Отмена крепостного права была ошибкой

В эти дни отмечается 160-летний юбилей с момента отмены крепостного права в России. Случилось это 3 марта 1861 года, когда царствовавший тогда император Александр Второй подписал соответствующий Манифест. Наша либеральная общественность до сих пор считает эту дату величайшей в истории России… Но насколько столь восторженное определение соответствует действительности?

Крепостное право возникло в Европе эпохи феодализма. Дело в том, что тогда главной опорой царствовавших монархов было дворянство, то есть слой людей, которые фактически находились на постоянной военной службе. В награду за эту службу монарх жаловал дворян поместьями и деревнями вместе с жившими там крестьянами. А чтобы крестьяне не разбегались от дворянина и не подрывали его материальное благополучие, их законодательно прикреп­ляли к земле, лишая свободы передвижения…

Постепенно с упадком феодальных отношений и с развитием капитализма, требовавшего множества свободных рабочих рук, крепостное право уходило из Европы. И только в России задержалось на очень большой срок. Причин тому было много. Это и геополитика – длительное соседство Руси со степями Дикого поля, откуда шли постоянные набеги кочевников, вызывало отток населения из южных регионов страны и неравномерность её заселения (поэтому людей насильно прикрепляли к земле). Это и консервация феодализма – русская буржуазия развивалась очень слабо и медленно. Это и нежелание русской правящей элиты реформироваться в соответствии с требованиями времени…

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!

Само крепостное право в России начало складываться буквально сразу после образования из прежде раздробленных древнерусских земель единого централизованного Московского царства, то есть с конца XV века. Поначалу крестьянин мог свободно уйти от одного помещика к другому при отсутствии каких-либо долгов. Потом пожелавшего уйти, даже если он не был должником, обязали платить бывшему владельцу специальную плату – «пожилое» – за прожитое на землях помещика время. Потом крестьянин мог уйти только в определённое время, по окончании годичного цикла полевых работ – за неделю до и в течение недели после осеннего Юрьева дня, то есть 29 ноября (по Юлианскому календарю). При Иване Грозном отменили и уход в Юрьев день.

А в 1649 году вышло Соборное уложение, согласно которому всякий уход от помещика запрещался, крепостное состояние крестьян сделали потомственным, а право собственности их владельцев – наследственным. При Петре Первом крестьяне стали фактически собственностью своих дворян-помещиков, без права жаловаться на них в суд и вообще без каких-либо реальных юридических прав.

Суть крепостной системы России была в следующем. Крестьянин прикреплялся к земле и не мог покинуть её без разрешения владельца. Помещик предоставлял надел крестьянину, взамен крестьянин нёс определённые повинности в пользу барина. Такой повинностью могла быть барщина или оброк. Барщина – бесплатный труд в пользу помещика какое-то количество дней в неделю. Оброк – натуральная плата барину: то есть в определённое время требовалось отдать за пользование наделом определённую часть продуктов или денег помещику. Оброк, как правило, был более распространён в нечернозёмных областях России, а в чернозёмных более выгодной для помещиков стала барщина.

Да, были ещё и свободные крестьяне, трудившиеся на государственных или дворцовых землях, но их было очень мало, да и в любой момент они могли перейти из государственного управления в помещичье – если император пожелал бы вознаградить кого-нибудь из аристократов деревенькой или целым сельским округом. Поэтому абсолютное большинство крестьян было закрепощено – на рубеже XVIII-XIX веков крепостные вообще составляли до 60% населения всей России!

Нельзя сказать, что русские цари не понимали всю дикость сложившегося положения дел. Тем более дворяне из служилого сословия фактически превращались в настоящих паразитов, которые не хотели никакой службы в пользу государства, но зато желали вести праздный образ жизни за счёт своих имений и поместий. Как метко заметил известный русский историк Василий Осипович Ключевский, на следующий день после царского Манифеста о вольности дворянства от 18 февраля 1762 года, который фактически освобождал дворян от какой-либо обязательной службы, следовало отменить и крепостную зависимость крестьян. Но, увы…

Цари были слишком зависимы от дворянского сословия, этой касты, из которой черпали кадры для управления страной. И если каста по каким-либо причинам была недовольна монархом (в том числе и его возможными антикрепостническими планами), то могла пойти на что угодно, вплоть до убийства неугодного царя – как, например, случилось с императорами Петром Третьим и Павлом Первым… Когда императрице Екатерине Второй предложили избавиться от крепостничества, она горько призналась: «Помещики повесят меня прежде, чем освобождённые мужики прибегут меня спасать»…

Гладко было на бумаге

Тем не менее цари всё же пытались хоть как-то ограничить крепостную зависимость. Например, выходил Указ Павла Первого о трёхдневной барщине, который рекомендовал дворянам ограничить время эксплуатации крепостных. А его сын, Александр Первый, в 1803 году издал Указ о вольных хлебопашцах, разрешавший помещикам отпускать своих крепостных на волю. Даже были попытки хоть как-то ограничить судебный произвол помещиков над своими мужиками… Но в принципе саму систему крепостного рабства эти робкие шаги никак не меняли! По словам одного историка:

«В целом жизнь при крепостном праве – лотерея. При хорошем помещике можно было жить даже лучше, чем вольным крестьянином или мещанином. При плохом жизнь превращалась в ад. Порой попадались безумные самодуры, изводившие своих дворовых людей (по свидетельствам современников, этим чаще всего почему-то грешили помещицы), а иногда встречались и милые чудаки, которые, обнаружив у своего крепостного какой-то талант, отправляли его за свой счёт на учёбу в столицу, а потом ещё и давали вольную…».

Однако к середине XIX столетия стало ясно – так жить больше нельзя. В Европе вовсю развивался капитализм, сметавший прежние феодальные устои, а Россия в сфере общественных отношений застряла где-то на уровне Британии XVI века. А такая отсталость тянула за собой и всё остальное, включая армию, экономику, социальное развитие.

Как писал современник: «Крепостное право не только унижает зависимых людей, парализует их активность и способности. Оно развращает само господствующее сословие, не желающее трудиться во благо Отечества…»
В конце концов, Россия – прежде всего в силу отсталой экономики – в 1856 году потерпела позорное военное поражение в Крымской войне от объединённой армии ряда европейских стран. После этого стало ясно – медлить с реформами более нельзя, в том числе и с крестьянской реформой. И в 1861 году Александр Второй выпускает свой знаменитый Манифест об отмене крепостничества. Да, отныне крестьянин получил личную свободу. Но, как оказалось, этим всё и ограничилось…

Во-первых, помещики сохраняли собственность на все принадлежавшие им земли. Да, они были обязаны предоставить в пользование крестьянам «усадебную оседлость» (придомовый участок) и полевой надел. Но земли полевого надела предоставлялись не лично крестьянам, а в коллективное пользование сельским общинам, которые могли распределять их между крестьянскими хозяйствами по своему усмотрению.

При этом помещик передавал общине далеко не самые лучшие земли – лучшие он, как правило, оставлял исключительно за собой и за своим имением. И нередко бывало так, что эти хорошие помещичьи земли стояли заброшенными, так как барин жил в городе, ничуть не интересуясь земледелием, а его бывшие крепостные мужики были вынуждены добывать себе хлеб на заболоченных или на поросших лесом участках.

Во-вторых, за пользование надельной землёй крестьяне должны выплатить барину немалый выкуп – который, кстати, определялся помещиком по своему усмотрению (понятно, что дворяне старались не продешевить, выставляя максимальные суммы). По закону крестьянин обязан был немедленно уплатить помещику 20 процентов выкупной суммы, а остальные 80 процентов вносило государство. После чего крестьяне должны были погашать государственный долг в течение 49 лет равными выкупными платежами по ставке в 6 процентов годовых…

Время правления Александра II принято называть периодом масштабных перемен в жизни общества. Вступив на престол после смерти своего отца Николая I, он получил страну, находящуюся в состоянии глубокого экономического и социального кризиса. Реформы в жизни общества были неминуемы. 

Число крестьянских волнений росло с каждым десятилетием. Если за первую четверть XIX века было зарегистрировано около 650 случаев, то с 1850 по 1860 год их количество превысило 1000. В те годы перепись населения показала, что около 23 миллионов людей находятся в крепостной зависимости. Это было более трети всех подданных Российской империи, число которых в 1857—1859 годах составляло 62,5 миллионов человек.

«Лучше отменить крепостное право свыше, нежели дожидаться, как оно само собою станет отменяться снизу», — такова была идея, которую озвучил представителям московского дворянства император.

Попытки решить этот непростой вопрос предпринимались еще при его отце. В годы нахождения у власти Николая I над разработкой закона об освобождении крестьян работали около десятка комиссий. Одной из видных фигур, занимавшихся проектом таким проектом, был Павел Киселёв, член Государственного совета, входивший в Секретный комитет по крестьянскому делу. Он был сторонником постепенной ликвидации крепостничества, когда «рабство уничтожилось само собою и без потрясений государства».  По его мнению, это могло стать следствием улучшений условий жизни крестьян: расширением их земель и облегчением феодальных повинностей. Все это, естественно, не нравилось владельцам крепостных душ.

«Известные его замыслы об эмансипации крепостных людей давно уже навлекли на него ненависть помещичьего класса», — писал об этом барон Модест Корф.

Популярным в тот период была и идея историка, публициста Константина Кавелина, который в «Записке об освобождении крестьян» предлагал крестьянам выкупать землю посредством ссуды, выплата которой должна была осуществляться в течение 37 лет по 5 % ежегодно через специальный крестьянский банк.

Стоит отметить, что именно «Записка», которая расходилась в обществе в рукописном варианте, стремительно сделала Кавелина знаменитым. В Манифесте об отмене крепостного права основные идеи, изложенные Кавелиным в своей работе, были учтены.

Манифест ненастоящий?

Манифест «О Всемилостивейшем даровании крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей» увидел свет 3 марта (19 февраля) 1861 года. Его выход сопровождали 17 законодательных актов, которые оговаривали условия выкупа крестьянами помещичьей земли и размеры этих наделов по отдельным районам России.

В «Общем положении о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости» говорилось, что те получали полную гражданскую правоспособность во всём, что касалось их сословия. Перестав быть крепостными, они становились «временнообязанными».

Помещики теперь должны были предоставлять в коллективное пользование сельским обществам полевой надел, размер которого определялся для каждого региона. Чтобы пользоваться надельной землёй крестьяне должны были отбывать барщину (принудительно работать на собственника земли) и платить оброк (своеобразную дань помещику продуктами или деньгами).

Выкупить свой надел у помещика крестьянин должен был по цене, намного превышающей рыночную. Он вынужден был уплатить сразу 20 % от всей суммы, а остальные 80 % вносило государство. Правда, потом на протяжении 49 лет крестьянин отдавал долг, внося ежегодно выкупные платежи.

Некоторые крестьяне, до которых довели текст документа, даже сперва не поверили в эти условия. Им казалось очень странным, что получая свободу, им не дают землю в собственность. Это даже породило слухи, что указ, который им зачитывают, — подделка. 

«Выгодные» сделки

Историки неоднозначны в своих оценках реформы. Отмечая ее либеральный характер, они подчеркивают, что в ряде случаев это не облегчило тяжелого положения крестьянства. 

Так, к примеру, Д. Блюм писал, что в нечерноземной полосе России выкупная стоимость земли превышала рыночную в 2 раза, а в некоторых случаях – 5-6 раз. А это фактически мало чем отличалось от практики выкупа вольной у помещика, которая существовала ранее.

Еще одной «лазейкой» закона, которой поспешили воспользоваться помещики, стало то, что раздел земли проходил на удобных для них условиях. В итоге крестьяне часто оказывались «отрезанными помещичьей землёй от водопоя, леса, большой дороги, церкви, иногда от своих пашен и лугов», писали историки.  Как отмечал Николай Рожков, в результате крестьяне «вынуждались к аренде помещичьей земли, во что бы то ни стало, на каких угодно условиях». При этом арендные цены на отрезанные у крестьян земли были значительно выше существующих среднерыночных.

Все эти факторы привели к тому, что крестьяне стали разоряться. Это повлекло в деревнях голод и рост числа эпидемий. С 1860 по 1880 год средний крестьянский надел сократился примерно на 30% —  с 4,8 до 3,5 десятин.

Половинчатость реформы возмутила часть общества. Так, представители революционных сообществ были убеждены, что власть должна была действовать более радикально, к примеру, конфисковать и национализировать помещичьи земли.

Недовольство в обществе вылилось в то, что стала набирать популярность антиправительственная пропаганда, в том числе ее крайние формы, проповедавшие терроризм. 

На самого Александра II было совершено несколько покушений. 13 марта 1881 года он был смертельно ранен от взрыва бомбы, брошенной под его ноги народовольцем Игнатием Гриневицким.                                                                                                

Adblock
detector

19 февраля (3 марта по новому стилю) 1861 года, днём тёплым, русская история разделилась на «до» и «после»: государь и император Всероссийский Александр II, царь Польский, великий князь Финляндский, высочайшим манифестом даровал свободу крестьянству своей необъятной державы. Решение, давшееся с трудом, вызревало пять десятилетий — со времени победы над Наполеоном. Его последствия едва умещаются в одной фразе: 

• освобождение миллионов людей от личной зависимости 
• ослабление существовавших веками сословных перегородок 
• быстрый демографический рост 
• перенаселение 
• кризис на селе 
• ожесточение крестьян 
• подъём революционного движения 
• появление народничества 
• «охота» на царя и выстрелы в него 
• контрреформы, переезды, переделы 
• мятежи, амнистии, тайные общества 
• бурный экономический рост 
• складывание основ правового государства 
• дарование гражданских прав 
• дыхание революции… 

Шансы загубленные и шансы использованные. Новая эра никогда не виданного в истории России культурного разнообразия — но одновременно накала страстей, политических поворотов, взаимных обвинений, противоречий и споров, цензуры и ответной, не менее односторонней пропаганды правых и левых. Все они исказили наше представление об освобождении от крепостного права. Оценивать его стали не по достоинству, а узко, в зависимости от политических убеждений, заполнив прошлое мифами и легендами. 

• Первый пункт расхождений: прежде чем отменить крепостное право, его нужно ввести. Или нет? Может быть, русские не были свободными никогда?

Были — и с этого стоит начать историю крепостного права. В хронологической линии русской истории крепостная эпоха занимает два с половиной столетия, начинаясь в конце XVI века и завершаясь в 1861 году. При въедливом подходе её можно ещё более сократить, взяв за отправную точку 1649 год, когда по Соборному уложению царя Алексея Михайловича крепостная неволя впервые приобретает твёрдо оговоренный юридический статус. К этому времени крепостными было и большинство европейцев, но их путь в несвободу начался раньше и быстрее подошёл к концу. 

Двум столетиям крепостной неволи предшествовали века свободной и полусвободной деревни, населенной крестьянами-общинниками и смердами. Вопреки неблагозвучию, это слово означало вольного человека, состоявшего в особой, до конца не проясненной в источниках, связи с князем. Если смерд умирал без наследников, его имущество забирал князь. Если умирал общинник, оно доставалось свободной общине.

Не знавшая неволи деревня соседствовала в Древней Руси с зажиточной вотчиной. Ее знатные владельцы селили у себя холопов — сельских рабов, захваченных в ходе войн. Смерд тоже мог стать холопом, если совершил убийство, либо за долги.

Свободная деревня и вотчина соседствовали, но не сливались. А когда, около XIV века, этот процесс все же начался, то шел медленно, зато подстегнуть его могли войны. Победители объявляли себя собственниками всей земли, занятой крестьянами, — не покушаясь при этом на их волю. Крестьян облагали налогами за пользование пашней — натуральным в форме оброка и трудовым, известным как барщина. Свобода постепенно подходила к концу.

Объединение России в XV веке сопровождалось превращением в арендаторов подавляющего большинства российских крестьян. Не существовавшие ранее правовые отношения связывали их отныне с владельцами поместий. Этим словом обозначались наделы земли, которые московские великие князья нарезали на присоединенных территориях своим воинам. Первых помещиков легко переводили с одного поместья в другое, не закрепляя те в собственности и не превращая никого в сельских хозяев. По сути дела, государство не нашло способа расплатиться с воинами за ратный труд и возложило эту обязанность на крестьян. О личной зависимости от барина при этом речи не шло.

• Никто так не виноват перед крестьянами, как самые богатые из помещиков, владельцы крепостных театров, гаремов из крестьянок — и тысяч душ. Эти, конечно, и закрепостили всех?

Реальность гораздо сложнее. Владельцы вотчин и так располагали принудительным — холопским трудом, а кроме того, не были стеснены в деньгах. Проживание под их покровительством в полусвободной деревне сулило более обеспеченную и безопасную жизнь. В XVI веке вотчинники становятся соперниками и конкурентами помещиков: собранные специально команды перемещались по Руси, переманивая свободных крестьян у беднейшего дворянства и уговаривая переезжать в благоустроенные владения богачей. Способов помешать этому у небогатых помещиков не находилось.

Неустойчивое природное равновесие в старой России сменялось неурожаями и голодом. В такие годы крестьяне особенно часто уходили к богатым землевладельцам — обрабатывать их угодья. Помещики, отдававшие силы войсковой службе, по возвращении домой обнаруживали себя на грани разорения. В конце столетия они смогли убедить московских царей прикрепить крестьян к земле, запретив любые переходы, всеми силами указывая на последствия промедления: разорение большинства воинов-дворян и подрыв всей войсковой системы, основанной на наследственной службе и воспитании профессионального воина с детства.

Что в этом было от правды? Во всяком случае примеры социальной деградации дворян в старой России были налицо. Часть из них, чтобы прокормить себя, вынуждена была возвратиться к землепашеству. Таких стали называть однодворцами. Эти несостоявшиеся дворяне пополнили число государственных крестьян. Другие дворяне сумели защититься от разорения — их оборона приняла форму крепостного права.

• Иван Грозный виновен в гибели нескольких тысяч своих подданных. И крепостное право тоже он ввёл?

Так могли думать в XIX веке, когда к Ивану уже относились скверно, а многие исторические подробности ещё не были известны. Действительность гораздо запутаннее: указа о введении крепостного права в распоряжении историков до сих пор нет. Злополучный документ мог погибнуть в пожарах XVII века или никогда не увидеть свет. Допустимо предположение, что закрепощение произошло в стыдливой манере — через серию дополнявших друг друга указов. Судя по сохранившимся документам, Иван IV не был  причастен к большинству из них. Распоряжения о сыске беглых относятся к 90-м годам XVI века, когда московский трон занимал сын Ивана Фёдор I, пользовавшийся советами своего шурина и будущего преемника — Бориса Годунова. Царя-закрепостителя нужно искать среди этих двоих.

• Так или иначе, но закрепостили всех?

По крайней мере, следует уточнить, что подразумевать под этим словом. В старой России крепостные крестьяне делились на государственных и частных. К помещикам, или частным владельцам, в неволю попала только половина крестьян. Вторая находилась в собственности государства. Помимо него, в роли земле- и душевладельцев выступали монастыри православной церкви.

На протяжении веков русской истории соотношение между государственными, монастырскими и частновладельческими крестьянами претерпевало изменения. В начале XIX века доля частных крестьян колебалась между 45 и 50% от проживавших в империи, а затем ещё более пошла на спад. Согласно последней переписи населения, перед реформой в зависимости от барина находилось только 34% населения империи. Государственных крестьян, имевших дело с наёмными управителями, но не с хозяевами, насчитывалось больше — около 37%. Огромные территории Сибири и Дальнего Востока никогда не знали крепостного права, и это не исключение. До конца XVIII века его не было де-юре и на Украине.

Юридическая зависимость от барина была особенно тягостна для тех частновладельческих крестьян, кто вынужден был проводить часть своего времени обрабатывая его пашню, а в остальное время всегда находился у хозяина под рукой. Этих крестьян называли барщинными. Такое соседство открывало возможности для самых тяжёлых злоупотреблений. 

Другие, переведённые на оброк, могли не встречать своего господина продолжительное время. Оброк в Российской империи сводился к постоянной финансовой выплате, тяжесть которой один человек нёс в пользу другого. Как оброчный крестьянин зарабатывал деньги, помещик оставлял на его усмотрение. Этот налог можно сопоставить с отчислениями по ипотеке или алиментам. Оставаясь крепостными, крестьяне разбредались из деревень — устраивались на подсобные работы в городе с целью заработать денег для помещика и заплатить ему. На Русском Севере отходников насчитывалось около четверти. Остальные оброчные крепостные при желании тоже могли уйти на заработки — не встретив особенных препятствий. Хотя у этих крестьян и имелся владелец, но они не были так уж обязаны постоянно иметь дело с ним.

Настоящим бедствием крепостное право было для барщинных крестьян, долю которых определяют в 12–15% населения Российской империи. Эти землепашцы не только вынуждены были находиться в сёлах неотлучно, но и в силу этого целиком зависели в своей повседневности от помещиков. Страдания именно этих крепостных легли в основу крестьянских песен о неволе, горечь которых подпитывали личные унижения, не исключая причинённых по личной жестокости, сексуальной невоздержанности или даже ради развлечения. Страх крестьян перед своим господином усиливала опасность быть отправленными в Сибирь до конца своих дней — этим дисциплинирующим правом сельского хозяина наделяли законы империи.

Но более типичны для старой России были не лобовые столкновения, затрагивавшие человеческое достоинство, а конфликты между барином-доброхотом и крестьянским миром по вопросу об использовании земли. На попытки вмешаться в свой труд, навязав новые формы земледелия, в том числе полезные (например, возделывание картофеля), крестьяне отвечали вспышками коллективной ярости. Отношения между барином и крестьянами не сводились к примитивной эксплуатации, но часто принимали усложнённую форму взаимонепонимания сторон, усугублённого разницей в образовательном уровне, ценностях и образе жизни.

• Крепостное право и рабство — это одно и то же?

История обвинений в рабовладении, выдвигавшихся против крепостников, восходит к случаю в библиотеке Лейпцигского университета, где впечатлительному студенту из России Александру Радищеву попало на глаза сочинение Гийома Рейналя «Философическая и политическая история европейских поселений и коммерции в Индиях», содержащее описание рабовладения на островах Карибского моря. Сходство между положением афро-карибских невольников и русских крепостных показалось Радищеву настолько разительным, что он сделал всё от него зависевшее, чтобы донести эту параллель до российской общественности. Итог усилий Радищева — сочинение «Путешествие из Петербурга в Москву» чудом прошло цензуру. Последовал конфликт с властями Российской империи и пожизненная ссылка, завершившаяся через несколько лет помилованием при Павле I. Радищеву возражали многие. Ценивший полемиста Пушкин посвятил опровержению его представлений зеркальное «Путешествие из Москвы в Петербург». Разница между крепостным правом и рабовладением, по мнению Пушкина и его единомышленников, сводилась к трём обстоятельствам — двум бытовым и одному юридическому. 

В повседневной жизни, в отличие от невольников, крестьяне жили в собственных домах, полностью отдельно от хозяина, располагали имуществом, пусть юридических прав на него и не имели. В этом отношении разница с плантационными рабами, содержавшимися в бараках, бросалась в глаза. Различие шло дальше этого. Крестьяне трудились самостоятельно без надсмотрщиков и противились вмешательству барина в свой аграрный цикл. Это не имело ничего общего с плантацией.

Юридическая разница относилась к вопросу о купле и продаже. Крестьян нельзя было продавать без земли как товар. И в то же время этот запрет действовал не всегда: его ввёл император Николай I в 1827 году, а до него указ, воспрещавший продажу крепостных с аукциона за долги без земли, действовал при Екатерине II, хотя соблюдался не всегда. При консервативном императоре Павле крестьян продавали, как и в начале XVIII века. Правовое положение крестьян не было неизменным на протяжении всего существования Российской империи, то приближаясь к рабскому, то удаляясь от него.

• Церковь боролась против КП или, по крайней мере, по-христиански осуждала его? — Увы, это не всегда было так. 

Ещё законодательный сборник XI века «Русская правда» упоминает о чернеческих холопах — сельских рабах, принадлежавших монастырям. Ничего удивительного нет в том, что середину XVIII века православные обители встретили в качестве коллективных владельцев многих тысяч крепостных душ. Проведённая в те же годы секуляризация — отъём церковной собственности в пользу казны — привела к смене собственника для миллиона землепашцев. Этих зависимых людей стали называть экономическими крестьянами и приписали к числу государственных. Расставание с ними не прошло для церкви бесследно. Охлаждение между православным клиром и государством вылилось в серьёзный разлад. Лидер церковной оппозиции митрополит Арсений (Мацеевич), настаивавший на сохранении прежней собственности в её полноте, по желанию императрицы был помещён в тюрьму. Ему приписывают полную досады фразу: из-за отъёма земли людям церкви не на что стало сварить пива.

• Россия сильно отстала от стран Запада — ведь крепостное право там к середине XIX века уже давно успели отменить?

Отмена крепостного права в Западной Европе — затяжной процесс, ставший необратимым после Великой французской революции конца XVIII века. Притягательность её идеалов получила весомое подкрепление силой оружия. В результате завоеваний Наполеона крепостничество перестало существовать в подчинявшихся власти императора германоязычных государствах. Около того же времени крепостное право отменили и в Пруссии. Тем не менее в центре и на востоке Европы с неволей ещё не было покончено. В Австрийской империи (она включала Австрию, Венгрию, Чехию, Словакию, Хорватию, часть Италии, Польши и Украины) черту под его существованием подвела только революция 1848 года. На западе Старого Света, где крепостного права не существовало, законным продолжали считать рабовладение. В колониях Британской империи оно продержалось до 1834 года, Франции — до 1848-го, Нидерландов — до 1863-го, Португалии — до 1869-го, Испании — до 1886-го. Пусть и вынесенная за пределы континента, прямая нерыночная эксплуатация не удивляла западных европейцев. Она не противоречила их собственному праву.

• Но всё же в Европе свободным крестьянам жилось много лучше, чем крепостным в России? Это ведь нельзя отрицать?

Можно. По крайней мере, именно так поступили два путешественника по России времён Александра I и Николая I — британцы Джон Кокрейн и Роберт Бремнер. Кокрейн сравнил Российскую империю 1820-х годов и свою родину:

Безо всяких колебаний… говорю я, что положение здешнего крестьянства куда лучше состояния этого класса в Ирландии. Здесь в каждой деревне можно найти хорошие, удобные бревенчатые дома, огромные стада разбросаны по необъятным пастбищам, и целый лес дров можно приобрести за гроши. Русский крестьянин может разбогатеть обыкновенным усердием и бережливостью, особенно в деревнях, расположенных между столицами.

Бремнер, писавший в 1830-е, внёс в эту картину нюансы:

В целом… по крайней мере что касается просто пищи и жилья, русскому крестьянину не так плохо, как беднейшим средь нас. Он может быть груб и тёмен, подвергаться дурному обращению со стороны вышестоящих, несдержан в своих привычках и грязен телом, однако он никогда не знает нищеты, в которой прозябает ирландский крестьянин. Быть может, пища его груба, но она изобильна. Быть может, хижина его бесхитростна, но она суха и тепла. Мы склонны воображать себе, что если уж наши крестьяне нищенствуют, то мы можем по крайней мере тешить себя уверенностью, что они живут во много большем довольстве, чем крестьяне в чужих землях. Но сие есть грубейшее заблуждение. Не только в одной Ирландии, но и в тех частях Великобритании, которые, считается, избавлены от ирландской нищеты, мы были свидетелями убогости, по сравнению с которой условия русского мужика есть роскошь, живёт ли он средь городской скученности или в сквернейших деревушках захолустья. Есть области Шотландии, где народ ютится в домах, которые русский крестьянин сочтёт негодными для своей скотины…

И всё же это не значило, что у Бремнера не нашлось претензий к крепостному праву.

Пусть, однако, не думают, что раз мы признаём жизнь русского крестьянина во многих отношениях более сносной, чем у некоторых из наших собственных крестьян, мы посему считаем его долю в целом более завидной, чем удел крестьянина в свободной стране вроде нашей. Дистанция между ними огромна, неизмерима, однако выражена быть может двумя словами: у английского крестьянина есть права, а у русского нет никаких!

• Дворяне пострадали от отмены крепостного права?

Одно из главных заблуждений, касающихся крепостного права, затрагивает дворян. Накануне реформ общая численность российского благородного сословия достигла миллиона человек. Однако в огромном большинстве его представители не имели никакого отношения к крепостничеству. 400 тысяч россиян располагали только личным дворянством, полученным за успехи на службе. Ненаследственному дворянству законы Российской империи запрещали иметь крепостных. Из оставшихся 600 тысяч половина приходилась на Польшу, входившую в те времена в состав Российской империи. Потомственных дворян в остальной части России насчитывалось 300 тысяч. Более двух третей из них не имели крепостных по причине бурного демографического роста: среди дворян в начале XIX века его темпы в два раза превысили общие показатели по стране. Это вело к обеднению главного сословия империи, представители которого вынуждены были полагаться только на собственный труд. Тип такого дворянина хорошо известен: его представляет современник крепостной реформы — Фёдор Михайлович Достоевский. 

Всего крепостников Россия насчитывала 90 тысяч, но только 20 тысяч из них могли жить целиком за счёт сельского труда, поскольку располагали более чем ста душами. Для этой части дворян отмена крепостного права могла показаться ударом. Но нужно принять в расчёт, что многие из них, получив хорошее европейское образование, уже долгое время смотрели на крепостное право с отвращением. И всё же его отмена означала и постепенное завершение многовековой эпохи, когда в русской истории преобладали крепостные магнаты Трубецкие, Долгорукие, Шереметевы и Голицыны. В этом отношении был прав Александр Дюма-старший.

• После отмены крепостного права крестьянам при всех недостатках стало жить заметно лучше, чем до неё?

Реформа дала крестьянам свободу, но забрала свободные деньги — их пришлось выплачивать государству и помещикам как выкуп за землю. Положение бывших крепостных можно сравнить с очень тяжелой ипотекой — тем более тягостной, что в деревне продолжился бурный демографический рост: крестьяне вынуждены были одновременно кормить детей и выплачивать долг. Закономерно, что они ощутили себя заметно беднее, чем были ранее. Россия вошла в полосу затяжного аграрного кризиса, чреватого вспышками насилия. 

• Крепостная реформа провалилась, и это стало прологом к революции? 

В основе своей аграрный вопрос всё-таки удалось решить до 1917 года. Власти империи обратили силы к разрешению болезненной ситуации, чреватой социальным взрывом. В 1907 году выплаты крестьян за землю прекратились по всей империи. Под действием экономических причин смягчились и диспропорции с распределением земли на селе. 

Перед Февральской революцией 89% аграрных земель уже были крестьянскими. Напуганные волнениями (нападениями на усадьбы, грабежами) в 1905 году, дворяне сочли за лучшее продавать пашни и избавляться от имений, оставляя за собой в основном луга и выпасы, которые можно было сдавать в аренду. Помещичье землевладение на нечернозёмном севере России перед революцией практически сошло на нет. Незаживающие раны крепостного права всё же не зарубцевались, а раздражение, граничившее с озлоблением, нашло выход в погромах помещичьих усадеб между февралём и октябрём 1917-го и дальше в ходе Гражданской войны. Старую Россию постиг крах, когда с её корабля уже был виден берег.

○ ТАСС. 2021 

При подготовке текста авторы публикации использовали источники:

• Большая российская энциклопедия 
• «The Economic Effects of the Abolition of Serfdom: Evidence from the Russian Empire». Andrei Markevich and Ekaterina Zhuravskaya // American Economic Review. 2018 
• Пайпс Р. «Россия при старом режиме. Russia Under the Old Regime». 1974 // Россия при старом режиме. М.: Захаров, 2004 
• Пушкин А.С. Cобрание сочинений: в десяти томах / Под ред. Д.Д. Благого и др. Т. 6. Критика и публицистика. М.: Государственное издательство художественной литературы, 1962 
• Радищев А.Н. «Путешествие из Петербурга в Москву». СПб.: Азбука, 2018 
• Фёдоров В.А. «Падение крепостного права в России: Документы и материалы. Вып. 1: Социально-экономические предпосылки и подготовка крестьянской реформы». М., 1966 
• Кабузан В.М. «Государственные крестьяне России в XVIII — 50-х годах XIX века. Численность, состав и размещение». // История СССР. 1988. № 1 
• freetheslaves.net 
• Костюшко И.И. «Аграрная реформа 1848 г. в Австрии». М.: Институт славяноведения и балканистики РАН, 1993 
• Ляшенко Л.М. «Александр II, или История трёх одиночеств». М.: Молодая гвардия, 2003 
• Александр Дюма (отец). Собрание сочинений / Сост. В. Бережков и др. Т. 73. «Путевые впечатления в России». Ч. 1. М.: Арт-Бизнес-Центр, 2010 
• Алан Вудс. «Ленин и Троцкий. Путь к власти». М.: Родина, 2020