Отличительные особенности лексическая ошибка

Лексические ошибки и способы их предотвращения

Аннотация: в статье даны методические рекомендации по предотвращению у учащихся лексических ошибок. Продемонстрированы формы работы с разными типами лексических ошибок: как изучаемых, так и не изучаемых в школьной программе. Приведены примеры лексической работы с художественными текстами.

• Автор записи

Автор: Алена Чернолихова
Дата записи

Ответственный за размещение информации:
Виктория Разводовская

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

О сайте

«Слово учителю» – электронное издание Городского методического центра департамента образования Москвы. Оно было создано в 2014 году для обмена педагогическим опытом и развития образовательного пространства столицы.

Здесь публикуются авторские статьи с результатами педагогических и управленческих образовательных инноваций, сценарии уроков для педагогов-практиков, методистов, молодых ученых и учителей.

Авторы могут получить Электронное свидетельство о публикации на почту.

Найдите нас

Адрес
109004, Москва, Товарищеский переулок, 22.

CЛОВО

УЧИТЕЛЮ

Cвидетельство о регистрации СМИ Эл № ФС77-57282 от 12 марта 2014 г. ISSN 2313-1136
Все права защищены. При цитировании материалов ссылка на сайт «Слово учителю» обязательна.

Типы лексических ошибок

ТИПЫ ЛЕКСИЧЕСКИХ ОШИБОК

Лексическая несочетаемость В спортзале висела треугольная груша (в значение слова груша не входит понятие треугольная).
Неоправданный пропуск слова Никита занял первое место по английскому языку (пропущено слово в олимпиаде).
Многословие
— неоправданный повтор слова Саша сделал хороший доклад. Доклад всем понравился.
— тавтология Начало сессии начинается в конце этого месяца.
— плеоназм Хочу познакомить вас с этим юным вундеркиндом.
Неоправданное употребление антонимов В силу слабости своей позиции ему трудно было защищаться.
Неоправданное употребление заимствованных слов Анакопийская пропасть находится в курортном эпицентре, в Новом Афоне
Неоправданное использование устаревшей лексики, неологизмов, профессиональной и жаргонной лексики, стилистически окрашенных слов Ты бы еще ярче накрасила свои ланит.
В продажу поступили беспроводные клавы.
Председатель Законодательного собрания – интересный чувак.
Я признаю необходимость усиления внимания к проблеме.
Неверное использование многозначных лов, омонимов, паронимов Вытянули носочки.
Приносим извинения за предоставленные неудобства.
Смешение понятий С 1 июня самолет будет летать с остановками (с промежуточной посадкой).
Неверный выбор синонимы Этот клуб реконструировал районный зодчий (архитектор)

РАСПРОСТРАНЕННЫЕ ЛЕКСИЧЕСКИЕ ОШИБКИ

Нарушение лексической сочетаемости слов: Снижается уровень жизни народа (а не ухудшается). Ухудшается состояние/ситуация, а уровень снижается/повышается.

Употребление «роспись и число» вместо «подпись и дата»: Вот такое письмо мы получили, а в конце его подпись и дата» (а не «роспись и число»). Роспись – это живопись на стенах. В документе фиксируется дата, то есть число, месяц и год его оформления.

Употребление слова «обратно» вместо «снова», «опять»: Рижский вокзал надо переименовать снова = опять (а не обратно = назад, в обратном направлении). Наречие «обратно» не является синонимом наречий «снова», «опять».

Лексическая избыточность: Отличившиеся в этой операции получили государственные награды (а не «награждены наградами»). Плеоназм и тавтология — повтор в иной форме ранее сказанного или повторение одного и того же определения другими словами.

Кроме нарушения лексической совместимости, к распространенным лексическим ошибкам относится
— смешение паронимов (роспись — подпись),
— использование слова в несвойственном ему значении («обратно» вместо «опять», «снова»)
— лексическая избыточность тавтология, плеоназм
— употребление слова иной стилевой окраски
— смешение лексики разных исторических эпох.

Остались вопросы — задай в обсуждениях https://vk.com/board41801109
Усвоил тему — поделись с друзьями.
Тест на тему Лексические нормы
Тест на тему Использование слова в несвойственном ему значении
Тест на тему Ошибки в сочетаемости слов
Тест на тему Ошибки, связанные с употреблением паронимов
Тест на тему Ошибки тавтология и плеоназм
Тест на тему Ошибки при использовании фразеологизмов
#обсуждения_русский_язык_без_проблем
вернуться на страницу «Культура речи«, «Таблицы«, «Лексика в таблицах«, «Лексический разбор«, на главную

© Авторские права2021 Русский язык без проблем. Rara Academic | Developed By Rara Theme. Работает на WordPress.

Читальный зал

Исследования и монографии

О словарях, «содержащих нормы современного русского литературного языка при его использовании в качестве государственного языка Российской Федерации»

Варианты русского литературного произношения

Динамика сюжетов в русской литературе XIX века

Художественный текст: Основы лингвистической теории и элементы анализа

К истокам Руси

О языке Древней Руси

Не говори шершавым языком

Доклад МИД России «Русский язык в мире» (2003 год)

Конкурсные публикации

Типология ошибок

Если сгруппировать собранные здесь дефектные высказывания по лингвистическим основаниям, сведя в единый блок однотипные ошибки, мы получим два десятка их разновидностей, среди которых статистически преобладающими оказываются стилистические, грамматические (управление, согласование, неправильное формообразование), лексические и акцентологические, т.е. погрешности в ударении. Единичными фактами представлены нарушения, связанные с грамматическим родом аббревиатур (одно ЦК вместо один ЦК, сама МВФ вместо сам МВФ, НАТО — оно вместо она и под.; с образованием сравнительной степени прилагательных и краткой формы (слабже, более слабее, более скромнее, более хуже, более подробнее, прежен вместо прежний); с пропуском слова во фразе (внести Черномырдина вместо внести кандидатуру Черномырдина; порывы ветра достигали пятнадцать—двадцать метров в секунду вместо достигали скорости; фильм “Армагеддон” состоится вместо просмотр или премьера фильма; итог нашего круга вопросов вместо итог рассмотрения; кого имел Президент вместо имел в виду Президент и др.); с логическим противоречием в высказывании, порожденным скрытым психическим конфликтом, или с контаминацией нескольких словосочетаний (я впервые еще раз увидела; температура не будет очень холодной; Гайдар сказал, что я глазам своим не поверил; интернационалистическая группа преступников, в составе которой два таджика, грузин, чеченец, украинец и москвич).

В дальнейшем комментарий будет касаться перечисленных выше наиболее частых типов ошибок, но прежде мы хотели бы выделить две группы специфических нарушений правильности и чистоты русской речи, которые, помимо частоты их встречаемости и лингвистических оснований появления, характеризуются дополнительными социопсихологическими свойствами, требующими отдельного рассмотрения.

Итак, первая из двух групп ошибок объединяет слова и конструкции, которые мы назвали прецизионными. Термин, несколько его переосмыслив, мы взяли из теории перевода, где прецизионными называют языковые единицы, которые требуют особо высокой точности при передаче их на других языках. Это, как правило, имена собственные, числовые величины и какие-то вновь возникающие наименования, не получившие еще однозначных эквивалентов в других языках. Все они требуют точного знания. В применении же к языковым ошибкам, которые нарушают точность русской речи, в объем понятия “прецизионные” мы включаем слова и конструкции, которые служат камнем преткновения в овладении нормами литературной речи. В них постоянно совершаются в речевой практике отклонения от правил, столь же постоянно и настойчиво отмечаемые специалистами по культуре речи, искоренить которые в узусе не удается в течение длительного времени. Этого типа ошибки и служат своего рода лакмусовой бумажкой, культурно-речевым тестом для говорящих, определяющим степень владения ими культурой русской речи. Девизом группы так понимаемых прецизионных слов и форм должен стать призыв:

“Это надо выучить и знать!” В их число входят ошибки всех уровней языкового строя — грамматические, лексические, орфоэпические. Начнем с лексических ошибок. Это недопустимость употребления:

— бесприставочной формы “ложить”;

— глагола “одеть” [на себя] вместо “надеть”: надо одевать другую обувь — Е. Додолев;

— могу джинсы одеть — В. Третьяк;

— ничего не могу одеть — А. Пугачева;

— он на себя одел — Глэм;

— оденем часы, одевайте наушники, одену очки и т.п. Надо сказать, что эта ошибка имеет вековую историю, и большинство совершающих ее сегодня в практике спонтанной речи теоретически знают, что по отношению к себе следует употребить глагол “надеть”, поскольку настойчивые рекомендации лингвистов по этому поводу всем известны. Такой внутренний конфликт между распространенным узусом и знанием приводит иногда к обратному эффекту с каламбурным смыслом: “на мне было столько надето. т.е. не надето, а надежд” (вместо одежд);

— предпринять меры вместо принять меры, но предпринять шаги или действия;

— озвучить в значении “назвать, сообщить, произнести вслух”:

кандидатуры, которые озвучены (Н. Рыжков); озвучил информацию о том, что (О. Ситнова); сообщение озвучил (Н. Петкова); озвучил точку зрения (М. Дементьева); и, наконец, двойная ошибка — озвучил о том, что (Г. Зюганов). Глагол озвучить в литературном русском языке имеет значение “записать звуковое сопровождение (фильма) отдельно от съемки”. Его использование в указанном выше смысле (“произнести”) является грубым нарушением нормы, искажающим законы сочетаемости слов и эстетически оскорбляющим слух носителя русского языка, но в этом ошибочном употреблении он так полюбился некоторым политикам и журналистам, что стал принадлежностью, своеобразным знаком политико-публицистического “жаргона”.

Видимо, политический “жаргон” мог бы стать предметом отдельного изучения. Входящие в него слова и словоформы выполняют особую социопсихологическую роль, служа для использующих их приметой принадлежности к одному кругу тесно взаимодействующих (взаимодействующих не только кооперативно, но и находящихся на разных позициях в этом взаимодействии) и понимающих друг друга людей. Такой приметой, например, оказывается слово с неправильным ударением “намерЕния” (Ю. Маслюков, Г. Кулик, Ю. Лужков, Г. Явлинский). Аналогично в свое время в кругу лиц, близких к И. В. Сталину, получило распространение произношение слова “лавирУет”, которое должно было подчеркнуть, что тот, про кого это говорят, не всегда твердо следует генеральной линии партии. К числу единиц политического жаргона нашего времени я бы отнес также ошибочное ударение в форме “прИнять”, несостоявшуюся, к счастью, тенденцию произносить “нАчать”, употребление глаголов “проголосовать кого” вместо “проголосовать за кого (проголосовать Степашина) и “внести кого (Черномырдина)” вместо “внести кандидатуру Черномырдина”;

слово “подвижки” и конструкцию “о том, что” (об этой последней — ниже);

— довлеть: это слово в искаженном смысле “оказывать нажим, давить” часто отмечается специалистами как культурно-речевая ошибка, но тем не менее продолжает встречаться у лиц, склонных к некоторой манерности и вычурности речи (“. Иванишевич довлеет на француза. ” — С. Ческидов). В литературно правильном употреблении довлеть означает “быть самодостаточным, удовлетворять”.

К числу лексических ошибок, свидетельствующих о незнании формы или значения иностранных слов, можно отнести такие употребления, как:

— . последнее высказывание является кредом. ” вместо кредо (С. Белошапкина);

— “Ждите экспансии креативных людей” (М. Марголис);

— дебюторы этого банка . (А. Князева), где в основе ошибки — паронимическое сближение слов дебит и дебют;

— “основной темой митинга стали противоречия между протестантами” (Е. Глазунова), где последнее слово во фразе является авторским новообразованием из словосочетания прилагательного с существительным ПРОТЕСТ-ующие + демонстр-АНТЫ. Но при этом говорящая не почувствовала, что созданный ею путем стяжения двух слов в одно окказионализм совпал с уже существующим в языке словом с совершенно другим значением, что породило трудности в восприятии высказывания слушателями;

— неправильное произношение слов “инциндент” (О. Маяцкая) и “компроментировать” (Д. Муратов, Н. Петкова) с лишним звуком “н” в корне.

В сфере грамматики мы обнаруживаем застарелые, в течение многих лет неискореняемые ошибки:

— в падежном управлении: согласно многолетних наблюдений (А. Лебедь), согласно законов (В. Комиссаров, Г. Селезнев), где употреблена форма родительного падежа вместо дательного (правильно — согласно законам); оплачивать за услуги (Ю. Лужков) вместо оплачивать услуги или платить за услуги;

— в образовании словоформ: рекламой чулков (“МК”) вместо рекламой чулок (но носков); сколько время вы отводите (В. Комиссаров) вм. сколько времени;

— в согласовании: обоих кафедр, обоих сторон (газета “Дружба”, М. Леонтьев) вместо обеих; из семидесяти дел двое приняты к рассмотрению вместо два дела, но двое людей.

Наибольшее число ошибок на согласование дают составные числительные, которые правильно изменять по падежам, согласуя формы составляющих их частей, не умеют многие журналисты, Политики и государственные чиновники: к восемьсот пятидесятилетию Москвы (А. Кротова) вместо восьмисотпятидесятилетию ; во всех четырехсот семидесяти томах этого дела (Н. Николаев) вместо четырехстах семидесяти ; проголосовало триста семьдесят депутатов при шестьдесят три против (А. Андреев) вместо при шестидесяти трех, и т.п. в высказываниях В. Синельникова, С. Миронова, П. Лобкова, Е. Новосельской, в текстах “МК”. В качестве одного из объяснений большинства ошибок в образовании падежных форм сложных числительных нужно иметь в виду следующее обстоятельство. Говорящий хочет, чтобы называемое им число было в точности, без искажений воспринято слушающим. Устная же речь протекает в разных условиях и зачастую встречается с помехами — посторонними шумами, отвлечением внимания самого слушающего, возможными произносительными дефектами говорящего, неполадками в технических средствах связи. Чтобы на пути передачи числовой информации свести воздействие помех к минимуму, говорящий, учитывая интересы адресата речи, проговаривает числительные как неизменяемые слова. Это обстоятельство, естественно, не оправдывает ошибку, но как-то помогает понять ее возможные причины (Напомним, что в языке профессиональных военных во избежание искажений запрещается склонять названия населенных пунктов и числительные, передающие цифровые обозначения.).

Из области синтаксиса к группе прецизионных ошибок я отношу рассмотренный выше запретный деепричастный оборот (“глядя в окно, у меня слетела шляпа”) и конструкцию “о том, что”. Можно “говорить о том, что”, можно “рассказать” или “услышать”, но далеко не все глаголы передачи и получения информации допускают такое управление. Распространение в публичной “о том, что” на все большее число “информационных” глаголов, став приметой политико-публицистического жаргона, превращается теперь в массовую тенденцию, которая оказывает давление на литературную норму, а по отношению к использующим эту конструкцию является свидетельством недостаточно строгого отношения к собственной речи. Недопустимыми следует считать такие выражения: обсуждали о том, что (Б. Березовский); утверждают о том, что (А. Анкудинов); поняли/было понято о том, что (С. Сорокина, А. Крупенин, В. Токменев); в тот период времени, о котором вы указываете (В. Путин); означает о том, что (М. Задорнов); не верите о том, что (А. Лукьянов); ожидал о том, что (В. Илюхин); допущена ошибка о том, что (П. Гусев), озвучили о том, что (Г. Зюганов); говоря о том, о чем заметил (Е. Киселев).

Наконец, последнюю разновидность некодифицированных выражений в этой группе составляют ошибки в ударении. Вообще акцентологические ошибки,

зафиксированные в рассматриваемом материале, весьма разнообразны, однако к прецизионным я отношу те из них, которые обнаруживаются в небольшой группе слов, но повторяются постоянно и с которыми специалисты по культуре речи борются десятилетиями. Эти слова в правильном произношении (договОр, квартАл, срЕдства, намЕрения, языковОй, принЯть, начАть) надо просто заучить тем, кто грешит этими ошибками, добавив в этот список группу причастий, произносимых часто с неправильным ударением на корне -нес- и корне -вед-, тогда как нормативное их звучание требует постановки ударения на суффиксе (проведЁнный, нанесЁнный) или на окончании (приведенЫ, возведенО, внесенА и т. п.). Слово “начАть” имеет сложную акцентологическую парадигму с подвижным ударением в разных его формах, и хотя неправильная исходная форма “нАчать” стала притчей во языцех и породила множество анекдотов, ошибка, изгнанная в дверь, влетает в окна других его словоформ: пожар начАлся (А. Медведев) — вместо нАчался или началсЯ; нАчавшихся переговоров (А. Степаненко) — вместо начАвшихся; нАчала увлекаться (В. Вульф) — вместо началА и т.п.

Хотя отмеченных в нашем материале прецизионных ошибок суммарно не больше 10%, они наиболее остро режут слух носителя языка. Любое из перечисленных в этом разделе слов и выражений можно использовать для проверки речевой грамотности говорящих: “как вы произнесете слово “средство” во множественном числе?” В целом эти прецизионные слова нужно знать, выучить раз и навсегда.

Контаминация слов и форм

Вторая группа нарушений правильности и точности речи объединяет явления иной, чем рассмотренная выше, природы и является одной из самых многочисленных, составляя около 20% всего массива. Этот тип ошибок связан уже не со статичным знанием или незнанием правил и конкретных слов, а определяется динамикой языковой компетенции говорящего, его способностью к контролю и развитию своей речи. Иными словами, природа таких ошибок уже не только лингвистическая, но и психологическая. В языковую компетенцию, помимо знаний и опыта, входят способность к рефлексии по поводу формы произносимого текста и способность к самооценке сказанного. В условиях дефицита эфирного времени телеведущий или интервьюируемый политик, формулируя мысль, стремится выразить ее предельно кратко, но это тот случай, когда “сестра таланта” оказывается ему не родной и близкой, а далекой, сводной: “я не буду лить много слов”, — говорит А. Асмолов. Это высказывание является результатом сокращения, сжатия примерно такого нормативного и нормального текста: “я не буду лить воду и говорить много слов”.

Подобные факты, порождаемые стремлением говорящего совместить, “слить в единое слово” смысл развернутого, многословного выражения, получили в лингвистике специальное наименование — универбация. Тенденция к универбации имеет свои плюсы, отвечая принципу “экономии усилий” — одному из фундаментальных законов развития языка и речевой практики. Сравним: мы говорим “разрядка” вместо “разрядка международной напряженности” или “филфак” вместо “филологический факультет” и др. Но положительный эффект может превратиться в свою противоположность, и универбация приводит к искажению правильной русской речи в ситуациях, когда у говорящего при формулировании им мысли имеют место “соперничающие планы преартикуляции”, или “конфликтные речевые интенции”, как выражаются психоаналитики.

В лингвистическом плане это явление квалифицируется как контаминация, т.е. пересечение и наложение друг на друга двух одинаково возможных, правильных способов описания события или факта, например, во фразе “с окончанием футбольного матча количество звонящих должно активизироваться” (В. Ильинский). В конфликт речевых намерений вступают идея активизации зрителей, звонящих в студию, и, как следствие, идея роста числа звонков. Правильная конструкция выглядела бы примерно так: “С окончанием футбольного матча зрители должны активизироваться и количество звонков увеличится” или фразу “Есть у нас тут один миллионер в долларах” (В. Комиссаров) следовало бы трансформировать в правильную “Есть у нас тут один богатый человек, состояние которого исчисляется в миллионах долларов”. Сравним также “какие доходы вы зарабатываете?” (В. Матвиенко) — вопрос, в котором скрыты две части: какие у вас доходы + сколько вы зарабатываете?

Конкурирующие намерения говорящего проявляются чаще всего в смешении и наложении друг на друга таких единиц языка, которые обладают повышенной выразительностью:

— двух устойчивых сочетаний или фразеологизмов: жизнь поставила перед Татьяной неразрешимый тупик — В. Комиссаров (из “поставила неразрешимый вопрос” + “поставила Татьяну в тупик”); говорят, что вы нашли общий язык в племени людоедов — Е. Киселев (из “найти общий язык с племенем” + “найти понимание в племени”); я считал необходимым довести до мнения Президента. — Г. Явлинский (из “довести до сведения Президента” + “чтобы узнать его мнение”);

— двух синонимов или синонимических выражений, требующих разного глагольного управления: люди становятся из врагов в оппонентов — Д. Якушкин (из “становятся оппонентами” + “превращаются в оппонентов”); “я бы не назвал, что это криминальный район — И. Иванов (из “не назвал этот район криминальным” + “не сказал, что это криминальный район”); “мы хотим обратить внимание общества к этой проблеме” — Г. Явлинский (из “обратить внимание на” + “привлечь внимание к”); “эта номинация занимает большое и важное значение” — И. Верник (из “занимать важное место” + “иметь важное значение”); сравним два выражения: “речь-то еще идет и в том, что” (В. Комиссаров) и “вопрос идет только об одном. ” (В. Геращенко). В обоих высказываниях допущена ошибка, вызванная контаминацией синонимических оборотов “речь идет о” и “вопрос (заключается) в том, что”;

— двух однокоренных и близких по смыслу слов: “а вам не возникает обидно, что так произошло?” — А. Максимов (из “у вас не возникает обида” + “вам не (становится) обидно); “и мы как-то к этому свыклись” — В. Илюхин (из “к этому привыкли” + “с этим свыклись”); “обязанности свои они справляют” — М. Дейч (из “отправлять обязанности” + “справляться с обязанностями”).

Приведенные образцы ошибок показывают, что при отсутствии контроля за своей речью говорящий может обратить богатейшие средства образности, силы, экспрессивности и точности русского языка — фразеологизмы, тропы, синонимы, оттенки семантики слов, словообразовательные возможности — во зло, в орудие его искажения и разрушения, порождая нелепые сочетания типа “власть пойдут на это” (В. Илюхин), “контрабанда наркотиками” (В. Глускер), “не последнее слово будут играть” (А. Венедиктов), “уволить в отставку” (Е. Киселев), “тебе не имеет значения” (В. Крюк), “помахать мускулами” (В. Густов), “вселить надежду кому-то” (В. Комиссаров), “продуктов здесь дают впроголодь” (А. Поборцев) и др. Чемпионом по контами-национным ошибкам оказался В. Комиссаров: в нашем собрании из 80 ошибок этого типа 13 принадлежат ему.

Ошибки в грамматике

Ошибки, связанные с образованием форм слова (склонение и спряжение), с неправильным соединением слов во фразе (сочетаемость) и построением целых предложений (синтаксис), хотя и менее бросаются в глаза по сравнению с рассмотренными выше двумя типами нарушений нормы, но создают те же помехи на пути передачи информации слушателям и столь же отрицательно характеризуют говорящих.

Наибольшее число грамматических ошибок приходится на именные и глагольные словосочетания, т.е. на предложно-падежное и глагольное управление. Соблюдение предписаний языковой системы и кодифицированных правил построения словосочетаний требует использования вполне определенных падежных форм: если употреблен глагол “являться”, то он должен соединять слово в именительном падеже со словом в творительном — “что/кто является чем/кем”; если говорящий использует слово “дотронуться”, то в сочетание с ним должно войти существительное с предлогом “до”, а глагол “говорить” можно соединить с именным дополнением либо в винительном — “говорить что”, либо в предложном — “говорить о чем”, но никак не “говорить за что”, поэтому впечатление неряшливости речи и неточности объяснений оставляют у слушателя фразы:

— “критерий оценки деятельности наших подразделений является раскрываемость преступлений” (В. Колесников);

— “стоит только дотронуться к балансу двух властей” (М. Баглай);

— “и у нас действительно будет ответственность тех, кто за это говорит” (О. Сысуев).

Причиной такого рода ошибок может, конечно, быть и психологический конфликт двух соперничающих речевых намерений: сравним, например, фразу “обвинить их можно было лишь за употребление наркотиков” (М. Стрелец), где в противоречие вступает пара словосочетаний “обвинить в чем-то” и “наказать за что-то”, а итогом конфликта становится несоответствующее норме управление “обвинить за”, однако главной причиной все-таки является невнимание к своей речи, к плану построения фразы (а такой план есть у любого говорящего всегда) и отсутствие контроля за его реализацией: говорящий не слышит себя, его языковое сознание не чувствует той самой “ответственности”, о которой он говорит. Эта причина поддается устранению. Научиться себя слышать, а значит, испытывать ответственность и уважать интересы слушателей в состоянии каждый грамотный (а наши языковые авторитеты “все учились понемногу”) носитель русского языка. Надо только этого хотеть.

Такая психологическая установка избавит говорящего от появления в его речи странных для русского уха, а подчас уродливых сочетаний, способных вызвать улыбку на “румяных устах” внимающих ему слушателей:

— “ко мне вдруг пришла такая мысль. ” (Ю. Меньшова), как будто “мысль”, как маленькая девочка, прибежала босиком по траве и схватила за руку;

— “я еще не в курсе об этой информации” (Ю. Скуратов);

— “об этом заявила глава налоговой службы Георгий Босс” (А. Дадыко). Мы можем сказать “врач пришла”, да и “глава”, конечно, “могла” заявить, если бы она была не Георгием Боссом, а женщиной.

Из-за нарушений в согласовании особенно страдают сложные предложения, которые в устной речи не должны быть слишком длинными, так как оперативная память человека не может удержать под контролем синтаксические связи большой глубины. Так, в предложении “и даже самая сильная женщина, к которой я себя причисляю, хочется быть слабой и ранимой” (А. Смехова) нарушены связи между всеми тремя фрагментами, на которые оно разбито. Аналогичную ошибку видим во фразе “хотя в качестве примера приведу визит боливийской делегации, в ходе которой мы с удивлением узнали, что” (А. Разбаш), где придаточное предложение согласуется не со словом, к которому оно относится, а со словом “делегация”, в результате чего получается искаженное сочетание “визит, в ходе которой. ”. Еще один образчик согласования во фразе того же автора: “Большой театр отправил его на пенсию, где он больше не танцевал” — без комментариев.

Ошибки в образовании словоформ менее частотны, но не менее курьезны:

— “измазовав все грязью, мы теперь уже сами заблуждаемся, где правда, а где ложь” (С. Дубинин) — вместо “измазав”;

— “Евгений Максимович говорил с господином Гор” (В. Яковлев) вместо “с господином Гором”, так как мужские фамилии в русском языке склоняются;

— “отмечу из наиболее последнего” (Г. Боос) — прилагательное “последний” не имеет степеней сравнения;

— “есть озабоченности, на которые мы не всегда адекватно отвечаем” (Ю. Маслюков) — слово “озабоченность” не имеет формы множественного числа в нормативном языке так же, как слово “поддержка” (ср. “без финансовых поддержек нам нельзя существовать” — И. Лиспа), хотя в профессиональном языке балета и могут, вероятно, существовать различные виды “поддержек”. Следует заметить, впрочем, что распространившиеся случаи образования множественного числа от слов, которые ранее во множественном не употреблялись, могут свидетельствовать об определенной тенденции в самой языковой системе, которая таким образом реализует один из резервов своего развития.

Некорректное употребление предлогов тоже приводит к курьезным сочетаниям: “а я свою подпись из-под этого документа не уберу” (В. Семаго), “натовская авиация продолжает по ошибке бомбить албанцев, для которых (вместо ради которых — Ю.К.) и была начата военная кампания” (Б. Андреева); “мы уже сегодня получаем предложения с наших областей” (Г. Селезнев) — вместо из наших областей и т.п.

Но есть более сложные случаи, когда за внешним, находящимся на поверхности отступлением от культурно-речевой нормы скрывается подсознательное стремление говорящего поменять местами субъект и объект действия, замаскировав “действователя” и представив событие как протекающее совершенно объективно, независимо от активного его участника. Ср., например: “важнейшим политическим событием недели должно было стать обсуждение в комитетах Госдумы бюджета, оно отложилось, но тем не менее работа предстоит тяжелая” (В. Рыжков). Языковая ошибка здесь заключается в том, что образована пассивная форма от глагола “отложить”, который такой формы не имеет. Так, от активной конструкции “рабочие строили дом” можно образовать пассив — “дом строился рабочими”, но с глаголом “отложить” точно такая же трансформация невозможна, и конструкцию “депутаты (мы) отложили обсуждение” можно преобразовать в пассивную, только использовав страдательное причастие, — “обсуждение было отложено депутатами (нами)”. Сочетание же “обсуждение отложилось” воспринимается как двусмысленное, поскольку совпадает по форме с сочетанием “событие отложилось (в памяти)”. Психологическое же содержание такого словоупотребления, такой бессубъектной формулировки — “обсуждение отложилось” — в том, что она не предполагает, попросту снимает вопросы “кто отложил и почему?”

Такое приводящее иногда к ошибкам стремление замаскировать, убрать с авансцены, отодвинуть на задний план субъекта действия свойственно в большей мере языку политики, чем другим жанрам публичной речи: “надо продолжить переговоры, которыми мы были достигнуты определенные результаты” (И. Сергеев). Знаменательна в этой фразе оговорка “мы”, которая, полностью разрушая грамматическую структуру фразы, осталась в ней от “другого плана артикуляции”: сказать, что “мы достигли результатов” вроде бы нескромно, да и не вполне соответствует действительности. Но и очищенная от этой оговорки фраза, смысл которой в том, что “результаты достигнуты переговорами”, содержит грамматическую ошибку в управлении, так как “результаты достигаются в переговорах”, а не “переговорами”. Спрятан от слушателя субъект действия и во фразе “время не располагает такой возможностью”, где реальным действующим лицом является “мы”: это “мы не располагаем возможностью из-за того, что время не позволяет нам ее использовать”, но столь критически оценивать самих себя неразумно, и поэтому роль грамматического субъекта передается “времени”, которое течет объективно и с которого взятки гладки, а “мы” здесь как будто и ни при чем.

Замысловатая игра в “субъекты-объекты” может принимать и иную направленность, при которой субъект, наоборот, выдвигается на первый план, субъекту приписываются качества объекта. Так, во фразе А. Крупенина “я был красноречив, аргументирован” это “я” вбирает в себя не только оценку самого “себя” (красноречив), но и характеристику собственной речи: ведь аргументированной была речь говорящего, а не он сам; в результате возникает и грамматическая, и логическая ошибка. Ср. также: “Виктор Степанович, у вас хорошие человеческие качества, не сгорайте их в думском горниле. ” (Н. Харитонов). Призыв “не сгорать” может быть адресован здесь только Виктору Степановичу, но автор обращает его к “хорошим человеческим качествам”, заменяя переходный глагол “сжигать” его непереходным конверсивом “сгорать” и порождая нелепое высказывание.

Некорректный выбор слова вкупе с синтаксическими нарушениями приводит не только к ошибкам, вызывающим смех, но и создает двусмысленные высказывания, которые не всегда поддаются расшифровке слушающими. “Многократная ситуация усугубляется тем. ”, — говорит Ю. Буш, и понять, имеет ли он в виду “ситуацию”, которая многократно повторялась, или ситуацию, которая многократно “усугубляется”, — затруднительно. Сюда же относится совершенно загадочная мысль В. Жириновского “национальный момент не выдерживает никто. ” и амбивалентная фраза Б. Березовского “с теми людьми, кому вопросы зависят. ”, за синтаксической ошибкой в которой скрываются два понимания: то ли это “люди, от кого” вопросы (их решения) зависят, то ли, напротив, это “люди, для кого” вопросы (и их решения) зависят. Классическим образцом двусмыслицы может служить высказывание Н. Харитонова: “Примаков обратился с просьбой не заниматься импичментом Президента, так как в данной ситуации это прослабит наше государство”. Аналогичный эффект вызывает фраза В. Илюхина: “. ОРТ обязано было выплачивать Президенту причитающие ему дивидЭнды. ”, где, помимо неправильного произношения последнего слова, слушатель сталкивается с “причитающими дивидендами”, т.е. дивидендами, которые “причитают”, занимаются “причитаниями”, очевидно, заодно с теми “финансами”, что “поют романсы”.

Стилистические шероховатости, неточности, прямые отступления от стилевых литературных норм составляют в нашей летописи ошибок от 20% до 25% всех зафиксированных в ней случаев. На первый взгляд может показаться, что ошибки в стилистике являются не столь лингвистически грубыми, как грамматические или лексические. Более того, поскольку они представляют собой лишь несоответствие функционально-жанровой ориентации речи и не затрагивают непосредственно системных закономерностей языка, их следует относить скорее к нарушениям канонов общения, чем к собственно языковым неправильностям. Недаром же при оценке школьных сочинений они не приравниваются к грамматическим ошибкам, тем не менее на слушателей они оказывают такое же отрицательное воздействие, как и другие рассмотренные нами типы ошибок. Дело в том, что стилистика охватывает эстетические и этические качества речи, а они-то напрямую характеризуют говорящего. Ставшая банальной, но от этого не переставшая быть истинной мысль “стиль — это человек” вполне отвечает нашей позиции в оценке стилистической неряшливости, которая оставляет такое же впечатление, как грязь под ногтями у собеседника.

Разновидности стилистических дефектов в нашем материале не слишком многочисленны, и половина всех отмеченных случаев приходится на две из них — обсцентную лексику, т.е. то, что раньше Называлось “нецензурной бранью”, и досадные повторы в близком соседстве во фразе слов одного и того же корня. Ясно, что две эти группы представляют собой крайние точки на шкале грубостей стилистических нарушений. Если повторы типа:

“Президент обратился с радиообращением”, “вопреки сложившейся ситуации, которая сложилась сейчас”, “маленький исторический экскурс в историю Анастасии”, “я слышал по слухам”, “значение выделения денег МВФ России не имеет значения”, “они высказали свою готовность в том, что они готовы. ”, “он заявил любопытное заявление”, “спросить вопрос”, “при ближайшем рассмотрении налицо просматривается кризис. ”, “мы гонимся в погоне за этим счастьем”, “нужно вкладывать деньги в те отрасли, которые быстро отдадут отдачу”, “сейчас Кремль активно ведет активную борьбу” — способны вызвать легкую досаду у слушателей, свидетельствуя лишь о недостаточном внимании говорящего к своей речи, то нецензурные выражения (хотя в отсутствие цензуры такое их обозначение звучит несколько странно) в радио- и телеэфире, как и в печатном тексте, в газете, отзывались гулким эхом в многомиллионной аудитории, производят эффект пощечины, которую тебе нанесли рукой, испачканной в чем-то неприятно липком.

Повторы затрагивают эстетическое чувство слушателя. Лингво-психологическийй механизм их возникновения имеет бессознательную основу: в как правило, одна из повторяемых единиц оказывается двусловной и обладает признаками устойчивого оборота, который используется говорящим как единое, цельное образование, как отдельное слово; сравним: иметь значение, высказать готовность, активная борьба, исторический экскурс, при ближайшем рассмотрении, по слухам, погоня за счастьем и т.п., поэтому говорящий не всегда сам слышит допущенный им повтор. Обсцентизмы же и просто “крепкие словечки” вставляются в публичную речь сознательно и выполняют роль запрещенного общественным договором оружия, направленного против реальных и потенциальных оппонентов говорящего и разрушающего этические и эстетические ожидания слушателей. Таким образом, как стилистическую ошибку мы можем квалифицировать только повтор, тогда как публичное использование фекально-генитального лексикона следовало бы отнести к аморальным деяниям.

Среди других отклонений от стилистических норм литературного языка наиболее заметным является использование разного рода жаргонизмов, в их числе:

— канцелярско-бюрократические обороты и слова: “он делал на правительстве доклад. ” (С. Колосова); “по Николаю Сванидзе красные аналитики решили отработать более конкретно. ” (Е. Карамьян); “. обсуждались вопросы по траншам. ” (Е. Примаков); “невозможно делать привилегии в точке зрения быстроты рассмотрения дел” (М. Баглай);

— лексика молодежного и профессиональных жаргонов: “но первый же звонок этим лохам развеял мечты” (И. Бармина);

“тех, кто жаждал шоу с переодеванием, ждал облом” (А. Вильчинская); “скажи, Юла, а сама ли ты пишешь музыку и текстА?” (Спенсер);

— лексика криминального мира. Довольно широкое в последнее время ее распространение можно было бы понять, учитывая актуальность соответствующей тематики в нашем обществе. Но беда в том, что эта лексика вырвалась за рамки обсуждения вопросов преступности и стала употребляться (что, впрочем, весьма знаменательно) в языке политики: “незачем, что называется, друг друга мочить. ” (А. Шохин), “в вечернем эфире грозненской телекомпании “Кавказ” Шамиль Басаев опять наехал на Аслана Масхадова” (С. Минаев); “инвесторы, держатели ГКО не хотят иметь дело с людьми, которые их обули и кинули” (А. Шохин); “в борьбе с космополитами парламентарии готовы замочить отечественную полиграфию” (Н. Шипицына).

Нарушение жанрово-стилевого колорита публичной речи вкраплением в нее просторечных элементов иногда осуществляется целенаправленно и бывает продиктовано желанием, особенно у деятелей искусства, подчеркнуть свою близость к “простому народу”, свою “демократичность”: “сымите шелковый галстук и им отдайте, на кой им галстук?” (П. Мамонов); “возьмите это себе в голову. ” (С. Супонев). Но чаще к их использованию располагает сама обстановка непринужденной беседы перед телевизионной камерой: “нету линии. ” (С. Сорокина);

“это сёдня слилось воедино: нельзя выполнить ни экономических, ни политических обязательств” (А. Лебедь), “это вопрос, связанный вчистую с регионами” (А. Прохорова); “почему тогда этот вопрос не подымается?” (С. Сорокина).

Причиной появления дефектных высказываний может стать не только включение в речь стилистически сниженных элементов, т.е. жаргонизмов и просторечия, но и ошибочное, часто совершенно не нужное и порожденное лишь “неврозом своеобразия”, желанием “говорить красиво”, употребление “высокой” — книжной и поэтической — лексики или “модных” иностранных слов: “я понимаю, что даже самых выспренних благих намерений недостаточно. ” (И. Родионов). Слово “выспренний” означает “высокопарный, напыщенный” и никак не согласуется по смыслу с содержанием этой фразы; или “по всей вероятности, труд этих двух людей возымеет столь же далекие последствия, как и ставшее знаменитым деяние Моники Левински” (Д. Гусев), где слово “возыметь” оказывается явно не на своем месте, поскольку возыметь можно намерение или желание, но ни в коем случае не последствия. Сравним также высказывание: “на имидже НДР очень много отрицательных моментов” (К. Титов), где и слово “имидж” употреблено не в точном своем значении, и “отрицательные моменты” сильно отдают бессмысленным канцеляритом.

“Не те слова и не в том месте” — обычная ошибка в спонтанной речи, и она отличается от оговорки, которая представляет интерес прежде всего для психоаналитиков, тем, что не связана с какими-то глубинными процессами в бессознательном, а основана на простом поверхностном смешении слов, имеющих что-то общее в звучании, в морфологическом составе, в семантике или в синтаксической позиции. Другое отличие этого типа ошибок от оговорок заключается в том, что оговорка, как правило, фиксируется вниманием самого говорящего, и он поправляет сам себя. Лексическая же ошибка в собственной речи говорящим не замечается и не исправляется, поскольку возникает она из-за незнания точного значения или формы употребленного слова: ему кажется, что в его речи все правильно.

На слушающего такого рода неточности производят всего лишь впечатление не очень гладкой, может быть, чуть-чуть “корявой” речи, но все же настораживают его, вынуждая с большей долей критики относиться к содержанию речи и личности говорящего.

Классическим источником лексических ошибок является паронимия, т.е. наличие в языке таких пар слов, которые имеют некоторое сходство и в звучании, и в содержании, но различия в их семантике все же настолько велики, что употребление одного вместо другого искажает смысл всего высказывания. Так, когда И. Шабдурасулов говорит: “Я добьюсь возможности объективистски объяснять происходящее”, — слушатели, конечно, поймут, что он вовсе не имел в виду, что, “объясняя происходящее”, он будет создавать видимость, что исходит при этом из объективных предпосылок и оценок реальной ситуации, хотя на самом деле он будет руководствоваться какими-то другими соображениями. Именно такими особенностями отличаются друг от друга пары слов объективный и объективистский, объективность и объективизм, объективно и объективистски, где каждое первое слово в паре несет положительный смысл и выражает идею непредвзятости во мнении и оценке и точного соответствия существующему положению дел, тогда как вторые члены этих пар передают значение, в котором лишь акцентируется претензия на объективность, на отсутствие субъективной заинтересованности и на внешнее следование принципам непредвзятости.

Паронимия аналогичным образом подводит Г. Зюганова, который во фразе “Мы надеялись получить ответ на эти опасности” употребляет последнее слово вместо однокоренного, но существенно отличающегося от него по смыслу паронима — опасения.

Вообще путаница в употреблении однокоренных слов, — и не являющихся собственно паронимами — приводит к построению ломаных, “неопрятных” фраз, смысл которых хотя и доходит до слушателя, но оставляет не лучшее впечатление о говорящем:

— “Тем больше у вас шансов выиграть наш приз, который составляет из себя майку с логотипом “Радио-7”. (О .Счастливцев) — вм. представляет.

— “Не кажется ли вам, что эти законы во власти выливаются на обществе?” (А. Разбаш). В этом высказывании слушатель угадывает глухой отзвук поговорки: “Отольются кошке мышкины слезки”, но при этом ошибочное управление глагола (предложный падеж вм. винительного) заставляет искать замену этому глаголу, и слушатель может найти ее в слове сказываются.

— “Вы бы расталкивались друг от друга как одноименные заряды”. (Ю.Меньшова) — вм. отталкивались. Конечно, приставка рас- обладает большим образным потенциалом, чем от-, в живописании расхождения в разные стороны двух элементов (в данном случае — двух людей), но глагол с такой приставкой приходит в противоречие со всей структурой фразы.

Стремление в коротком выражении создать некий образ, который был бы способен усилить воздействие высказывания, .вполне естественная установка говорящего. Но на этом пути нельзя забывать о так называемой лексической сочетаемости, по законам которой далеко не всякое грамматически безошибочное словосочетание окажется правильным и в содержательном отношении. Ср., “Там было недоразумение, которое вылилось, к сожалению, к такому ужасному финалу” (П. Крашенинников). “Недоразумение” может “вылиться” во что-то, и подобное словосочетание реализует стертый образ “недоразумения” как чего-то жидкого, текучего. Но оно не может вылиться к финалу, к финалу оно может привести. Подобное неудобство переживает слушатель, воспринимая следующие фразы:

— “ . выдающегося русского художника, кисть которого передала все те места, где побывал Тургенев”, где образное словосочетание передала места звучит несколько странно, если не двусмысленно.

— “Это продиктовано желанием оседлать некоторые настроения в обществе”, — говорит А. Шохин. Выражение, безусловно, яркое, оно так и просится быть воплощенным в газетной карикатуре. Только вот как изобразить оседланное настроение?

Иногда лексический дискомфорт возникает у слушателя из-за того, что говорящий, желая избежать определенности, использует слова, опустошенные семантически, слова очень общего, почти абстрактного смысла, из которых слушателю трудно извлечь конкретное содержание и которые в составе предложения, развивающего вполне определенную тему, выглядят чужеродными: ср.:

— “Здесь был председатель Газпрома. Он вел здесь контакты по этому поводу” (Е. Примаков). Если в этом высказывании слова контакты и повод считать словами обобщенно-абстрактного смысла, приближающиеся к местоименным, то из составляющих его 11 слов б оказываются словами местоименными. Сочетание же вел контакты, помимо лексической неправильности, несет налет политжаргона.

— “Я думаю, вы все-таки обозначите праздник (8 Марта. — Ю.К.), хотя до него осталось несколько дней” (П. Горелов, обращаясь к Ю. Лужкову). Что имел в виду корреспондент, употребив слово обозначите, слушатель, конечно, понимает (т.е. упомянете, скажете о), но понимает также, что сочетание обозначить праздник — типичный канцеляризм, отчетливо обнажающий формально-бюрократическое отношение говорящего к предмету разговора.

Завершая раздел, посвященный лексике, приведу еще несколько примеров того, как из-за неправильного выбора слова “ломается” вся фраза.

— “Наш музей выполняет все те особенности, что и другие музеи” (Л. Чумаченко), вм. имеет особенности или выполняет функции.

— “Психозы не надо вешать людям” (Е. Строев) — вм. приписывать людям.

— “За эти годы обо мне такой образ создали — человека, который детьми закусывает” (Е. Наздратенко) — вм. ошибочного обо мне образ следовало бы, возможно, миф.

— “Все остальные выставили глубокое сомнение, что он справится” (Г. Зюганов) — вм. выставили сомнение следовало бы выразили или высказали сомнение.

— “Давайте повесим такой риторический вопрос к правительству” (А. Разбаш) — вм. повесить вопрос следовало поставить вопрос, и тогда уже не к правительству, а перед правительством.

— “М. Хлебникова является красивым исключением из правила, которое только что было перечислено Алексеем Кортневым” (В. Пельш) — одно правило, конечно, должно быть сформулировано или прочитано, но не перечислено.

— “Эта дезинформация льется сегодня по всем потокам” (Г. Селезнев) — фраза, родившаяся, видимо, из сложной “игры” потоков и каналов, т.е. в исправленном варианте это могло бы выглядеть так: Эта дезинформация потоком льется сегодня по всем каналам.

2.6. Ошибки в ударении

Русское ударение в его сложившемся к нынешнему времени виде унаследовало закономерности разных исторических эпох, причем часть из этих закономерностей восходит к праславянскому периоду. Опираясь на современную акцентологию, или учение о русском ударении, можно было бы подвести соответствующее правило под каждую из зафиксированных в нашей летописи акцентологических ошибок. Но это как раз та ситуация, когда изучение и знание правил — из-за их сложности — не облегчит положение говорящего. Поэтому в данном случае проще указать на ошибку и привести правильный вариант, который следует запомнить, чтобы ошибка не повторилась.

В статье рассмотрены частые лексические ошибки в текстах на сайтах и указано несколько полезных ресурсов, которые помогут от них избавиться. Однако какими бы ни были сервисы проверок, они не могут мыслить как живой человек. Наш небольшой тест определит, насколько хорошо вы помните правила лексики русского языка.

• Примеры распространённых лексических ошибок
  • Нарушение лексической сочетаемости слов
  • Ошибки в похожих словах
  • Ошибки в словах, выражающих отношение друг к другу
  • Ошибки из-за невнимательности
• Онлайн-сервисы для проверки на лексические ошибки
  • Словари сочетаемости
  • 1. Gufo
  • 2. КартаСлов.ру
  • 3. Грамота.ру
  • Сервисы поиска и исправления ошибок в тексте
  • 4. Орфограммка
  • 5. Текст.ру
  • 6. LanguageTool
  • 7. Тургенев
  • 8. Главред
• Небольшой тест
• Выводы

Лексическая ошибка — это нарушение норм употребления слов, когда слова в предложении не согласуются по смыслу, стилистике или происхождению. Чаще всего такие ошибки связаны с неразграничением паронимов (например, представить/предоставить должность), синонимов (мне было печально/грустно) и близких по значению слов (обратно/снова прочитать книгу).

В среднем лексикон человека составляет 6000 слов. Причины их неправильного употребления часто кроются в отсутствии конкретного слова в активном словарном запасе автора или банальной невнимательности. Сегодня мы рассмотрим на примерах распространённые лексические ошибки в текстах на сайтах и приведём парочку полезных ресурсов. А в конце статьи желающие смогут пройти небольшую тестовую проверку на знание правил написания некоторых слов русского языка.

Примеры распространённых лексических ошибок

На изображении ниже представлены основные виды лексических речевых ошибок в русском языке и их типичные примеры.

Теперь разберём детальнее самые популярные из них.

Нарушение лексической сочетаемости слов

Русский язык богат на слова и словосочетания со схожими значениями, в которых легко запутаться. Употребление одного компонента в составе другой фразы и приводит к речевым ошибкам, связанным с нарушением лексической сочетаемости слов.

Типичным примером таких ошибок являются фразы:

• Улучшить уровень жизни, а правильно — повысить уровень жизни или улучшить качество жизни.
• Иметь роль, а правильно — играть роль или иметь значение.
• Предпринять меры, а правильно — принять меры или предпринять шаги.

Что касается практики, то часто на сайтах интернет-магазинов можно встретить словосочетания, значение которых противоречит общей логике повествования. Приведём несколько примеров:

1. Слово «прейскурант» уже содержит понятие стоимости услуг, слово «цен» лишнее.

1. Глагол «одолжить» обозначает «дать в долг», а не «занять».

1. Цены могут быть низкими или высокими, товары – дорогими или дешёвыми.

1. «Изобрести» – это открыть то, чего не было ранее. Употреблять это слово следует лишь для обозначения чего-либо нового.

Ошибки в похожих словах

Один из самых частых типов лексических речевых ошибок — неправильное употребление похожих по смыслу или звучанию слов. Среди них встречаются:

• Паронимы — слова, похоже звучащие, но имеющие абсолютно разное значение. Пример: роспись и подпись, обоснование и основание.
• Плеоназм — избыточное повторение близких по значению слов, из-за которого происходит дублирование смысла. Пример: главный приоритет, первая премьера.
• Тавтология — частный случай плеоназма, когда слова вообще одинаковы по смыслу. Пример: болеть болезнью, проливной ливень.
• Неправильное употребление синонимов — использование слова с похожим или одинаковым смыслом, но неподходящим для данного контекста оттенком или сферой употребления. Пример: это имя знакомо во многих странах (имя известно), на легальных основаниях (на законных).
• Смешение лексики — неоправданное употребление в предложении заимствованных слов, жаргонной или профессиональной лексики, архаизмов или неологизмов, а также канцеляризмов. Пример: в целях своевременного обеспечения праздника сладостями будет осуществлена адресная доставка, спешите поучаствовать в акции на новые мощные компы.

Некоторые из этих нарушений встречаются так часто, что даже стали мемами.

1. Одна из самых распространённых пар – слова «одеть» и «надеть».

Не запутаться помогает поговорка «Надевают одежду, одевают Надежду»: одевать правильно кого-то, а надевать – что-то.

Неправильно:

Правильно:

1. Неправильное употребление также часто встречается в паре «эффектный/эффективный».

«Эффектный» – производящий впечатление, а «эффективный» – приводящий к нужному результату.

Неправильно:

Правильно:

Ошибки в словах, выражающих отношение друг к другу

Лексические единицы, отображающие отношение слов друг к другу, называют гиперонимами (обозначают более общее родовое понятие) и гипонимами (когда говорят о более частном понятии). Например, гиперонимом по отношению к слову «стол» будет «мебель», к слову «роза» – «цветок».

С точки зрения логики, это предложение построено неправильно, т. к. туфли – это и есть обувь.

Ошибки из-за невнимательности

Часто авторы попросту не перечитывают написанное, и в результате получается нелепица. Вот два забавных примера:

• «Здесь службы ЖКХ для обеспечения безопасного движения обрабатывают лёд специальными химиками» – Вот он, секрет безопасного движения.
• «В этом случае сайт может по долгу быть за пределами ТОПа» – Наверное, по долгу чести.

Онлайн-сервисы для проверки на лексические ошибки

Приведённые сервисы не новы – они лишь популярнее других ресурсов, используемых нами. Ниже вкратце расскажем почему.

Словари сочетаемости

По словарям обычно проверяется сочетаемость слов и подбираются более подходящие синонимы.

1. Gufo

Gufo.me — на этом ресурсе можно быстро найти любой словарь, в том числе и словарь синонимов.

Основное достоинство – выбрав, например, слово в том же словаре синонимов, ресурс сразу покажет это слово и в других словарях:

2. КартаСлов.ру

Kartaslov.ru — онлайн-словарь связей слов и выражений, в том числе есть ассоциации, синонимы и лексическая сочетаемость слов русского языка. В нём удобно проверять устойчивые фразы.

Сервис, кроме традиционных источников информации в виде словарей, использует алгоритмы машинного обучения и искусственный интеллект. Есть достаточно обширная база контекстов употребления слов.

3. Грамота.ру

Gramota.ru — главный интернет-просветитель по русскому языку.

Наряду с официальными учебными пособиями, здесь есть ответы на тысячи вопросов от «справочной службы русского языка», а также задания для тренировки грамотности.

Сервисы поиска и исправления ошибок в тексте

Далее перечислим непосредственно программы, с помощью которых можно найти лексические ошибки в готовом тексте. Для этого протестируем их на примерах, упомянутых выше, а также специально составленном с лексическими ошибками проверочном тексте:

Костёр всё больше и больше распалялся, пылал. Туристы были заняты своими занятиями. Благодаря пожару, вспыхнувшему от костра, сгорел большой участок леса. Всё, что осталось от могучих деревьев — тлеющие головашки. Пожарный подошёл к одинокому мальчику, он был невысокого роста, и вручил свежую одежду. Мальчик сразу же одел новую рубашку и штаны. В октябре месяце уже обычно холодно, но сейчас раскалённая земля ещё держала зной.

4. Орфограммка

Orfogrammka.ru — по нашему опыту, лучший онлайн-сервис для исправления ошибок в тексте (особенно лексических), так как он находит больше всего несоответствий и даёт подробные пояснения к каждому из них.

Сервис платный, минимальный пакет — 100 рублей за 100 000 знаков.

Он экономит много времени редакторам и имеет широкий функционал для проверки текста по многим направлениям:

• Грамотность — для исправления всех видов ошибок.

• Красота — для подбора благозвучных слов, синонимов и эпитетов. На этой вкладке устраняется тавтология, так что можно считать её наиболее подходящей для проверки лексики.

• Качество — оценивает SEO-параметры: воду, частотные и неестественные сочетания.

В нашем хитром тексте Орфограммка нашла только 2 лексические ошибки из 9, но при проверке примеров, которые мы упоминали выше, сервис обнаружил 7 ошибок — в целом он неплохо умеет с ними справляться.

5. Текст.ру

Text.ru — условно-бесплатный сервис для онлайн-проверки, придёт на помощь не только в лексике. Позволяет найти орфографические, пунктуационные и некоторые лексические ошибки в предложениях.

В проверочном тексте найдено 3 из 9 — что уже лучше, но всё-таки сервис заточен на орфографию. В других предложениях text.ru нашёл только одно нарушение.

Зато иногда Word ошибается в пунктуации:

А Advego – в согласовании числительного и существительного:

У text.ru таких грехов нет.

В целом для проверки лексики его применять можно, но с осторожностью. Мы его чаще всего используем, когда нужно узнать уникальность текста.

6. LanguageTool

Languagetool.org — многоязыковой бесплатный онлайн-сервис для исправления грамматики, орфографии и речевых ошибок в тексте. Есть расширение для Chrome, которое позволяет находить ошибки в текстах прямо на сайте.

Данный сервис определил 3 из 9 лексических ошибок в первом примере, а во втором — лишь одну. Результат такой же, как у text.ru.

Но LanguageTool удобен тем, что к каждому выделению есть комментарии, примеры, а также возможность настройки под себя.

7. Тургенев

Turgenev.ashmanov.com — сервис, известный SEO-специалистам, так как умеет проверять текст на «Баден-Баден» (хотя если страница всё же просела, то нет более верного способа, чем проверка вручную).

Но Тургенев также неплохо показывает стилистические ошибки в предложениях, тем более что вкладка «стилистика» бесплатна.

В нашем проверочном тексте Тургенев распознал 2 нарушения лексических норм из 9, а в других примерах предложений тоже 2 (одна из которых канцеляризм).

8. Главред

Glvrd.ru — очень полезный ресурс, помогает избавить текст от водянистых конструкций и стилистических ошибок.

Однако будьте осторожны – порой он не распознаёт термины и ругается на ключевые слова (а они в некоторых нишах обязательны).

Он вовсе не распознал лексические ошибки в проверочном тексте.

А в примерах предложений заметил только канцеляризм.

Хотя Главред больше подходит для улучшения читаемости и красоты текста, чем для поиска конкретных ошибок, его всё ещё полезно использовать для чистки лексики от лишних конструкций.

Небольшой тест

Выводы

Используя онлайн-сервисы, помните о том, что каким бы ни был ресурс – это алгоритм, который не всегда правильно оценивает контекст и не может мыслить так, как мыслит человек. Вычитку текстов на сайтах лучше доверить живым людям.

Приведённые выше сервисы помогут вам с лексикой текстов на сайте – по ним можно узнать значение конкретного слова, проверить текст на «воду» и т. п.

Еще по теме:

• Как составить ТЗ копирайтеру, чтобы статья попала в ТОП без ссылок?

Вопрос о том, как готовить качественные статьи, приносящие позиции и поисковый трафик, уже давно волнует контент-проекты и коммерческие сайты с инфоразделами. Случаи, когда статьи по…

• Здесь должен быть заголовок. Что делать, когда не знаешь, как назвать статью?

Очень часто написание заголовка к статье становится довольно мучительным процессом. В сети много советов по созданию заголовков. В данной статье мы остановимся на тех рекомендациях,…

• Писать нельзя молчать: 7 самых глупых ошибок копирайтеров

За 8 месяцев работы в компании я получила и отредактировала более 300 статей (без учёта аудитов, КП и других важных документов). Бывают статьи, которые меня…

• Новогодняя подборка: перлы копирайтинга — 2013

У всех бывают промахи, и у копирайтеров тоже. Но в канун Нового года хочется с улыбкой вспомнить творчество копирайтеров, пусть иногда и абсурдное, но очень…

• Текст для пользователя и Яндекса. 5 «НЕ» для копирайтера – о наболевшем

Основываясь на опыте, хотим дать несколько советов. Как писать текст так, чтобы он подходил и оптимизатору, который в первую очередь ориентируется на алгоритмы поисковых систем,…

From Wikipedia, the free encyclopedia

A speech error, commonly referred to as a slip of the tongue^[1] (Latin: lapsus linguae, or occasionally self-demonstratingly, lipsus languae) or misspeaking, is a deviation (conscious or unconscious) from the apparently intended form of an utterance.^[2] They can be subdivided into spontaneously and inadvertently produced speech errors and intentionally produced word-plays or puns. Another distinction can be drawn between production and comprehension errors. Errors in speech production and perception are also called performance errors.^[3] Some examples of speech error include sound exchange or sound anticipation errors. In sound exchange errors the order of two individual morphemes is reversed, while in sound anticipation errors a sound from a later syllable replaces one from an earlier syllable.^[4] Slips of the tongue are a normal and common occurrence. One study shows that most people can make up to as much as 22 slips of the tongue per day.^[5]

Speech errors are common among children, who have yet to refine their speech, and can frequently continue into adulthood. When errors continue past the age of 9 they are referred to as «residual speech errors» or RSEs.^[6] They sometimes lead to embarrassment and betrayal of the speaker’s regional or ethnic origins. However, it is also common for them to enter the popular culture as a kind of linguistic «flavoring». Speech errors may be used intentionally for humorous effect, as with spoonerisms.

Within the field of psycholinguistics, speech errors fall under the category of language production. Types of speech errors include: exchange errors, perseveration, anticipation, shift, substitution, blends, additions, and deletions. The study of speech errors has contributed to the establishment/refinement of models of speech production since Victoria Fromkin’s pioneering work on this topic.^[7]

Psycholinguistic explanations[edit]

Speech errors are made on an occasional basis by all speakers.^[1] They occur more often when speakers are nervous, tired, anxious or intoxicated.^[1] During live broadcasts on TV or on the radio, for example, nonprofessional speakers and even hosts often make speech errors because they are under stress.^[1] Some speakers seem to be more prone to speech errors than others. For example, there is a certain connection between stuttering and speech errors.^[8] Charles F. Hockett explains that «whenever a speaker feels some anxiety about possible lapse, he will be led to focus attention more than normally on what he has just said and on what he is just about to say. These are ideal breeding grounds for stuttering.»^[8] Another example of a «chronic sufferer» is Reverend William Archibald Spooner, whose peculiar speech may be caused by a cerebral dysfunction, but there is much evidence that he invented his famous speech errors (spoonerisms).^[1]

An explanation for the occurrence of speech errors comes from psychoanalysis, in the so-called Freudian slip. Sigmund Freud assumed that speech errors are the result of an intrapsychic conflict of concurrent intentions.^[1] «Virtually all speech errors [are] caused by the intrusion of repressed ideas from the unconscious into one’s conscious speech output», Freud explained.^[1] In fact, his hypothesis explains only a minority of speech errors.^[1]

Psycholinguistic classification[edit]

There are few speech errors that clearly fall into only one category. The majority of speech errors can be interpreted in different ways and thus fall into more than one category.^[9] For this reason, percentage figures for the different kinds of speech errors may be of limited accuracy.^[10] Moreover, the study of speech errors gave rise to different terminologies and different ways of classifying speech errors. Here is a collection of the main types:

Speech errors can affect different kinds of segments or linguistic units:

Types[edit]

• Grammatical – For example, children take time to learn irregular verbs, so in English use the -ed form incorrectly. This is explored by Steven Pinker in his book Words and Rules.
• Mispronunciation
• Vocabulary – Young children make category approximations, using car for truck for example. This is known as hyponymy.

Examples[edit]

• «particuly» (particularly) ← elision
• «syntaxically» (syntactically) ← vocabulary

Scientific relevance[edit]

Speech production is a highly complex and extremely rapid process so that research into the involved mental mechanisms is very difficult.^[10] Investigating the audible output of the speech production system is a way to understand these mental mechanisms. According to Gary S. Dell «the inner workings of a highly complex system are often revealed by the way in which the system breaks down».^[10] Therefore, speech errors are of an explanatory value with regard to the nature of language and language production.^[12]

Performance errors may provide the linguist with empirical evidence for linguistic theories and serve to test hypotheses about language and speech production models.^[13] For that reason, the study of speech errors is significant for the construction of performance models and gives insight into language mechanisms.^[13]

Evidence and insights[edit]

• Speech errors provide investigators with insights into the sequential order of language production processes.^[10]
• Speech errors clue investigators in on the interactivity of language production modules.^[12]
• The existence of lexical or phonemic exchange errors provides evidence that speakers typically engage in forward planning their utterances. It seems that before the speaker starts speaking the whole utterance is available.^[10]

Anticipation

Target: Take my bike.

Error: Bake my bike.

Perseveration

Target: He pulled a tantrum.

Error: He pulled a pantrum.

• Performance errors supply evidence for the psychological existence of discrete linguistic units.

Speech errors involve substitutions, shifts, additions and deletions of segments. «In order to move a sound, the speaker must think of it as a separate unit.»^[3] Obviously, one cannot account for speech errors without speaking of these discrete segments. They constitute the planning units of language production.^[1] Among them are distinctive features, phonemes, morphemes, syllables, words and phrases. Victoria Fromkin points out that «many of the segments that change and move in speech errors are precisely those postulated by linguistic theories.» Consequently, speech errors give evidence that these units are psychologically real.

• One can infer from speech errors that speakers adhere to a set of linguistic rules.

«There is a complex set of rules which the language user follows when making use of these units.»^[3] Among them are for example phonetic constraints, which prescribe the possible sequences of sounds.^[3] Moreover, the study of speech error confirmed the existence of rules that state how morphemes are to be pronounced or how they should be combined with other morphemes.^[3] The following examples show that speech errors also observe these rules:

Target: He likes to have his team rested. [rest+id]

Error: He likes to have his rest teamed. [ti:m+d]

Target: Both kids are sick. [kid+z]

Error: Both sicks are kids. [sik+s]

Here the past tense morpheme resp. the plural morpheme is phonologically conditioned, although the lemmas are exchanged. This proves that first the lemmas are inserted and then phonological conditioning takes place.

Target: Don’t yell so loud! / Don’t shout so loud!

Error: Don’t shell so loud!

«Shout» and «yell» are both appropriate words in this context. Due to the pressure to continue speaking, the speaker has to make a quick decision which word should be selected.^[8] This pressure leads to the speaker’s attempt to utter the two words simultaneously, which resulted in the creation of a blend.^[8] According to Charles F. Hockett there are six possible blends of «shout» and «yell».^[8] Why did the speaker choose «shell» and not one of the alternatives? The speaker obeyed unconscious linguistic rules because he selected the blend, which satisfied the linguistic demands of these rules the best.^[8] Illegal non-words are for example instantaneously rejected.

In conclusion, the rules which tell language users how to produce speech must also be part of our mental organization of language.^[3]

• Substitution errors, for instance, reveal parts of the organization and structure of the mental lexicon.

Target: My thesis is too long.

Error: My thesis is too short.

In case of substitution errors both segments mostly belong to the same category, which means for example that a noun is substituted for a noun. Lexical selection errors are based on semantic relations such as synonymy, antonymy or membership of the same lexical field.^[2] For this reason the mental lexicon is structured in terms of semantic relationships.^[3]

Target: George’s wife

Error: George’s life

Target: fashion square

Error: passion square

Some substitution errors which are based on phonological similarities supply evidence that the mental lexicon is also organized in terms of sound.^[3]

• Errors in speech are non-random. Linguists can elicit from the speech error data how speech errors are produced and which linguistic rules they adhere to. As a result, they are able to predict speech errors.

Four generalizations about speech errors have been identified:^[1]

1. Interacting elements tend to come from a similar linguistic environment, which means that initial, middle, final segments interact with one another.
2. Elements that interact with one another tend to be phonetically or semantically similar to one another. This means that consonants exchange with consonants and vowels with vowels.
3. Slips are consistent with the phonological rules of the language.
4. There are consistent stress patterns in speech errors. Predominantly, both interacting segments receive major or minor stress.

• These four generalizations support the idea of the lexical bias effect. This effect states that our phonological speech errors generally form words rather than non-words. Baars (1975) showed evidence for this effect when he presented word pairs in rapid succession and asked participants to say both words in rapid succession back. In most of the trials, the mistakes made still formed actual words.^[14]

Information obtained from performance additions[edit]

An example of the information that can be obtained is the use of «um» or «uh» in a conversation.^[15] These might be meaningful words that tell different things, one of which is to hold a place in the conversation so as not to be interrupted. There seems to be a hesitant stage and fluent stage that suggest speech has different levels of production. The pauses seem to occur between sentences, conjunctional points and before the first content word in a sentence. That suggests that a large part of speech production happens there.

Schachter et al. (1991) conducted an experiment to examine if the numbers of word choices affect pausing. They sat in on the lectures of 47 undergraduate professors from 10 different departments and calculated the number and times of filled pauses and unfilled pauses. They found significantly more pauses in the humanities departments as opposed to the natural sciences.^[16] These findings suggest that the greater the number of word choices, the more frequent are the pauses, and hence the pauses serve to allow us time to choose our words.

Slips of the tongue are another form of «errors» that can help us understand the process of speech production better. Slips can happen at many levels, at the syntactic level, at the phrasal level, at the lexical semantic level, at the morphological level and at the phonological level and they can take more than one form like: additions, substations, deletion, exchange, anticipation, perseveration, shifts, and haplologies M.F. Garrett, (1975).^[17] Slips are orderly because language production is orderly.

There are some biases shown through slips of the tongue. One kind is a lexical bias which shows that the slips people generate are more often actual words than random sound strings. Baars Motley and Mackay (1975) found that it was more common for people to turn two actual words to two other actual words than when they do not create real words.^[14] This suggests that lexemes might overlap somewhat or be stored similarly.

A second kind is a semantic bias which shows a tendency for sound bias to create words that are semantically related to other words in the linguistic environment. Motley and Baars (1976) found that a word pair like «get one» will more likely slip to «wet gun» if the pair before it is «damp rifle». These results suggest that we are sensitive to how things are laid out semantically.^[18]

Euphemistic misspeaking[edit]

Since the 1980s, the word misspeaking has been used increasingly in politics to imply that errors made by a speaker are accidental and should not be construed as a deliberate attempt to misrepresent the facts of a case. As such, its usage has attracted a degree of media coverage, particularly from critics who feel that the term is overly approbative in cases where either ignorance of the facts or intent to misrepresent should not be discarded as possibilities.^[19][20]

The word was used by a White House spokesman after George W. Bush seemed to say that his government was always «thinking about new ways to harm our country and our people» (a classic example of a Bushism), and more famously by then American presidential candidate Hillary Clinton who recalled landing in at the US military outpost of Tuzla «under sniper fire» (in fact, video footage demonstrates that there were no such problems on her arrival).^[20][21] Other users of the term include American politician Richard Blumenthal, who incorrectly stated on a number of occasions that he had served in Vietnam during the Vietnam War.^[20]

See also[edit]

References[edit]

Further reading[edit]

• Bock, J. K. (1982). Toward a cognitive psychology of syntax. Psychological Review, 89, 1-47.
• Garrett, M. F. (1976). Syntactic processing in sentence production. In E. Walker & R. Wales (Eds.), New approaches to language mechanisms (pp. 231–256). Amsterdam: North-Holland.
• Garrett, M. F. (1980). Levels of processing in sentence production. In B. Butterworth (Ed.), Language production: Vol. 1. Speech and talk (pp. 177–220). San Diego, CA: Academic Press.
• Hickok G (2012). «The cortical organization of speech processing: feedback control and predictive coding the context of a dual-stream model». J Commun Disord. 45 (6): 393–402. doi:10.1016/j.jcomdis.2012.06.004. PMC 3468690. PMID 22766458.
• Jescheniak, J.D., Levelt, W.J.M (1994). Word Frequency Effects in Speech Production: Retrieval of Syntactic Information and of Phonological Form. Journal of Experimental Psychology: Learning, Memory, and Cognition, Vol. 20, (pp. 824–843)
• Levelt, W. J. M. (1989). Speaking: From intention to articulation. Cambridge, MA: MIT Press.
• Poeppel D, Emmorey K, Hickok G, Pylkkänen L (October 2012). «Towards a new neurobiology of language». J. Neurosci. 32 (41): 14125–31. doi:10.1523/JNEUROSCI.3244-12.2012. PMC 3495005. PMID 23055482.
• Reichman, R. (1981). Plain Speaking: A Theory and Grammar of Spontaneous Discourse. Cambridge, MA
• Bache, Richard Meade. (1869). Vulgarisms and Other Errors of Speech.

External links[edit]

• «Fromkins Speech Error Database — Max Planck Institute for Psycholinguistics». www.mpi.nl. Retrieved 23 September 2019.

From Wikipedia, the free encyclopedia

A speech error, commonly referred to as a slip of the tongue^[1] (Latin: lapsus linguae, or occasionally self-demonstratingly, lipsus languae) or misspeaking, is a deviation (conscious or unconscious) from the apparently intended form of an utterance.^[2] They can be subdivided into spontaneously and inadvertently produced speech errors and intentionally produced word-plays or puns. Another distinction can be drawn between production and comprehension errors. Errors in speech production and perception are also called performance errors.^[3] Some examples of speech error include sound exchange or sound anticipation errors. In sound exchange errors the order of two individual morphemes is reversed, while in sound anticipation errors a sound from a later syllable replaces one from an earlier syllable.^[4] Slips of the tongue are a normal and common occurrence. One study shows that most people can make up to as much as 22 slips of the tongue per day.^[5]

Speech errors are common among children, who have yet to refine their speech, and can frequently continue into adulthood. When errors continue past the age of 9 they are referred to as «residual speech errors» or RSEs.^[6] They sometimes lead to embarrassment and betrayal of the speaker’s regional or ethnic origins. However, it is also common for them to enter the popular culture as a kind of linguistic «flavoring». Speech errors may be used intentionally for humorous effect, as with spoonerisms.

Within the field of psycholinguistics, speech errors fall under the category of language production. Types of speech errors include: exchange errors, perseveration, anticipation, shift, substitution, blends, additions, and deletions. The study of speech errors has contributed to the establishment/refinement of models of speech production since Victoria Fromkin’s pioneering work on this topic.^[7]

Psycholinguistic explanations[edit]

Speech errors are made on an occasional basis by all speakers.^[1] They occur more often when speakers are nervous, tired, anxious or intoxicated.^[1] During live broadcasts on TV or on the radio, for example, nonprofessional speakers and even hosts often make speech errors because they are under stress.^[1] Some speakers seem to be more prone to speech errors than others. For example, there is a certain connection between stuttering and speech errors.^[8] Charles F. Hockett explains that «whenever a speaker feels some anxiety about possible lapse, he will be led to focus attention more than normally on what he has just said and on what he is just about to say. These are ideal breeding grounds for stuttering.»^[8] Another example of a «chronic sufferer» is Reverend William Archibald Spooner, whose peculiar speech may be caused by a cerebral dysfunction, but there is much evidence that he invented his famous speech errors (spoonerisms).^[1]

An explanation for the occurrence of speech errors comes from psychoanalysis, in the so-called Freudian slip. Sigmund Freud assumed that speech errors are the result of an intrapsychic conflict of concurrent intentions.^[1] «Virtually all speech errors [are] caused by the intrusion of repressed ideas from the unconscious into one’s conscious speech output», Freud explained.^[1] In fact, his hypothesis explains only a minority of speech errors.^[1]

Psycholinguistic classification[edit]

There are few speech errors that clearly fall into only one category. The majority of speech errors can be interpreted in different ways and thus fall into more than one category.^[9] For this reason, percentage figures for the different kinds of speech errors may be of limited accuracy.^[10] Moreover, the study of speech errors gave rise to different terminologies and different ways of classifying speech errors. Here is a collection of the main types:

Speech errors can affect different kinds of segments or linguistic units:

Types[edit]

• Grammatical – For example, children take time to learn irregular verbs, so in English use the -ed form incorrectly. This is explored by Steven Pinker in his book Words and Rules.
• Mispronunciation
• Vocabulary – Young children make category approximations, using car for truck for example. This is known as hyponymy.

Examples[edit]

• «particuly» (particularly) ← elision
• «syntaxically» (syntactically) ← vocabulary

Scientific relevance[edit]

Speech production is a highly complex and extremely rapid process so that research into the involved mental mechanisms is very difficult.^[10] Investigating the audible output of the speech production system is a way to understand these mental mechanisms. According to Gary S. Dell «the inner workings of a highly complex system are often revealed by the way in which the system breaks down».^[10] Therefore, speech errors are of an explanatory value with regard to the nature of language and language production.^[12]

Performance errors may provide the linguist with empirical evidence for linguistic theories and serve to test hypotheses about language and speech production models.^[13] For that reason, the study of speech errors is significant for the construction of performance models and gives insight into language mechanisms.^[13]

Evidence and insights[edit]

• Speech errors provide investigators with insights into the sequential order of language production processes.^[10]
• Speech errors clue investigators in on the interactivity of language production modules.^[12]
• The existence of lexical or phonemic exchange errors provides evidence that speakers typically engage in forward planning their utterances. It seems that before the speaker starts speaking the whole utterance is available.^[10]

Anticipation

Target: Take my bike.

Error: Bake my bike.

Perseveration

Target: He pulled a tantrum.

Error: He pulled a pantrum.

• Performance errors supply evidence for the psychological existence of discrete linguistic units.

Speech errors involve substitutions, shifts, additions and deletions of segments. «In order to move a sound, the speaker must think of it as a separate unit.»^[3] Obviously, one cannot account for speech errors without speaking of these discrete segments. They constitute the planning units of language production.^[1] Among them are distinctive features, phonemes, morphemes, syllables, words and phrases. Victoria Fromkin points out that «many of the segments that change and move in speech errors are precisely those postulated by linguistic theories.» Consequently, speech errors give evidence that these units are psychologically real.

• One can infer from speech errors that speakers adhere to a set of linguistic rules.

«There is a complex set of rules which the language user follows when making use of these units.»^[3] Among them are for example phonetic constraints, which prescribe the possible sequences of sounds.^[3] Moreover, the study of speech error confirmed the existence of rules that state how morphemes are to be pronounced or how they should be combined with other morphemes.^[3] The following examples show that speech errors also observe these rules:

Target: He likes to have his team rested. [rest+id]

Error: He likes to have his rest teamed. [ti:m+d]

Target: Both kids are sick. [kid+z]

Error: Both sicks are kids. [sik+s]

Here the past tense morpheme resp. the plural morpheme is phonologically conditioned, although the lemmas are exchanged. This proves that first the lemmas are inserted and then phonological conditioning takes place.

Target: Don’t yell so loud! / Don’t shout so loud!

Error: Don’t shell so loud!

«Shout» and «yell» are both appropriate words in this context. Due to the pressure to continue speaking, the speaker has to make a quick decision which word should be selected.^[8] This pressure leads to the speaker’s attempt to utter the two words simultaneously, which resulted in the creation of a blend.^[8] According to Charles F. Hockett there are six possible blends of «shout» and «yell».^[8] Why did the speaker choose «shell» and not one of the alternatives? The speaker obeyed unconscious linguistic rules because he selected the blend, which satisfied the linguistic demands of these rules the best.^[8] Illegal non-words are for example instantaneously rejected.

In conclusion, the rules which tell language users how to produce speech must also be part of our mental organization of language.^[3]

• Substitution errors, for instance, reveal parts of the organization and structure of the mental lexicon.

Target: My thesis is too long.

Error: My thesis is too short.

In case of substitution errors both segments mostly belong to the same category, which means for example that a noun is substituted for a noun. Lexical selection errors are based on semantic relations such as synonymy, antonymy or membership of the same lexical field.^[2] For this reason the mental lexicon is structured in terms of semantic relationships.^[3]

Target: George’s wife

Error: George’s life

Target: fashion square

Error: passion square

Some substitution errors which are based on phonological similarities supply evidence that the mental lexicon is also organized in terms of sound.^[3]

• Errors in speech are non-random. Linguists can elicit from the speech error data how speech errors are produced and which linguistic rules they adhere to. As a result, they are able to predict speech errors.

Four generalizations about speech errors have been identified:^[1]

1. Interacting elements tend to come from a similar linguistic environment, which means that initial, middle, final segments interact with one another.
2. Elements that interact with one another tend to be phonetically or semantically similar to one another. This means that consonants exchange with consonants and vowels with vowels.
3. Slips are consistent with the phonological rules of the language.
4. There are consistent stress patterns in speech errors. Predominantly, both interacting segments receive major or minor stress.

• These four generalizations support the idea of the lexical bias effect. This effect states that our phonological speech errors generally form words rather than non-words. Baars (1975) showed evidence for this effect when he presented word pairs in rapid succession and asked participants to say both words in rapid succession back. In most of the trials, the mistakes made still formed actual words.^[14]

Information obtained from performance additions[edit]

An example of the information that can be obtained is the use of «um» or «uh» in a conversation.^[15] These might be meaningful words that tell different things, one of which is to hold a place in the conversation so as not to be interrupted. There seems to be a hesitant stage and fluent stage that suggest speech has different levels of production. The pauses seem to occur between sentences, conjunctional points and before the first content word in a sentence. That suggests that a large part of speech production happens there.

Schachter et al. (1991) conducted an experiment to examine if the numbers of word choices affect pausing. They sat in on the lectures of 47 undergraduate professors from 10 different departments and calculated the number and times of filled pauses and unfilled pauses. They found significantly more pauses in the humanities departments as opposed to the natural sciences.^[16] These findings suggest that the greater the number of word choices, the more frequent are the pauses, and hence the pauses serve to allow us time to choose our words.

Slips of the tongue are another form of «errors» that can help us understand the process of speech production better. Slips can happen at many levels, at the syntactic level, at the phrasal level, at the lexical semantic level, at the morphological level and at the phonological level and they can take more than one form like: additions, substations, deletion, exchange, anticipation, perseveration, shifts, and haplologies M.F. Garrett, (1975).^[17] Slips are orderly because language production is orderly.

There are some biases shown through slips of the tongue. One kind is a lexical bias which shows that the slips people generate are more often actual words than random sound strings. Baars Motley and Mackay (1975) found that it was more common for people to turn two actual words to two other actual words than when they do not create real words.^[14] This suggests that lexemes might overlap somewhat or be stored similarly.

A second kind is a semantic bias which shows a tendency for sound bias to create words that are semantically related to other words in the linguistic environment. Motley and Baars (1976) found that a word pair like «get one» will more likely slip to «wet gun» if the pair before it is «damp rifle». These results suggest that we are sensitive to how things are laid out semantically.^[18]

Euphemistic misspeaking[edit]

Since the 1980s, the word misspeaking has been used increasingly in politics to imply that errors made by a speaker are accidental and should not be construed as a deliberate attempt to misrepresent the facts of a case. As such, its usage has attracted a degree of media coverage, particularly from critics who feel that the term is overly approbative in cases where either ignorance of the facts or intent to misrepresent should not be discarded as possibilities.^[19][20]

The word was used by a White House spokesman after George W. Bush seemed to say that his government was always «thinking about new ways to harm our country and our people» (a classic example of a Bushism), and more famously by then American presidential candidate Hillary Clinton who recalled landing in at the US military outpost of Tuzla «under sniper fire» (in fact, video footage demonstrates that there were no such problems on her arrival).^[20][21] Other users of the term include American politician Richard Blumenthal, who incorrectly stated on a number of occasions that he had served in Vietnam during the Vietnam War.^[20]

See also[edit]

References[edit]

Further reading[edit]

• Bock, J. K. (1982). Toward a cognitive psychology of syntax. Psychological Review, 89, 1-47.
• Garrett, M. F. (1976). Syntactic processing in sentence production. In E. Walker & R. Wales (Eds.), New approaches to language mechanisms (pp. 231–256). Amsterdam: North-Holland.
• Garrett, M. F. (1980). Levels of processing in sentence production. In B. Butterworth (Ed.), Language production: Vol. 1. Speech and talk (pp. 177–220). San Diego, CA: Academic Press.
• Hickok G (2012). «The cortical organization of speech processing: feedback control and predictive coding the context of a dual-stream model». J Commun Disord. 45 (6): 393–402. doi:10.1016/j.jcomdis.2012.06.004. PMC 3468690. PMID 22766458.
• Jescheniak, J.D., Levelt, W.J.M (1994). Word Frequency Effects in Speech Production: Retrieval of Syntactic Information and of Phonological Form. Journal of Experimental Psychology: Learning, Memory, and Cognition, Vol. 20, (pp. 824–843)
• Levelt, W. J. M. (1989). Speaking: From intention to articulation. Cambridge, MA: MIT Press.
• Poeppel D, Emmorey K, Hickok G, Pylkkänen L (October 2012). «Towards a new neurobiology of language». J. Neurosci. 32 (41): 14125–31. doi:10.1523/JNEUROSCI.3244-12.2012. PMC 3495005. PMID 23055482.
• Reichman, R. (1981). Plain Speaking: A Theory and Grammar of Spontaneous Discourse. Cambridge, MA
• Bache, Richard Meade. (1869). Vulgarisms and Other Errors of Speech.

External links[edit]

• «Fromkins Speech Error Database — Max Planck Institute for Psycholinguistics». www.mpi.nl. Retrieved 23 September 2019.

Вопрос
8. Языковые
факторы, лежащие в основе формирования
фразеологических норм языка. Типичные
ошибки при употреблении фразеологизмов.

Фразеологические
нормы речи
– это
правила употребления фразеологизмов,
несвободных сочетаний слов, которые
не производятся в речи, а воспроизводятся
в ней.

При
определении фразеологических норм
следует учитывать следующие
языковые факторы:

1.
Устойчивое соотношение смыслового
содержания, лексического состава и
грамматического строения.
Любые изменения в составе и структуре
этих выражений приводят к речевым
ошибкам.

2.
Переносное значение фразеологизма.
Существует опасность буквального
понимания фразеологизмов, которые
могут восприниматься как свободные
объединения слов.

3.
Обобщенность семантики всего
фразеологизма в целом. Семантическая
обобщенность фразеологизма не зависит
от степени мотивированности значения
составляющих его компонентов.

4.
Усиление степени интенсивности
проявления свойства, признака и т.д.
Отражение в семантике фразеологизма
особой экспрессии, модальности,
оценочности.

5.
Сохранение образности, полученной в
процессе метафорического переосмысления
свободного словосочетания.
Образность позволяет фразеологическим
единицам выполнять в языке
изобразительно-выразительные функции.

Типичные
ошибки при употреблении фразеологизмов

1.
Замена компонента фразеологического
сочетания
(перебирать
из пустого в порожнее вместо переливать
из пустого в порожнее; львиная часть
вместо львиная доля; Все возвращается
на спирали своя!.. вместо Все возвращается
на круги своя).

2.
Неоправданное сокращение состава
фразеологического оборота
(Ну
хоть бейся об стенку! вместо Ну хоть
бейся головой об стенку! ).

3.
Неоправданное расширение состава
фразеологического оборота.
Большая часть фразеологизмов является
непроницаемой: в состав фразеологизма
нельзя ввести дополнительную единицу.
(Пора
уже тебе взяться за свой ум вместо
Пора уже тебе взяться ум).

4.
Контаминация, или смешение, двух
оборотов
(припереть
к горлу вместо припереть к стенке и
подступить к горлу; играть значение
вместо играть роль и иметь значение).

5.
Изменение падежной формы компонентов
фразеологизма
(подвернуться
под рукой вместо подвернуться под
руку).

6.
Изменение формы числа
(Я
привык отдавать себе отчеты вместо Я
привык отдавать себе отчет)

7.
Изменение формы деепричастия.
(Он
постоянно сидит сложив руки вместо
Он постоянно сидит сложа руки).
Фразеологизмы типа сложа руки, сломя
голову, очертя голову сохраняют в
своем составе старую форму деепричастия
совершенного вида с суффиксом -а (-я).

8.
Нарушение грамматической связи
фразеологизма с примыкающими к нему
словами
(никому
и никогда он шапку не ломал вместо ни
перед кем и никогда он шапку не ломал;
cпикер выразил сожаление случившимся
вместо cпикер выразил сожаление в
связи со случившимся).

9.
Употребление фразеологизма, не
соответствующего контексту
(Среди
слушателей были студенты, которые
лыка не вязали по-русски вместо Среди
слушателей были студенты, которые
плохо знали русский язык; Зрители
внушают мне доверие, что я как актриса
еще многое могу сделать, вместо Зрители
вселяют в меня веру, что я как актриса
еще многое могу сделать).

10.
Cтилистическая неуместность использования
фразеологического оборота
(Командир
приказал сматывать удочки вместо
Командир приказал уходить).

1. Морфологические
   нормы современного русского языка
   (причины вариантности в формах слова;
   формы рода имён существительных).

Морфологические
нормы определяют выбор формы слова.

Формы
слова
— это его видоизменения.
Они свойственны не всем частям речи,
а только таким, которые склоняются,
спрягаются (т.е. изменяются по падежам,
числам, лицам и т.д.). При этом разные
грамматические значения (род, число,
падеж и т.д.) выражаются при помощи
окончаний (стена — стену, красивая —
красивые, иду — идет).

Колебания
в словоформах и неустойчивость
морфологических норм русского
литературного языка объясняются
различными причинами,
одни из которых восходят к историческому
прошлому языка (даже к его древнему
строю), а другие представляют собой
абсолютные и непреходящие законо­мерности
живого, развивающегося языка.

Наиболее
общей и характерной предпосылкой
вариантности в морфологии является
смешение и аналогическое взаимодействие
старых, унаследованных от прошлого
языкового состояния типов склонения,
спряжения и других способов образования
грамматических форм. Например,
колебание в Р.п. ед.ч. (меда — меду и
т.п.) отражает смешение типов склонения
в древнерусском языке, зависящих от
гласного основы.

Вариантность
в грамматическом роде нередко является
следствием противоречия между формой
и содержанием языковой единицы.
Например, несоответствие между
морфологическим обликом слова
(существительные
домина, холодина обладают формальной
приметой ж.р.)
и
словообразовательной мотивированностью
грамматического рода
(производящие
основы мужского рода — дом, холод)
приводит к
колебаниям:
высоченный
(высоченная) домина, ужасный (ужасная)
холодина.

Особенно
устойчивыми являются те колебания
морфологических форм, которые
предопределяются воздействием
нескольких факторов. Например,
варьирование в форме Р.п. мн.ч. у слова
рельс
(часто говорят
и пишут: поезд сошел с рельсов и поезд
сошел с рельс)
вызвано не
только смешением и гибридизацией
типов склонений у слов, которые
преимущественно употребляются во
множественном числе, но и колебанием
грамматического рода:
рельс и
рельса.

Предпосылками
колебания
морфологических форм
могут служить и фонетические признаки
слова:
количество
слогов, характер конечного согласного
звука основы и др. Так, например,
вариантность словоформ у существительных
свойственна главным образом дву-,
трехсложным словам, в особенности с
основой на сонорный звук (л, м, н, р):
варьирование в И.п. и Р.п. мн.ч. (тополи
— тополя, токари — токаря, секторы —
сектора, апельсинов — апельсин, помидоров
— помидор и т.п.).

Имя
существительные: а) категория рода

Категория
рода в русском языке достаточно
стабильна и легко узнаваемо по
значению слова (содержательный признак)
и по его окончанию (формальный признак).

Как
и в системе ударения, основная трудность
в изучении категории рода заключается
в наличии вариативных форм.

Рельс
– рельса; жираф – жирафа; Ставень –
ставня; скирд – скирда

Количество
слов с неустойчивой родовой (спецификой)
принадлежностью в настоящее время
достаточно сократилось. В большинстве
случаев между формами имеются различия:
одна из форм является или устаревшей,
или свойственной определенному стилю
речи.

Зал
– зала (устар.); Колено – коленка
(разг.)

1)
Наименование лиц по профессии

Глагол-сказуемое
в прошедшем времени при таком
существительном-подлежащем употребляется
в мужском роде, если речь идет о мужчине,
и в женском, если речь идет о женщине.
Определение прилагательное с таким
существительным употребляется в
мужском роде: На
конференции сделала
доклад
известный
профессор Иванова.
– На конференции сделал
доклад
известный
профессор Давыдов.

2)
Несклоняемые существительные имеют
одну и туже форму для всех падежей:
вхожу в метро,
вижу метро, любуюсь метро.

К
несклоняемым существительным относятся:

1.
Многие существительные иноязычного
происхождения с конечными гласными
-о, -е, -и, -у, -ю и с конечным ударным -а:
радио, метро, пенсне, рагу, меню, боа,
(роман) Дюма, (поэма) Гейне, (город) Осло.

2.
Иноязычные фамилии, обозначающие
лиц женского пола и оканчивающихся
на согласный: (стихи) Алигер, (роман)
Войнич.

3.
Русские и украинские фамилии на
-о, и -их(-ых): Дурново, Франко, Черных,
Долгих.

4.
Сложносокращенные слова буквенного
и смешанного характера: ГЭС, ВАЗ, МГУ,
ГАИ. Род несклоняемых существительных
важно знать, чтобы не допустить ошибок
в согласовании слов.

Несклоняемые
существительные (неодушевленные)
иноязычного происхождения относятся
преимущественно к среднему роду:
вкусное
эскимо, шерстяное кашне, интересное
интервью. К
мужскому роду относятся, например,
черный кофе.

В
ряде случаев родовая принадлежность
связана с грамматическим родом,
обозначающим видовое понятие.

Салями
(колбаса) – ж.р., кольраби (капуста) –
ж.р., пенальти (удар) – м.р.

3)
Несклоняемые иноязычные слова,
обозначающие одушевленные
предметы
(животных, птиц) относятся
к мужскому роду:
маленький
шимпанзе, разноцветный какаду.

В
слове колибри
наблюдается
колебание в роде, поэтому данное
существительное может относиться и
к мужскому, и к женскому роду.

Длиннокрылый
колибри – длиннокрылая колибри

4)
Несклоняемые одушевленные имена
существительные иноязычного
происхождения относятся к женскому
роду, если обозначают лиц женского
пола (мадам,
фрау, леди, мисс),
и к мужскому
роду, если обозначают лиц мужского
пола (конферансье,
денди).

Двуродовыми
являются слова:
визави,
протеже, инкогнито.

Их
согласование предопределяется полом
лица, о котором идет речь:
девушка –
моя визави, пришел ваш протеже (мужчина).

5)
Род несклоняемых имен существительных
– географических названий определяется
родом тех нарицательных имен
существительных, которыми эти названия
могут быть заменены:
Сухуми (город)
– мужского рода; Колорадо (река) –
женского рода.

Род
сложносокращенных слов смешанного
типа и слов, составленных из начальных
звуков, чаще всего определяется по
роду опорного слова в словосочетании
при расшифровке сокращения:
АСУ
(автоматизированная система управления)
– женский род, так как опорное слово
система женского рода.
По родовому
наименованию определяется род
несклоняемых названий органов печати.
«Таймс»
-газета (женский род).

Грамматический
род сложносоставных терминов
(кафе-столовая,
фирма партнер)
определяется
по ведущему слову (более
значимому в данном сочетании). Красивая
витрина-стенд.

1. Морфологические
   нормы современного русского языка
   (особенности в склонении существительных;
   варианты падежных окончаний
   существительных)

В
русском языке выделяется три
основных типа склонения имен
существительных.

К
первому склонению
относятся имена
существительные мужского рода
(кроме
небольшого количества существительных
на -а, -я: дедушка, сынишка, дядя, Ваня)
например: стул,
конь, герой, гараж, делец, подмастерье,
домишко и др.,
и имена
существительные среднего рода,
например: окно,
горе, копье, сукно и др.

Ко
второму склонению
относятся
все
имена существительные женского,
мужского и общего рода на -а, -я,
например: вода,
сакля, струя, юноша, Боря, сирота и др.

К
третьему склонению
относятся все
имена существительные женского рода
на мягкий согласный и на ж, ш,
например: дань,
мякоть, пустошь, рожь и др.

В
первом и втором склонениях различается
склонение на твердую основу и на мягкую
основу,
кроме того, в
первом склонении различается склонение
имен существительных мужского рода
и имен существительных среднего рода.

Вне
этих трех типов склонений находится
десять имен существительных на -мя
(имя, знамя, семя, темя и другие)
и слово путь,
и дитя
и производные от них: льносемя,
полуимя.

Несклоняемые
имена существительные
К
несклоняемым относятся существительные,
у которых все падежно-числовые
формы одинаковы. Среди них выделяются:

• Нарицательные
  всех родов, оканчивающиеся на гласные
  -у, -и, -е, -о и ударное -а:

авеню,
атташе, боа, буржуа, бюро, вето, денди,
депо, жалюзи, желе, жюри, интервью,
какаду, какао, кафе, кашне, кенгуру,
кино, клише, кольраби, коммюнике,
конферансье, кофе, купе, леди, меню,
метро, пальто, пенсне, пианино, плато,
портмоне, рагу, радио, самбо, табло,
такси, трюмо, фортепиано, шимпанзе,
шоссе, эскимо и другие,

а
также несколько устаревшие антраша,
галифе, монпансье.

• Собственные:
  Тбилиси, Сочи, Сухуми, Баку, Чикаго,
  Осло; Мери, Хозе, Гарибальди, Гёте,
  Золя.

• Заимствованные
  женского рода, собственные
  и нарицательные, оканчивающиеся
  на твёрдый согласный: мадам, фрейлин,
  Ирэн, Алигер, Войнич, Люксембург.

• Собственные
  на -ово (-ёво), -ево, -аго (-яго), -ых
  (-их), -ко: Домодедово, Живаго, Черных,
  Шевченко. (Чикаго, Паго-Паго и Сантьяго
  сюда, очевидно, не относятся 😉

• Аббревиатуры.

Субстантивированные
прилагательные,
т.е. прилагательные, полностью или
частично перешедшие в разряд
существительных,
сохраняют склонение имен прилагательных
(гончая,
вестовой, портной, раненый и т.д.).

В
пределах одного типа (или подтипа)
склонения каждый падеж, как правило,
имеет одно окончание, общее для всех
слов, входящих в этот тип.
Однако в некоторых случаях наблюдаются
колебания в использовании определенных
падежных окончаний.

1)
Некоторые неодушевленные существительные
мужского рода могут иметь в родительном
падеже единственного числа окончания
не только -а, -я, но и -у, -ю. К
таким существительным относятся: 1)
вещественные,
при указании на количество чего-либо
(центнер
сахарного песка — песку, мало снега —
снегу)
или отсутствие какого-то количества
(ни
грамма пескА — пескУ, ни капли спиртА
— спиртУ);
особенно это относится к вещественным
существительным с уменьшительно-ласкательными
суффиксами (насыпьте
песочкУ);
2)
отвлеченные,
в тех же случаях (сколько
визгА — визгУ; ни крикА — крикУ, ни шумА
— шумУ);
3)
слова, входящие в устойчивые сочетания
(без
годУ неделя, не до смехУ).
Формы
с -у, -ю имеют разговорный характер.

2)
Некоторые неодушевленные существительные
мужского рода в предложном падеже
единственного числа с предлогами в
и на
с пространственным значением могут
иметь всегда ударные окончания -у, -ю
(берег,
борт (корабля), Крым, лес, мост, порт,
ряд, сад, угол, шкаф).

При
наличии вариантов окончаний –е, -у
(в
отпускЕ– в отпускУ, на холодЕ – на
холодУ, в цехЕ – в цехУ)
первый
носит нейтральный характер, а второй
– разговорный.

3)
Ряд существительных мужского рода в
именительном падеже множественного
числа имеет ударные окончания -а(-я):
адрес–
адресА, тополь – тополЯ.
Наиболее употребительными
существительными, получающими эту
форму, являются: бок,
берег, век, вечер, глаз, голос, директор,
дом, доктор, край, мастер, номер, остров,
паспорт, поезд, профессор, том.
В
случае колебаний в выборе окончаний
-ы(-и) – -а(-я) последние более свойственны
бытовой и профессиональной речи:
годЫ–
годА, инспекторЫ– инспекторА,
прожекторЫ– прожекторА, секторЫ–
секторА, слесарИ– слесарЯ, токарИ–
токарЯ, тополИ – тополЯ,. тракторЫ –
тракторА, якорИ – якорЯ. В
то же время следует иметь в виду, что
некоторые
вариантные формы различаются значением:
образы
(художественно-литературные) и образа
(иконы), учители (идейные руководители)
и учителя (преподаватели), цветы
(растения) – цвета (окраска) и т.п.

4)
Некоторые группы существительных
мужского рода в родительном падеже
множественного числа имеют форму
именительного падежа единственного
числа
(с
нулевым окончанием). Такими
группами являются: 1)
отдельные названия лиц по национальной
принадлежности
(бурят,
грузин, лезгин, турок, цыган; но ср:.
арабов, монголов);
2)
отдельные названия лиц, связанных с
воинской службой
(гусар,
партизан, солдат; но ср. капитанов,
полковников);
3)
отдельные названия парных предметов
(ботинок,
валенок, погон, сапог, чулок; но ср.
носков);
4)
отдельные названия единиц измерения
при указании на их количество
(ампер,
ватт, вольт, герц, ом, рентген).

В
случае колебаний форм с нулевым
окончанием и с -ов первые свойственны
разговорной речи, а последние – строго
литературному языку
(сектор
— секторОВ, апельсин — апельсинОВ).

5)
У существительных II склонения в
творительном падеже единственного
числа варьируются окончания -ой (-ей)
и -ою(-ею):
головОЙ,
страницЕЙ – головОЮ, страницЕЮ.
Последние формы встречаются, как
правило, в стихах, будучи обусловленными
правилами рифмовки.

6)
Существительные общего рода склоняются
по образцу склонения женского рода,
но употребляются чаще всего в разговорной
речи:
кривляка,
стиляга, зануда.

7)
Различается в зависимости от значения
слова грамматический род некоторых
существительных, имеющих в своем
составе увеличительный суффикс –
ИЩ-е.
Ср.: городище
(большой город) – мужского рода;
городище (древнее поселение) – среднего
рода; пожарище (большой пожар) –
мужского рода; пожарище (место, где
произошел пожар, остатки чего-либо
сгоревшего) – среднего рода.

8)
Хотя категория одушевленности/неодушевленности
имеет в русском языке определенное
грамматическое выражение, однако в
отдельных случаях наблюдаются
колебания в отнесении некоторых слов
к существительным одушевленным или
неодушевленным. Колебания наблюдаются
в названиях микроорганизмов:
изучать
бактерии/бактерий, исследовать
бациллы/бацилл, уничтожать
микробы/микробов;
то же в отношении слов зародыши,
личинки, эмбрионы и др.
В
общелитературном языке эти слова
употребляются как существительные
неодушевленные:
изучать
бактерии, уничтожать микробы.
Отнесение
их к существительным одушевленным
связано с более архаичным употреблением
или с употреблением в специальной
литературе, в профессиональной речи:
Текстильная
краска протонзил убивает болезнетворных
микробов в организме человека (газ.).

1. Трудные
   случаи употребления местоимений и
   форм русского глагола.

Местоимение
– часть речи, которая указывает на
предметы, признаки и количества, но
не называет их.

1.
При склонении личных местоимений,
указывающих на участников речи или
предметы, о
которых говорится или будет говориться,
появляются
иногда совсем новые слова в косвенных
падежах (я
– меня, она – ее),
иногда в
корне происходит чередование звуков
(меня – мне),
но все это формы одного слова.

2.
В литературной речи не допускается
употребление ненормативных местоимений,
выиграла
ихняя команда
– выиграла их команда; у
ней красивые глаза
– у нее красивые глаза.

3.
Предлоги перед,
с, к, об,
стоящие перед
формами косвенных падежей местоимения
я, употребляются с
о:
передо мной,
со мной, ко мне.

4.
Местоимения 3-го лица
он, она, оно,
они после
предлогов имеют в начале н:
у него, возле
нее, около них.

После
предлогов
благодаря,
вне вопреки, вследствие, наперекор,
навстречу, согласно, подобно
н не
употребляется:
быстрее её,
вне его.

1.
После сравнительной степени
прилагательных и наречий не употребляется:
быстрее ее,
дальше их, ближе его.

2.
Чтобы правильно употребить
местоимение, нужно следить за тем,
какое существительное оно замещает.
Если возможно
двоякое понимание смысла (Вася
подарил Марусе куклу, но она(?) скоро
умерла, и пан Тыбурций отнес ее(?)
Васиному отцу.),
то предложение следует перестроить:

а)
повторить существительное или дать
синоним, вовсе не употребляя местоимение
(Она – Маруся,
девочка, больная; ёе – куклу, игрушку).
б) после
местоимения ввести пояснительное
слово, выделить его скобками или тире
(Она – Маруся
– скоро умерла).

7.
Относительное местоимение который
указывает на ближайшее к нему
существительное, связано с ним по
смыслу и грамматически.
Дубок, который
я посадил в прошлом году, вырос перед
окнами дома.

8.
При реконструировании прямой речи в
косвенную, местоимение первого лица
заменяется третьим. Учительница
сказала: «Я тороплюсь на педсовет».
Учительница сказала, что она торопится
на педсовет.

Ошибки
в употреблении глаголов
связаны с
существованием группы так называемых
недостаточных глаголов и с возможным
смешением употребления параллельных
форм.

Недостаточные
глаголы – это глаголы, ограниченные
в образовании личных форм: у них нет
формы первого лица настоящего и
будущего простого времени.
В эту группу входят глаголы: грезить,
дерзить, победить, убедить, чудить,
очутиться, ощутить, умилосердить.

Возможно
параллельное употребление двух форм
глагола в одном и том же значении:
выздоровеют
– выздоровят; движет – двигает; меряет
– мерит.
Первая форма в каждой паре является
книжной (нормативной), вторая –
разговорной. В случае с глаголом
двигать каждая из форм имеет свое
значение: двигает
– перемещает что-то, движет – побуждает
(им движет прямой расчет).

Пары
образуют и видовые формы глагола –
совершенный и несовершенный вид.
При образовании
несов. вида глагола с помощью суффиксов
– ыва-, -ива-в ряде случаев происходит
изменение корневого гласного о в а.
Например, выработать
– вырабатывать, заморозить –
замораживать.
В некоторых
случаях в глаголах несов. вида не будет
ошибкой употребление двух вариантов
в парах:
обусловливать
– обуславливать, подытоживать –
подытаживать.
Вторые формы
(с корневым А) носят разговорный
характер, поэтому в деловой речи более
естественно употребление книжного
варианта (с корневым О).

Глаголы
хотеть,
жаждать, видеть, слышать, ехать, мочь
не имеет
повелительного наклонения.
Нельзя сказать «хоти» или «моги».
Здесь повелительные формы образуются
от синонимичных глаголов: смотри,
слушай. Для
глагола
ехать
литературной
формой повелительного наклонения
будет:
поезжай,
съезди. Если
действие относится к третьему лицу,
то формы повелительного наклонения
образуются с помощью частиц
пусть и пускай
в сочетании
с глагольными формами 3 л.:
пусть он
едет, пускай они видят.
Нужно помнить, что данные частицы
придают речи разговорный оттенок.

Речевые
ошибки возникают при образовании
конструкций со словами, близкими по
значению или однокоренными, но
требующими разного управления.
Для их предупреждения важно правильно
поставить вопрос, которым предопределяется
падежная форма существительного в
подобных конструкциях:

– обращать
внимание (на что?) на факты – уделять
внимание (чему?) подбору кадров;

– консультировать
(кого?) клиента – консультироваться
(с кем?) с профессором, у профессора;

– требовать
(чего?) объяснений – требовать (что?)
пропуск;

– основываться
(на чем?) на фактах – обосновывать
(чем?) фактическими данными;

– рекомендовать
(кого?) агента – рекомендовать (для
чего?) для участия – рекомендовать (к
чему?) к употреблению.

Вопрос
13. Синтаксические нормы (употребление
предлогов, согласование главных членов
предложения, согласование определений).

Нормы синтаксиса
требуют соблюдения правил согласования,
управления, расположения слов в
структуре предложения, правил построения
сложного предложения. Предметом
синтаксиса является слово в его
отношениях и связях с другими словами
в речи, правила образования из слов
более крупных единиц, обеспечивающих
речевое общение. В результате соединения
слов, употребления их в определенных
формах строятся синтаксические
единицы: словосочетания, предложения.

Употребление
предлогов.

Нередко
встречаются ошибки, связанные с
употреблением предлогов. Как сказать: я
скучаю по тебе или я
скучаю о тебе?

Более
давней нормой было употребление
предлога по и
местоимения в предложном падеже: по
ком, по чем, по нем, по нас, по
вас. Существительные
в данной конструкции имели форму
дательного падежа: по
отцу, по матери, по другу. Поскольку
существительные с предлогом по имели
форму дательного падежа, то и местоимения
стали приобретать эту же форму: по
кому, по нему, по чему, по ним. Предложные
формы по
ком, по нем, по чем в
настоящее время устарели, встречаются
редко.
Сохраняют
старую форму предложного падежа после
предлога по местоимения мы,
вы: по нас, по вас. Употребление
дательного падежа у этих местоимений (по
нам, по вам) считается
нарушением литературной нормы.

Особого
внимания требуют предлоги на и в. Они
указывают на пребывание в каком-то
месте или передвижение в какое-то
место. Предлог в показывает,
что движение направлено внутрь
чего-либо (в
сад, в дом, в город) или
обозначает пребывание внутри (в
саду, в доме, в городе). Предлог на указывает,
что движение направлено на поверхность
чего-либо (на
гору, на дерево, на крышу), или
означает пребывание на какой-либо
поверхности (на
крыше, на палубе). Но
чаще выбор предлога определяется
традицией.

С
названиями государств, регионов,
краев, областей, городов, сел, деревень,
станиц употребляется предлогв:
в России, в Англии, в Краснодарском
крае, в станице Вешенской, в деревне
Молитовка.

С названием
островов, полуостровов используется
предлог на:
на Камчатке, на Диксоне, на
Капри.

Предлог на употребляется
с названиями проспектов, бульваров,
площадей, улиц; предлог в-с
названиями переулков, проездов: на
бульваре Вернадского, на площади
Победы, на улице Суворова, в Банном
переулке, в проезде Серова.

Если
названия горных областей имеют форму
единственного числа, то используется
предлог на, если
форму множественного числа –
предлог в. Ср.: на
Кавказе, на Эльбрусе, на Памире и в
Альпах, в Гималаях.

Предлоги в и на в
некоторых конструкциях антонимичны
предлогам из и с:
поехал в Ставрополь – вернулся из
Ставрополя, отправился на Кавказ –
приехал с Кавказа.

Некоторые
жители, например, Ростовской области,
допускают ошибку в употреблении
предлога с, говоря:
пришел
со школы, приехал с района. Поскольку
этим конструкциям антонимичны
конструкции пошел
в школу, поехал в район, то
норма требует употреблять предлог из, а
не с:
пришел из школы, приехал из района.

Согласование
сказуемого с подлежащим.

При
составном подлежащем, выраженном
сочетанием количественного числительного
или слов с количественным значением
(ряд,
большинство, более, свыше, несколько,
много, пара, масса, часть)
и
одушевленного
(во
множественном числе)
существительного,
сказуемое ставится как в единственном
(координация
по форме: Большинство
избирателей проголосовало за данного
депутата),
так
и во множественном числе
(координация по смыслу: Большинство
избирателей проголосовали за данного
депутата).
Координация по форме подчеркивает
целостность, нерасчлененность
подлежащего, а координация по смыслу
– активность и раздельность действия,
совершаемого его производителями.

При
составном подлежащем, выраженным
сочетанием собирательного и
неодушевленного существительных,
сказуемое ставится обычно в единственном
числе:
Часть
книг лежала на столе.

Если
собирательное существительное не
имеет при себе управляемых слов,
сказуемое ставится в единственном
числе:
Большинство
проголосовало за проект.

Сказуемое
обычно употребляется во множественном
числе, если оно выражено краткой формой
прилагательного, причастия или
относительным прилагательным:
Целый
ряд сцен в пьесе правдивы и интересны.
Большая часть домов на нашей улице
каменные.

При
числительных
два,
три, четыре
сказуемое
обычно ставится во множественном
числе:
Четыре
ученика вошли в класс.

При
согласовании сказуемого с подлежащим
сказуемое, стоящее после однородных
подлежащих, обычно ставится во
множественном числе:
Промышленность
и сельское хозяйство неуклонно
развиваются.

Употребление
предлогов.

Предлоги
благодаря,
согласно, вопреки, наперекор
употребляются
с дательным падежом (не с родительным):
согласно
расписанию (не
расписания),
вопреки предсказанию.

Типичной
диалектной ошибкой является замена
предлогов из,
за, в
(прийти
из школы, варенье из вишни, идти за
хлебом, уйти в гараж)
предлогами со,
с, по, на
(прийти
со школы, варенье с вишни, идти по хлеб,
уйти на гараж).

Запомните
написание: по приезде, по отъезде, по
приходе, по выполнении, по окончании,
по заключении!

Предлог
по
может употребляться с местоимениями
1го и 2го лица в форме предложного
падежа: скучаю
по вас, стреляли по нас.

Согласование
определений.

• Если
определение относится к существительному,
зависящему от числительных
Два,
три, четыре,
То рекомендуются следующие формы
согласования:

1)
при словах мужского и среднего рода
определение, стоящее между числительным
и существительным, ставится в родительном
падеже множественного числа:
Два
больших дома, два больших окна;

2)
при словах женского рода определение
ставится в именительном падеже
множественного числа:
Две
большие комнаты.

• Если
определение стоит перед числительным,
то оно ставится в форме именительного
падежа независимо от рода существительных:
Первые
два Года, последние две недели, верхние
два окна.

• Если
при имени существительном имеются
два или несколько определений,
перечисляющих разновидности предметов,
то это существительное может стоять
как в единственном, так и во множественном
числе,
а именно:

1)
единственное
число подчеркивает связь определяемых
предметов, их терминологическую
близость:
Головной
и спинной мозг; сыпной и брюшной тиф,
политическая и организационная работа,
в правой и левой половине дома;
обычно единственное
число употребляется, если определения
выражены порядковыми числительными
или местоимениями-прилагательными:
диплом
Первой и второй степени, между пятым
и шестым ребром, у моего и у твоего
отца, та и другая сторона И т. д.

2)
множественное число подчеркивает
наличие нескольких предметов:
Курская
и Орловская области, биологический и
химический методы, в западной и
восточной частях страны.

• Если
определяемое существительное стоит
впереди определений, то оно ставится
во множественном числе:
Языки
немецкий и французский, залоги
действительный и страдательный

• При
наличии между определениями
разделительного или противительного
союза существительное ставится в
форме единственного числа:
Технический
или гуманитарный вуз; не стихотворный,
а прозаический текст.

• Если
определение относится к двум или
нескольким существительным, имеющим
форму единственного числа и выступающим
в роли однородных членов, то оно может
стоять как в единственном, так и во
множественном числе,
а именно:

1)
единственное число употребляется в
тех случаях, когда по смыслу сочетания
ясно, что определение относится не
только к ближайшему существительному,
но и к последующим:
Наша
армия и флот; необыкновенный шум и
говор; у моего отца и матери; написать
свой адрес, имя и фамилию и т. п.; дикий
гусь и утка прилетели первыми;

2)
множественное число ставится в тех
случаях, когда может возникнуть
неясность относительно того, связано
ли определение только с ближайшими
существительными или со всем рядом
однородных членов:
новые
Роман и повесть, беспроволочные телефон
и телеграф, способные ученик и ученица,
маленькие брат и сестра и т. п.

При
наличии разделительного союза между
определяемыми существительными
определение ставится в единственном
числе:
опубликован
Новый рассказ или очерк.

Вопрос
14. Языковые особенности публицистического
стиля речи (фонетические, грамматические,
лексические).

Среди
главных особенностей следует назвать
принципиальную
неоднородность стилистических средств:
использование
специальной терминологии и эмоционально
окрашенной лексики, сочетание
стандартных и экспрессивных средств
языка, использование и абстрактной
лексики.

Важной
чертой публицистики является
использование
наиболее типичных для данного момента
общественной жизни способов изложения
материала, наиболее частотных
лексических единиц, а также характерных
для данного времени фразеологизмов
и сочетаний.
Публицистика является одним из наиболее
активных каналов распространения
неологизмов, оказывает большое влияние
на развитие языковой нормы в целом.

Особенностью
публицистического стиля является
широкий
охват лексики литературного языка:
от научных и технических терминов до
разговорных слов.

Т.о.
главная особенность: взаимодействие
разных стилевых единиц в рамках одного
публицистического стиля.

Фонетические
особенности:

Связаны,
прежде всего, с устной формой его
реализации. В устной публицистике
используется все богатство
и разнообразие интонации.
Каждому
жанру устной публицистики свойственно
свое произношение.

Лексические
особенности:

Публицистические
произведения отличаются необычайной
широтой тематики, они могут касаться
любой темы. Целый
ряд тем, находящихся в центре
общественного внимания, и лексика
относящаяся к этим темам, будут иметь
публицистическую окраску.

Использование
оценочной лексики, обладающей сильной
эмоциональной окраской.

При
использовании многозначных слов:

1. Употребление
слова в переносном значении

2. Развитие
многозначности

3. Метафоризация
как средство экспрессии и выражения
оценки

Метафоризация
служит для выражения оценки и
эмоционального отношения к предмету
речи.

Употребление
антонимов, синонимов и паронимов.
Синонимы используются в целях избежания
повторов, усиления эмоциональности
высказывания или для уточнения
наименования явления. Наряду с
общеязыковыми синонимами функционируют
речевые синонимы – близкие по значению
лишь в понимании разных общественных
групп. Антонимия оказывается характерной
для определенных политических групп.
Особую трудность для правильного
употребления представляют собой
слова-паронимы.

Употребление
историзмов и иностранных слов.
Историзмы – для обозначения реалий
или для проведения аналогии. Среди
заимствований можно выделить слова,
которые в настоящее время прочно вошли
в язык, слова, недавно вошедшие в язык,
экзотизмы.

Использование
разговорных слов и выражений.

Отличительной
чертой публицистического стиля
является необычность
лексической сочетаемости.
Следует различать речевые стандарты,
которые уже закрепились в публицистическом
стиле и речевые штампы, которые не
приносят высказыванию ничего нового
и засоряют речь.

Грамматические
особенности:

Отличительными
чертами являются особые
способы употребления грамматических
форм,
в первую очередь форм
числа. Единственное число часто
используется в значении множественного.
Характерно
употребление несчитаемых существительных
в форме множественного числа.
Повелительная
форма глагола
используется как средство привлечения
внимания собеседника. Настоящая
форма глагола
используется для
событий, запланированных на будущее.

Среди
словообразовательных
моделей продуктивностью отличаются
отдельные типы отвлеченных существительных
с суффиксами –ость-, -ство-, -ие-, -ние-.
Часто встречаются образования с
русскими и старославянскими приставками.
Активно
используются интернациональные
словообразовательные суффиксы –изм-,
-ист-, -ан-, анти-, архи-.

Вопрос
15. Публицистический стиль и нормы
речевой культуры (правильность,
точность, чистота и логичность речи).

Культура
речи образованного человека предполагает
постоянную заботу о таких качествах
речи, как правильность, точность,
логичность, богатство и выразительность.
Влияние публицистического стиля на
речевую культуру всего общества
огромно. Поэтому общение в рамках
этого стиля требует особого внимания
к содержанию и форме высказываний.

1.
Правильность речи

Правильность
речи состоит в соблюдении принятых в
данное время литературных норм,
отражённых в словарях, грамматических
справочниках, правилах орфографии и
пунктуации.

Орфографическая
правильность

Орфографическая
правильность необходима для более
лёгкого и быстрого восприятия
письменного текста и обеспечивается
твёрдым знанием соответствующих
правил.

Для
газетной практики последних лет
характерны две типичные орфографические
ошибки:

неверное
употребление прописных букв;

неуместное
использование кавычек.

Прописная
буква употребляется значительно шире,
чем это предусмотрено действующими
правилами. Пишут с прописной буквы
все слова в названии партии, учреждения,
фирмы. По правилам вполне достаточно
написать с прописной буквы первое
слово в названии. С прописной буквы
иногда пишут названия должностей
различного уровня, хотя правило
касается только высших государственных
должностей.

Расширенно
используются и кавычки. Иногда можно
увидеть заключёнными в кавычки названия
населённых пунктов (чаще посёлков),
районов города.

Орфоэпическая
правильность

Орфоэпическая
правильность заключается в соблюдении:

правил
произношения и ударения,

интонационных
норм.

Ошибки
в постановке ударения встречаются в
речи партийных активистов и депутатов,
их можно легко избежать обратившись
к словарям. Ударения указываются не
только в специальных орфоэпических
словарях и справочниках ударений, но
и во многих словарях других типов.

Типичными
интонационными ошибками являются
неправильная постановка логического
ударения (выделение во фразе не главных
по смыслу слов), вопросительная
интонация в повествовательной фразе,
паузы, нарушающие синтаксическую
структуру фразы.

Интонационные
ошибки предотвращаются подготовкой
к публичной речи (предварительным
прочтением текста вслух) и контролем
за звучанием собственной речи.

Грамматическая
правильность

Грамматическая
правильность речи складывается из
соблюдения норм морфологии и синтаксиса
современного русского литературного
языка и состоит в правильном выборе
морфологических форм слова и верном
построении словосочетаний и предложений.

Новые
общественные и экономические отношения
привели к изменению значений некоторых
слов, а тем самым и к изменениям в
функционировании грамматических
категорий. Некоторые слова, ранее не
имевшие формы множественного числа,
в современной речи получили такую
форму: администрации, бюджеты, экономики,
риски, стратегии, приоритеты, подходы,
структуры. Такая форма связана с
необходимостью наименования ряда
объектов, ошибки в этих случаях
происходит изменение нормы. В то же
время словоформы реальности,
озабоченности представляются
нарушениями нормы, т.к. искажают
лексическое значение слова.

В
области словообразования современная
газетная речь отличается активностью
использования некоторых приставок и
суффиксов. Хотя словопроизводство в
языке естественный и необходимый
процесс, далеко не все новообразования
украшают нашу речь. Рассмотрим для
примера использование суффикса
-изация: информатизация, гуманитаризация,
фермеризация, регионализация,
криминализация и даже витринизация
магазинов. В ряде случаев читателю
будет просто не ясно значение такого
слова, лишённого конкретного образа
и созданного по шаблону.

Главная
проблема современного словообразования
состоит, однако, не в злоупотреблении
отдельными суффиксами, а в смешении
словообразовательных средств с разной
стилистической окраской. В рамках
одной газетной статьи можно встретить
и специальные термины типа векселизация,
и публицистические ярлыки типа
гайдаризация, зюганов-щина и вульгарные
слова типа чернуха, кидала, безнал,
компра.

Сочетание
одного и того же суффикса с разными
основами порождает слова разных
стилей, в зависимости от того получает
ли производное слово специальное,
строго ограниченное значение,
приобретает ли оно яркое образное
значение или приблизительное значение,
что характерно для просторечия.

Сказанное
выше подводит нас к выводу о том, что
пишущий должен обращать внимание на
то, какую окраску придают слову
словообразовательные средства и
использовать их в соответствии с
жанром.

В
аналитической статье можно употребить
специальные термины, но неуместно
употреблять слова с неопределённым
значением, слова, имеющие грубую,
жаргонную окраску. С другой стороны,
в памфлете возможны разговорные слова
и новообразования, не выражающие
научного понятия.

Среди
типичных морфологических ошибок в
современной газетной речи часто
встречаются:

замена
падежного управления существительных
предложным (стратегия об уничтожении
вместо стратегия уничтожения,
анализировать об этом вместо
анализировать это);

замена
косвенного падежа существительных
конструкций с как (мы привыкли к войне
как нечто само собой разумеющееся);

неправильный
выбор падежа (Один из первых прибыл
директор). В устной и письменной
публицистической речи всё чаще
встречаются конструкции с предлогами
вместо падежных конструкций: опыт в
работе / опыт работы, курс на реформы
/ курс реформ, анализ на влажность /
анализ влажности, план во выпуску /
план выпуска, неудача со спектаклем
/ неудача спектакля, факты об утрате
/ факты утраты, превосходить в знаниях
/ превосходить знаниями, известный по
своим открытиям / известный своими
открытиями, министерство по налогам
/ министерство налогов, обсуждение по
кандидатуре / обсуждение кандидатуры.

Подобные
словосочетания ведут к утрате предлогами
точного значения, к речевой избыточности
и одновременно невнятности, что
отчётливо заметно в следующих примерах:

Телеграммы
в категории срочная принимаются вне
очереди. Мы ни в коем случае не преследуем
цели для ограничения наших гостей.
Каждая партия предлагает свои рецепты
на возрождение России. Нужно определить,
для кого адресованы наши издания.
Бронированные двери, облицованные из
ценных пород. Выборы могут обернуться
для российских налогоплательщиков в
сотни миллионов рублей.

Особенно
широко распространился предлог по
ставший универсальным средством
соединения слов в словосочетания:

концентрация
по угарному газу;

задолженности
по зарплате;

шаги
по недопущению;

Не
менее широко и бессмысленно употребляется
предлог о:

Было
подчёркнуто о необходимости…

Я
хотела об этом описывать отдельно…

Неправильный
выбор падежа наблюдается в следующих
примерах:

именительный
падеж употреблён вместо косвенного:

Нужно
иметь в виду и предвыборная кампания
.

Мы
рассматриваем это не просто как та
или иная возможность.

родительный
падеж употреблён вместо предложного:

Это
спекуляция на нынешних трудностей.

Это
роман о провинциальных нравов.

Неверный
выбор морфологических форм падежа
ведёт к нарушению синтаксической
структуры предложений, например:

Достигнута
договорённость о ряде мер, возможно,
открывающими (вместо открывающих)
путь к миру.

Напомним
хронологию событий, чуть не приведшими
(вместо не приведших) к кавказскому
кризису.

2.
Точность речи.
Точность речи – словоупотребление,
знание значений слов, умение объяснять
значения слова при помощи синонимов,
антонимов, омонимов и паронимов.
Точность речи зависит от того, на
сколько говорящий знает предмет речи,
насколько он эрудирован, умеет ли
логически мыслить, знает ли законы
русского языка, его правила. Точность
речи определяется:

—
знанием предмета,

—
логикой мышления,

—
умением выбирать нужные слова.

Частые
ошибки: употребление слов с несвойственном
им значении (Начали завязываться и
восстанавливаться новые связи…Я
сделал немало выводов от тех действий,
которые я должен предпринять…); не
устранённая контекстом многозначность,
порождающая двусмысленность; смешение
паронимов, омонимов, речевая избыточность
(Работа по разработке нового закона
началась, политика Украины в области
её позиции по ядерному оружию,
внутренний интерьер). Каждое
знаменательное слово называет предмет
или его качество, действие, состояние.
Это обязывает говорящих обращать
внимание на значение слов, правильно
их использовать. Небрежное отношение
к языку может привести к непониманию,
неверным действиям, выводам, к нарушению
речевой этики.

3.
Чистота речи – отсутствие
в ней лишних слов, слов-сорняков,
слов-паразитов. Конечно, в языке
названных слов нет, такими они становятся
в речи говорящего из-за частого,
неуместного их употребления.
Слова-сорняки, слова-паразиты не несут
никакой смысловой нагрузки, не обладают
информативностью. Они просто засоряют
речь говорящего, затрудняют ее
восприятие, отвлекают внимание от
содержания высказывания. Забота о
чистоте речи повышает качество речевой
деятельности.

4.
Богатство речи –
определяется прежде всего богатством
словаря. Лексическое богатство русского
языка отражено в различных лингвистических
словарях. Говорящему необходимо иметь
достаточный запас слов, чтобы выражать
свои мысли четко и ясно. Необходимо
отлично знать семантический объем
слова, все его значения. Русский язык
очень богат синонимами.

5.
Уместность речи –
соблюдение различных норм русского
языка. Это соблюдение грамматических,
лексических норм, орфоэпических.
Например, если в разговорно-бытовом
стиле допускаются какие-то отклонения
от норм, то в остальных стилях такие
отклонения недопустимы.

6.
Логичность речи

Логичность
речи — это коммуникативное качество,
предполагающее умение последовательно,
непротиворечиво и аргументированно
оформлять выражаемое содержание.

Предметная
логичность заключается в соответствии
смысловых связей речевых единиц
отношениям между предметами и явлениями
действительности.

Понятийная
логичность — это адекватное отражение
структуры мысли и её развития в
смысловых связях компонентов речи.
Одно из условий логичности высказывания
— его непротиворечивость, Однако, в
политической речи можно найти немало
примеров, когда это условие нарушается.
Рассмотрим следующий пример: «Военный
этап восстановления Конституции
России в Чеченской республике
практически завершен. Вместе с тем…
в Грозном продолжаются упорные бои».

В
этом высказывании второе предложение
перечёркивает смысл первого.

Логическая
ошибка содержится и в следующих
примерах:

Ситуация
постепенно улучшается, но обстановка
продолжает оставаться сложной.

Надо
восстановить нанесённый ущерб.

Это
надо сделать в максимально короткий
срок, но, конечно, не без ущерба для
качества работы.

В
некоторых случаях нарушение логичности
речи возникает в результате нагромождения
метафор, например:

Этот
певец давно стоит на верхних ступенях
первой шеренги мастеров.Мы были уже
на грани подъёма экономики.

Логические
ошибки часто встречаются в сочинениях
школьников:

А
разве может поэт, не будучи великим
гуманистом, выносить на суд читателя
свои самые сокровенные мысли?

Что
же позволило их поставить на ступень
огромного вклада в развитие культуры
России?

Андрей
не может найти своё место в романе.
Война!

Логической
ошибкой является также двусмысленность
высказывания:

Топор,
которым Раскольников совершает
убийство, направлен лезвием к герою.

История
возникновения таких людей крайне
интересна.

ВоВопрос
16. Нормы литературной речи и их
нарушение в языке СМИ.

К
грубым ошибкам относятся стилистические,
грамматические, лексические и
орфоэпические.

Наиболее
распространённые лексические ошибки
это:

а)
Недопустимость употребления

-бесприставочной
формы ложить;

-глагола
«одеть»
вместо
«надеть»;

—предпринимать
меры вместо
принять меры;

—проголосовать
кого вместо
за кого и
мн. др.

б)
Употребление слов, свидетельствующих
о не знании иностранных слов.

—
склонение слов типа кредо;

—
паронимическое сближение слов типа
дебит и дебют.

Наиболее
распространённые грамматические
ошибки:

-в
падежном управлении (согласно
законов, оплачивать за услуги);

-в
образовании словоформ (рекламой
чулков, сколько время вы отводите);

-в
согласовании (обоих
кафедр, обоих сторон)
и др.

Стилистические
дефекты:

-использование
разного рода жаргонизмов:

а)
молодёжные и профессиональные жаргоны
(первый же
звонок этим лохам развеял мечты)

б)
канцелярско-бюрократические обороты
(он делал на
правительстве доклад)

в)
лексика криминального мира (Шамиль
Басаев опять наехал на Аслана Масхадова;
незачем друг друга мочить)

—
повторы слов одного и того же корня
в близком соседстве во фразе (президент
обратился с радиообращением; сейчас
Кремль активно ведёт активную борьбу);

—
вкрапление в публичную речь просторечных
элементов (это
сёдня слилось воедино; почему тогда
этот вопрос не подымается).

Орфоэпические
ошибки:

—
акцентологические ошибки (договор,
квартал, средства, намерения, принять,
начать);

—
неправильное произношение слов
«инциНдент»
и «компромеНтировать»
с лишним звуком «Н» в корне.