиракузский.
Вы меня знаете, сударь? Я Дромио?
Я ваш слуга? Я — это я?
Антифол Сиракузский.
Ты Дромио, ты мой слуга, ты — это
ты.
Дромио Сиракузский.
Я осёл, я на побегушках у бабы, и я сам не свой.
Антифол Сиракузский.
У какой еще бабы? И почему ты сам не свой?
Дромио Сиракузский.
Да потому, что я, оказывается, принадлежу этой женщине. Так
она говорит — и бегает за мной, просто проходу не дает!
Антифол Сиракузский.
Но по какому праву ты ей принадлежишь?
Дромио Сиракузский.
А по какому праву вам принадлежит ваша лошадь? Она, сударь,
владеет мной на правах скотины. То есть это не я скотина, а она ведет себя
по-скотски.
Антифол Сиракузский.
Да кто она такая?
Дромио Сиракузский.
Одна беспардонная особа. То есть без пардона
ее не опишешь: придется вставлять “пардон” через каждое слово. Скажу не
вдаваясь в тонкости, что союз у нас получится толстый. Точнее, жирный.
Антифол Сиракузский.
Как это понять — жирный союз?
Дромио Сиракузский.
Она, сударь, прислуживает в кухне и насквозь пропиталась
жиром да маслом. Прямо и не знаю, на что бы ее можно употребить, разве только
сделать масляную лампу, зажечь, чтоб освещала дорогу, да и удрать от нее
подальше. Ручаюсь, ее туша и тряпье горели бы долго: как зима в Польше и даже
дольше. Они догорели бы через неделю после конца света.
Антифол Сиракузский.
А каков у ней цвет лица?
Дромио Сиракузский.
Она черна, как мой башмак, только куда грязнее. И так
потеет, что можно башмаки промочить, стоя с ней рядом.
Антифол Сиракузский.
Ну, грязь-то можно смыть водой.
Дромио Сиракузский.
Только не эту. Она так въелась, что и всемирного потопа не
хватит.
Антифол Сиракузский.
А зовут ее как?
Дромио Сиракузский.
Люси, сударь. А надо бы Злюси. Или
Круглюси: у ней в бедрах футов шесть, не меньше.
Антифол Сиракузский.
А, так она широкая натура.
Дромио Сиракузский.
У ней что ширина, что вышина — всё один черт. Она
шарообразна, как глобус. Я бы мог отыскать на ней разные страны.
Антифол Сиракузский.
И в какой же части тела у нее будет Ирландия?
Дромио Сиракузский.
Конечно, в ягодицах, сэр. Там такая трясина!
Антифол Сиракузский.
А Шотландия?
Дромио Сиракузский.
На ладони, сэр. Этакая шершавая мозолистая пустошь.
Антифол Сиракузский.
А Франция?
Дромио Сиракузский.
На лбу, сэр: там, где волосы трусливо отступают.
Антифол Сиракузский.
А как насчет Англии?
Дромио Сиракузский.
Я искал у нее во рту меловые скалы и не нашел там никакой
белизны. Но со лба, то бишь от Франции, вниз катятся соленые волны, стало быть,
Англия — это подбородок.
Антифол Сиракузский.
А Испания?
Дромио Сиракузский.
Это ее дыхание. Вроде и не видать, а горячо и пованивает.
Антифол Сиракузский.
А где Америка с Индиями?
Дромио Сиракузский.
Ясное дело, на носу. Там целая россыпь рубинов, сапфиров и
всяческих карбункулов. А испанцам только дай всё это подобрать и погрузить на
свои галеоны.
Антифол Сиракузский.
Ну а Бельгия, Нидерланды?
Дромио Сиракузский.
Ох, сэр, в самый низ я не спускался. Ведь эта чертова
прислужница на меня набросилась, назвала своим Дромио,
побожилась, что мы с ней обручены, припомнила все знаки у меня на теле: родинку
на спине, отметинку на шее, бородавку на левом
плече… Тут я сообразил, что она ведьма, вырвался и дал дёру.
Не будь я в вере тверд как сталь и крепок как скала,
Вращать бы мне в обличье пса на кухне вертела!
Антифол Сиракузский
Довольно мешкать. Отправляйся в порт!
Пусть только ветер нам отплыть позволит —
Здесь на ночь не останусь я. Узнай,
Не снаряжается ль какое судно,
А я тебя на рынке подожду.
Мы им знакомы, их не знавши сроду?
Пора сниматься с якоря — и ходу!
Дромио Сиракузский
От той, что выбрала меня в мужья,
Готов как от медведя драпать я.
Убегает.
Антифол Сиракузский
Здесь обитают ведьмы и колдуньи.
Прочь, прочь отсюда! Та, что назвалась
Моей женой, в меня вселяет ужас.
Зато ее прекрасная сестра
Столь хороша, мудра, великодушна,
И кроткий вид, и звук ее речей
Столь были сладостны, что я, признаться,
Чуть не пропал. Но впредь не сдамся в плен
И слух замкну для пения сирен.
Входит Анджело, у него в руках
золотая цепочка.
Анджело
Любезный Антифол!
Антифол Сиракузский
Да, это я.
Анджело
Конечно, вы. Вот ожерелье ваше:
Пришлось доделать — верно, потому
Меня не дождались вы в “Дикобразе”[1].
Антифол Сиракузский
(берет цепочку)
И как мне с этой вещью поступить?
Анджело
Как вам угодно. Ваш заказ исполнен.
Антифол Сиракузский
Но разве я вам это заказал?
Анджело
И повторили раз, наверно, двадцать.
Ступайте же, порадуйте жену,
А перед ужином я навещу вас
И деньги за работу получу.
Антифол Сиракузский
Вам лучше бы их получить теперь же:
А вдруг и вещь, и деньги пропадут?
Анджело
Да вы шутник! Так я зайду попозже.
Уходит.
Антифол Сиракузский
Загадки не кончаются, похоже.
Однако лишь глупец иль сумасброд
Таким сокровищем пренебрежет.
Вот город! Здесь прохожим в подношенье
Вручают золотые украшенья.
Пойду на рынок, подожду слугу —
Авось до ночи и уплыть смогу.
Уходит.
Акт IV
Сцена 3
Входит Антифол Сиракузский с
цепочкой на шее.
Антифол Сиракузский
Кого я здесь ни встречу — все меня
Приветствуют как доброго знакомца
И всякий знает, как меня зовут.
Сулят мне деньги, зазывают в гости,
Иной благодарит за доброту,
А тот свои товары предлагает.
Сейчас меня завел к себе портной
Взглянуть на шелк, что для меня купил он,
И мерку снять… Но это всё игра
Воображенья! Тут кругом, должно быть,
Полным-полно лапландских колдунов.
Входит Дромио Сиракузский
с мешочком.
Дромио Сиракузский.
Вот, сударь, золото, за которым вы посылали. Что, удалось
избавиться от новоявленного Адама?
Антифол Сиракузский
Какое золото? Какой Адам?
Дромио Сиракузский.
Уж конечно, не старожил рая, а тот, что сторожил врата
тюрьмы. Тот, что одет в шкуру убитого тельца, тот, что шел за вами по пятам,
как карающий ангел, и грозился лишить вас свободы.
Антифол Сиракузский.
О чем ты говоришь? Не понимаю.
Дромио Сиракузский.
Да о том, сударь, кто ходит в кожаном чехле, словно
контрабас; о том, кто предлагает усталым джентльменам присесть в надежном зáмке, что всегда на замкé,
и надолго пробуждает в них чувство долга. О том, чей тупой жезл выигрывает
больше сражений, чем самое острое копье.
Антифол Сиракузский.
Так это пристав?
Дромио Сиракузский.
Так точно, сэр! Стоит вам задолжать или просрочить платеж,
тут его к вам и приставят. Он проводит вас к надежной пристани и покажет, где и надолго ли пристать.
Антифол Сиракузский.
Кстати о пристани, ты разузнал насчет корабля? Можем мы
отплыть нынче вечером?
Дромио Сиракузский.
Да я вам час назад еще докладывал: отходит, мол, барк из Эпидамна, и название подходящее — “Быстрый”. Только вас
перехватила стража и погрузила на посудину по имени “Заминка”. Вот ваши
ангелы-избавители: я вам их принес, как просили. (Передает ему кошель).
Антифол Сиракузский
Свихнулся малый. Впрочем, как и я.
Нас призраки морочат, не иначе.
Приди, спасенье! Кто-нибудь, услышь!
Входит куртизанка.
Куртизанка
Любезный Антифол, какая встреча!
Ведь вы от ювелира? Эта цепь —
Та самая, что мне вы обещали?
Антифол Сиракузский
Прочь от меня! Изыди, Сатана!
Дромио Сиракузский.
Это что, сударь — мадам Сатана?
Антифол Сиракузский.
Да это сам дьявол.
Дромио Сиракузский.
Нет, хуже: это его бабушка явилась нам в облике девицы
легкого поведения. Кого посылают к чертовой бабушке, тот, стало быть, с ней и
улетит. У них, у девиц-то этих, поведение до того легкое — ветер их так и носит
туда-сюда. Ну а где ветер, там и огонь, вот они и горят адским пламенем.
Держитесь от нее подальше, сударь, не то обожжетесь.
Куртизанка
Вы оба, сэр, большие шутники.
Идемте в дом, там мы обед закончим.
Дромио Сиракузский.
Смотрите, хозяин, заварит она вам кашу. Вы хоть ложку-то
возьмите подлинней.
Антифол Сиракузский.
Зачем, Дромио?
Дромио Сиракузский.
Легче будет расхлебывать.
Антифол Сиракузский
(куртизанке)
С тобой — обедать? Я сказал, изыди!
Колдунья ты, вы все здесь колдуны.
Сгинь, пропади, тебя я заклинаю!
Куртизанка
Верните мне кольцо мое с алмазом
Иль эту цепь отдайте, что взамен
Сулили вы, и тотчас я исчезну.
Дромио Сиракузский.
Иные черти просят какой-нибудь пустяк: срезанный ноготь,
соломинку, вóлос, каплю крови, булавку, орешек
или вишневую косточку, а этой подавай золотую цепь! Не слушайте ее, хозяин, а
то как пойдет завывать да греметь цепями, мы же с вами и натерпимся страху.
Куртизанка (Антифолу)
Цепочку, сударь, или перстень мой!
Ужель вы обмануть меня хотите?
Антифол Сиракузский
С дороги, ведьма! Дромио, вперед!
Дромио Сиракузский
(куртизанке)
Лиса из-за обмана слезы льет.
Уходят Антифол Сиракузский и
Дромио Сиракузский.
Куртизанка
Теперь я вижу: Антифол безумен,
Иначе б так срамиться он не стал.
Он взял кольцо мое, ценою в сорок
Дукатов, мне же посулил взамен
Цепочку — и ни с чем меня оставил.
Да, он сошел с ума: еще в обед
Он нес какой-то вздор — должно быть, бредил —
Что будто бы жена и домочадцы
Его сегодня не пустили в дом.
Верней всего, жена закрылась в доме,
Страшась его припадков. Как же быть?
Отправлюсь к ним, скажу его супруге,
Что в бешенстве ворвался он ко мне,
Отнял кольцо и прочь умчался с криком.
Иного способа, пожалуй, нет:
И впрямь ведь жалко сорока монет.
Уходит.
Сцена 4
Входят Антифол Эфесский и
пристав.
Антифол Эфесский
Терпенье, старина. Я не сбегу.
Внесу залог не меньше суммы долга:
Тогда меня ты сможешь отпустить.
Жена не в духе нынче, как нарочно —
Трудненько будет моему гонцу
Ей втолковать, что впрямь я арестован,
И где — в Эфесе! То-то, скажет, срам.
Входит Дромио Эфесский
с веревкой.
Вот мой слуга. И деньги с ним, надеюсь. —
Принес ты наконец, что я просил?
Дромио Эфесский
(протягивает ему веревку)
Так точно, сэр. Теперь они заплатят!
Антифол Эфесский
А деньги где? Чем я-то заплачу?
Дромио Эфесский
А деньги, сэр, я отдал за веревку.
Антифол Эфесский
Пятьсот дукатов отдал, негодяй?!
Дромио Эфесский
Нет — я б тогда принес пятьсот веревок.
Антифол Эфесский
За чем я посылал тебя, дубина?
Дромио Эфесский
За прочною веревкой. Для битья.
Антифол Эфесский
Ах, для битья? Ты выполнил заданье.
Бьет Дромио.
Пристав.
Потерпите, сударь, не горячитесь так.
Дромио Эфесский.
Потерпите? Это я тут потерпевший!
Пристав.
А ты не распускай язык.
Дромио Эфесский.
Это он пусть не распускает руки.
Антифол Эфесский.
Ах ты сукин сын, скотина бесчувственная!
Дромио Эфесский.
Хотел бы я быть бесчувственным к вашим ударам.
Антифол Эфесский.
Да ты одни только удары понимаешь и чувствуешь, точь-в-точь
осёл.
Дромио Эфесский.
Я и впрямь осёл, не зря меня таскают за уши. — Я служу ему с
рождения и ничего не получаю за службу, кроме битья. Когда мне холодно, меня
греют побоями, когда жарко — освежают колотушками. Когда сплю, меня будят
тумаками, сижу — подымают тычками, ухожу — выпроваживают пинками, прихожу —
встречают затрещинами. И всё это добро я таскаю на себе, как нищая побирушка
свое дитя. Когда он меня вконец искалечит, пойду просить милостыню, выставляя
напоказ свои увечья.
Входят Адриана, Люциана, куртизанка и учитель по имени Щипли.
Антифол Эфесский
Довольно вздора. Вон идет жена.
Дромио Эфесский
(Адриане).
Госпожа моя, respice finem — не упускайте из виду конца. Или, как говорят
попугаи, “бер-регись вер-ревки!”
Антифол Эфесский.
Да замолчишь ты наконец?
Бьет Дромио.
Куртизанка (Адриане)
Что скажете? Иль не безумец он?
Адриана
Он в бешенстве — сама теперь я вижу.
О доктор Щипли, вы искусный маг,
Молю вас, мужа приведите в чувство,
Я за леченье щедро заплачу.
Люциана
Да у него глаза огнем пылают!
Куртизанка
Глядите, он в припадке весь дрожит.
Щипли (Антифолу)
Сэр, дайте вашу руку — пульс послушать.
Антифол Эфесский
Где ухо ваше? Вот моя рука!
Бьет Щипли в ухо.
Щипли
Тебя я заклинаю, Сатана,
Вселившийся в сие мужское тело,
Во имя всех святых на небесах,
Ступай во мрак, откуда ты явился!
Антифол Эфесский
Уймись ты, горе-лекарь. Я здоров.
Адриана
Ах, если б это было так, бедняжка!
Антифол Эфесский
Ты, потаскуха, это что, твой гость?
Не он ли, заклинатель желтолицый,
С тобою в доме тайно пировал,
Покуда муж твой мучился снаружи,
Стуча напрасно в запертую дверь?
Адриана
Но, Бог свидетель, ты обедал дома,
Где мог бы оставаться и теперь
И век не знать прилюдного позора.
Антифол Эфесский
Обедал дома? Так ли это, раб?
Дромио Эфесский
По правде, сударь, дома вы не ели.
Антифол Эфесский
Дом заперт был и я не мог войти?
Дромио Эфесский
Ей-богу, заперт, и засов задвинут.
Антифол Эфесский
Жена моя меня бранила вслух?
Дромио Эфесский
Бранила, сэр — вне всякого сомненья.
Антифол Эфесский
Глумилась ли служанка надо мной?
Дромио Эфесский
Бесспорно, сэр — и как еще глумилась!
Антифол Эфесский
И в гневе удалился я, ведь так?
Дромио Эфесский
Так точно, сэр. Ваш гнев я подтверждаю
И помню каждой косточкой своей.
Адриана (в сторону, к Щипли)
Полезно ли во всём бедняге вторить?
Щипли (в сторону, Адриане)
Вреда не будет. Этот малый прав:
Уступками он буйство в нем смягчает.
Антифол Эфесский
(Адриане)
От ювелира иск — твоя работа?
Адриана
Помилуй бог! Послала выкуп я,
Как только Дромио за ним
примчался.
Дромио Эфесский
Послали выкуп? Разве что привет,
И то во сне, а денег — ни медяшки.
Антифол Эфесский
Ты брал у ней с дукатами кошель?
Адриана
Кошель нашла и с ним передала я.
Люциана
Всё это было на моих глазах.
Дромио Эфесский
А мне порукой Бог и тот канатчик,
В чьей лавке я веревку покупал.
Щипли (Адриане)
Слуга, хозяин — оба одержимы:
Они бледнее смерти. Мой совет —
Связать и уложить их в темном месте.
Антифол Эфесский
(Адриане)
За что меня ты не пустила в дом?
(К Дромио.)
Зачем ты лжешь мне, что не брал
дукатов?
Адриана
Но, милый муж, ты в доме был со мной.
Дромио Эфесский
Но, господин мой, золота не брал я,
Хоть нас и правда не пустили в дом.
Адриана
Ах, негодяй! Ты дважды нам солгал.
Антифол Эфесский
А ты, блудница, врешь на каждом слове,
С преступной шайкой заговор плетешь,
Меня презренным, жалким выставляешь —
Я вырву эти лживые гляделки:
Им моего бесчестья не видать!
Бросается на Адриану.
Адриана
Ай! Кто-нибудь, скорей его свяжите!
Вбегают трое или четверо и пытаются связать Антифола. Он
сопротивляется.
Щипли
Зовите помощь! Дьявол в нем силён.
Люциана
Ах, бедненький. А сам он худ и бледен.
Антифол Эфесский
Убить меня хотите? — Страж, я твой!
Ты вел меня в тюрьму — иль ты позволишь
Меня украсть?
Пристав
Пустите, господа.
Он под арестом и пойдет со мною.
Щипли
Слугу вяжите, чёрт и в нем сидит!
Дромио связывают.
Адриана
Подумай, что творишь ты, страж закона!
Он болен, сам себе чинит он вред —
Иль это зрелище тебе по нраву?
Пристав
Я задержал его как должника.
Коль отпущу, с меня же долг и взыщут.
Адриана
Я за него останусь. Отведешь
Меня к заимодавцу: я узнаю,
За что и сколько задолжал мой муж,
И заплачу. — Несите осторожно
Его к нам в дом. Какой злосчастный день!
Антифол Эфесский
Злосчастная ты шлюха. Погоди же!
Дромио Эфесский
Взгляните, сударь: крепнут наши узы.
Антифол Эфесский
Опять меня ты злишь? Ступай к чертям!
Дромио Эфесский
И правда, чтоб не зря скрутили нас,
Давайте буйствовать. Кричите: “Дьявол!”
Люциана
Спаси господь их души. Страх какой!
Адриана
Идем, сестра. — Несите их домой.
Уходят Щипли и его помощники, унося Антифола Эфесского и Дромио Эфесского. Остаются пристав, Адриана,
Люциана и куртизанка.
(Приставу.)
Скажи мне, от кого был подан иск?
Пристав
От Анджело, из цеха ювелиров.
Адриана
Его я знаю. Сумма какова?
Пристав
В дукатах — ровно двести.
Адриана
А изделье?
Пристав
Цепочка золотая, на заказ.
Адриана
Такую вещь он только обещал мне.
Куртизанка
Когда он от меня сбежал с кольцом —
С тем самым, что на нем сейчас надето, —
Так вот, потом я видела его
С чудеснейшей цепочкою на шее.
Адриана
Вы видели — возможно, но не я.
(Приставу.)
Скорей меня сведите к ювелиру,
Хочу я правду наконец узнать.
Входят Антифол Сиракузский
и Дромио Сиракузский. У
обоих в руках обнаженные рапиры.
Люциана
Они на волю вырвались! О боже!
Адриана
Да, и клинки у них обнажены.
Скорей за помощью —
Пристав
Бежим! Спасите!
Все, кроме Антифола Сиракузского и Дромио Сиракузского, убегают в испуге.
Антифол Сиракузский
А ведьмы-то боятся острой стали.
Дромио Сиракузский
И даже та, что в жены лезла к вам.
Антифол Сиракузский
Ступай в “Кентавр” за нашими вещами.
Скорей бы оказаться на борту.
Дромио Сиракузский.
А то, ей-богу, заночевали бы тут. Ничего худого они нам не
сделают. Разговаривают учтиво, несут нам золото. Вообще народ здесь предобрый,
и если б не гора взбесившейся плоти, что требует меня в мужья, так я бы и
насовсем остался, и сам бы сделался колдуном.
Антифол Сиракузский
За все богатства их — я не останусь!
Ступай в “Кентавр” и собирайся в путь.
Уходят.
Акт V
Сцена 1
………………………………………………………………………………………………….
Аббатиса
Что тут за шум? Зачем вы собрались?
Адриана
Хотим забрать несчастного безумца,
Связать и на леченье увести.
Он мой супруг — позвольте нам войти.
Анджело
Он тронулся умом? Я так и думал.
Второй купец
И я хорош: чуть не сразился с ним!
Аббатиса
Давно ли им безумье овладело?
Адриана
С неделю был он скучен, вял и хмур —
Совсем не тот, каким его я знала;
Но лишь сегодня около полудня
И буйство началось, и странный бред.
Аббатиса
Не разорен ли кораблекрушеньем
Ваш муж? Не потерял ли друга он?
А может быть, любовью беззаконной
Прельстился он? Нередок этот грех
У молодых людей, что много воли
Дают глазам. Которая из бед
С ним приключилась?
Адриана
Третья. Он из дома
К любовнице уходит что ни день.
Аббатиса
И вы его за это упрекали.
Адриана
О да.
Аббатиса
Журили, может быть, слегка?
Адриана
О нет, бранила, и довольно крепко.
Аббатиса
В дому, наедине?
Адриана
При всех! Везде!
Аббатиса
Должно быть, изредка и понемногу?
Адриана
Да лишь об этом речь у нас и шла!
Я ночью на ухо ему шептала,
Твердила в завтрак, в ужин и в обед,
Наедине все время повторяла,
На людях успевала помянуть,
Что так вести себя — грешно и скверно.
Аббатиса
Вот отчего твой муж сошел с ума.
Ревнивицы докучные попреки
Страшней укусов бешеного пса.
Ты сон его шипеньем прерывала —
Отсюда помраченье в голове;
Ему ты бранью приправляла пищу,
А это к несваренью верный путь.
Где несваренье, там и лихорадка:
Припадки, стало быть, и буйный бред.
Ты мужу отравляла даже отдых:
Лишенный передышки, дух его
Склонился к меланхолии угрюмой,
Что черному отчаянью сродни,
Не зря за ней спешат чумною сворой
Недуги, хвори — всё, что губит жизнь.
Лишенный сна, веселья, вкуса к пище —
Не то что муж, свихнется даже зверь.
Итак, в его безумствах лишь сама ты
Да ревности припадки виноваты.
Люциана
Она его корила лишь любя —
Он как дикарь свирепый вел себя!
(Адриане.)
Зачем хулу безропотно ты сносишь?
Адриана
О, я себя не так еще браню. —
Ступайте внутрь и приведите мужа.
Аббатиса
Никто из вас в обитель не войдет.
Адриана
Пусть выведут безумца ваши слуги.
Аббатиса
Нет, право на убежище дано
Ему, как всем. Назад получишь мужа,
Когда его я на ноги поставлю
И в чувство приведу — иль отступлюсь.
Адриана
Ходить за мужем буду я сама.
Лечить и утешать его — не это ль
Священный долг жены? Чужие руки
Не к месту здесь. Отдайте мужа мне!
Аббатиса
Терпенье! Он отсюда не уйдет,
Покуда всех я средств не исчерпаю:
Микстур, настоев, снадобий, молитв —
Для врачеванья страждущего духа.
Монашеский мой орден, долг и сан
Меня обязывают к милосердью.
Ступайте же! Он будет исцелен.
Адриана
Я не уйду и не оставлю мужа
Здесь одного. Супругов разлучать —
К лицу ль вам это, ваше преподобье?
Аббатиса
Довольно слов. Ступай домой и жди.
Уходит.
Люциана (Адриане)
Тут произвол! Пусть герцог вас рассудит.
Адриана
Идем! Я упаду к его ногам,
Слезами их омою и не встану,
Пока не умолю его прийти
Сюда со мной и вызволить супруга.
Анджело
На пять часов указывает тень,
И скоро герцог со своею свитой
Здесь будет проходить: печальный долг
Велит ему присутствовать при казни —
Там, возле рва, у монастырских стен.
Второй купец
При казни?
Анджело
Да: купец почтенных лет,
Из Сиракуз приплывший, по несчастью,
А значит, преступивший наш закон,
Сейчас прилюдно будет обезглавлен.
Второй купец
Они уж близко! Поглядим на казнь.
Люциана (Адриане)
Чуть подойдет к нам герцог, падай в ноги.
Входят герцог Солин, Эгеон с обнаженной головой и связанными руками, палач и
стражники.
Герцог
Мы повторяем: коль найдется друг,
Что за купца сего в казну заплатит,
Его мы будем рады пощадить.
Адриана (падая на колени)
Защиты, государь, — от аббатисы!
Герцог
Ужель сия почтенная особа
Могла кому-то нанести урон?
Адриана
О ваша светлость, Антифол, супруг
мой,
Кого благословили вы владеть
И мной самой, и всем, чем я владела,
Сегодня впал в безумье. Он метался
По улицам, пугая горожан,
С ним человек его, такой же буйный:
Они в дома врывались, у людей
Выхватывали кольца, ожерелья
И всё, что попадалось на глаза.
Его мои помощники связали
И повели домой, сама же я
Обиженных спешила удоволить, —
Как вдруг мой муж, от пут освободясь
Каким-то чудом и удрав от стражи,
На пару со взбесившимся слугой
К нам вышел! Обнаженными клинками
Они смогли нас в бегство обратить.
Тогда с собой мы привели подмогу,
Чтоб их связать покрепче, но они
Укрылись там, за стенами аббатства.
Не хочет настоятельница нам
Войти позволить внутрь за беглецами
И их не выдает. О государь,
Велите ей — пускай вернет мне мужа,
Чтоб дома я помочь ему смогла.
Герцог (поднимая Адриану)
Супруг твой за меня сражался храбро.
Когда ты согласилась разделить
С ним ложе, дал я слово государя,
Что не оставлю милостью его. —
Эй, кто-нибудь, стучитесь к аббатисе,
Пусть выйдет к нам! Я с места не сойду,
Покуда не улажу это дело.
Тут появляется перегрызший путы и
оскорбленный до глубины души Антифол Эфесский в сопровождении своего Дромио. Он
требует у герцога справедливости и возмездия. Но аббатиса выводит к собравшимся
Антифола и Дромио Сиракузских… и после всеобщего изумления дело улаживается
самым неожиданным для персонажей (и даже отчасти для зрителей) образом.
[1] Так
называется дом, где живет куртизанка; дом Антифола Эфесского зовется “Феникс”, а гостиница, где остановился Антифол Сиракузский, — “Кентавр”.
Act II
Act II
Scene 1
Enter Adriana,
wife of Antipholus of Ephesus,
with Luciana, her sister.
Adriana
Neither my
husband nor the slave returned
That in
such haste I sent to seek his master?
Sure,
Luciana, it is two o’clock.
Luciana
Perhaps
some merchant hath invited him,
And from
the mart he’s somewhere gone to dinner.
Good
sister, let us dine, and never fret.
A man is
master of his liberty.
Time is
their master, and when they see time
They’ll go
or come. If so, be patient, sister.
Adriana
Why should
their liberty than ours be more?
Luciana
Because their business still lies out o’ door.
Adriana
Look when I
serve him so, he takes it ill.
Luciana
O, know he
is the bridle of your will.
Adriana
There’s
none but asses will be bridled so.
Luciana
Why,
headstrong liberty is lashed with woe.
There’s
nothing situate under heaven’s eye
But hath
his bound in earth, in sea, in sky.
The beasts,
the fishes, and the wingèd fowls
Are their
males’ subjects and at their controls.
Man, more
divine, the master of all these,
Lord of the
wide world and wild wat’ry seas,
Indued with
intellectual sense and souls,
Of more
pre-eminence than fish and fowls,
Are masters
to their females, and their lords.
Then let
your will attend on their accords.
Adriana
This
servitude makes you to keep unwed.
Luciana
Not this,
but troubles of the marriage bed.
Adriana
But were
you wedded, you would bear some sway.
Luciana
Ere I learn
love, I’ll practise to obey.
Adriana
How if your
husband start some otherwhere?
Luciana
Till he
come home again, I would forbear.
Adriana
Patience
unmoved! No marvel though she pause:
They can be
meek that have no other cause.
A wretched
soul, bruised with adversity,
We bid be
quiet when we hear it cry.
But were we
burdened with like weight of pain,
As much or
more we should ourselves complain.
So thou,
that hast no unkind mate to grieve thee,
With urging
helpless patience wouldst relieve me.
But if thou
live to see like right bereft,
This
fool-begged patience in thee will be left.
Luciana
Well, I
will marry one day, but to try.
Here comes
your man. Now is your husband nigh.
Enter
Dromio of Ephesus.
Adriana
Say, is
your tardy master now at hand?
Dromio of Ephesus.
Nay, he’s
at two hands with me, and that my two ears can witness.
Adriana.
Say, didst
thou speak with him? Know’st thou his mind?
Dromio of Ephesus.
I? Ay, he
told his mind upon mine ear. Beshrew his hand, I scarce could understand it.
Luciana.
Spake he so
doubtfully thou couldst not feel his meaning?
Dromio of Ephesus.
Nay, he
struck so plainly I could too well feel his blows, and withal so doubtfully
that I could scarce understand them.
Adriana
But say, I
prithee, is he coming home?
It seems he
hath great care to please his wife.
Dromio of Ephesus
Why,
mistress, sure my master is horn-mad.
Adriana.
Horn-mad, thou villain?
Dromio of Ephesus.
I mean not
cuckold-mad, but sure he is stark mad.
When I
desired him to come home to dinner,
He asked me
for a thousand marks in gold.
▒’Tis dinner-time,’ quoth
I. ▒My gold!’ quoth he.
▒Your meat doth burn,’ quoth
I. ▒My gold!’ quoth he.
▒Will you
come home?’ quoth I. ▒My gold!’ quoth he;
▒Where is
the thousand marks I gave thee, villain?’
▒The pig,’
quoth I, ▒is burned.’ ▒My gold!’ quoth he.
▒My
mistress, sir -’ quoth I. ▒Hang up thy mistress!
I know thy
mistress not. Out on thy mistress!’
Luciana
Quoth who?
Dromio of Ephesus
Quoth my master.
▒I know,’
quoth he, ▒no house, no wife, no mistress.’
So that my
errand, due unto my tongue,
I thank him, I bore home upon my shoulders;
For, in
conclusion, he did beat me there.
Adriana
Go back
again, thou slave, and fetch him home.
Dromio of Ephesus
Go back
again and be new-beaten home?
For God’s
sake, send some other messenger.
Adriana
Back,
slave, or I will break thy pate across.
Dromio of Ephesus
And he will
bless that cross with other beating,
Between you
I shall have a holy head.
Adriana
Hence,
prating peasant. Fetch thy master home.
She beats
Dromio.
Dromio of Ephesus
Am I so
round with you as you with me,
That like
a football you do spurn me thus?
You spurn
me hence, and he will spurn me hither.
If I last
in this service, you must case me in leather.
Exit.
Luciana
Fie, how
impatience loureth in your face!
Adriana
His company
must do his minions grace,
Whilst I at
home starve for a merry look.
Hath homely
age th’alluring beauty took
From my poor cheek? Then he hath wasted it.
Are my
discourses dull? Barren my wit?
If voluble
and sharp discourse be marred,
Unkindness
blunts it more than marble hard.
Do their
gay vestments his affections bait?
That’s not
my fault: he’s master of my state.
What ruins
are in me that can be found
By him not
ruined? Then is he the ground
Of my defeatures. My decayèd fair
A sunny
look of his would soon repair.
But, too
unruly deer, he breaks the pale,
And feeds from home. Poor I am but his stale.
Luciana
Self-harming
jealousy! Fie, beat it hence.
Adriana
Unfeeling
fools can with such wrongs dispense.
I know his
eye doth homage otherwhere,
Or else
what lets it but he would be here?
Sister, you
know he promised me a chain.
Would that
alone, alas, he would detain,
So he would
keep fair quarter with his bed.
I see the
jewel best enamellèd
Will lose
his beauty; and though gold bides still
That others
touch, and often touching will
Wear gold,
and so no man that hath a name
By
falsehood and corruption doth it shame.
Since that
my beauty cannot please his eye,
I’ll weep
what’s left away, and weeping die.
Luciana
How many
fond fools serve mad jealousy!
Exeunt.
Scene 2
………………………………………………………………………………………………….
Adriana
Ay, ay, Antipholus, look strange and frown:
Some other
mistress hath thy sweet aspects.
I am not
Adriana, nor thy wife.
The time
was once when thou unurged wouldst vow
That never
words were music to thine ear,
That never object pleasing in thine eye,
That never touch well welcome to thy hand,
That never
meat sweet-savored in thy taste,
Unless I
spake, or looked, or touched, or carved to thee.
How comes
it now, my husband, O how comes it
That thou
art thus estrangèd from thyself?
Thy ▒self’
I call it, being strange to me
That,
undividable, incorporate,
Am better than thy dear self’s better part.
Ah, do not
tear away thyself from me;
For know,
my love, as easy mayst thou fall
A drop of
water in the breaking gulf,
And take
unmingled trence that drop again
Without
addition or diminishing,
As take
from me thyself, and not me too.
How dearly
would it touch me to the quick
Shouldst
thou but hear I were licentious,
And that
this body, consecrate to thee,
By ruffian
lust should be contaminate?
Wouldst
thou not spit at me and spurn at me,
And hurl
the name of ▒husband’ in my face,
And tear
the stained skin of my harlot brow,
And from my
false hand cut the wedding ring,
And break
it with a deep-divorcing vow?
I know thou
canst, and therefore see thou do it!
I am
possessed with an adulterate blot;
My blood is
mingled with the crime of lust.
For if we
two be one, and thou play false,
I do digest
the poison of thy flesh,
Being strumpeted by thy contagion.
Keep then
fair league and truce with thy true bed,
I live
unstained, thou undishonourèd.
Antipholus
of Syracuse
Plead you
to me, fair dame? I know you not.
In Ephesus I am but two
hours old,
As strange
unto your town as to your talk,
Who, every
word by all my wit being scanned,
Wants wit in all one word to understand.
Luciana
Fie,
brother, how the world is changed with you!
When were
you wont to use my sister thus?
She sent
for you by Dromio home to dinner.
Antipholus
of Syracuse
By Dromio?
Dromio of Syracuse
By me?
Adriana
By thee;
and this thou didst return from him —
That he did
buffet thee, and in his blows
Denied my house for his, me for his wife.
Antipholus
of Syracuse
Did you
converse, sir, with this gentlewoman?
What is the
course and drift of your compact?
Dromio of Syracuse
I, sir? I
never saw her till this time.
Antipholus
of Syracuse
Villain,
thou liest! For even her very words
Didst thou
deliver to me on the mart.
Dromio of Syracuse
I never spake with her in all my life.
Antipholus
of Syracuse
How can she
thus then call us by our names? —
Unless it be by inspiration.
Adriana
How ill
agrees it with your gravity
To
counterfeit thus grossly with your slave,
Abetting
him to thwart me in my mood!
Be it my
wrong you are from me exempt,
But wrong
not that wrong with a more contempt.
Come, I
will fasten on this sleeve of thine.
Thou art an
elm, my husband, I a vine,
Whose
weakness, married to thy stronger state,
Makes me with thy strength to communicate.
If aught
possess thee from me, it is dross,
Usurping
ivy, brier, or idle moss,
Who, all
for want of pruning, with intrusion
Infect thy
sap, and live on thy confusion.
Antipholus
of Syracuse (aside)
To me she
speaks; she moves me for her theme.
What, was I
married to her in my dream?
Or sleep I now, and think I hear all this?
What error
drives our eyes and ears amiss?
Until I
know this sure uncertainty,
I’ll
entertain the offered fallacy.
Luciana
Dromio, go
bid the servants spread for dinner.
Dromio of
Syracuse (aside)
O, for my
beads! I cross me for a sinner.
This is the
fairy land. O spite of spites,
We talk
with goblins, owls and elves and sprites.
If we obey
them not, this will ensue:
They’ll
suck our breath or pinch us black and blue.
Luciana
Why prat’st
thou to thyself, and answer’st not?
Dromio,
thou Dromio, thou snail, thou slug, thou sot.
Dromio of Syracuse
I am
transformèd, master, am I not?
Antipholus
of Syracuse
I think
thou art in mind, and so am I.
Dromio of Syracuse
Nay,
master, both in mind and in my shape.
Antipholus
of Syracuse
Thou hast
thine own form.
Dromio of Syracuse
No, I am an
ape.
Luciana
If thou art changed to aught, ’tis to an ass.
Dromio of Syracuse
’Tis true:
she rides me and I long for grass.
’Tis so, I
am an ass; else it could never be
But I
should know her as well as she knows me.
Adriana
Come, come,
no longer will I be a fool,
To put the
finger in the eye and weep
Whilst man
and master laugh my woes to scorn.
(To Antopholus.)
Come,
sir, to dinner. — Dromio, keep the gate. —
Husband,
I’ll dine above with you today
And shrive
you of a thousand idle pranks. —
(To Dromio.)
Sirrah,
if any ask you for your master,
Say he
dines forth, and let no creature enter. —
Come,
sister. — Dromio, play the porter well.
Antipholus
of Syracuse (aside)
Am I in
earth, in heaven, or in hell?
Sleeping or
waking? Mad or well advised?
Known unto
these, and to myself disguised?
I’ll say as
they say, and persever so,
And in this
mist at all adventures go.
Dromio of Syracuse
Master,
shall I be porter at the gate?
Adriana
Ay, and let
none enter, lest I break your pate.
Luciana
Come, come,
Antipholus, we dine too late.
Exeunt.
Act III
Scene 2
Enter
Luciana with Antipholus of Syracuse.
Luciana
And may it
be that you have quite forgot
A husband’s office? Shall, Antipholus,
Even in the
spring of love thy love-springs rot?
Shall love,
in building, grow so ruinous?
If you did
wed my sister for her wealth,
Then for
her wealth’s sake use her with more kindness;
Or if you
like elsewhere, do it by stealth:
Muffle your
false love with some show of blindness.
Let not my
sister read it in your eye.
Be not thy
tongue thy own shame’s orator.
Look sweet,
be fair, become disloyalty;
Apparel vice like virtue’s harbinger.
Bear a fair
presence, though your heart be tainted:
Teach sin
the carriage of a holy saint.
Be
secret-false. What need she be acquainted?
What simple
thief brags of his own attaint?
’Tis double
wrong to truant with your bed,
And let her
read it in thy looks at board
Shame hath
a bastard fame, well managèd;
Ill deeds
are doubled with an evil word.
Alas, poor
women, make us but believe —
Being compact of credit — that you love us.
Though
others have the arm, show us the sleeve.
We in your
motion turn, and you may move us.
Then,
gentle brother, get you in again.
Comfort my
sister, cheer her, call her wife:
’Tis holy
sport to be a little vain
When the sweet breath of flattery conquers strife.
Antipholus
of Syracuse
Sweet
mistress — what your name is else I know not,
Nor by what
wonder you do hit of mine —
Less in
your knowledge and your grace you show not
Than our
earth’s wonder, more than earth divine.
Teach me,
dear creature, how to think and speak.
Lay open to
my earthy gross conceit,
Smothered
in errors, feeble, shallow, weak,
The folded meaning of your words’ deceit.
Against my
soul’s pure truth why labour you
To make it
wander in an unknown field?
Are you a
god? Would you create me new?
Transform
me, then, and to your power I’ll yield.
But if that
I am I, then well I know
Your
weeping sister is no wife of mine,
Nor to her
bed no homage do I owe.
Far more,
far more, to you do I decline.
O, train me
not, sweet mermaid, with thy note
To drown me
in thy sister’s flood of tears.
Sing,
siren, for thyself and I will dote.
Spread o’er
the silver waves thy golden hairs,
And as a
bed I’ll take them, and there lie,
And in that
glorious supposition think
He gains by
death that hath such means to die.
Let love,
being light, be drownèd if she sink.
Luciana
What, are
you mad, that you do reason so?
Antipholus
of Syracuse
Not mad,
but mated — how, I do not know.
Luciana
It is a
fault that springeth from your eye.
Antipholus
of Syracuse
For gazing
on your beams, fair sun, being by.
Luciana
Gaze where
you should, and that will clear your sight.
Antipholus
of Syracuse
As good to
wink, sweet love, as look on night.
Luciana
Why call
you me ▒love’? Call my sister so.
Antipholus
of Syracuse
Thy sister’s sister.
Luciana
That’s my sister.
Antipholus
of Syracuse
No,
It is thyself, mine own self’s better part,
Mine eye’s
clear eye, my dear heart’s dearer heart,
My food, my
fortune and my sweet hope’s aim,
My sole
earth’s heaven, and my heaven’s claim.
Luciana
All this my sister is, or else should be.
Antipholus
of Syracuse
Call
thyself ▒sister’, sweet, for I aim thee.
Thee will I
love, and with thee lead my life.
Thou hast
no husband yet, nor I no wife.
Give me thy
hand.
Luciana
O, soft,
sir, hold you still;
I’ll fetch
my sister, to get her good will.
Exit.
Enter
Dromio of Syracuse.
Antipholus of Syracuse.
Why, how
now, Dromio! Where runn’st thou so fast?
Dromio of Syracuse.
Do you know
me, sir? Am I Dromio? Am I your man? Am I myself?
Antipholus of Syracuse.
Thou art
Dromio, thou art my man, thou art thyself.
Dromio of Syracuse.
I am an
ass, I am a woman’s man, and besides myself.
Antipholus of Syracuse.
What
woman’s man? And how besides thyself?
Dromio of Syracuse.
Marry, sir,
besides myself I am due to a woman: one that claims me, one that haunts me, one
that will have me.
Antipholus of Syracuse.
What claim
lays she to thee?
Dromio of Syracuse.
Marry sir,
such claim as you would lay to your horse; and she would have me as a beast —
not that, I being a beast, she would have me, but that she, being a very
beastly creature, lays claim to me.
Antipholus of Syracuse.
What is
she?
Dromio of Syracuse.
A very
reverent body; ay, such a one as a man may not speak of without he say ▒sir-reverence.’ I have but lean luck in the match,
and yet is she a wondrous fat marriage.
Antipholus of Syracuse.
How dost
thou mean a ▒fat marriage?’
Dromio of Syracuse.
Marry, sir,
she’s the kitchen wench and all grease; and I know not what use to put her to
but to make a lamp of her and run from her by her own light. I warrant her rags
and the tallow in them will burn a Poland winter. If she lives till
doomsday, she’ll burn a week longer than the whole world.
Antipholus of Syracuse.
What
complexion is she of?
Dromio of Syracuse.
Swart like
my shoe, but her face nothing half so clean kept. For why?
She sweats a man may go overshoes in the grime of it.
Antipholus of Syracuse.
That’s a
fault that water will mend.
Dromio of Syracuse.
No, sir, ’tis in grain. Noah’s flood could not do it.
Antipholus of Syracuse.
What’s her
name?
Dromio of Syracuse.
Nell, sir.
But her name and three-quarters — that’s an ell and three-quarters — will not
measure her from hip to hip.
Antipholus of Syracuse.
Then she bears
some breadth?
Dromio of Syracuse.
No longer from head to foot than from hip to hip. She is spherical, like a globe. I
could find out countries in her.
Antipholus of Syracuse.
In what
part of her body stands Ireland?
Dromio of Syracuse.
Marry, sir,
in her buttocks. I found it out by the bogs.
Antipholus of Syracuse.
Where Scotland?
Dromio of Syracuse.
I found it
by the barrenness, hard in the palm of her hand.
Antipholus of Syracuse.
Where France?
Dromio of Syracuse.
In her forehead, armed and reverted, making war against her heir.
Antipholus of Syracuse.
Where England?
Dromio of Syracuse.
I looked
for the chalky cliffs, but I could find no whiteness in them. But I guess it
stood in her chin, by the salt rheum that ran between France and it.
Antipholus of Syracuse.
Where Spain?
Dromio of Syracuse.
Faith, I
saw it not, but I felt it hot in her breath.
Antipholus of Syracuse.
Where America, the Indies?
Dromio of Syracuse.
Oh, sir,
upon her nose all o’er embellished with rubies, carbuncles, sapphires,
declining their rich aspect to the hot breath of Spain, who sent whole armadoes of
caracks to be ballast at her nose.
Antipholus of Syracuse.
Where stood
Belgia, the Netherlands?
Dromio of Syracuse.
Oh, sir, I
did not look so low. To conclude, this drudge or diviner, laid claim to me,
called me Dromio, swore I was assured to her, told me what privy marks I had
about me — as the mark of my shoulder, the mole in my neck, the great wart on
my left arm — that I, amazed, ran from her as a witch.
And I think
if my breast had not been made of faith, and my heart of steel,
She had transformed me to a curtal dog, and made me turn i’th’ wheel.
Antipholus
of Syracuse
Go, hie
thee presently. Post to the road.
An if the
wind blow any way from shore,
I will not
harbour in this town tonight.
If any bark
put forth, come to the mart,
Where I will walk till thou return to me.
If every
one knows us and we know none,
’Tis time,
I think, to trudge, pack, and be gone.
Dromio of Syracuse
As from a
bear a man would run for life,
So fly I from her that would be my wife.
Exit.
Antipholus
of Syracuse
There’s
none but witches do inhabit here,
And therefore ’tis high time that I were hence.
She that
doth call me husband, even my soul
Doth for a
wife abhor. But her fair sister,
Possessed
with such a gentle, sovereign grace,
Of such
enchanting presence and discourse,
Hath almost made me traitor to myself.
But lest
myself be guilty to self-wrong,
I’ll stop
mine ears against the mermaid’s song
Enter
Angelo with the chain.
Angelo
Master
Antipholus.
Antipholus
of Syracuse
Ay, that’s
my name.
Angelo
I know it
well, sir. Lo, here is the chain.
I thought
to have ta’en you at the Porcupine.
The chain
unfinished made me stay thus long.
Antipholus
of Syracuse (taking the chain)
What is
your will that I shall do with this?
Angelo
What please
yourself, sir. I have made it for you.
Antipholus
of Syracuse
Made it for
me, sir? I bespoke it not.
Angelo
Not once,
nor twice, but twenty times you have.
Go home
with it and please your wife withal,
And soon at
supper-time I’ll visit you,
And then
receive my money for the chain.
Antipholus
of Syracuse
I pray you,
sir, receive the money now,
For fear
you ne’er see chain nor money more.
Angelo
You are a
merry man, sir. Fare you well.
Exit.
Antipholus
of Syracuse
What I
should think of this I cannot tell.
But this I
think: there’s no man is so vain
That would
refuse so fair an offered chain.
I see a man
here needs not live by shifts,
When in the
streets he meets such golden gifts.
I’ll to the
mart, and there for Dromio stay.
If any ship
put out, then straight away!
Exit.
Act IV
Scene 3
Enter Antipholus of Syracuse, wearing the chain.
Antipholus
of Syracuse
There’s not
a man I meet but doth salute me
As if I
were their well-acquainted friend,
And every
one doth call me by my name.
Some tender
money to me, some invite me,
Some other
give me thanks for kindnesses.
Some offer
me commodities to buy;
Even now a
tailor called me in his shop,
And showed
me silks that he had bought for me,
And
therewithal took measure of my body.
Sure, these
are but imaginary wiles,
And Lapland sorcerers inhabit here.
Enter
Dromio of Syracuse with the money.
Dromio of Syracuse.
Master,
here’s the gold you sent me for. What, have you got the picture of old Adam
new-apparelled?
Antipholus
of Syracuse
What gold
is this? What Adam dost thou mean?
Dromio of Syracuse.
Not that
Adam that kept the Paradise, but that Adam that keeps the prison — he that goes
in the calf’s skin that was killed for the Prodigal; he that came behind you,
sir, like an evil angel, and bid you forsake your liberty.
Antipholus of Syracuse.
I
understand thee not.
Dromio of Syracuse.
No? Why,
’tis a plain case: he that went like a bass viol in a case of leather; the man,
sir, that, when gentlemen are tired, gives them a sob and ’rests them; he, sir,
that takes pity on decayed men and gives them suits of durance; he that sets up
his rest to do more exploits with his mace than a Moorish pike.
Antipholus of Syracuse.
What, thou
mean’st an officer?
Dromio of
Syracuse Ay, sir, the sergeant of the band: he that brings any man to answer it
that breaks his bond; one that thinks a man always going to bed, and says ▒God
give you good rest’.
Antipholus of Syracuse.
Well, sir,
there rest in your foolery. Is there any ship puts forth tonight? May we be
done?
Dromio of Syracuse.
Why, sir, I
brought you word an hour since that the bark Expedition puts forth tonight, and then were you hindered by the
sergeant to tarry for the hoy Delay.
Here are the angels that you sent for to deliver you. (Gives him the money.)
Antipholus
of Syracuse
The fellow
is distract, and so am I,
And here we
wander in illusions.
Some
blessèd power deliver us from hence.
Enter a
Courtesan.
Courtesan
Well met,
well met, Master Antipholus.
I see, sir,
you have found the goldsmith now.
Is that the
chain you promised me today?
Antipholus
of Syracuse
Satan,
avoid! I charge thee, tempt me not!
Dromio of Syracuse.
Master, is
this Mistress Satan?
Antipholus of Syracuse.
It is the
devil.
Dromio of Syracuse.
Nay, she is
worse, she is the devil’s dam; and here she comes in the habit of a light
wench. And thereof comes that the wenches say ▒God damn me — ▒that’s as much to say ▒God make me a
light wench’. It is written, they appear to men like angels of light. Light is
an effect of fire, and fire will burn. Ergo, light wenches will burn. Come not
near her.
Courtesan
Your man
and you are marvellous merry, sir.
Will you go
with me? We’ll mend our dinner here.
Dromio of Syracuse.
Master, if you do, expect spoon-meat, and bespeak a long spoon.
Antipholus of Syracuse.
Why,
Dromio?
Dromio of Syracuse.
Marry, he
must have a long spoon that must eat with the devil.
Antipholus
of Syracuse (to Courtesan)
Avoid thou,
fiend! What tell’st thou me of supping?
Thou art,
as you are all, a sorceress.
I conjure
thee to leave me and be gone.
Courtesan
Give me the
ring of mine you had at dinner,
Or for my
diamond the chain you promised,
And I’ll be
gone, sir, and not trouble you.
Dromio of Syracuse.
Some devils
ask but the parings of one’s nail, rush, a hair, a drop of blood, a pin, a nut,
a cherry-stone; but she, more covetous, would have a chain. Master, be wise; an if you give it her, the devil will shake her chain and
fright us with it.
Courtesan (to Antipholus)
I pray you,
sir, my ring, or else the chain.
I hope you
do not mean to cheat me so?
Antipholus
of Syracuse
Avaunt,
thou witch! — Come, Dromio, let us go.
Dromio of Syracuse (to Courtesan)
▒Fly
pride,’ says the peacock. Mistress, that you know.
Exeunt
Antipholus of Syracuse and Dromio of Syracuse.
Courtesan
Now, out of
doubt, Antipholus is mad;
Else would
he never so demean himself.
A ring he
hath of mine worth forty ducats,
And for the
same he promised me a chain.
Both one
and other he denies me now.
The reason
that I gather he is mad,
Besides
this present instance of his rage,
Is a mad
tale he told today at dinner
Of his own doors being shut against his entrance.
Belike his
wife, acquainted with his fits,
On purpose
shut the doors against his way.
My way is
now to hie home to his house,
And tell
his wife that, being lunatic,
He rushed
into my house, and took perforce
My ring away. This course I fittest choose,
For forty
ducats is too much to lose.
Exit.
Scene 4
Enter
Antipholus of Ephesus
with the Officer.
Antipholus
of Ephesus
Fear me
not, man, I will not break away.
I’ll give
thee ere I leave thee so much money
To warrant
thee as I am ’rested for.
My wife is
in a wayward mood today,
And will
not lightly trust the messenger.
That I
should be attached in Ephesus
—
I tell you
’twill sound harshly in her ears.
Enter
Dromio of Ephesus with a rope’s end.
Here comes
my man. I think he brings the money. —
How now,
sir! Have you that I sent you for?
Dromio of Ephesus
Here’s
that, I warrant you, will pay them all.
Antipholus
of Ephesus
But where’s
the money?
Dromio of Ephesus
Why, sir, I
gave the money for the rope.
Antipholus
of Ephesus
Five hundred ducats, villain, for a rope?
Dromio of Ephesus
I’ll serve
you, sir, five hundred at the rate.
Antipholus
of Ephesus
To what end
did I bid thee hie thee home?
Dromio of Ephesus.
To a rope’s
end, sir, and to that end am I returned.
Antipholus
of Ephesus
And to that
end, sir, I will welcome you.
He beats
Dromio.
Officer.
Good sir,
be patient.
Dromio of Ephesus.
Nay, ’tis for
me to be patient: I am in adversity.
Officer.
Good now,
hold thy tongue.
Dromio of Ephesus.
Nay, rather
persuade him to hold his hands.
Antipholus of Ephesus.
Thou
whoreson, senseless villain!
Dromio of Ephesus.
I would I
were senseless, sir, that I might not feel your blows.
Antipholus of Ephesus.
Thou art
sensible in nothing but blows, and so is an ass.
Dromio of Ephesus.
I am an ass
indeed. You may prove it by my long ears. — I have served him from the hour of
my nativity to this instant, and have nothing at his hands for my service but
blows. When I am cold, he heats me with beating. When I am warm, he cools me
with beating. I am waked with it when I sleep, raised with it when I sit,
driven out of doors with it when I go from home, welcomed home with it when I
return. Nay, I bear it on my shoulders, as a beggar wont her brat, and, I think
when he hath lamed me I shall beg with it from door to door.
Enter
Adriana, Luciana, Courtesan, and a schoolmaster called Pinch.
Antipholus
of Ephesus
Come, go
along; my wife is coming yonder.
Dromio of Ephesus
(to Adriana).
Mistress, respice finem — respect your end — or
rather, the prophecy like the parrot, ▒Beware the rope’s end.’
Antipholus of Ephesus.
Wilt thou
still talk?
He beats
Dromio.
Courtesan (to Adriana)
How say you
now? Is not your husband mad?
Adriana
His
incivility confirms no less. —
Good Doctor
Pinch, you are a conjurer.
Establish
him in his true sense again,
And I will
please you what you will demand.
Luciana
Alas, how
fiery and how sharp he looks!
Courtesan
Mark how he
trembles in his ecstasy.
Pinch
Give me
your hand, and let me feel your pulse.
Antipholus
of Ephesus
There is my
hand, and let it feel your ear.
He strikes
Pinch.
Pinch
I charge
thee, Satan, housed within this man,
To yield
possession to my holy prayers,
And to thy
state of darkness hie thee straight:
I conjure
thee by all the saints in heaven.
Antipholus
of Ephesus
Peace,
doting wizard, peace! I am not mad.
Adriana
O that thou
wert not, poor distressèd soul.
Antipholus of
Ephesus
You minion,
you, are these your customers?
Did this
companion with the saffron face
Revel and
feast it at my house today,
Whilst upon
me the guilty doors were shut,
And I
denied to enter in my house?
Adriana
O husband,
God doth know you dined at home,
Where would
you had remained until this time,
Free from
these slanders and this open shame.
Antipholus
of Ephesus
Dined at
home? Thou villain, what sayest thou?
Dromio of Ephesus
Sir, sooth
to say, you did not dine at home.
Antipholus
of Ephesus
Were not my
doors locked up, and I shut out?
Dromio of Ephesus
Perdie,
your doors were locked, and you shut out.
Antipholus
of Ephesus
And did not
she herself revile me there?
Dromio of Ephesus
Sans fable,
she herself reviled you there.
Antipholus
of Ephesus
Did not her
kitchen-maid rail, taunt, and scorn me?
Dromio of Ephesus
Certes she
did. The kitchen vestal scorned you.
Antipholus
of Ephesus
And did not
I in rage depart from thence?
Dromio of Ephesus
In verity
you did. — My bones bear witness,
That since
have felt the vigour of his rage.
Adriana (aside to Pinch)
Is’t good to soothe him in these contraries?
Pinch (aside to Adriana)
It is no
shame. The fellow finds his vein,
And,
yielding to him, humours well his frenzy.
Antipholus
of Ephesus (to Adriana)
Thou hast
suborned the goldsmith to arrest me.
Adriana
Alas, I
sent you money to redeem you,
By Dromio
here, who came in haste for it.
Dromio of Ephesus
Money by me? Heart and good will you might,
But surely,
master, not a rag of money.
Antipholus
of Ephesus
Went’st not thou to her for a purse of ducats?
Adriana
He came to
me, and I delivered it.
Luciana
And I am
witness with her that she did.
Dromio of Ephesus
God and the
ropemaker bear me witness
That I was sent for nothing but a rope.
Pinch (aside to Adriana)
Mistress,
both man and master is possessed.
I know it
by their pale and deadly looks.
They must
be bound and laid in some dark room.
Antipholus
of Ephesus
Say
wherefore didst thou lock me forth today,
(To Dromio.)
And
why dost thou deny the bag of gold?
Adriana
I did not,
gentle husband, lock thee forth.
Dromio of Ephesus
And, gentle
master, I received no gold.
But I
confess, sir, that we were locked out.
Adriana
Dissembling
villain, thou speak’st false in both.
Antipholus
of Ephesus
Dissembling
harlot, thou art false in all,
And art
confederate with a damnfd pack
To make a loathsome abject scorn of me.
But with
these nails I’ll pluck out these false eyes,
That would
behold in me this shameful sport.
He tries to
attack Adriana.
Adriana
O, bind
him, bind him. Let him not come near me.
Enter three
or four, and offer to bind him. He strives.
Pinch
More
company! The fiend is strong within him.
Luciana
Ay me, poor
man, how pale and wan he looks.
Antipholus
of Ephesus
What, will
you murder me? — Thou jailer, thou,
I am thy
prisoner. Wilt thou suffer them
To make a rescue?
Officer
Masters,
let him go.
He is my
prisoner, and you shall not have him.
Pinch
Go, bind
this man, for he is frantic too.
They bind
Dromio.
Adriana
What wilt
thou do, thou peevish officer?
Hast thou
delight to see a wretched man
Do outrage
and displeasure to himself?
Officer
He is my
prisoner. If I let him go,
The debt he
owes will be required of me.
Adriana
I will
discharge thee ere I go from thee.
Bear me
forthwith unto his creditor,
And,
knowing how the debt grows, I will pay it. —
Good Master
Doctor, see him safe conveyed
Home to my house. O most unhappy day!
Antipholus
of Ephesus
O most
unhappy strumpet!
Dromio of Ephesus
Master, I
am here entered in bond for you.
Antipholus
of Ephesus
Out on
thee, villain! Wherefore dost thou mad me?
Dromio of Ephesus
Will you be
bound for nothing? Be mad, good master —
Cry, ▒The
devil!’
Luciana
God help,
poor souls, how idly do they talk!
Adriana
Go bear him
hence. — Sister, go you with me.
Exeunt Pinch and others carrying off Antipholus of Ephesus and Dromio of
Ephesus. The
Officer, Adriana, Luciana, and the Courtesan remain.
(To the Officer.)
Say
now, whose suit is he arrested at?
Officer
One Angelo, a goldsmith. Do you know him?
Adriana
I know the
man. What is the sum he owes?
Officer
Two hundred ducats.
Adriana
Say, how
grows it due?
Officer
Due for a
chain your husband had of him.
Adriana
He did
bespeak a chain for me, but had it not.
Courtesan
Whenas your
husband all in rage today
Came to my
house, and took away my ring —
The ring I
saw upon his finger now —
Straight
after did I meet him with a chain.
Adriana
It may be
so, but I did never see it. —
(To the Officer.)
Come,
jailer, bring me where the goldsmith is.
I long to know the truth hereof at large.
Enter
Antipholus of Syracuse (wearing the chain) and Dromio of Syracuse with their
rapiers drawn.
Luciana
God, for
thy mercy, they are loose again!
Adriana
And come
with naked swords.
Let’s call
more help to have them bound again!
Officer
Away! they’ll kill us.
Exeunt all
but Antipholus and Dromio, as fast as may be, frighted.
Antipholus
of Syracuse
I see these
witches are afraid of swords.
Dromio of Syracuse
She that
would be your wife now ran from you.
Antipholus
of Syracuse
Come to the
Centaur. Fetch our stuff from thence.
I long that
we were safe and sound aboard.
Dromio of Syracuse.
Faith, stay here this night. They will surely do us no harm. You saw they
speak us fair, give us gold. Methinks they are such a gentle nation that, but
for the mountain of mad flesh that claims marriage of me, I could find in my
heart to stay here still, and turn witch.
Antipholus
of Syracuse
I will not
stay tonight for all the town.
Therefore away, to get our stuff aboard.
Exeunt.
Act V
Scene 1
………………………………………………………………………………………………….
Abbess
Be quiet,
people. Wherefore throng you hither?
Adriana
To fetch my
poor distracted husband hence.
Let us come
in, that we may bind him fast,
And bear
him home for his recovery.
Angelo
I knew he
was not in his perfect wits.
Second
Merchant
I am sorry
now that I did draw on him.
Abbess
How long
hath this possession held the man?
Adriana
This week
he hath been heavy, sour, sad,
And much
different from the man he was.
But till
this afternoon his passion
Ne’er brake
into extremity of rage.
Abbess
Hath he not
lost much wealth by wreck of sea?
Buried some
dear friend? Hath not else his eye
Strayed his
affection in unlawful love —
A sin
prevailing much in youthful men,
Who give
their eyes the liberty of gazing?
Which of
these sorrows is he subject to?
Adriana
To none of
these, except it be the last,
Namely some love that drew him oft from home.
Abbess
You should
for that have reprehended him.
Adriana
Why, so I
did.
Abbess
Ay, but not
rough enough.
Adriana
As roughly as my modesty would let me.
Abbess
Haply in private.
Adriana
And in assemblies too.
Abbess
Ay, but not
enough.
Adriana
It was the
copy of our conference.
In bed he
slept not for my urging it;
At board he
fed not for my urging it.
Alone, it
was the subject of my theme;
In company
I often glanced at it.
Still did I
tell him it was vile and bad.
Abbess
And thereof
came it that the man was mad.
The venom
clamours of a jealous woman
Poisons
more deadly than a mad dog’s tooth.
It seems
his sleeps were hindered by thy railing,
And
therefore comes it that his head is light.
Thou sayst
his meat was sauced with thy upbraidings:
Unquiet
meals make ill digestions.
Thereof the
raging fire of fever bred,
And what’s
a fever but a fit of madness?
Thou sayst
his sports were hindered by thy brawls:
Sweet
recreation barred, what doth ensue
But moody
and dull melancholy,
Kinsman to
grim and comfortless despair,
And at her
heels a huge infectious troop
Of pale distemperatures and foes to life?
In food, in
sport, and life-preserving rest
To be disturbed, would mad or man or beast.
The
consequence is, then, thy jealous fits
Have scared thy husband from the use of wits.
Luciana
She never
reprehended him but mildly
When he demeaned
himself rough, rude, and wildly.
(To Adriana.)
Why
bear you these rebukes, and answer not?
Adriana
She did
betray me to my own reproof. —
Good
people, enter, and lay hold on him.
Abbess
No, not a
creature enters in my house.
Adriana
Then let
your servants bring my husband forth.
Abbess
Neither. He
took this place for sanctuary,
And it
shall privilege him from your hands
Till I have
brought him to his wits again,
Or lose my
labour in essaying it.
Adriana
I will
attend my husband, be his nurse,
Diet his
sickness, for it is my office,
And will
have no attorney but myself.
And
therefore let me have him home with me.
Abbess
Be patient,
for I will not let him stir
Till I have
used the approved means I have,
With
wholesome syrups, drugs, and holy prayers
To make of
him a formal man again.
It is a
branch and parcel of mine oath,
A charitable duty of my order.
Therefore
depart, and leave him here with me.
Adriana
I will not
hence and leave my husband here;
And ill it
doth beseem your holiness
To separate the husband and the wife.
Abbess
Be quiet
and depart. Thou shalt not have him.
Exit.
Luciana (to Adriana)
Complain
unto the Duke of this indignity.
Adriana
Come, go,
I will fall prostrate at his feet,
And never
rise until my tears and prayers
Have won
his grace to come in person hither
And take
perforce my husband from the Abbess.
Angelo
By this, I
think, the dial point’s at five.
Anon, I’m
sure, the Duke himself in person
Comes this
way to the melancholy vale,
The place
of death and sorry execution,
Behind the ditches of the abbey here.
Second
Merchant
Upon what cause?
Angelo
To see a
reverend Syracusian merchant,
Who put
unluckily into this bay
Against the
laws and statutes of this town,
Beheaded publicly for his offence.
Second
Merchant
See where
they come. We will behold his death.
Luciana
Kneel to
the Duke before he pass the abbey.
Enter
Solinus Duke of Ephesus,
and Egeon the Merchant of Syracuse, bareheaded [and bound], with the headsman
and other officers
Duke
Yet once
again proclaim it publicly:
If any
friend will pay the sum for him,
He shall
not die; so much we tender him.
Adriana
Justice,
most sacred Duke, against the Abbess!
Duke
She is a
virtuous and a reverend lady.
It cannot
be that she hath done thee wrong.
Adriana
May it
please your grace, Antipholus my husband,
Whom I made
lord of me and all I had
At your
important letters — this ill day
A most
outrageous fit of madness took him,
That
desperately he hurried through the street,
With him
his bondman, all as mad as he,
Doing
displeasure to the citizens
By rushing
in their houses, bearing thence
Rings,
jewels, anything his rage did like.
Once did I
get him bound, and sent him home,
Whilst to
take order for the wrongs I went
That here
and there his fury had committed.
Anon, I wot
not by what strong escape,
He broke
from those that had the guard of him,
And with
his mad attendant and himself,
Each one
with ireful passion, with drawn swords,
Met us
again, and, madly bent on us,
Chased us
away; till, raising of more aid,
We came
again to bind them. Then they fled
Into this
abbey, whither we pursued them,
And here
the Abbess shuts the gates on us,
And will
not suffer us to fetch him out,
Nor send
him forth that we may bear him hence.
Therefore,
most gracious Duke, with thy command
Let him be
brought forth, and borne hence for help.
Duke (raising Adriana)
Long since,
thy husband served me in my wars,
And I to
thee engaged a prince’s word,
When thou
didst make him master of thy bed,
To do him
all the grace and good I could. —
Go, some of
you, knock at the abbey gate,
And bid the
Lady Abbess come to me.
I will
determine this before I stir.
Следующий материал
Великолепие жизни
Фрагмент романа. Перевод с немецкого Михаила Рудницкого
-
Действующие лица
-
АКТ I
-
АКТ II
-
АКТ III
-
АКТ V
-
«КОМЕДИЯ ОШИБОК»
Действующие лица
Солин, герцог Эфесский.
Эгеон, сиракузский купец.
Антифол Эфесский, Антифол Сиракузский, братья-близнецы, сыновья Эгеона и Эмилии.
Дромио Эфесский, Дромио Сиракузский, братья-близнецы, слуги двух Антифолов.
Бальтазар, купец.
Анджело, ювелир.
Первый купец, друг Антифола Сиракузского.
Второй купец, кредитор Анджело.
Пинч, школьный учитель.
Эмилия, жена Эгеона, аббатиса монастыря в Эфесе.
Адриана, жена Антифола Эфесского.
Люциана, ее сестра.
Люс, служанка Адрианы.
Куртизанка.
Тюремщик, пристава, свита, слуги.1
Место действия — Эфес.
АКТ I
Зал во дворце герцога.
Входят герцог, Эгеон, тюремщик, пристава и свита.
Эгеон
Кончай, Солин, мою судьбу реши;
Мои мученья смертью заверши.
Герцог
Не трать речей, купец из Сиракуз;
Я беспристрастен и храню закон.
Вражда, раздор родились из обиды,
Которую нанес ваш злобный герцог
Купцам, почтенным нашим землякам:
Им не хватило золота на выкуп
Своих голов, и был тогда скреплен
Его декрет их кровью; с той поры
И мы к вам потеряли состраданье.
Как только начался раздор смертельный,
Решили мы в собрании старейшин
Немедленно торговые сношенья
Двух наших стран враждебных прекратить!
И сверх того:
Коль кто-нибудь, рожденный здесь, в Эфесе,
Свезет товар на рынок в Сиракузы
Или, напротив, сиракузский житель
Прибудет в порт Эфеса, — пусть умрет,
Имущество же герцог конфискует,
Когда себя не выкупит виновный
И тысячу нам марок не внесет.
Твое ж добро, как ни цени высоко,
Не стоит сотни марок; стадо быть,
Ты осужден на смерть законом нашим.
Эгеон
Утешен я: ваш суд произнесен;
К закату дня покончит муку он.
Герцог
Но, сиракузянин, скажи мне кратко:
Зачем родной покинул город ты,
И что тебя к нам привело в Эфес?
Эгеон
Что может быть страшнее испытанья,
Чем говорить о несказанном горе?
Но расскажу, насколько скорбь позволит,
Чтоб знали все: я обречен на смерть
Не преступленьем, а самой природой.
Из Сиракуз я родом и женат
На женщине, что счастлива со мной
Была б, как с нею я, будь счастье прочно.
Мы горестей не знали, и богатство
Мое росло в поездках в Эпидамн2,
В торговых сделках; но мой маклер умер;
Чтоб охранить оставшийся товар,
Покинул я объятия супруги.
Шесть месяцев прошло, когда она, —
Хотя уже и очень ослабела
От сладкой кары, женщинам сужденной, —
Собралась вдруг ко мне в далекий путь
И прибыла спокойно, без задержки.
Прошло немного дней еще, и стала
Она счастливой матерью двоих
Здоровых сыновей, так странно схожих,
Что различить их было невозможно.
В тот самый час и в том же самом доме
Такой же двойней схожих близнецов
Одна из нищих женщин разрешилась;
У бедняков-родителей купил
Обоих я, чтоб воспитать в них слуг
Для сыновей. Жена, гордясь детьми,
Домой вернуться все меня просила;
Ей уступил, увы, я слишком скоро.
Мы сели на корабль
И отплыли от Эпидамна милю,
Как вдруг ветрам покорная пучина
Нам стала злою гибелью грозить;
Мы больше не могли питать надежду:
Взамен ее померкший свет небес
Предсказывал трепещущим сердцам,
Что близится, что неизбежна гибель.
Будь я один, я бодрость сохранил бы;
Но плач жены и леденящий ужас
При мысли о мучительном конце,
Крик милых деток, плачущих, не зная,
Что им грозит, но видя общий страх, —
Принудили меня искать отсрочки
Себе и им; я сделал все, что мог.
Матросы в лодку бросились, покинув
Нас и корабль, готовый затонуть.
Моя жена, полна забот о старшем
Из близнецов, малютку привязала
С одним из купленных детей к одной
Из небольших запасных мачт, что возят
На случай бурь с собою моряки.
Я так же поступил с другою парой.
Устроив все и не спуская глаз
С детей, схватились мы с женою каждый
За свой конец, — и волны понесли,
Бушуя, но покорствуя теченью,
Всех нас, казалось, в сторону Коринфа.
Меж тем и солнце, землю осветив,
Рассеяло облекший нас туман;
И этот свет, так горячо желанный,
Волненье усмирил; мы увидали,
Что вдалеке плывут два корабля:
Один был из Коринфа, а другой —
Из Эпидавра3. Не успели к нам
Они подплыть… Позволь не продолжать!
Конец рассказа можно угадать.
Герцог
О нет, не прерывай его;
Хоть нам тебя помиловать нельзя,
Мы все же сострадать тебе способны!
Эгеон
О, если б боги поступили так,
Чтоб их не звал безжалостными я!
С десяток миль тем кораблям осталось
Проплыть до нас, как на утесы вал
Метнул спасительный кораблик наш
И пополам переломил ударом.
Насильственным разводом разлучив,
Обоим нам оставила Фортуна
То, что дает и радость и печаль.
Обломок, что держал жену-бедняжку,
Был тяжелее скорбью, легче весом;
По ветру вдаль понесся он быстрей,
И видел я, как всех троих забрал
Корабль коринфский, видимо — рыбачий.
Другой позднее подобрал и нас.
Узнав, кого спасти им выпал случай,
В нас приняли участье моряки
И отняли б у рыбаков добычу,
Но их корабль не мог свой ход ускорить,
И им пришлось направиться домой.
Ты видишь, как я счастье потерял,
И жизнь мою продолжила судьба,
Чтобы я мог свое поведать горе.
Герцог
О, ради тех, по ком теперь ты плачешь,
Тебя прошу я, расскажи подробно,
Что было дальше с ними и с тобой.
Эгеон
Мой сын второй, — в отцовском сердце первый,
В осьмнадцать лет на поиски пустился
Потерянного брата и просил
С ним отпустить слугу (ведь так же тот,
Утратив брата, знал его лишь имя),
Чтоб вместе их искать они могли.
И я рискнул утратить, что любил,
Стремясь вернуть любимую утрату.
Пять лет с тех пор ищу обоих сам;
Всю Грецию и Азию прошел я
И на пути домой в Эфес заехал,
Найти уж не надеясь, но решив
Искать везде, где только жить возможно.
Здесь кончится и целой жизни повесть.
Как радостно б я встретил эту смерть,
Будь мне она за жизнь детей порукой!
Герцог
Несчастный Эгеон, судьба судила
Тебе до края горестей дойти!
Поверь, когда бы мне не воспрещал
Закон, долг венценосца, клятва, сан —
Все то, что должен государь блюсти, —
Я сам бы адвокатом был твоим.
И все ж, хотя ты к смерти присужден
И приговор я изменить не мог бы,
Не нанеся урона нашей чести,
Я для тебя все сделаю, что можно:
Отсрочку дам на день, чтоб ты найти
В чужих щедротах попытался помощь;
Ты обратись к своим друзьям в Эфесе.
Проси ссудить иль просто подарить
На выкуп деньги. Не дадут — умрешь. —
А ты, тюремщик, стереги его.
Тюремщик
Да, государь.
Эгеон
Где Эгеон ту помощь обретет?
Надежды нет; лишь позже он умрет.
Уходят.
Рыночная площадь.
Входят Антифол Сиракузский, Дромио Сиракузский и первый купец.
Первый купец
Скажите же, что вы из Эпидамна, —
Иначе конфискуют все у вас.
Вот только что купец из Сиракуз
Задержан был за то, что в гавань прибыл,
И, так как внесть не мог он выкуп тот,
Что был назначен городским законом,
Его казнят сегодня на закате.
Вот деньги ваши, те, что я хранил.
Антифол Сиракузский
Неси к «Кентавру»4 их, туда, где мы
Остановились, Дромио, и жди:
Туда я через час приду обедать;
Пока же поброжу и посмотрю
На город этот, здания и лавки;
Потом вернусь и лягу отдыхать:
Я дьявольски устал от переезда.
Тащи!
Дромио Сиракузский
Другой бы вас поймал на слове
И впрямь стащил: ведь ноша недурна.
(Уходит.)
Антифол Сиракузский
Надежный малый, сударь: он нередко,
Когда я загрущу среди забот,
Меня развлечь своей умеет шуткой.
Вам не угодно ли со мной пройтись
И отобедать у «Кентавра» вместе?
Первый купец
Я приглашен знакомыми купцами
И кстати сделку с ними заключу;
Поэтому простите. В пять часов
Мы можем снова встретиться на рынке
И, коль угодно, время провести
До ночи вместе. А теперь есть дело.
Антифол Сиракузский
Так до свиданья вечером. Пойду
Бродить один, осматривая город.
Первый купец
Желаю вам вполне довольным быть!
(Уходит.)
Антифол Сиракузский
Желает мне вполне довольным быть!
Как раз того, что недоступно мне,
Ведь в мире я — как капля водяная,
Что в океане хочет отыскать
Другую каплю и в попытках этих,
Незримая, теряется сама.
Так я ищу напрасно мать и брата
И в поисках себя уж потерял.
Входит Дромио Эфесский.
Мой календарь и справка о рожденье!
Что там? Зачем так скоро ты пришел?
Дромио Эфесский
Так скоро? Я? Сказал бы лучше — поздно!
Сжег каплуна, передержал свинину;
Часы ударили двенадцать раз,
И раз хозяйка — по моей щеке:
Обед остыл — она разгорячилась;
А он остыл затем, что вас все нет;
Вас нет затем, что не хотите есть;
Есть не хотите — значит, разговелись
Уж где-то вы, заставив тем нас всех
Поститься и замаливать ваш грех.
Антифол Сиракузский
Вихрь болтовни сдержи. Скажи-ка лучше
Куда девал ты деньги, что я дал?
Дромио Эфесский
Шесть пенсов те,5 что вы велели в среду
Дать шорнику в уплату за подхвостник
Для госпожи моей? Их получил он,
И у меня их, сударь, больше нет.
Антифол Сиракузский
Послушай, я дурачиться не склонен, —
Так не шути. Где деньги, говори!
Мы здесь чужие: как ты смел оставить
Такую сумму денег без присмотра?
Дромио Эфесский
Уж вы шутите лучше, сев за стол!
Меня прислала госпожа гонцом;
Вернусь без вас — так мне же будет гонка:
Зарубят счет ваш на башке, как бирке.
А мог бы быть часами ваш желудок,
Как мой, и без посланцев гнать к обеду.
Антифол Сиракузский
Ну, Дромио, теперь не время шуткам;
Ты до поры их лучше отложи.
Где золото, что отдал я тебе?
Дромио Эфесский
Мне, сударь? Вы его мне не давали.
Антифол Сиракузский
Эй, негодяй, дурачиться довольно!
Скажи, как выполнен тобой приказ?
Дромио Эфесский
Мне приказали привести вас с рынка
В наш дом, дом «Феникса»;6 готов обед,
И госпожа с сестрой вас ждут давно.
Антифол Сиракузский
Не будь христианин я! Коль не скажешь,
Где золото надежно спрятал ты,
Я проломлю башку твою пустую,
Чтоб знал ты впредь, когда нельзя шутить!
Где десять сотен марок? Дай отчет!
Дромио Эфесский
Моя башка — та счет ведет тому,
Что дали вы, а плечи — что хозяйка;
Да только то пинки, не марки;7 вздумай
Я вам вернуть подарки эти, вряд ли
Вы б согласились кротко их принять.
Антифол Сиракузский
Хозяйка? Кто твоя хозяйка, раб?
Дромио Эфесский
Супруга ваша. «Феникса» хозяйка.
Без вас она не сядет за обед
И просит вас скорей идти обедать!
Антифол Сиракузский
Теперь уж ты нахально врешь в глаза —
Так на тебе! Вот, получи, мерзавец!
Дромио Эфесский
За что? За что? Сдержите ваши руки,
Не то ведь я и пятки в ход пущу!
(Уходит.)
Антифол Сиракузский
Клянусь я жизнью, этого болвана
Уже успели здесь обворовать!
Ведь, говорят, мошенников здесь тьма —
Искусников, что всем глаза отводят,
Волшебников, мутящих здравый ум,
Проклятых ведьм, уродующих тело,
Воров переодетых, шарлатанов,
Вралей и всяких жуликов иных.
И, если так, скорей уехать надо.
Пойду к «Кентавру», там его сыщу;
Боюсь, что денег все ж не получу.
(Уходит.)
АКТ II
Дом Антифола Эфесского.
Входят Адриана и Люциана.
Адриана
И мужа нет, и не вернулся раб,
Которого за ним я посылала;
А два часа теперь ведь, Люциана.
Люциана
Какой-нибудь купец его позвал,
И с рынка он пошел к нему обедать.
Не жди, сестра, сядь без него за стол.
Мужчина сам себе хозяин: время
Одно ему укажет час, когда
Прийти, уйти. Так будь же терпеливой.
Адриана
Но почему свободней нас им быть?
Люциана
Ведь по делам им надо выходить.
Адриана
Ушла бы я — что б он сказал тогда?
Люциана
О, для твоих желаний муж — узда.
Адриана
Одни ослы своей уздой довольны.
Люциана
Нехорошо, когда мы слишком вольны, —
Опасно то; взгляни на целый свет:
В земле, в воде и в небе воли нет,
Ведь самки рыб, крылатых птиц, зверей —
Все в подчиненье у самцов-мужей.
Мужчины же над миром господа:
Покорны им и суша и вода.
Они наделены умом, душой,
Каких ведь нет у твари ни одной.
Их право — всем в семье распоряжаться,
А долг жены — всегда повиноваться.
Адриана
Но ты не хочешь стать рабою тоже!
Люциана
Страшусь забот супружеского ложа.
Адриана
А выйдя замуж, подчинишься власти?
Люциана
Я, полюбив, сочту ее за счастье.
Адриана
А если муж увлекся бы другой?
Люциана
Я все б ждала, вернется ль он домой.
Адриана
Легко терпеть, коль горя нет, сестрица,
И кроткой быть, где нет причин сердиться!
Когда судьбой помятые кричать
Начнут при нас, мы им велим молчать;
А если б горе приключилось с нами,
Мы б, верно, больше жаловались сами.
Пока злой муж не оскорбит тебя,
Внушаешь ты другим терпеть, любя;
А если б ты обиду испытала,
Дурацкого терпенья бы не стало.
Люциана
Ну, ладно: выйду замуж — поглядим.
Вон твой слуга, и муж твой, верно, с ним.
Входит Дромио Эфесский.
Адриана
Ну что ж? Пожаловал твой господин?
Дромио Эфесский
Пожаловал — обеими руками: оба мои уха свидетели.
Адриана
Ты звал его? Так что же он сказал?
Дромио Эфесский
Да речь его заехала мне в ухо;
Едва-едва слова его я понял.
Люциана
Он говорил так странно? Был неясен смысл?
Дромио Эфесский
Гм… он объяснялся так звонко, что я ясно помню все, и в то же время так странно, что не могу опомниться.
Адриана
Скажи скорей: идет ли он домой?
Как видно, угодить жене он хочет!
Дромио Эфесский
Взбесился господин мой, как рогатый…
Адриана
Рогатый!
Дромио Эфесский
Бык, не муж! Поверьте мне,
Совсем взбесился он.
Зову его идти домой обедать
Про тысячу он марок говорит.
«Готов обед». — «Где деньги?» — он твердит.
«Жаркое сохнет». — «Деньги где?» — твердит.
«Идете вы?» — «Где деньги? — он твердит. —
Дурак, где тысяча мной данных марок?»
«Свинья сгорит!» — «Где деньги?» — он твердит.
«Хозяйка ждет». — «Повесься ты с хозяйкой!
Пошел! Хозяйки знать не знаю я!»
Люциана
Он так сказал?
Дромио Эфесский
Да, так сказал он:
«Знать не хочу ни дома, ни жены».
И тот ответ не языку доверил,
А на плечи навьючил, чтоб я снес;
Ну, словом, он поколотил меня.
Адриана
Ступай опять, зови его домой.
Дромио Эфесский
Идти опять, чтоб кулаком прогнал он?
Нет, ради бога, шлите уж других!
Адриана
Ступай, иль по башке хвачу сейчас.
Дромио Эфесский
Он поперек другой мне шрам положит
И так крестом мой череп освятит.
Адриана
Пошел, дурак! Зови его домой!
Дромио Эфесский
Да будто я такой дурак уж круглый,
Чтобы меня, как мяч, пинать ногой?
Оттуда гонит он, а вы — туда;
По крайней мере хоть обшейте кожей!
(Уходит.)
Люциана
Стыдись, сестра. Как гнев тебе нейдет!
Адриана
Он в обществе любовниц проведет
Веселый день, жене не кинув ласки!
Иль я стара? Иль уж поблекли краски
Печальных щек? Так он же их согнал!
Иль я скучна? Мой ум живой пропал?
Так невниманье шутку убивает
И остроту, как мрамор, притупляет.
Иль он пленен нарядом дорогим?
Пусть купит мне, владея всем моим!
Все, что могла утратить я в красе,
Разрушил он; и недостатки все —
Его вина. Как солнцем, озарить
Он мог бы взглядом, все мне возвратить;
Но, как олень, ломая все ограды,
Бежит он в лес, я ж — вяну без отрады.
Люциана
Пустая ревность может так смутить!
Адриана
Нет, лишь глупец бесчувственный простить
Обиду может явную. Другой
Он занят весь, иначе б был со мной!
Сестра, цепочку мне он обещал:
О, пусть бы обещаний не сдержал,
Но не грязнил супружеского ложа!
Ах, на него кольцо теперь похоже,
Что потеряло блеск; хоть злато тленья
Не ведает, а все ж прикосновенья
Грязнят его; и разве средь мужчин
Развратом не запятнан хоть один?
Моя краса — ничто в его глазах;
Ее оплачу я, умру в слезах!
Люциана
О, как наш ум темнит ревнивый страх!
Уходят.
Площадь.
Входит Антифол Сиракузский.
Антифол Сиракузский
Те деньги, что взял Дромио, лежат,
Все в целости, в «Кентавре»; верный раб
Пошел искать меня. Но странно вот что:
По моему расчету и словам
Хозяина, никак не мог я видеть
Его опять на рынке. Вот он сам!
Входит Дромио Сиракузский.
Ну, сударь, как? Прошла у вас веселость?
Иль нравятся толчки? Так продолжай:
Не знаешь ты «Кентавра»? Не брал денег?
К обеду госпожа прислала звать?
Живу я в «Фениксе»? С ума сошел ты,
Что начал вдруг мне так безумно врать?
Дромио Сиракузский
Я врал? Я вам не говорил ни слова!
Антифол Сиракузский
На этом месте, полчаса назад.
Дромио Сиракузский
Вас не видал с тех пор я, как отсюда
К «Кентавру» послан деньги отнести.
Антифол Сиракузский
Ты, негодяй, сказал, что денег не брал,
Твердил мне про жену и про обед,
Пока я не отбил охоты к шуткам.
Дромио Сиракузский
Вы веселы — тому я очень рад;
Скажите лишь, что значат эти шутки?
Антифол Сиракузский
Глумишься вновь, смеешься мне в глаза?
Шучу? Так вот тебе! А вот еще!
(Бьет его.)
Дромио Сиракузский
Постойте, сударь! Дело-то серьезно:
Задаток крупный.8 Только дан за что?
Антифол Сиракузский
Ты думаешь, что если фамильярность
Я допускал и быть моим шутом
Тебе позволил, так ты можешь нагло
Шутить со мной в серьезные минуты?
При свете солнца пляшут роем мошки,
А в хмурый день все прячутся они.
Вперед и ты, когда шутить захочешь,
Взгляни в лицо, не хмуро ли оно.
Крепка башка, но все ж урок вобью я!
Дромио Сиракузский
Вы принимаете мою башку за какую-то крепость и собираетесь штурмовать ее?9 Пусть лучше она будет просто головой. Но, если вы не прекратите побоев, придется мне ту крепость хорошенько укрепить; иначе мои мозги вывалятся на плечи. А все-таки сделайте милость, сударь, скажите, за что я побит?
Антифол Сиракузский
Ты этого не знаешь?
Дромио Сиракузский
Ничего не знаю, кроме того, что был побит.
Антифол Сиракузский
Сказать тебе, за что?
Дромио Сиракузский
Да, сударь, за что и почему; ведь, говорят, всему должна быть причина.
Антифол Сиракузский
За то, что был ты нагл, и потому,
Что повторить решился дерзко шутку.
Дромио Сиракузский
Ну, били ли кого-нибудь так, ни за что в награду?
В таких «за что» и «почему» ни складу нет, ни ладу.
Спасибо, сударь.
Антифол Сиракузский
Благодаришь? За что?
Дромио Сиракузский
За то, сударь, что вы дали мне кое-что за ничто.
Антифол Сиракузский
Ну, я взыщу с тебя в будущем: не дам ничего за что-нибудь. Но, скажи-ка, не пора еще обедать?
Дромио Сиракузский
Нет, сударь; я думаю, что говядина еще нуждается в том, что я уже получил.
Антифол Сиракузский
Это еще что такое?
Дромио Сиракузский
Ее надо побить и полить.10
Антифол Сиракузский
А иначе будет жесткой и сухой?
Дромио Сиракузский
Да, сударь, и я попрошу вас не есть ее.
Антифол Сиракузский
По какой причине?
Дромио Сиракузский
Она укрепит ваш холерический темперамент, и вы устроите мне снова сухую поливку.
Антифол Сиракузский
А вы, сударь, отучитесь шутить не ко времени. На все своя пора.
Дромио Сиракузский
Очень бы хотелось опровергнуть это, да боюсь опять холерической вспышки.
Антифол Сиракузский
Опровергнуть? Каким примером?
Дромио Сиракузский
Таким же ясным, как ясна лысина на голове у старика Времени.
Антифол Сиракузский
Любопытно было бы послушать.
Дромио Сиракузский
Да вот; ни в какую пору не удастся вырастить волосы, которые вылезли сами собой.
Антифол Сиракузский
Разве нельзя это сделать, употребив врачебные средства?
Дромио Сиракузский
Только употребив денежные средства на покупку чужих волос. Но тогда оплешивеет другой.
Антифол Сиракузский
Почему же Время так скупится на волосы, когда их всюду так много?
Дромио Сиракузский
Волосы — дар, который оно бережет для зверей; а людям, недодавая волос, оно прибавляет ума.
Антифол Сиракузский
Ну, у многих волос больше, чем ума.
Дромио Сиракузский
А все-таки ума у них хватит на то, чтобы потерять волосы.
Антифол Сиракузский
Так, по-твоему, люди с густыми волосами — простаки, лишенные ума?
Дромио Сиракузский
Чем они проще, тем скорее плешивеют; но потеря волос идет им на пользу.
Антифол Сиракузский
По какому соображению?
Дромио Сиракузский
По двум и очень здравым.
Антифол Сиракузский
Здравым? Какое уж тут здоровье?
Дромио Сиракузский
Ну, так верным.
Антифол Сиракузский
Что тут верного, когда приходится прибегать к фальшивым волосам?
Дромио Сиракузский
Ну, скажем, по некоторым.
Антифол Сиракузский
Каким же именно?
Дромио Сиракузский
Во-первых, сохранятся деньги, которые уходили на причесыванье волос, а во-вторых, волосы не будут падать в суп.
Антифол Сиракузский
Ты всем этим хотел доказать, что не на все бывает свое время?
Дромио Сиракузский
Конечно, и доказал: ни в какое время не вытребуешь у природы пропавших волос.
Антифол Сиракузский
Но твой аргумент не доведен до конца; почему их не вытребуешь?
Дромио Сиракузский
А я его дополню: Время само лысо и хочет, чтобы до конца мира у всех было на голове пусто и лысо.
Антифол Сиракузский
Вот ты и кончил лысым заключеньем.11
Но тише! Кто-то подает нам знаки.
Входят Адриана и Люциана.
Адриана
Да, Антифол, смотри, суров и хмур;
Дари другим всю сладость этих взоров.
Не Адриана, не жена тебе я!
А было время — ты охотно клялся,
Что слаще слов не слышал никогда,
Что ничего прекраснее не видел,
Прикосновения не знал нежней
И ничего не ел вкусней, как в дни,
Когда с тобой была я, говорила,
Тебя ласкала, подавала есть.
Как мог ты стать таким чужим себе же?
Да-да, себе — чужим став для меня:
Ведь я с тобою слита нераздельно;
Я часть твоя и лучшая притом.
Не разрывай же этого союза:
Ведь легче, мой любимый, каплю бросить
В пучину моря и потом ее
Извлечь опять несмешанной оттуда,
Без приращенья или уменьшенья,
Чем взять тебя, не взяв тем и меня!
Ведь как тебя задело б за живое,
Когда б ты знал, что впала я в разврат.
Что это тело, данное тебе,
Осквернено бесстыдством похотливым?
Ты б отшвырнул с презреньем имя мужа,
Содрал с меня запятнанную кожу,
Сорвал кольцо венчальное с руки
И разломал, навеки дав развод!
Ты это сделал бы? Так сделай сразу!
Меня позор измены запятнал,
И в кровь мою проникла грязью похоть:
Ведь если два — едина плоть, то разом
С тобой ты отравляешь и жену;
Распутна я от твоего разврата.
Оберегай супружеское ложе:
Когда ты чист, чиста я буду тоже.
Антифол Сиракузский
Сударыня, ко мне ли ваша речь?
Не знаю вас: я два часа в Эфесе;
Мне город чужд, как ваших смысл речей;
Я слушал их, я полон был вниманья,
И все же я далек от пониманья.
Люциана
Фи, брат! Зачем так изменились вы?
Когда с сестрой так странно обращались?
Она шлет Дромио вас звать домой…
Антифол Сиракузский
Как, Дромио?
Дромио Сиракузский
Меня?
Адриана
Тебя; и, возвратясь, ты говоришь,
Что он побил тебя, крича: «Не знаю,
Знать не хочу ни дома, ни жены!»
Антифол Сиракузский
Так с этой дамой сговорились вы?
В чем смысл и цель такого заговора?
Дромио Сиракузский
Я, сударь? Я в глаза ее не видел!
Антифол Сиракузский
Лжешь, негодяй: как мог тогда ты раньше
Твердить мне то, что говорит она?
Дромио Сиракузский
Да отродясь не говорил я с нею!
Антифол Сиракузский
Тогда откуда наши имена
Она узнала? По наитью, что ли?
Адриана
О, как свое достоинство роняешь
Ты, подстрекая низкого раба
Противоречить мне! Оскорблена
Уже одним твоим я удаленьем;
Зачем удар усиливать презреньем?
Мой муж! За твой рукав я уцеплюсь,
Мой крепкий вяз! Лозою обовьюсь
Вокруг тебя, чтоб мощь твоя и сила
И мне, бессильной, крепость сообщила!
И разделять что может нас с тобой?
Колючки, плющ нахальный, мой дрянной?
Отрежь его, иль будет он впиваться
Все дальше вглубь и соками питаться!
Антифол Сиракузский
Да, эта речь обращена ко мне…
Уж не женился ль я на ней во сне?
Иль сплю теперь, и это лишь виденье?
Как обмануть нас могут слух и зренье!
Ну что ж, пока загадку не пойму,
В обмане чувств участие приму.
Люциана
Вели же, Дромио, подать обед.
Дромио Сиракузский
Спаси нас крест святой! Жаль, четок нет.
Ну, и сторонка леших! Где мы, что мы?
Ведь это черти, домовые, гномы.
Признай их власть, не то без дальних слов
Защиплют нас они до синяков!
Люциана
Ты что бормочешь там и не идешь?
Ползи, лентяй, слизняк, улитка, вошь!
Дромио Сиракузский
(Антифолу)
Скажите мне, я, верно, превращен?
Антифол Сиракузский
Духовно ты, как сам я, подменен.
Дромио Сиракузский
Духовно и телесно, без изъяна.
Антифол Сиракузский
Ты — тот же.
Дромио Сиракузский
Я, должно быть, обезьяна!
Люциана
Нет, ты прямой осел, коль хочешь знать.
Дромио Сиракузский
И впрямь: охота травки пощипать!
Как не осел? Она меня взнуздала.
Не знаю, кто она; меня ж признала.
Адриана
Ну, будет, не хочу я глупой быть,
Тереть глаза и лить насильно слезы,
Смеша и господина и слугу. —
(Антифолу.)
Адриана
Идем обедать. —
(К Дромио.)
Ты же стой у двери. —
Сегодня, муж, со мною пообедай
И исповедуйся в своих проделках. —
Ты, плут, здесь сторожи, а спросит кто,
Где господин, — скажи: ушел из дома,
И не впускай! — Иду, сестра, иду!
Антифол Сиракузский
Я на земле, на небе иль в аду?
Я сплю иль нет? Здоров иль ум теряю?
Известно им, а сам того не знаю!
Пока слова их буду подтверждать;
Хочу еще в тумане поблуждать.
Дромио Сиракузский
Что ж, господин мой, дверь мне сторожить?
Антифол Сиракузский
Да, берегись кого-нибудь впустить.
Люциана
Пойдемте, брат: успел обед остыть.
Уходят.
АКТ III
Перед домом Антифола Эфесского.
Входят Антифол Эфесский, Дромио Эфесский, Анджело и Бальтазар.
Антифол Эфесский
Синьор добрейший Анджело, прошу мне
Помочь: жена не любит опозданий.
Скажите ей, что в вашей мастерской
Я задержался, глядя, как готовят
Ту цепь, что принесете ей вы завтра.
(Показывает на Дромио.)
Вот этот плут мне врет в лицо: я будто
Его на рынке встретил, колотил,
Снабдил зачем-то тысячею марок,
Отрекся вдруг от дома и жены… —
К чему ты врал — ну, пьяница, скажи?
Дромио Эфесский
Говорите что хотите: знаю я, что знаю;
Вы меня на рынке били, боль я ощущаю:
Будь моя спина пергамент, а пинки — чернила,
Ваша рукопись самих вас быстро б убедила.
Антифол Эфесский
Убежден я, что осел ты.
Дромио Эфесский
Очень может быть:
Как осел, я терпеливо дал себя избить;
А вот если б я лягнул вас, рассержен пинками,
Вы б, узнавши пяток силу, не дрались с ослами.
Антифол Эфесский
У синьора Бальтазара невеселый вид;
Может быть, прием радушный вас развеселит.
Бальтазар
Яства дешево ценю я, но привет манит.
Антифол Эфесский
О синьор, коль мясом, рыбой не полна посуда,
То привет радушный — вряд ли лакомое блюдо.
Бальтазар
Угощение найдется и у мужиков.
Антифол Эфесский
А привет у всех: не жалко никому ведь слов.
Бальтазар
Как ни скромен стол радушный, это пир горой.
Антифол Эфесский
Если скуп хозяин дома, да и гость — скупой.
Впрочем, сам я вам ручаюсь только за привет;
Пир найдете вы обильней, но радушней — нет. —
Но все заперто: кричи же, чтоб открыли вход!
Дромио Эфесский
Эй, Цецилия, Бригитта, Джен, Джильяна, Мод!
Дромио Сиракузский
(изнутри)
Дуралей, колпак, бездельник, сборище заплат!
Вон! Не то, у двери сидя, высидишь цыплят!
Что ты кличешь потаскушек без числа и счета?
Убирайся! И с одной нам тяжкая забота.
Дромио Эфесский
Олух! Господин наш ждет тут посреди дороги!
Дромио Сиракузский
(изнутри)
Пусть скорей назад уходит, иль простудит ноги.
Антифол Эфесский
Кто там мешкает так долго? Живо, отворите!
Дромио Сиракузский
(изнутри)
Да зачем вам это нужно, вы сперва скажите.
Антифол Эфесский
Как зачем? Хочу обедать: я еще не ел.
Дромио Сиракузский
(изнутри)
Подадут обед вам завтра: нынче не поспел.
Антифол Эфесский
Кто ты? Как меня ты смеешь в дом мой не пускать?
Дромио Сиракузский
(изнутри)
Дромио, привратник здешний; вот меня как звать.
Дромио Эфесский
Негодяй! Украл ты должность, да еще и имя;
Впрочем, выгоды не много приобрел ты с ними.
Стань ты Дромио пораньше в звании моем,
Ты б сменил лицо и имя, чтобы стать ослом.12
Люс
(изнутри)
Что за шум там у порога? Дромио, кто там?
Дромио Эфесский
Господин мой, Люс.
Люс
(изнутри)
Поздненько он приплелся к нам, —
Так ему и передай ты.
Дромио Эфесский
Право? Вот потеха!
Но как пустим в ход мы палку, будет не до смеха.
Люс
(изнутри)
По пословице, у палки есть другой конец.
Дромио Сиракузский
(изнутри)
Люс тебя зовут как будто? Девка молодец!
Антифол Эфесский
Что же, слышишь нас, милашка? Впустишь или нет?
Люс
(изнутри)
Вы уж раз меня спросили.
Дромио Сиракузский
(изнутри)
И был дан ответ.
Дромио Эфесский
Вот лихая перепалка: за привет — привет!
Антифол Эфесский
Отворяй сейчас, скотина!
Люс
(изнутри)
Было б для кого!
Дромио Эфесский
Бейте в дверь!
Люс
(изнутри)
Она не плачет; бейте, ничего!
Антифол Эфесский
Ты, милашка, будешь плакать, как ее собьем.
Люс
(изнутри)
Мы для вас колодок пару без труда найдем.
Адриана
(изнутри)
Кто стучит так нагло в двери, беспокоя нас?
Дромио Сиракузский
(изнутри)
Да, хорошие ребята в городе у вас!
Антифол Эфесский
Это ты, жена? Вели же, чтоб открыл он нам.
Адриана
(изнутри)
Что? Жена твоя, бездельник? Убирайся вон!
Дромио Эфесский
В час расплаты и «бездельник» будет вам зачтен.
Анджело
Ни привета, ни обеда; коли так — уйдем.
Бальтазар
Да, мы спорили, что лучше, и остались ни при чем.
Дромио Эфесский
(Антифолу Эфесскому)
У дверей стоят ведь гости — приглашайте в дом!
Антифол Эфесский
Ветром, что ли, нам надуло чертовщину эту?
Дромио Эфесский
Хорошо, что вам случилось быть тепло одетым.
Мерзни здесь! Пирог горячий, да не нам назначен;
Как козел, начнет бодаться, кто так одурачен.
Антифол Эфесский
Принеси скорее лом мне: дверь я разобью.
Дромио Сиракузский
(изнутри)
Разбивай, что разобьется; я ж — башку твою.
Дромио Эфесский
Эх, слова ведь только ветер: что же ими драться?
Замолчишь ты очень скоро, только б нам ворваться!
Дромио Сиракузский
(изнутри)
И удары будут, олух! Поспешишь уйти.
Дромио Эфесский
Да ушел-то я давно уж; надо бы войти.
Дромио Сиракузский
(изнутри)
Ну, сперва без перьев птицу нужно принести.
Антифол Эфесский
Лом добудь мне у соседей, будем дверь долбить.
Дромио Эфесский
Лом? Долбить? Без перьев галку, значит, вам добыть?13
Это можно! Плут, ты слышишь? Птицу мы найдем
И потом тебя ощиплем — будешь голым соколом.
Антифол Эфесский
Ступай скорей и принеси мне лом.
Бальтазар
Терпенье, сударь! Не годится это:
Вы штурмовать свою ж хотите честь;
Вы шумом навлечете подозренья
На добродетель собственной жены.
Ручаются прожитые года,
Все поведение ее и скромность
За то, что есть теперь у ней причина
Пред вами двери дома затворить.
Она потом вам объяснит ее.
Послушайтесь меня: уйдем спокойно
И сядем в «Тигре» вместе за обед;
А вечером вернетесь вы один
Узнать, зачем вас в дом ваш не пускали.
Но, если силой вы ворветесь в дверь
Средь бела дня, когда полна вся площадь, —
Чего о вас толпа не наплетет?
И клевета, направленная дерзко
На вашу незапятнанную честь,
Проникнет всюду, даже и в могилу, —
Дурная слава держится в потомстве;
Она и вас самих переживет, —
Вселившись в дом, она уж не уйдет.
Антифол Эфесский
Вы правы: я уйду отсюда мирно
И даже постараюсь весел быть.
Я знаю здесь веселую девчонку —
Лицом красива, бойкостью мила
И умница; жена моя не раз
(Но, право, без достаточной причины)
К ней ревновала. Так теперь пойдем
Обедать с ней.
(К Анджело.)
А вы домой зайдите,
Возьмите цепь — готова уж она,
Я думаю, — и приходите с ней
В дом «Дикобраза», где сберемся мы;
Девчонка там живет. Хочу цепочку
(Моей супруге назло) подарить
Хозяйке пира. Но поторопитесь!
Когда мои мне двери закрывают,
Стучусь к другим: там, может, принимают.
Анджело
Вам обождать меня часок придется.
Антифол Эфесский
Недешево мне шутка обойдется!
Уходят.
Там же.
Входят Люциана и Антифол Сиракузский.
Люциана
Как, Антифол, могли вы так забыть
Свой долг? Ужель назначено судьбиной
Росткам любви во дни весны загнить,
Дворцу любви так скоро пасть руиной?
Коль вас расчет толкнул на брак с сестрой,
Платите ей за деньги честно лаской;
И, если страсть теперь влечет к другой,
Таите грех; грешите, но с опаской.
Пусть не прочтет о нем у вас в глазах
Моя сестра: язык, как лжесвидетель,
Скрывать позор научится в словах;
Пусть ваш порок рядится в добродетель.
Вид чистоты учитесь сохранять,
Святым казаться даже в прегрешенье.
Зачем сестре измены ваши знать?
Какой же вор кричит о преступленье?
Двойное зло — женой пренебрегать
И ей кричать об этом каждым взглядом.
Ведь грех и славу может порождать,
Коль нет злых слов с дурным поступком рядом.
Бедняжки мы! Хоть тень любви нам дав,
Утешьте нас: ведь верим так легко мы!
Отнявши руку, дайте хоть рукав;
В орбите вашей мы, вослед влекомы.
Мой милый брат, вернитесь же туда,
Сестру утешьте, с ней побудьте вместе;
И ложь вам во спасение, когда
Окончить ссору может голос лести!
Антифол Сиракузский
Прекрасная! Как вас зовут, не знаю;
Не ведаю столкнувших нас чудес;
Вы сами чудо: прелесть неземная
Велит вас счесть посланницей небес.
О дивная! Я б счастлив был, когда бы
Помочь земному грубому уму
Решились вы; растерянный и слабый,
Я скрытый смысл слов ваших не пойму.
Зачем душе доверчивой велите
В пространствах неизвестности блуждать?
Богиня вы? Пересоздать хотите?
Покорен я, готов другим я стать!
Но все ж пока собою остаюсь я.
Та женщина в слезах — мне не жена;
Совсем не к ней, не к ней душой стремлюсь я:
Вам, а не ей над сердцем власть дана.
О, не влеки меня, морская дева,
В пучину слез, излитую сестрой:
Мани к себе всей прелестью напева
И златом кос, раскинутых волной
На ложе вод серебряных. Плененный,
Я лягу сам, чтоб сном любви уснуть;
Умру, блаженством смерти упоенный,
Когда Любовь способна потонуть.
Люциана
Безумны вы, что говорите так.
Антифол Сиракузский
Я ослеплен, и сам не знаю как.14
Люциана
Так пусть порок вам не слепит очей.
Антифол Сиракузский
Я ослеплен игрой твоих лучей,
Мой дивный свет!
Люциана
Спешите же к жене!
Антифол Сиракузский
Любовь моя! Во мраке слепнуть мне?
Люциана
В сестре моей для вас любовь и свет.
Антифол Сиракузский
В сестре сестры.
Люциана
В моей сестре.
Антифол Сиракузский
О нет!
В тебе одной, душа души моей!
Ты сердце сердца, свет моих очей,
Дороже мне, нужней богатств и хлеба,
Мой рай земной, моей надежды небо!
Люциана
Но вы должны мою сестру так звать.
Антифол Сиракузский
О, согласись сестрой своею стать!
Тебя люблю, тебе я жизнь отдам!
Свободна ты, и я свободен сам;
Отдай мне руку…
Люциана
Полно, замолчите;
Придет сестра, вы это с ней решите.
(Уходит.)
Входит Дромио Сиракузский.
Антифол Сиракузский
В чем дело, Дромио? Почему ты бежишь?
Дромио Сиракузский
Узнаете вы меня, сударь? Я — Дромио? Ваш слуга? Это — я сам?
Антифол Сиракузский
Ты Дромио, ты мой слуга, и ты — ты сам.
Дромио Сиракузский
Нет, я — осел, я — муж какой-то женщины и я — не я.
Антифол Сиракузский
Муж какой-то женщины? И как это ты — не ты?
Дромио Сиракузский
Ну, конечно, сударь, не я; я — собственность какой-то женщины; она требует меня, пристает и хочет владеть мною.
Антифол Сиракузский
Какие же она предъявляет права?
Дромио Сиракузский
Да такие самые, господин, по каким вы владеете своей лошадью. Она хочет владеть мной, как скотиной, и не потому, чтобы я был скотом, а потому, что сама на скотину похожа.
Антифол Сиракузский
Кто же она?
Дромио Сиракузский
Да просто туша таких почтенных размеров, что прямо мое почтение! Невеста, что и говорить, — жирный кусок, да только я при ней совсем отощаю.
Антифол Сиракузский
Что же это за жирный кусок?
Дромио Сиракузский
Она, сударь, кухарка и вся заплыла жиром; не знаю, на что она годится, разве только сделать из нее лампу и бежать от нее при ее собственном свете. И в лохмотьях ее столько сала, что его хватит на всю длинную польскую зиму; а если она доживет до Страшного суда, то будет гореть неделей дольше, чем все остальные люди.
Антифол Сиракузский
А какова лицом?
Дромио Сиракузский
Черная, как мои башмаки, только рожа ее гораздо грязнее: она так потеет, что любой мужчина наберет полные башмаки, пройдя по такой грязи.
Антифол Сиракузский
Ну, этот недостаток можно устранить водой.
Дромио Сиракузский
Нет, сударь, это уж врожденное: тут и Ноев потоп не помог бы.
Антифол Сиракузский
А зовут ее как?
Дромио Сиракузский
Зовут Нелль; и в нее, как в бочку, можно наливать эль: три четверти не заполнят ее от бедра до бедра.15
Антифол Сиракузский
Так она широка?
Дромио Сиракузский
От головы до пяток не больше, чем от бедра до бедра; поперек себя толще: совсем шар, глобус; все страны можно отыскать на ней.
Антифол Сиракузский
Не какой ее части находится Ирландия?
Дромио Сиракузский
Конечно, сударь, на задней: сразу видно по грязи.
Антифол Сиракузский
А Шотландия?
Дромио Сиракузский
Где голо и шероховато: на ладонях.16
Антифол Сиракузский
А Франция?
Дромио Сиракузский
На лбу, вооружившемся и поднявшемся войною против собственных волос.17
Антифол Сиракузский
А Англия?
Дромио Сиракузский
Искал я меловых утесов, да не нашел ничего белого; полагаю, однако, что Англия находится на подбородке, судя по соленой влаге, протекающей между ним и Францией.
Антифол Сиракузский
А Испания?
Дромио Сиракузский
Этого я, право, не знаю, но она чувствуется в ее горячем дыхании.
Антифол Сиракузский
А Америка и обе Индии?18
Дромио Сиракузский
О, сударь, на ее носу: он весь усыпан рубинами, карбункулами, сапфирами; все эти богатства рассыпались перед горячим дыханием Испании, высылающей целые армады галер нагружаться под ее носом.
Антифол Сиракузский
А где находятся Бельгия и Нидерландские низменности?
Дромио Сиракузский
Сударь, так низко я не стал смотреть. И вот эта грязнуха, эта ведьма предъявила свои права на меня! Она называла меня Дромио; клялась, что обручен с ней, описала мои приметы: пятно на плече, родинку на шее, большую бородавку на левой руке… Я в страхе бежал от нее, как от колдуньи.
Не будь твердыней веры грудь из стали закаленной,
Крутил бы вертел ведьме я, в собаку превращенный.
Антифол Сиракузский
Беги сейчас, взгляни, откуда дует
Сегодня ветер. Если с берегов,
То не хочу здесь оставаться на ночь.
Найди корабль, к отплытию готовый,
И приходи: я буду ждать на рынке.
Все знают нас, а нам никто не ведом;
Пора бежать; все приготовь — и едем.
Дромио Сиракузский
Да, господин! Как от медведя, я бы
Удрать был рад от этой скверной бабы!
(Уходит.)
Антифол Сиракузский
И подлинно здесь колдуны живут;
Пора, давно пора бежать отсюда!
Та, что зовет меня супругом, мне
Не по душе; зато ее сестра
Так привлекательна, кротка, мила,
Так обольстительна лицом и речью,
Что я себе почти что изменил.
Но, чтоб избегнуть гибели и плена,
Заткну я уши — пусть поет сирена!
Входит Анджело.
Анджело
Вот Антифол!
Антифол Сиракузский
Да, так меня зовут.
Анджело
Я знаю, сударь; вот и ваша цепь.
Мне вас застать хотелось в «Дикобразе»,
Но ждать пришлось, чтоб кончили ее.
Антифол Сиракузский
Чего ж хотите вы? Что с ней мне делать?
Анджело
Что вам угодно: ваша ведь она.
Антифол Сиракузский
Она — моя? Я вам давал заказ?
Анджело
Не раз, не два, а двадцать раз велели
Ее принесть. Идите же домой
Обрадовать жену; а за деньгами
К вам на дом сам я вечером зайду.
Антифол Сиракузский
Берите деньги сразу: ведь остаться
Вы можете без цепи и без них.
Анджело
О сударь, вы шутник! До скорой встречи.
(Уходит.)
Антифол Сиракузский
Что думать мне? Что значат эти речи?
Но, право, глупо было бы не брать
Того, что вам хотят любезно дать.
Ну, город! В нем могли бы жить без трат:
Здесь золото на улицах дарят.
А все ж пойду… Что Дромио нейдет?
Коль есть корабль, пусть тотчас нас везет.
(Уходит.)
АКТ IV
Площадь.
Входят второй купец, Анджело и пристав.
Второй купец
Вы знаете, что с Троицы должны мне,
И я не слишком беспокоил вас;
Не стал бы и теперь теснить, но еду
Я в Персию, и деньги нужны мне.
А потому со мною расплатитесь,
Иль в руки власти вас я передам.
Анджело
Как раз ту сумму, что я должен вам,
Мне Антифол обязан уплатить.
Сейчас, пред тем, как встретились мы с вами,
Я цепь ему вручил, а в шесть часов
Я должен получить с него и деньги.
Угодно вам пройти со мной к нему?
Я долг верну признательно и честно.
Из дома куртизанки выходят Антифол Эфесский и Дромио Эфесский.
Пристав
Не надо и ходить: вот он и сам.
Антифол Эфесский
(к Дромио)
Схожу я к ювелиру, ты ж купи
Конец веревки мне; хочу жену
И слуг ее попотчевать подарком
За то, что двери заперли мои. —
А, ювелир пришел!.. — Ты все ж поди
И жди меня с веревкой у ворот.
Дромио Эфесский
Куплю с такой охотою, как если б
Две тысячи дохода покупал!
(Уходит.)
Антифол Эфесский
Как можно вам довериться — я вижу!
Я обещал, что цепь она получит, —
И до сих пор ни вас нет, ни подарка!
Иль вы боялись цепью спутать нас
Уж слишком крепко? Что за осторожность!
Анджело
Все шутки! Перейдем, однако, к делу.
Вот счет; в каратах здесь указан вес,
И проба цепи, и цена работы;
На два иль три дуката выше сумма
Той, что я должен этому купцу.
Я вас прошу отдать мой долг ему
Теперь же; он совсем готов в дорогу
И ждет лишь денег, чтоб пуститься в путь.
Антифол Эфесский
Сейчас при мне такой нет суммы. Сам я
Спешу по делу в город; так пройти
Вы потрудитесь вместе с господином
В мой дом и захватите эту цепь.
Жена сейчас вам за нее заплатит;
А может быть, вернусь уже и я.
Анджело
Супруге цепь вы сами отдадите?
Антифол Эфесский
Снесите вы: я запоздать могу.
Анджело
Охотно, сударь: ведь она при вас?
Антифол Эфесский
Как так — при мне? При вас она должна быть.
За что ж иначе деньги вам платить?
Анджело
Ну, полно, сударь! Дайте же мне цепь.
Теперь прилив, попутный ветер: время
Как раз отплыть; я задержал его.
Антифол Эфесский
Вы не хотите ль этой странной шуткой
Предупредить заслуженный упрек
За то, что не явились к «Дикобразу»?
Затеяв спор, по-бабьи скрыть вину?
Второй купец
Кончайте же; теряю время я.
Анджело
Вы слышите, торопит он; так цепь…
Антифол Эфесский
Отдав жене, свои возьмите деньги.
Анджело
Ну, будет! Вы ее недавно взяли…
Давайте цепь иль ваш приказ жене.
Антифол Эфесский
Фу! В шутке вы уж перешли границы.
Где эта цепь? Показывайте! Ну!
Второй купец
Мои дела не терпят проволочки.
Ответьте же мне, сударь: да иль нет?
Коль нет, я взять его велю под стражу.
Антифол Эфесский
Ответить? Вам? О чем вам дать ответ?
Анджело
О тех деньгах, что мне за цепь должны вы.
Антифол Эфесский
Я буду должен, получив ее.
Анджело
Я дал вам цепь лишь полчаса назад!
Антифол Эфесский
Вы не давали! Это уж обида.
Анджело
Обидно то, что говорите вы,
И подрывает мой кредит торговый.
Второй купец
Ну, пристав, арестуйте же его.
Пристав
Сейчас. — Во имя герцога, за мною!
Анджело
Ведь репутацию теряю я!
Платите деньги, или передам,
Иск предъявив, и я вас в руки власти.
Антифол Эфесский
Платить за то, чего не получал?
Что ж, арестуйте, коль сошли с ума.
Анджело
Возьмите плату, пристав: арестуйте. —
Родному брату не простил бы я,
Когда б он стал так нагло издеваться!
Пристав
Вы слышали? Я арестую вас.
Антифол Эфесский
Покуда вам залога не представлю,
Закону должен я повиноваться.19
Но эта шутка обойдется вам
Дороже золота всей вашей лавки.
Анджело
О сударь! Что в Эфесе есть законы,
Вы убедитесь, к вашему стыду.
Входит Дромио Сиракузский.
Дромио Сиракузский
Есть, сударь, есть корабль из Эпидамна;
Совсем готов и ожидает только
Хозяина, чтоб паруса поднять.
Я, сударь, уж отнес пожитки наши
На борт; купил бальзама, масла, водки.
Корабль готов, попутный ветер дует
От берегов; хозяина и вас
Ждут моряки, чтобы пуститься в море.
Антифол Эфесский
Оно и видно, что купил ты водки!
Какой корабль? Зачем он ждет меня?
Дромио Сиракузский
Да вы меня искать корабль послали.
Антифол Эфесский
Я за веревкой посылал тебя,
Ты, пьяница! Зачем она — ты знаешь.
Дромио Сиракузский
Для петли? Нам не время в петлю лезть.
Найти корабль меня вы посылали.
Антифол Эфесский
С тобой я потолкую на свободе
И дам урок внимания ушам.
Беги, бездельник, прямо к Адриане,
Дай этот ключ, скажи, что в сундуке
Том, что покрыт ковром турецким, спрятан
С дукатами мешок; так пусть пришлет.
Скажи, что я внезапно арестован
И должен дать залог. Ну, раб, беги! —
А мы пока к тюрьме пойдемте, пристав.
Второй купец, Анджело, пристав и Антифол Эфесский уходят.
Дромио Сиракузский
Какая Адриана? Ах, в том доме,
Где был обед и лезла в жены мне
Грязнуха, трехобхватная кухарка!
Я не пошел бы волею туда,
Да ведь не мы решаем — господа.
(Уходит.)
Дом Антифола Эфесского.
Входят Адриана и Люциана.
Адриана
Так соблазнял тебя он, Люциана?
Но что могла заметить ты в глазах:
Серьезность ли иль признаки обмана?
Румянец был иль бледность на щеках?
Как отражали лик его и взоры
Души волненье, сердца метеоры?
Люциана
Он отрицал твои права над ним.
Адриана
Из них он не считался ни с одним.
Люциана
Поклялся, что он чужестранец, путник.
Адриана
Да, так; он не во всем клятвопреступник.
Люциана
Тебя любить просила я.
Адриана
Что ж? Нет?
Люциана
Моей любви просить он стал в ответ!
Адриана
Но как?
Люциана
Звучала пылкой страстью речь,
И, будь честна, могла б она увлечь:
Хвалил красу, мой разум, речь мою…
Адриана
Уж ты старалась!
Люциана
Потерпи, молю!
Адриана
Я не могу, я не хочу; нет боле
Сдержаться сил; хоть языку дам волю.
Ах он урод горбатый и кривой,
С противной рожей, старый и худой,
Порочный, грубый, глупый, неспособный.
С дурною славой и душою злобной!
Люциана
Но как такого можно ревновать?
С его уходом нечего терять.
Адриана
Ах! Для меня он будет мил всегда,
Но станет пусть дурным в чужих глазах:
Так птички крик отводит от гнезда;20
Его люблю, хоть брань в моих устах.
Входит Дромио Сиракузский.
Дромио Сиракузский
Скорей сундук… мешок… он ключ вам дал…
Люциана
Да отдышись!
Дромио Сиракузский
Я весь в поту… бежал…
Адриана
Где господин твой, Дромио? Что надо?
Дромио Сиракузский
Попал он в Тартар… это хуже ада!
Был сцапан дьяволом в прочнейшей куртке,
Чье злое сердце оковала сталь.
Проклятый дьявол! Жалости в нем нет;
Он лют, как волк, и буйволом одет, —
Тот приятель, чьи приветы и объятья жестки,
Кто на улице хватает, ждет на перекрестке;
Как собака, забегает он туда, сюда
И несчастных в ад таскает раньше дня суда. —
Адриана
Да говори, в чем дело?
Дромио Сиракузский
Я не знаю, в чем там дело; господин в тюрьме!
Адриана
Неужели арестован? Кем предъявлен иск?
Дромио Сиракузский
Кем предъявлен иск, не знаю, не видал я сам,
Но у буйвола он нынче, я сказал уж вам.
Выкуп вы ему пошлете? Деньги в сундуке.
Адриана
Достань, сестра.
Люциана уходит.
Понять я не могу,
Как, у кого он может быть в долгу.
Он связан обязательством прямым?
Дромио Сиракузский
Не связан, а скорей окован он
Какой-то цепью… Слышите вы звон?
Адриана
Звон цепи?
Дромио Сиракузский
Да нет, часов! Скорей, прошу я вас:
Я шел, так было два; а вот уж бьет и час.
Адриана
Часы бегут назад? О, что ты говоришь!
Дромио Сиракузский
От пристава назад невольно побежишь!
Адриана
Но время не должник: зачем ему бежать?
Дромио Сиракузский
Оно банкрот: не может долга мгновению отдать.21
Оно и вор к тому же: случалось вам слыхать,
Как говорят, что время подкралось, словно тать?
Если так и если пристав попадется на пути,
Как же тут не постараться хоть на час назад уйти?
Входит Люциана.
Адриана
Вот деньги, Дромио: беги, спеши
И приведи скорей его обратно. —
Пойдем, сестра. В смятении души
О нем мне думать больно и приятно.
Уходят.
Там же.
Входит Антифол Сиракузский.
Антифол Сиракузский
Кого ни встречу — все со мной знакомы,
Приветствуют, как давние друзья,
И правильно по имени зовут;
Готовы денег дать и приглашают
К себе, за что-то вдруг благодаря.
Один мне предложил набрать товару,
А вот сейчас портной меня зазвал,
Чтоб показать атлас, что им был куплен
На платье мне, и кстати мерку снять.
Заехал я в страну воображенья?
Иль город здесь лапландских колдунов?22
Входит Дромио Сиракузский.
Дромио Сиракузский
Вот вам, сударь, деньги, которые вы велели принести. А где же образ древнего Адама, вырядившегося по-новому?23
Антифол Сиракузский
Какие деньги? И какой такой Адам?
Дромио Сиракузский
Не тот Адам, что когда-то стерег рай, а тот, что ныне сторожит тюрьму, одетый в кожу жирного тельца, заколотого для блудного сына; тот, что шел за вами, как злой дух, и хотел отнять у вас свободу.
Антифол Сиракузский
Я не понимаю тебя.
Дромио Сиракузский
Нет? Да ведь это так ясно. Ну, тот контрабас в кожаном футляре; тот, что сажает в свой карман усталых путников, чтобы они отдохнули; жалеет разорившихся людей и доставляет им даровые квартиры, а сам свой досуг употребляет на то, чтобы дубинкой творить более великие чудеса, чем мавр своим копьем?..
Антифол Сиракузский
Как! Ты говоришь о приставе?
Дромио Сиракузский
Ну да, о начальнике стражи, чей долг — тянуть к ответу тех, кто не платит долгов; о том, кто заключил, что всем людям хочется спать, и потому готов дать любому постель в местах заключения.24
Антифол Сиракузский
Ну, ладно, заключи этим свою болтовню. Уходит какой-нибудь корабль ночью? Можем мы уехать?
Дромио Сиракузский
Как же, сударь! Час назад я докладывал вам, что судно «Поспешность» отплывает ночью; но вас задержал пристав на пароме «Отсрочка», и вот в мешке ангелочки,25 посланные освободить вас.
Антифол Сиракузский
Ну, малый с толку сбился, как и я!
Мы оба здесь во власти заблуждений.
Спасите нас, святые силы неба!
Входит куртизанка.
Куртизанка
Как рада, Антифол, я встретить вас.
Вы отыскали, вижу, ювелира:
Ведь вот та цепь, что обещали мне?
Антифол Сиракузский
Не искушай! Отыди, сатана!
Дромио Сиракузский
Сударь, неужели это госпожа Сатана?
Антифол Сиракузский
Это сам господин черт.
Дромио Сиракузский
Нет, хуже; это чертова бабушка, явившаяся сюда в образе женщины легкого поведения. От этого и происходит, что когда женщина говорит: «Прокляни меня, господи!», то это все равно как если бы она сказала: «Сделай из меня, господи, женщину легкого поведения!» Ведь в писании сказано, что дьяволы являлись людям в образе легких и светлых ангелов;26 свет происходил от огня, а огонь жжет; следственно, потаскушка также может обжечь: не подходите к ней!
Куртизанка
Шутник вы, сударь, как и ваш слуга.
Пойдем ко мне? Дополним наш обед?
Дромио Сиракузский
Господин мой, если будет жидкое кушанье, так приготовьте длинную ложку.
Антифол Сиракузский
Почему, Дромио?
Дромио Сиракузский
Да потому, что кто ест с дьяволом, у того должна быть длинная ложка.27
Антифол Сиракузский
Отыди, бес! Какой с тобою ужин?
Ты чародейка, как и все твои.
Аминь, аминь, рассыпься, уходи!
Куртизанка
Верните перстень, взятый за обедом,
Иль дайте цепь, обещанную мне, —
Тогда уйду и вас смущать не буду.
Дромио Сиракузский
Другим чертям обрезок ногтя нужен,
Булавка, капля крови, волосок,
Орешек, косточка от вишни; этой —
Дай дорогую цепь!
Побойтесь, господин мой! Не давайте,
А то нас дьявол в цепи закует!
Куртизанка
Прошу, отдайте мне кольцо иль цепь;
Надеюсь, обмануть вы постыдитесь,
Антифол Сиракузский
Исчезни, ведьма! — Дромио, идем!
Дромио Сиракузский
«Не чваньтесь, дама», — говорил павлин.28
Антифол Сиракузский и Дромио Сиракузский уходят.
Куртизанка
Ну, Антифол с ума совсем сошел,
Иначе б так себя он не унизил.
Он взял кольцо, ценой дукатов в сорок,
И обещал дороже цепь взамен;
Теперь же дать не хочет ничего.
Чем объяснить, как не безумьем явным.
И это, и его внезапный гнев,
И за обедом тот рассказ безумный,
Что дома дверь замкнули перед ним?
Жена болезнь его, конечно, знает,
А потому и не впустила в дом.
Мне надо к ней отправиться сейчас же
И рассказать, что, вдруг сойдя с ума,
Ко мне ворвался он и силой взял
Мое кольцо; да, надо так сказать.
Дукатов сорок! Их нельзя терять.
(Уходит.)
Улица.
Входят Антифол Эфесский и пристав.
Антифол Эфесский
Не бойся за меня: не убегу;
Уйду тогда, когда внесу сполна
Тебе всю сумму должного залога.
Моя жена расстроена сегодня
И не поверит так легко слуге,
Что мог быть арестован я в Эфесе.
Да это, правда, трудно и понять.
Входит Дромио Эфесский с веревкой.
Вот мой слуга; принес, должно быть, деньги. —
Ну, как дела? Что я велел, принес?
Дромио Эфесский
А вот; уж этого на всех вам хватит.
Антифол Эфесский
А деньги где?
Дромио Эфесский
Я, сударь, их истратил на канат.
Антифол Эфесский
Пятьсот дукатов — на канат, бездельник?
Дромио Эфесский
Что? О, за столько я пятьсот куплю.
Антифол Эфесский
Да на какой конец ты послан мной?
Дромио Эфесский
Купить конец веревки; вот он, нате.
Антифол Эфесский
На, получи, вот этим же концом.
(Бьет его.)
Пристав
О, сударь, будьте терпеливей!
Дромио Эфесский
Терпенья надо пожелать мне: ведь невзгоду терплю я.
Пристав
Ну, ты, сдержи язык.
Дромио Эфесский
Если он сдержит свои руки.
Антифол Эфесский
Сын потаскухи, бесчувственный негодяй!
Дромио Эфесский
Я хотел бы быть бесчувственным, чтоб не чувствовать ваших ударов.
Антифол Эфесский
Ты только удары и чувствуешь, как осел.
Дромио Эфесский
Я и в самом деле осел; можете убедиться в этом по моим длинным ушам. — Я служу ему с того часа, как родился, и до сих пор ничего не получил за службу из его рук, кроме побоев. Если мне холодно, он согревает меня ударами; если жарко, прохлаждает ими; меня будят пинками, если я заснул; поднимают ими, если сижу, провожают ими, когда ухожу из дому, и встречают, когда возвращаюсь. Я постоянно ношу их на спине, как нищая — своего ребенка; и, когда он искалечит меня, я так и буду с ними ходить за милостыней из дома в дом.
Антифол Эфесский
Идем, идем: вот и моя жена.
Входят Адриана, Люциана, куртизанка и Пинч.
Дромио Эфесский
Сударыня! Как говорится, respice finem — помните о конце, а еще лучше пророчество попугая: «Берегись конца веревки!»
Антифол Эфесский
Да замолчишь ли ты?
(Бьет его.)
Куртизанка
Вот видите? Иль не безумен он?
Адриана
Да, эта грубость выдает его. —
Мой добрый доктор Пинч,29 вы заклинатель:
Верните же бедняге здравый смысл.
Я заплачу вам, сколько захотите.
Люциана
Как взор его пронзителен и горд!
Куртизанка
Заметьте же, как он дрожит в припадке.
Пинч
Позвольте руку мне — пощупать пульс.
Антифол Эфесский
Пощупайте и выслушайте ухом!
(Бьет его.)
Пинч
Прочь, сатана, вселившийся в него!
Беги, сокройся пред святой молитвой
И в царство тьмы вернись прямым путем!
Тебя святыми неба заклинаю!
Антифол Эфесский
Пошел, колдун! Я вовсе не безумен.
Адриана
О, если б так, смятенная душа!
Антифол Эфесский
У вас, милашка, завелся приятель?
Не этот ли, с шафранной рожей, друг
Вас утешал сегодня за обедом?
Вы потому велели запереть
И заградить хозяину все двери?
Адриана
Клянусь я богом, ты обедал дома;
И, если б там остался до сих пор,
Ты избежал бы этого позора!
Антифол Эфесский
«Обедал дома!» Дромио, что скажешь?
Дромио Эфесский
Скажу по чести: не было того.
Антифол Эфесский
И дверь они держали на замке?
Дромио Эфесский
Perdieu,30 клянусь, ее держали на замке,
Антифол Эфесский
Жена меня ругала через двери?
Дромио Эфесский
Sans fable,31 сама ругалась через двери.
Антифол Эфесский
И судомойка-девка — вместе с нею?
Дромио Эфесский
Certes,32 и судомойка — вместе с нею.
Антифол Эфесский
И в бешенстве я должен был уйти?
Дромио Эфесский
Да, в бешенстве; мои то знают кости:
Им ощутить пришлось ваш ярый гнев.
Адриана
Полезно ль так больному потакать?
Пинч
Худого нет: нащупал малый пунктик —
И усмирит, поддакивая, гнев.
Антифол Эфесский
Арестовать меня ты подучила.
Адриана
Напротив! Тотчас деньги на залог
Послала с Дромио, чуть прибежал он.
Дромио Эфесский
Со мною? Деньги? Может быть, хотели
То сделать вы, но я их не видал.
Антифол Эфесский
Ты к ней ходил, чтоб взять мешок дукатов?
Адриана
Он прибежал, и я их отдала.
Люциана
Да, отдала; свидетель я тому.
Дромио Эфесский
А мой свидетель — бог и тот канатчик,
К которому послали вы меня!
Пинч
Сударыня, они безумны оба —
Слуга и господин; теперь я вижу:
Связать их нужно и держать в потемках.
Антифол Эфесский
Скажи, зачем ты не впускала в дом? —
Зачем ты врешь, что не видал червонцев?
Адриана
Я, милый муж, дверей не запирала.
Дромио Эфесский
Я, господин мой, их не получал;
А двери, точно, заперли пред нами.
Адриана
Лгун! Негодяй! Ты лжешь теперь вдвойне.
Антифол Эфесский
Сама ты лжешь, распутница, во всем.
Ты сговорилась с этой шайкой сделать
Меня предметом общего презренья.
Но не увидишь ты мой стыд и срам:
Я лживые глаза ногтями вырву!
Адриана
Связать его! Ко мне не подпускайте!
Входят несколько слуг и вяжут Антифола Эфесского.
Пинч
Сюда! На помощь! Как в нем бес силен!
Люциана
О бедный! Как он бледен, как глядит!
Антифол Эфесский
Убить меня хотите? — Эй, тюремщик!
Ведь я твой пленник: как же терпишь ты,
Чтоб увели меня?
Пристав
Оставьте!
Под стражей он; его я не отдам.
Пинч
(показывая на Дромио Эфесского)
Вяжите и его: и он — безумный.
Слуги связывают Дромио.
Адриана
Ты допускаешь это, глупый пристав?
Иль любо видеть, как больной, несчастный
Наносит вред себе же самому?
Пристав
Он арестован; если отпущу,
То долг его потребуют с меня.
Адриана
Сейчас сниму обязанность твою;
Веди меня немедля к кредитору,
И этот долг сама я уплачу. —
А вы, почтенный доктор, позаботьтесь
Их увести. — О злой, несчастный день!
Антифол Эфесский
О злая потаскуха!
Дромио Эфесский
Меня связали тоже из-за вас.
Антифол Эфесский
Пошел ты прочь! Не зли меня, бездельник!
Дромио Эфесский
Себя связать и сделать сумасшедшим
Дадите вы? Я черта б призывал!
Люциана
Спаси их бог! Как дики все их речи!
Адриана
Ведите их! — Пойдем со мной, сестра.
Пинч и слуги уходят, уводя Антифола Эфесского и Дромио Эфесского.
Ну, говори, кто требовал ареста?
Пристав
Анджело, ювелир, известен вам?
Адриана
Да, знаю. А какая сумма долга?
Пристав
Он о двухстах дукатах говорил.
Адриана
А долг за что?
Пристав
За цепь, что взял ваш муж.
Адриана
Он заказал, но я не получала.
Куртизанка
После того как ваш супруг ворвался
Ко мне сегодня днем и взял кольцо, —
Оно сверкает у пего на пальце, —
Я встретила на улице его:
Он шел один, и цепь была на шее.
Адриана
Все ж я сама не видела ее.
Веди меня, тюремщик, к ювелиру;
Хочу узнать я истину вполне.
Входят Антифол Сиракузский с обнаженным мечом и Дромио Сиракузский.
Люциана
О боже мой! Они опять на воле!
Адриана
Он вынул меч! Скорей людей зови,
Чтоб их связать!
Пристав
Бежим, а то убьет!
Пристав, Адриана и Люциана уходят.
Антифол Сиракузский
О, ведьмы испугались лезвия!
Дромио Сиракузский
Звалась женой, а как бежать пустилась!
Антифол Сиракузский
Иди к «Кентавру», вещи собери.
Скорей бы нам убраться по-здорову!
Дромио Сиракузский
Право, если бы мы остались на ночь, они не причинили бы нам вреда. Вы сами видели: разговаривают они с нами любезно, дают деньги. Народ, кажется, добрый. Если бы не эта гора взбесившегося мяса, что хочет получить меня в мужья, я бы не прочь остаться здесь и сам обратиться в колдуна.
Антифол Сиракузский
Я не хочу, хоть дай мне весь их город.
Иди, сбирай скорей пожитки наши.
Уходят.
АКТ V
Улица перед аббатством.
Входят второй купец и Анджело.
Анджело
Мне, сударь, жаль, что задержал я вас,
Но, уверяю, цепь он получил,
Хоть отрицает нагло и бесчестно.
Второй купец
И уваженьем пользуется он
У вас в Эфесе?
Анджело
Лучшей славой, сударь,
Доверьем безграничным и любовью,
Каких никто из граждан не имел.
Я сам ему всегда на слово верил.
Второй купец
Не говорите громко: вот и он.
Входят Антифол Сиракузский и Дромио Сиракузский.
Анджело
Да, он; и даже цепь висит на шее —
Та самая, что будто он не брал.
Пойдемте, сударь, я скажу ему. —
Я очень удивлен, синьор, что вы
Мне причинить и стыд и затрудненья
Решились вдруг, себе же на позор,
Поклявшись, что не получали цепи,
Какой теперь украсили себя.
Меня вы чуть не ввергнули в тюрьму
И друга моего ввели в убыток.
Не подними вы этот спор и ссору,
Сегодня он взошел бы на корабль —
Что ж, эту цепь не от меня вы взяли?
Антифол Сиракузский
От вас; когда ж я это отрицал?
Второй купец
Вы отрицали, даже с клятвой ложной.
Антифол Сиракузский
Кто слышать мог, что лживо клялся я?
Второй купец
Я слышал, я, вот этими ушами.
Мошенник ты! Тебе не место быть
Среди людей порядочных и честных!
Антифол Сиракузский
Лишь негодяй мне это мог сказать!
Но честь свою и честность докажу я
Мечом, коль в бой посмеешь ты вступить.
Второй купец
Посмею? Сам тебя я вызываю!
Они обнажают мечи.
Входят Адриана, Люциана, куртизанка и другие.
Адриана
Постойте, ради бога! Он безумен!
Бросайтесь разом, отнимите меч;
И господина и слугу свяжите!
Дромио Сиракузский
Бежимте, сударь! Я аббатство вижу:
Скорей туда, иль мы пропали оба!
Антифол Сиракузский и Дромио Сиракузский уходят в аббатство.
Входит аббатиса.
Аббатиса
Покой и мир! Зачем вы здесь толпитесь?
Адриана
Мой бедный муж безумный скрылся здесь.
Впустите нас; его мы крепко свяжем
И уведем, чтоб дома полечить.
Анджело
Я сам подумал: не в своем уме он.
Второй купец
Мне жаль, что на него я так напал.
Аббатиса
Давно ли им безумье овладело?
Адриана
Уже с неделю он угрюм и скучен
И на себя был вовсе не похож;
Но лишь сегодня в полдень овладел им
Безумия припадок в первый раз.
Аббатиса
Не разорен он кораблекрушеньем?
Не схоронил ли друга? Может быть,
Он увлечен любовью недостойной?
Ведь этот грех так свойствен молодежи,
Лишь стоит волю дать своим глазам, —
Какой из этих бед он поражен?
Адриана
Из всех из них, быть может, лишь последней:
Его все что-то из дому влекло.
Аббатиса
И вы его за это упрекали?
Адриана
Да, упрекала.
Аббатиса
Как? Сурово? Резко?
Адриана
Насколько скромность позволяла мне.
Аббатиса
Наедине?
Адриана
Случалось, и на людях.
Аббатиса
Наверно, слишком мало!
Адриана
Ему об этом только и твердила:
Ночами даже не давала спать,
И за обедом часто упрекала, —
В гостях на это намекала вечно, —
Всегда к тому сводила разговор.
Нет-нет, греху не потакала я.
Аббатиса
Вот почему твой муж сошел с ума,
Вредней, чем псов взбесившихся укусы,
Ревнивых жен немолкнущий упрек!
Ты сон его своей смущала бранью, —
Вот почему стал слаб он головой;
Ему упреком пищу приправляла, —
Ее не мог усвоить он, волнуясь:
Вот почему жар лихорадки в нем!
Огонь и крови и есть огонь безумья.
Ты говоришь, его лишила ты
Утех и отдыха; то порождало
В нем меланхолию, она ж — сестра
Отчаянья угрюмого и злого;
И вслед за ней идет болезней рать…
Что может быть вредней ее для жизни?
Нет развлечений, и обед и сон,
Что жизнь хранят, упреками смущен.
Взбесился б скот! Так мужа ты сама
Свела своей ревнивостью с ума.
Люциана
Она всегда так мягко упрекала,
А муж был груб; не он — она страдала.
Зачем, сестра, не возразишь ты ей?
Адриана
Во мне самой та речь смутила совесть. —
Ну, люди добрые, пойдем за ним.
Аббатиса
Нет! Пусть никто в обитель не вступает.
Адриана
Так ваши слуги приведут его?
Аббатиса
О нет! Ваш муж избрал приют священный:
Он защитит его от ваших рук,
Его не выдам я; быть может, разум
Ему еще сумею возвратить.
Адриана
Но я сама, сама хочу быть с мужем:
Его беречь, смотреть за ним — мой долг;
Мне в этом заместителей не нужно!
Пустите, я возьму его сейчас!
Аббатиса
Потише! Я не дам его тревожить,
Пока не испытаю лучших средств —
Лекарств, молитв; ему, возможно, снова
Я образ человека возвращу.
То — исполненье моего обета,
То — орденом предписанный мне долг.
Идите же, у нас оставив мужа.
Адриана
Я не уйду, его я не покину!
Едва ли вашей святости прилично
Желать жену и мужа разлучить.
Аббатиса
Иди, смирись; я не отдам его.
(Уходит.)
Люциана
Проси у герцога себе защиты.
Адриана
Да-да, идем. К его ногам я брошусь
И буду плакать и молить, пока
Не согласится сам сюда прийти он
И не прикажет возвратить мне мужа.
Второй купец
Уж циферблат показывает пять.
Должно быть, герцог сам пройдет сейчас —
Здесь мимо нас к обители печали,
К долине смерти, где вершится казнь;
Ведь это здесь, как раз за рвом аббатства.
Анджело
А для чего сюда прибудет герцог?
Второй купец
Присутствовать при казни старика,
Купца из Сиракуз: он прибыл в гавань
И тем нарушил строгий наш закон,
За что и будет скоро обезглавлен.
Анджело
Они идут; мы будем видеть казнь.
Люциана
Стань на колени на его пути.
Входят герцог со свитой, Эгеон с обнаженной головой, палач и полицейские.
Герцог
Еще раз объявите: если деньги
Хоть кто-нибудь внесет за старика,
Он не умрет; он милости достоин.
Адриана
Прошу защиты, благородный герцог,
От аббатисы!
Герцог
Но она особа
Почтенная и добрая: никак
Она тебя обидеть не могла.
Адриана
Ax, ваша светлость! Муж мой Антифол —
Кому себя и все свое вручила
Я по приказу вашему — сегодня
Охвачен был безумья силой злой.
На улицу он выбежал из дома
С одним слугой, безумным, как и он.
И, устрашая мирных граждан, начал
Врываться в их дома и уносить
Алмазы, кольца, все, что привлекало
Безумный взор. Едва нам удалось
Его, связав, домой отправить, тотчас
Пошла я, чтоб убытки возместить
Всем пострадавшим. В это время он,
Не знаю как, вновь вырвался на волю,
И с ним — слуга; тут, обнажив мечи,
Пылая гневом, в ярости безумной
Они, нас встретив, бросились вперед,
Чтоб заколоть; сбежались, к счастью, люди
И вновь связали б их, но удалось
Обоим скрыться в этом вот аббатстве;
И аббатиса запереть ворота
Велела слугам, вход нам воспретив
И отказавши в выдаче безумных.
О, разреши мне, милостивый герцог,
Несчастных взять и оказать им помощь!
Герцог
Твой муж служил мне прежде на войне;
В тот день, как ты с ним ложе разделила,
Тебе я сам дал княжеское слово
Его взыскать всей милостью моей. —
Эй, кто-нибудь! В ворота постучите;
Просите аббатису выйти к нам.
Я не уйду, не разрешив их спора.
Входит слуга.
Слуга
Сударыня, спасайтесь поскорей!
Мой господин и раб его на воле;
Избив служанок, доктора они
Связали, стали бороду палить,
И каждый раз, как вспыхивал огонь,
Они его помоями тушили.
Мой господин его терпенью учит,
Слуга ж стрижет макушку, как безумцу;33
И если вы на помощь не придете,
То заклинателя они, наверно,
Убьют!
Адриана
Что врешь, дурак? Они — здесь оба.
Все это ложь, что ты сейчас сказал.
Слуга
Нет, госпожа, я правду говорю.
Я не вздохнул с тех пор, как видел их.
Они грозят добраться и до вас,
Вам опалить лицо, обезобразить.
Крики за сценой.
Чу! Слышно их! Бегите же скорей!
Герцог
Стань близ меня, не бойся. —
(Страже.)
Обнажите
Свои мечи!
Адриана
О горе! Это муж мой!
Он носится каким-то невидимкой.
Ведь только что вбежал в аббатство он,
И вот — уж здесь! Непостижимо это!
Входят Антифол Эфесский и Дромио Эфесский.
Антифол Эфесский
Молю о правосудье, добрый герцог!
Хотя б за то, что я тебе служил,
Что я собой прикрыл тебя в сраженье,
Спас жизнь твою ценою ран своих, —
Ту вспомни кровь и окажи защиту!
Эгеон
Когда страх смерти не темнит мне взора,
То Дромио и сын мой Антифол!
Антифол Эфесский
Спаси меня от женщины, мой герцог,
Которую ты сам дал в жены мне!
Она меня унизила, покрыла
Бесчестьем злым, позором без границ!
И рассказать нельзя все зло, что ныне
Она бесстыдно причинила мне!
Герцог
Открой мне все; я буду справедлив.
Антифол Эфесский
Меня сегодня не впустила в дом,
Пируя в нем с любовником развратным.
Герцог
Тяжелый грех!
(Адриане.)
Скажи мне: так все было?
Адриана
Нет, государь: сестра, и я, и он
Обедали все вместе: да погибнет
Моя душа, коль не клевещет он!
Люциана
Да не увижу больше дня и ночью
Не знаю сна, коль солгала она!
Анджело
Бесстыдные! Клялись вы обе ложно;
Безумец правду чистую сказал.
Антифол Эфесский
Мой государь, я говорю, что знаю.
Мой ум не отуманило вино;
Не омрачен он яростью безумной,
Хоть здесь свели б с ума и мудреца.
Та женщина мне точно дверь замкнула;
Вот ювелир, — коль он не в стачке с ней,
То подтвердит: он был тогда со мною.
Ушли мы вместе; он зашел за цепью,
Чтоб к «Дикобразу» мне ее принесть,
Где я обедал вместе с Бальтазаром.
Но не принес. Я, кончивши обед,
Пошел искать его и скоро встретил.
Он был вдвоем вот с этим господином
И начал вдруг бесчестно уверять,
Что эту цепь уж мне сегодня отдал,
Хоть, видит бог, ее не видел я.
Он приставу отдал меня под стражу.
Я подчинился и послал раба
За кошельком домой; он не принес,
Но пристава я сам уговорил
Пройти со мною к дому; по дороге
Мы встретили жену
С ее сестрой и целою толпою
Сообщников презренных; был средь них
И некий Пинч, с голодной мордой
И на скелет похожий шарлатан,
Паяц оборванный, гадатель голый,
С глазами впалыми, живой мертвец.
И этот гнусный раб был ею нанят
Как заклинатель, чтоб сгубить меня.
Смотря в глаза и щупая мне пульс,
Он, не стыдясь, с нахальством беспримерным,
Вдруг закричал: «Он бесом одержим!»
Тогда меня связали, повели
Домой и там в сырой и темный погреб
Толкнули нас: меня и вот его.
Но я зубами перегрыз веревку,
Вернул себе свободу и тотчас
К вам побежал — молить, чтоб ваша светлость
Дала защиту мне и право мстить
За ряд обид и тяжких оскорблений.
Анджело
Я, государь, могу вам подтвердить,
Что точно в дом при мне он впущен не был.
Герцог
А эту цепь — он получил ее?
Анджело
Да, получил; все видели: в аббатство
Сейчас вбежал он с цепью той на шее.
Второй купец
И я клянусь, что здесь я слышал сам,
Как вы признались в том, что получили,
Хотя сначала отрицали это.
И потому я шпагу обнажил.
Но вы укрылись в этом вот аббатстве;
Потом каким-то чудом вышли вновь.
Антифол Эфесский
Я не был никогда в стенах аббатства;
Ты на меня не обнажал меча;
Не видел цепи я, клянусь в том небом,
Все это ложь, все это клевета!
Герцог
Как это все запутанно и странно!
Не опоила ли уж вас Цирцея?34
В аббатстве он — я здесь передо мною:
Безумен он — и здраво говорит. —
(Адриане.)
Ты поклялась, что он обедал дома, —
(к Анджело)
А ты — что нет! —
(К Дромио Эфесскому.)
Ну, что ты скажешь, плут?
Дромио Эфесский
Он с ней обедал нынче в «Дикобразе».
Куртизанка
Обедал, да; и с пальца снял кольцо.
Антифол Эфесский
То правда, государь; вот этот перстень.
Герцог
Ты видела, в аббатство он входил?
Куртизанка
Так ясно, государь, как вашу светлость.
Герцог
Как странно все! Зовите аббатису.
Тут сговор, иль вы все сошли с ума!
Один из свиты уходит.
Эгеон
Великий герцог! Разреши мое слово.
Я вижу друга: он спасет мне жизнь,
Внеся в казну положенную сумму.
Герцог
Я слушаю. Что скажешь, сиракузец?
Эгеон
(Антифолу Эфесскому)
Вас, сударь, называют Антифолом?
То Дромио, привязанный ваш раб?
Дромио Эфесский
Лишь час назад я точно был привязан,35
Да господин веревку перегрыз.
Я Дромио и раб, но уж не связан.
Эгеон
Наверно, оба помните меня!
Дромио Эфесский
Глядя на вас, себя я вспоминаю.
Ведь час назад я так же скручен был
Не из числа ль вы пациентов Пинча?
Эгеон
Зачем так странно на меня глядите
Вы оба? Ведь вы знаете меня.
Антифол Эфесский
Я никогда вас в жизни не встречал.
Эгеон
Меня, конечно, изменило горе,
Часы забот; и времени рука
Немало черт в лице мне исказила.
Но разве голос мой для вас чужой?
Антифол Эфесский
Не знаю.
Эгеон
Ну, Дромио, а ты?
Дромио Эфесский
Нет, сударь, нет.
Эгеон
А я уверен, что меня узнал ты!
Дромио Эфесский
В самом деле, сударь? А я уверен, что нет; и, если человек отрицает что-нибудь, вы обязаны верить ему.
Эгеон
Не узнают и голоса! О время
Суровое! Ужель в семь кратких лет
Ты так могло разбить мой бедный голос,
Что сын родной его не узнает!
Но пусть мое землистое лицо
Снег старости сединами усыпал;
Пусть холод лет оледенил мне кровь, —
Я в годы мрака память не утратил:
Огни очей льют, догорая, свет;
Слабеет слух, но звуки различает;
И эти все свидетели твердят,
Что ты — мой сын, что ты — мой Антифол.
Антифол Эфесский
Я никогда отца не знал, не видел.
Эгеон
Мой мальчик, лишь семь лет тому назад
С тобою в Сиракузах мы расстались.
Меня стыдишься ты признать в нужде?
Антифол Эфесский
Сам герцог, все, кто знал меня и знает,
Все подтвердят, что не было того:
Я в Сиракузах не жил никогда.
Герцог
Да, знаю я, что двадцать лет живет
Он здесь, в Эфесе под моей защитой;
Ни разу он не ездил в Сиракузы.
Твой взор боязнью смерти омрачен.
Входят аббатиса с Антифолом Сиракузским и Дромио Сиракузским.
Аббатиса
Вот, государь, обиженный жестоко.
Все окружают вошедших.
Адриана
Два мужа предо мной! Не грежу ль я?
Герцог
Один из них — двойник иль дух другого.
А эти два? Кто человек из них,
Кто призрак? Как сказать мы это можем?
Дромио Сиракузский
Я — Дромио; его гоните вон.
Дромио Эфесский
Я, сударь, Дромио; меня оставьте!
Антифол Сиракузский
Ты Эгеон? Или ты дух его?
Дромио Сиракузский
О, старый господин мой! Кто связал вас?
Аббатиса
Кто б ни связал, я разрешу все узы
И, дав свободу, мужа обрету. —
Скажи мне, Эгеон, ты был тем мужем,
Что прежде звал Эмилию женой?
Она тебе двух сыновей родила!
О, если ты тот самый Эгеон,
Скажи о том Эмилии той самой!
Эгеон
Коль я не сплю, Эмилию я вижу!
Но, если ты — она, скажи, что сталось
С тем сыном, что на мачте был с тобой?
Аббатиса
Корабль из Эпидамна спас меня,
Его и Дромио. Но тех двоих
Отняли силой рыбаки Коринфа
Почти тотчас; осталась я одна
На корабле людей из Эпидамна.
Судьбу детей я не могла узнать,
А что со мной произошло — ты видишь.
Герцог
Ну, вот уже начало разъясненья:
Два Антифола на одно лицо,
Два Дромио, как капли две похожих;
Вот подтвержденье их потери в море.
Конечно, здесь родители с детьми
Сошлись опять, и кончен срок разлуки. —
Ты, Антифол, ведь прибыл из Коринфа?
Антифол Сиракузский
Нет, государь: я сам из Сиракуз.
Герцог
Отдельно станьте: вас не разберешь.
Антифол Эфесский
Я, государь, приехал из Коринфа.
Дромио Эфесский
А с ним и я.
Антифол Эфесский
И нас привез тот воин знаменитый,
Ваш славный дядя, герцог Менафон.
Адриана
Но кто из вас со мной обедал дома?
Антифол Сиракузский
То я, сударыня.
Адриана
(Антифолу Сиракузскому)
Вы мне — не муж?
Антифол Эфесский
Нет, нет, ручаюсь.
Антифол Сиракузский
И я, хотя меня вы звали так;
Прекрасной дамой же, сестрою вашей,
Я братом назван был.
(Люциане.)
Антифол Сиракузский
Все, что я ей
Сказал тогда, осуществить готов я,
Конечно, если это все не сон.
Анджело
А эту цепь из рук моих вы взяли?
Антифол Сиракузский
Да, сударь, так: не буду отрицать.
Антифол Эфесский
Вы ж за нее меня арестовали?
Анджело
Да, сударь, так: не буду отрицать.
Адриана
Я деньги вам послала для залога
(показывая на Дромио Эфесского)
Вот с Дромио; он, верно, не принес?
Дромио Эфесский
Нет, не со мной!
Антифол Сиракузский
Я получил мешок дукатов ваших:
Мой Дромио его ко мне принес.
Я вижу, постоянно мы встречались
С чужим слугой: с моим — он, я — с его;
Они ж нас принимали за господ.
Антифол Эфесский
Дукаты эти за отца внесу я.
Герцог
Не надо: я помилую его.
Куртизанка
А мой брильянт вы мне вернете, сударь?
Антифол Эфесский
Возьми его; спасибо за обед.
Аббатиса
Прошу, благоволите, славный герцог,
Пожаловать ко мне в аббатство: там
Я расскажу о наших приключеньях. —
Прошу и вас, собравшихся сюда
И также пострадавших от ошибок,
Случившихся в один лишь этот день,
Зайти ко мне: останетесь довольны. —
О дети, тридцать три тяжелых года
Без вас томилась я; и час один
Освободил от тяжкой ноши сердце, —
Вас, герцог, мой супруг и сыновья,
И вас, календари моих детей,
Зову на праздник дружеской беседы.
Какая радость после скорбных лет!
Герцог
Всем сердцем принимаю приглашенье.
Уходят все, кроме обоих Антифолов и обоих Дромио.
Дромио Сиракузский
Забрать мне, сударь, вещи с корабля?
Антифол Эфесский
Какие вещи вздумал погружать ты?
Дромио Сиракузский
Пожитки ваши, что в «Кентавре» были.
Антифол Сиракузский
То мои. Я, Дромио, твой господин.
Не торопись! Мы вместе все решим.
Ты радуйся и обнимайся с братом.
Антифол Сиракузский и Антифол Эфесский уходят.
Дромио Сиракузский
А та толстуха, что у вас на кухне
Меня кормила нынче, не женой,
А лишь сестрой-невесткой мне придется!
Дромио Эфесский
Да ты не брат, а зеркало мое.
В нем вижу я, что недурен собою.
Ну что ж, пойдем на общую пирушку?
Дромио Сиракузский
Ладно; только ты иди вперед: ты ведь — старший.
Дромио Эфесский
Это еще вопрос. Как его решить?
Дромио Сиракузский
Давай, бросим жребий; а покамест ты ступай вперед.
Дромио Эфесский
Нет, вот что:
Раз вместе мы, как две руки, явились в мир вдвоем,
Так и теперь мы станем в ряд и об руку пойдем.
Уходят.
«КОМЕДИЯ ОШИБОК»
Пьеса эта — одно из самых ранних произведений Шекспира — при жизни его никогда не издавалась и была напечатана лишь в посмертном фолио 1623 года. Известно, что на сцене она шла уже до 1594 года. Но установить еще точнее время ее возникновения помогает один намек, содержащийся в ее тексте.
В акте III, сцене 2 Дромио Сиракузский, уподобляя отдельные части тела дородной кухарки разным странам, на вопрос своего хозяина: «А где находится у нее Франция?» — отвечает: «На лбу, вооружившемся и поднявшемся войною против собственных волос (against her hair)». В этих словах содержится каламбур, основанный на созвучии слов hair — «волосы» и heir — «наследник». Именно, помимо прямого смысла — что кухарка лысеет, — здесь можно обнаружить еще и скрытый — что Франция воюет со своим наследником. А это намек на гражданскую войну, начавшуюся в августе 1589 года, после смерти Генриха III Валуа, между новым королем, протестантом Генрихом IV, основателем династии Бурбонов, и Католической лигой. Война эта закончилась в 1593 году, когда Генрих IV, перешедший в католичество, окончательно утвердился на французском престоле. Отсюда можно заключить, что пьеса написана до 1593 года, вернее всего — в 1591 году, когда королева Елизавета послала на помощь Генриху IV отряд войск под начальством Эссекса: именно в этом году намек на французские дела должен был быть особенно злободневным.
Существует, правда, и другое толкование, основанное на том, что слово France может означать не только «Франция», но и «французский король», и на том, что в момент смерти Генриха III других «королей» во Франции, кроме Генриха IV, не было. А между тем Генрих III, хотя и назначил этого последнего своим наследником, находился с ним во враждебных отношениях, доходивших до военных столкновений. В таком случае пришлось бы признать, что пьеса возникла не после, а до августа 1589 года.
Такое толкование, однако, совершенно не обязательно, да и вообще очень маловероятно, чтобы Шекспир уже до 1589 года, то есть через каких-нибудь два года после приезда в Лондон, писал и ставил на сцене свои пьесы. Но практически это разногласие не представляет никакого значения, ибо и в том и в другом случае пьеса является первой комедией, написанной Шекспиром. 3а это говорят и многие ее стилистические черты, характерные для «первой манеры» Шекспира, как обилие рифмованных стихов, каламбуров, симметрическое расположение действующих лиц и т. п. На то же указывают влечение к школьной эрудиции, проявившееся в выборе сюжета, и решительное преобладание игровой занимательности над разработкой характеров и какой-либо социально-моральной проблематикой.
«Комедия ошибок» — не что иное, как переделка комедии римского писателя III-II века до н. э. Плавта «Менехмы» (личное имя обоих героев ее), где развертывается аналогичная история двух близнецов со всеми вытекающими из их сходства недоразумениями. К фабуле этого основного источника Шекспир добавил еще несколько черт, взятых из других комедий Плавта, особенно из «Амфитриона», откуда почерпнута вторая, дополнительная пара двойников — слуг. Этот выбор материала и манера его обработки проливают свет на истинный характер шекспировской пьесы.
Интерес к античной комедии возник в Англии — как и в других странах Европы — в конце XV века. Сперва подлинные пьесы Плавта — на латинском языке или в переводе на английский, — а затем вольные подражания им появляются на английской сцене начиная с 1520 года. Но всякий раз эти постановки происходят либо в университетских колледжах — в порядке практики студентов в латинском языке или для более глубокого ознакомления с античной литературой, — либо в придворном театре, либо, наконец, на закрытых сценах в домах каких-нибудь вельмож. Так, например, «Менехмы» Плавта исполнялись в 1527 году в присутствии кардинала Вулси, первого министра Генриха VIII, а «Комедия ошибок», поставленная в 1594 году на закрытом спектакле в зале собраний лондонских юристов, была затем возобновлена в 1604 году в дворцовом театре Иакова I, тогда как нет никаких следов того, чтобы она шла когда-либо на сценах публичных театров. 3а пределы узкого круга интеллигенции — преимущественно аристократической — интерес к этой классицизирующей драматургии ни в дошекспировскую, ни в шекспировскую эпоху никогда не выходил.
«Комедия ошибок» — определенно «классическая» пьеса, притом единственная из всех пьес Шекспира, принадлежащая к данному типу. На то, что пьеса предназначалась для закрытой сцены, указывает и необычайная краткость ее (всего лишь 1777 строк). Характерно также подсказанное античностью соблюдение в ней не только единства времени (одни сутки), но и — в слегка расширенном смысле — единство места (в одном городе).
Все это находится в полном согласии с тем, что в первые годы по прибытии в Лондон, стремясь в своих хрониках, ставившихся на сцене публичного театра, к общению с самым широким, народным зрителем, Шекспир в то же время жадно пытался овладеть знаниями, художественным мастерством, всей культурой Возрождения, а это лучше всего он мог приобрести в среде образованных молодых юристов или в кружках просвещенных аристократов, как Саутгемптон и его друг Эссекс, Уолтер Роли, Филипп Сидни и другие. Некоторые из этих вельмож держались весьма передовых взглядов и были склонны к вольномыслию, питательной средой для которого была античная, а также итальянская ренессансная культура. В этой атмосфере, очень далекой от каких-либо феодальных и реакционных традиций, и возникла «Комедия ошибок»; знакомство с этой средой чувствуется также в сонетах и обеих поэмах Шекспира, в «Бесплодных усилиях любви», в «Сне в летнюю ночь» и в некоторых фразах интродукции к «Укрощению строптивой». Во всех этих произведениях Шекспир не отходит от народного и национального начала, а приближается к нему, но сложным путем, развивающим и обогащающим его искусство. Он берет из этой культуры не эстетизированные и окаменелые, а наиболее живые и передовые черты, отлично соединяющиеся с его народным и гуманистическим мироощущением.
Своеобразие освоения Шекспиром античности хорошо раскрывается при сопоставлении его комедии с возникшей лет за сорок до того на основе другой плавтовской комедии пьесы Николаса Юделла «Ралф Ройстер-Дойстер». Тогда как Юделл делает плавтовскую пьесу лишь своей исходной точкой, развивая сюжет по-своему и всюду вводя английские типы, нравы и понятия, Шекспир сохраняет почти весь сценарий, основной дух и тон античной комедии. Но при этом — как он умеет это делать, обрабатывая готовые сюжеты, — немногими добавочными, взятыми из современности чертами и оттенками он придает заимствованному материалу совсем иное звучание и новую выразительность. В результате получается как бы своеобразное слияние двух культур.
Отклонения от римского образца и добавления к нему идут по трем основным линиям. С одной стороны, Шекспир разными средствами еще усиливает фарсовый комизм. Прежде всего он еще более усложняет головоломные недоразумения плавтовской комедии, введя вторую пару близнецов (двоих Дромио), а также гротескную фигуру заклинателя Пинча, прообразом которого, возможно, послужил известный лондонский шарлатан того времени Джон Ди. Комизм усилен также внесением черт современности и шуток на злободневные сюжеты, например политические намеки при обсуждении прелестей кухарки (III, 2), фейерверк английских каламбуров в устах слуг и т. п.
Более близкой шекспировскому зрителю — а тем самым и более забавной — делало пьесу включение черт английского быта. Так, например, в древнем Эфесе действуют пристава; дома, как и в шекспировском Лондоне, носят собственные имена («Дикобраз», «Кентавр» и т. д.); мать Антифолов оказывается «аббатисой»; бойкот Эфесом сиракузских купцов должен был напоминать тогдашние отношения между Англией и Испанией. Но все эти черточки рассыпаны в пьесе очень умело и бережно, и они не стирают ее древнеримского колорита. Тот же самый метод мы обнаружим позже и в «римских» трагедиях Шекспира. Отличие от Юделла, с одной стороны, и от археологизирующего Бена Джонсона («Сеян»), с другой, — очевидно.
Добавим, что живописность и гротескная занимательность повышаются в пьесе использованием добавочных красок из итальянской комедии дель арте. Это особенно относится к ролям обоих Дромио, весьма напоминающих разбитного и дурашливого Дзанни итальянской комедии. Любопытно, что наряду с античными формами имен некоторые персонажи носят итальянские имена — Анджело, Бальтаэар, Адриана, Люциана. Один раз даже встречается выражение «синьор Антифол». Хотя не всегда итальянский колорит выступает осязательно, легкий оттенок его не раз чувствуется в пьесе.
Существеннее, чем все это, смягчение и облагораживание многих образов и мотивов комедии. С этим связана и известная индивидуализация их, совершенно отсутствующая у Плавта. Приезжий Антифол, воспитанный у отца, мягче, тоньше, чем его брат. На его характере лежит отпечаток какой-то меланхолии, мечтательности. Но и Антифол Эфесский при всей своей грубости не лишен честности и прямоты. Это не бесчувственный солдат Плавта, ворующий плащ у своей жены. Напротив, он хочет сам подарить ей золотую цепь, и, только когда дверь собственного дома оказывается перед ним запертой, он отправляется обедать к «веселой девчонке», отношения с которой у него не до конца ясны (у Плавта это обыкновенная гетера), ибо, по его уверению, жена ревнует его к этой особе «без достаточной причины» (III, 1). Вообще эпизод с куртизанкой сильно отодвинут Шекспиром на задний план.
Есть также различие и между обоими слугами. Дромио Эфесский, под стать своему хозяину, грубее своего брата; он приучен к побоям и обладает лишь пассивным комизмом, будучи лишен самобытного, творческого остроумия. Еще более отчетлива разница в обрисовке ревнивой жены. У Плавта комедия кончается тем, что раб местного Менехма ввиду отъезда своего хозяина в Сиракузы объявляет к продаже его дом, все имущество и заодно его сварливую жену. Последнее добавление он делает, конечно, в шутку, но все же в пьесе хозяйка его обрисована истинной фурией. Между тем у Шекспира ревность Адрианы основана на подлинной любви к мужу и изображена в более мягких тонах. То, как она расписывает перед аббатисой свое обращение с мужем (V, 1), объясняется ее желанием заслужить одобрение этой почтенной особы. На самом деле у Адрианы есть глубокочеловечные черты. Она оплакивает свою полуувядшую красоту и недостаток ума и в светлые минуты искренне сожалеет о своем характере.
Но наиболее важным новшеством, крайне характерным для Шекспира, является внесение в этот, казалось бы, насквозь фарсовый сюжет идеальных чувств и лирических тонов. Это относится, во-первых, к драматизации роли отца, который у Шекспира отправляется на поиски утраченного нежно любимого сына и при этом чуть не платится жизнью, попав во враждебный его родине город. Великолепен по своим краскам и глубине чувства монолог Эгеона (I, 1), вызывающий сострадание у всех присутствующих. И еще раз нотки той же семейной и человеческой нежности звучат в сцене счастливой развязки (V, 1).
Второй момент лирического характера — это эпизод, когда приезжий Антифол влюбляется в сестру ревнивой Адрианы — Люциану (образ, кстати сказать, целиком созданный Шекспиром, как и образ матери Антифолов), и его пламенное признание ей в своем чувстве. Получается трогательная и вместе с тем острокомическая ситуация. Люциана, принимая приезжего Антифола за мужа сестры, приходит в ужас от его чувства и всячески убеждает его быть верным Адриане. А в то же время какой-то инстинкт влечет ее к нему, и она не в силах его отвергнуть. Здесь, в этой первой комедии Шекспира, мы уже встречаем мотив, который станет потом одним из самых типичных для него и найдет свое наиболее полное и законченное выражение в двух последних его «романтических» комедиях: чем смешнее, тем трогательнее, — и чем трогательнее, тем забавнее.
А вместе с тем внесение в фарсовую основу элемента лиризма и высоких чувств намечает путь развития общей концепции комедии у Шекспира, стремящегося к синтезу этих двух начал. То, что включение лирического элемента произведено не случайно, не просто ради разнообразия, доказывается тем, в каких местах он помещен в пьесе: в самом начале, в середине, где происходит кульминация интриги, и в финале — как раз там, где Шекспир обычно расставлял «сигналы», долженствующие помочь зрителю верно понять общий характер, «тональность» пьесы. Из этих трех точек «романтическое» начало бросает свой светлый отблеск на всю пьесу, соответственным образом настраивая зрителя.
Все это сделано настолько свежо и оригинально, до такой степени по-шекспировски, что совершенно отпадает предположение некоторых исследователей, будто Шекспир мог почерпнуть кое-какие из своих новшеств и дополнений к Плавту в промежуточном звене между римской пьесой и его комедией. А именно: до нас дошло сведение, что в 1576 году в Лондоне шла пьеса под названием «История ошибок»; но мы не знаем ни ее содержания, ни имени автора, и, если эта пьеса действительно разрабатывала сюжет «Менехмов», она была, вероятно, механическим переложением комедии Плавта, не оставившим в английской драматургии никакого следа.
«Комедия ошибок» писалась, видимо, очень торопливо, на что в ее тексте указывают несколько мелких несогласованностей. Возраст близнецов в I, 1 и V, 1 дан по-разному; рассказ их матери в V, 1 не вполне согласован с рассказом отца в I, 1; кухарка в III, 1 называется Люс, а в III, 2 — Нелль; Анджело в III, 2 забыл то, что он говорил в III, 1. Но эти мелкие царапинки, попадающиеся иногда и в других пьесах Шекспира и почти не встречающиеся у прочих драматургов, его современников, — служат тоже своеобразной «меткой» его стремительного, но глубокого творчества, в котором фактическая точность всегда отступала на второй план перед остротой и верностью мысли.
А. Смирнов
1. Действующие лица.
2. Эпидамн — город на северном побережье Адриатического моря, ныне Дуррес.
3. Эпидавр — город на восточном побережье Греции.
4. «Кентавр» — название гостиницы.
5. Шесть пенсов те… — Шекспир здесь больше, чем в какой-либо другой из своих пьес, переносит в древнюю и далекую обстановку современные английские понятия и черты быта.
6. Мне приказали привести вас… в наш дом, дом «Феникса»… — Во времена Шекспира не только гостиницы, но и частные дома носили особые названия (обычно по лепным украшениям на их фасаде).
7. Да только то пинки, не марки… — В подлиннике игра двойным значением слова marks — «марки» (монеты) и «отметки» (зарубки, шрамы).
8. Задаток крупный. — В подлиннике игра двойным значением слова earnest — «серьезный» и «задаток».
9. Вы принимаете мою башку за какую-то крепость и собираетесь штурмовать ее? — В подлиннике игра двойным значением слова «sconce» — «череп» и «крепостные укрепления».
10. Ее надо побить и полить. — В подлиннике basting с двойным значением: «бить» и «поливать» (жарящееся мясо).
11. Вот ты и кончил лысым заключеньем. — В подлиннике игра созвучием слов: bald — «лысый» и bold — «смелый», «дерзкий».
12. …ты б сменил лицо и имя, чтобы стать ослом… — намек на упомянутое выше «превращение» Дромио.
13. Лом? Долбить? Без перьев галку, значит, вам добыть? — В подлиннике игра двойным значением слова crow — «ворона», «галка» и «лом».
14. Я ослеплен, и сам не знаю как. — В подлиннике игра созвучием: not mad, but mated — «не безумен, а ослеплен», с добавочной игрой двойным значением слова mated — «приведен в смятение» в «женат» (здесь — «обручен»).
15. …и в нее, как в бочку, можно наливать эль: три четверти не заполнят ее от бедра до бедра. — В подлиннике игра созвучием слов: Nell — женское имя (уменьшительное от Елена) и ell — «локоть» (мера длины). Дромио говорит: «Ее имени и трех четвертей (то есть локтя и трех четвертей) не хватит, чтобы измерить ее от бедра до бедра».
16. А Шотландия? — Где голо и шероховато: на ладонях. — Намек на неплодородную почву и гористость Шотландии.
17. А Франция? — На лбу, вооружившемся и поднявшемся войною против собственных волос. — Разъяснение каламбура, который содержится в этих словах, см. в общей статье к пьесе.
18. …обе Индии — Вест-Индия и Ост-Индия.
19. …закону должен я повиноваться. — За исполнение законных требований частных лиц во времена Шекспира полицейские получали лично от них определенную плату.
20. …так птички крик отводит от гнезда… — Адриана хочет сказать, что она бранит мужа для того, чтобы другим женщинам он казался дурным; как птичка, отлетая в сторону и крича, старается этим отвлечь человека или собаку от своего гнезда.
21. Оно банкрот: не может долга мгновению отдать. — Смысл этой фразы таков: время (в абстрактном смысле — совокупность условий жизни, «наш век») иногда бывает не в состоянии удовлетворить всем требованиям, предъявляемым отдельным моментом (положением, стечением обстоятельств); поэтому время, взятое в целом, беднее своей частицы — мгновения.
22. Иль город здесь лапландских колдунов? — Лапландия славилась своими колдунами.
23. А где же образ древнего Адама, вырядившегося по-новому? — Дромио называет пристава «древним Адамом», потому что, подобно Адаму (согласно библейской легенде, одевшемуся после грехопадения в звериные шкуры), пристав тоже одет в кожу (буйволовую куртку), только скроенную по-новому.
24. …дать любому постель в местах заключения. — В подлиннике игра созвучием слов: rest — «отдых» и arrest — «арест».
25. …и вот в мешке ангелочки… — В Англии XVI в. существовали монеты, называвшиеся ангелами.
26. …в образе легких и светлых ангелов… — В подлиннике: angels of light с игрой двояким значением слова light — «легкий» и «свет».
27. …кто ест с дьяволом, у того должна быть длинная ложка — старая пословица.
28. «Не чваньтесь, дама», — говорил павлин. — Павлин, распуская хвост, как бы говорит женщинам: «Не чваньтесь своими нарядами».
29. Мой добрый доктор Пинч… — «Доктор» здесь — в общем значении «ученый муж».
30. Ей-богу. (франц.)
31. Без лжи. (франц.)
32. Безусловно. (франц.)
33. …слуга ж стрижет макушку, как безумцу… — Сумасшедшим подбривали волосы на темени и по каплям лили на бритое место холодную воду.
34. Не опоила ли уж вас Цирцея? — В «Одиссее» рассказывается, что колдунья Цирцея напоила спутников Одиссея волшебным напитком, под действием которого они превратились в свиней и утратили способность разумно мыслить.
35. Лишь час назад я точно был привязан… — Дромио играет созвучием слов: bondman — «раб» и bound man — «связанный человек».