Ошибки технико юридического характера

ВЫСТУПЛЕНИЯ НА КРУГЛОМ СТОЛЕ

К.К. Панъко

Панько Кирилл Константинович — доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры уголовного права Воронежского государственного университета

Ошибки технико-юридического оформления уголовно-правовых запретов

В теории уголовного права проблема ошибок подвергалась исследованию1, однако не с позиций упущений законодателя, а как юридические и фактические ошибки лица, совершившего преступление, связанные с незнанием общественной опасности и уголовной противоправности деяния или заблуждением относительно объективных признаков состава преступления2. Вместе с тем, гораздо больший интерес представляет собой юридическая ошибка как явление, касающееся деятельности не правонарушителя, но правосозидателя. Правовая или законотворческая ошибка — еще не до конца устоявшееся в юриспруденции понятие, хотя с ним связано правильное определение совокупности «неточностей», «упущений», «дефектов» и «изъянов» в законах, в праве, которые могут быть отнесены на счет деятельности законодательных органов как элемента деформации правосозидания. Для того чтобы сформировать общую теорию юридических ошибок, требуется разработка теорий правотворческих, правоприменительных и интерпретационных ошибок, что успешно осуществляется в юридической науке3.

В юридической литературе имеется ряд заслуживающих внимания определений понятия правотворческой ошибки и их классификаций, представляющих значительный научный интерес4. Если вести речь о классификации законодательных ошибок по видам нарушенных правил (требований), то представляется возможным выделить ошибки праксеологические, логические и лексико-грамматические. Именно совокупность этих видов правил, приемов и средств представляет наиболее важные аспекты содержания законодательной техники при формулировании законов.

Праксеология (философская концепция деятельности) как общая методология рассматривает способы деятельности (в том числе и мыслительной) с точки зрения их практических свойств и эффективности. Основная праксеологическая схема анализа включает: 1) накопление знаний о предмете законодательной регуляции; 2) типологию действий по разработке нормативных систем; 3) критику действий с точки зрения их технических достоинств и критику методов, применяющихся в этих действиях; 4) структуру законотворческого процесса (от подготовки концепции нормативного акта до принятия закона); 5) построение системы категорий (понятий). Для того чтобы быть эффективной, подобная деятельность должна быть результативной (достигать поставленной цели), надежной (чем более надежны приемы и способы деятельности, тем больше объективная возможность достижения этими приемами намеченного результата), адекватной (отражать назревшую в действительности необходимость в регулировании) и последовательной. В числе свойств нормативного акта, обеспечиваемых праксеологией, — его нормативность, общеобязательность, полнота (достаточность) и конкретность правового регулирования, соответствие норм закономерностям и потребностям общественного развития.

1 См.: Кириченко В.Ф. Значение ошибки по советскому уголовному праву. М., 1962; Якушин В.А. Ошибка и ее уголовно-правовое значение. Казань, 1988; МарцевА.И. Незнание закона и уголовная ответственность // Актуальные проблемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе: сборник материалов научно-практической конференции. Красноярск, 2001. Ч. 1.

2 См.: Фаткуллина М.Б. Юридические и фактические ошибки в уголовном праве: проблемы квалификации: авто-реф. дис. … канд. Екатеринбург, 2001. С. 7—8.

3 См.: Вопленко Н.Н. Ошибки в правоприменении: понятие и виды // Советское государство и право. 1981. № 4; Его же. Причины ошибок в правоприменении // Советское государство и право. 1982. № 4; Баранов В.М. Истинность норм советского права. Проблемы теории и практики. Саратов, 1989. С. 351—357; Поленина С.В. Качество закона и эффективность законодательства. М., 1993; Ее же. Закон в переходный период: опыт современной России. «Круглый стол» журнала «Государство и право» // Государство и право. 1995. № 10; Голик Ю.В. Теория ошибок: уголовно-правовое и криминологическое значение // Актуальные проблемы борьбы с преступностью. Свердловск, 1989; Зайцев И.М. Устранение судебных ошибок: понятие, классификация и взаимосвязь // Реализация уголовной ответственности: уголовно-правовые и процессуальные проблемы: сборник статей. Куйбышев, 1987; Незнамова З.А. Коллизии в уголовном праве. Екатеринбург, 1994; и др.

4 См., например: Лашков А.С. Правотворческие ошибки. Проблемы теории и практики: автореф. дис. … канд. юрид. наук. СПб., 1999. С. 11; Баранов В.М., Сырых В.М. Законотворческие ошибки: понятие и типология // Законотворческая техника современной России: состояние, проблемы, совершенствование: сборник статей. Н. Новгород, 2001. Т. 1. С. 388—395.

Панъко К.К. Ошибки технико-юридического оформления уголовно-правовых запретов

539

ВЫСТУПЛЕНИЯ НА КРУГЛОМ СТОЛЕ

Лексико-грамматические правила обеспечивают ясность и доступность языка закона, точность и определенность терминов и формулировок, а законы логики — логическую непротиворечивость и формальную определенность актов.

В законодательном тексте следует употреблять простые термины, известные и общеупотреб-ляемые обороты и, по возможности, короткие фразы. Недопустимо применять сложные грамматические конструкции, злоупотребляя причастными и деепричастными оборотами, сложноподчиненными предложениями.

Примером того, как не должен формулироваться текст закона, может служить примечание 1 к статье 2051 УК РФ, содержащее понятие «терроризм», включающий в себя как совершение террористического акта (ст. 205 УК РФ), так и (или) содействие террористической деятельности (ст. 2051 УК РФ), публичные призывы к осуществлению террористической деятельности или публичное оправдание терроризма (ст. 2052 УК РФ), захват заложника (ст. 206 УК РФ), организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем (ст. 208 УК РФ), угон судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава (ст. 211 УК РФ), незаконное обращение с ядерными материалами или радиоактивными веществами (ст. 220 УК РФ), хищение либо вымогательство ядерных материалов или радиоактивных веществ (ст. 221 УК РФ), посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля (ст. 277 УК РФ), насильственный захват власти или насильственное удержание власти (ст. 178 УК РФ), вооруженный мятеж (ст. 279 УК РФ), нападение на лиц или учреждения, которые пользуются международной защитой (ст. 360 УК РФ), которые к терроризму как таковому могут и не иметь прямого отношения.

Описывая такую форму соучастия как группа лиц по предварительному сговору, законодатель вчасти 2 статьи 35 УК РФ указывает, что «преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления (подчеркнуто мною. — К.П.). В то же время, описывая группу лиц в части 1 статьи 35 УК РФ, законодатель устанавливает: «Преступление признается совершенным группой лиц, если в его совершении совместно участвовали два или более исполнителя без предварительного сговора» (подчеркнуто мною. — К.П.). В одном и другом случае используются идентичные обороты: «участвовали два или более исполнителя», «участвовали лица, заранее договорившиеся…». Подобное построение фразы позволило ученым и практикам вести речь о том, что группа лиц и группа лиц по предварительному сговору характеризуются наличием как минимум двух соисполнителей1. Это существенно снижает возможность адекватной юридической оценки содеянного, совершенного группой лиц по предварительному сговору, в тех случаях, когда из всех соучастников имеется только подстрекатель (и (или) пособник) и один исполнитель. При таком варианте преступной деятельности групповое преступление превращается в индивидуально-персональное, а деятельность неисполнителей квалифицируется по части статьи, предусматривающей ответственность исполнителя со ссылкой на соответствующую часть статьи 33 УК РФ. Иными словами, есть пособник (организатор, или подстрекатель), есть исполнитель, но нет формы соучастия.

Также лингвистическую погрешность содержит и следующее предписание части 5 статьи 79 УК РФ: «Лицо, отбывающее пожизненное лишение свободы, может быть освобождено условнодосрочно, если судом будет признано, что оно не нуждается в дальнейшем отбывании этого наказания и фактически отбыло не менее двадцати пяти лет лишения свободы». Целями наказания, согласно части 2 статьи 43 УК РФ, являются восстановление социальной справедливости, исправление осужденного и предупреждение совершения им новых преступлений. Во фразе «лицо не нуждается в дальнейшем отбывании этого наказания» кроется иной смысл, не вытекающий из целей наказания, как они сформулированы законодателем.

Основными способами (приемами) изложения нормы права должны являться ясность, простота, точность и краткость. Только при ясности изложения может быть реализована правовая презумпция, согласно которой незнание закона не служит основанием для освобождения от уголовной ответственности за совершенное преступление. Ясность закона, как и другие свойства языка, способствуют правильному выявлению содержащейся в законе информации, уяснению мысли, позиции и цели законодателя.

Логический аспект качества закона включает в себя логическую правильность строения (структуры) содержания закона (правильность образования логических элементов в законе и логическую правильность связей элементов закона). Правильность образования логических элементов уголовного закона сводится к формированию логической конструкции, включающей в себя гипотезу, диспозицию и санкцию, состоящих из нормативных высказываний. Нормативная логика (деонтическая логика или логика норм) — раздел логики, исследующий логическую структуру и логические связи нормативных высказываний (суждений). В основе логической структуры нормы права лежит деонтическая модальность — характеристика практического действия с точки зрения определенной системы норм права.

1 См., например: абзац 3 пункта 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве» от 27 января 1999 г. № 1 (ст. 105 УК РФ).

Юридическая техника. 2015. № 9

ВЫСТУПЛЕНИЯ НА КРУГЛОМ СТОЛЕ

Нормативный статус действия обычно выражается понятиями «разрешено» — «запрещено», «обязательно» — «безразлично». Эти понятия в деонтической логике взаимоопределяемы:

— обязательно то, от чего не разрешено воздерживаться; обязательно все, что запрещено не делать;

— разрешено то, от выполнения чего не обязательно воздерживаться; разрешено все, что не запрещено;

— запрещено то, от чего обязательно воздерживаться; запрещено все, что не является разрешенным;

— безразлично то, что не является ни обязательным, ни запрещенным или (что то же) то, что разрешено выполнять и разрешено не выполнять.

В логике определение обязательности (запрещенности) связано с понятием наказания (санкции): действие обязательно, когда воздержание от него влечет за собой наказание; действие запрещено, когда его совершение влечет за собой наказание. Как видим, логическая конструкция предполагает все элементы нормы права в отличие от современной науки, которая трактует норму права как общеобязательное правило поведения, установленное и санкционированное государством, акцентируя, таким образом, внимание на ее одном элементе — диспозиции и опуская другие ее элементы — гипотезу и санкцию. В науке высказаны различные суждения о природе логической конструкции нормы права: одни рассматривают норму права как суждение1, другие — как своеобразный логикоправовой феномен2, третьи — как деонтическую модальность3, четвертые считают, что «норма права как основной элемент закона имеет комплексный характер и состоит из таких логических элементов, как деонтическая модальность и суждение»4.

Термин «суждение» широко используется традиционной логикой. В современной логике обычно пользуются термином «высказывание», обозначающим грамматически правильное предложение, взятое вместе с выражаемым им смыслом5. Наполнив логическую конструкцию, в качестве которой выступает деонтическая модальность, смыслом (содержанием), получаем следующую норму права: «Убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, — наказывается…», то есть совершение запрещенных действий наказывается, а запрещено то, от чего обязательно следует воздерживаться. Нормативное высказывание (суждение) имеет в своей основе логическую (деонтическую) модальность (от лат. modus — способ), как способ (меру) высказывания, оперирующий понятиями: запрещено, разрешено, обязательно, нормативно безразлично.

Таким образом, деонтическая модальность — это и есть логическая конструкция нормы права, разделенная на три элемента — гипотезу, диспозицию, санкцию. Суждение, или нормативное высказывание, или деонтическое высказывание, устанавливающее содержательную часть нормы права, — это языковая формулировка императивного характера, в которой решающую роль играет контекст и в котором выражается норма. В контексте (соединении, связи) наиболее точно и конкретно выражается смысл и значение отдельно входящих в норму права элементов и совокупность нормативных высказываний.

Деонтическая модальность (правильность способа), или модальность долженствования, или логическая правильность, обеспечивает правильность образования логических элементов (понятий и высказываний), образующих структуру нормы права (гипотезу, диспозицию, санкцию) и правильность связей элементов внутри нормы права. В качестве требований к правильности связей элементов в законе выделяют: определенность, непротиворечивость и последовательность6. В качестве требований к правильности образования и использования логических элементов в законе указывают правильность понятий, деонтической модальности и суждения7.

Логическая природа нормы права предопределяет и логические ошибки в законотворчестве (алогизмы), в основе которых лежат нарушения законов, правил логики и логических операций. Ало-

1 См.: Бабаев В.К. Советское право как логическая система. М., 1978; Козюбра Н.И. Социалистическое право и общественное сознание. Киев, 1979; Баранов В.М. Истинность норм советского права. Саратов, 1989.

2 См.: Ивлев Ю.В. Логика. М., 1997. С. 64—66; Сырых В.М. Законотворчество как вид социального проектирования // Проблемы юридической техники: сборник статей. Н. Новгород, 2000. С. 45—53.

3 См.: Зиновьев А.А. Основы логических теорий научных знаний. М., 1967; Слинин Я.А. Современная модальная логика. Ленинград, 1976; Пошкявичус В.А. Применение математических и логических средств в правовых исследованиях. Вильнюс, 1974; Чернобель Г.Т. Структура норм права и механизм их действия (логические аспекты) // Правоведение. 1983. № 4; Черданцев А.Ф. Логико-правовые феномены в праве, юридической науке и практике. Екатеринбург, 1993; Антропов В.Г. Правовая логика: структура правовой нормы. Волгоград, 1999.

4 СырыхЕ.В. Алогизмы в законе: понятие, виды, методика использования в образовательном процессе // Законотворческая техника современной России: состояние, проблемы, совершенствование: сборник статей: в 2 т. Н. Новгород, 2001. Т. 1. С. 376.

5 См: ГорскийД.П. и др. Краткий словарь по логике. М.,1991. С. 179.

6 См.: Власенко Н.А. Язык права. Иркутск, 1997. С. 73—74.

7 См.: Сырых Е.В. Алогизмы в законе: понятие, виды, методика использования в образовательном процессе // Законодательная техника современной России: состояние, проблемы, совершенствование: сборник статей: в 2 т. Н. Новгород, 2001. Т. 1. С. 370—384.

Панько К.К. Ошибки технико-юридического оформления уголовно-правовых запретов

541

ВЫСТУПЛЕНИЯ НА КРУГЛОМ СТОЛЕ

гизмы соответствуют видам требований, которые обеспечивают логическую правильность закона. В силу этого их также можно делить на алогизмы, допускаемые вследствие нарушения требований логической правильности, предъявляемых к образованию логических элементов, и алогизмы, нарушающие требования к связям логических элементов в законе.

Алогизмы, нарушающие требования правильности логических элементов, их образования и структуры, подразделяют на логические ошибки в выборе и использовании деонтических модальностей при формулировании закона, ошибки в нормативных высказываниях (суждениях) и алогизмы в определении понятий. Типичными погрешностями в формулировании понятий являются:

— несоразмерность определений, формулируемых в законе, которая выражается в чрезмерной широте или узости определения: объем определяющего понятия больше либо меньше объема определяемого понятия, в то время как объемы этих понятий должны быть одинаковы. Примером может служить статья 148 УК РФ «Нарушение права на свободу совести и вероисповеданий», диспозиция которой в противовес названию посвящена только защите религиозных чувств верующих, никак не защищая атеистов; законодатель совершенно необоснованно расширил понятие террористического акта (ст. 205 УК РФ), включив в состав в качестве квалифицирующего признака убийство, которое является само по себе самостоятельным преступлением, предусмотренным статьей 105 УК РФ;

— тавтология (idem per idem), при которой понятие определяется через самого себя, хотя и в других выражениях. Например: «Дискриминация, то есть нарушение прав, свобод и законных интересов человека …» (ст. 136 УК РФ);

— определение неизвестного через неизвестное (ignotum per ignotius), при котором понятие определяется через другое понятие, признаки которого неизвестны и которое само подлежит определению. Например: «Разрушение, повреждение или приведение иным способом в негодное для эксплуатации состояние объектов энергетики, электросвязи, жилищного и коммунального хозяйства или других объектов жизнеобеспечения» (ст. 2152 УК РФ), что законодатель подразумевает под «иным способом» приведения в негодное для эксплуатации состояние», кроме перечисленных им, и о каких именно «других объектах жизнеобеспечения» идет речь в данном составе преступления?

Ошибки в нормативных высказываниях (суждениях) означают, что истинное значение сложного высказывания зависит только от истинности значений входящих в него простых высказываний и характера их связи. Например, нормативное сложное высказывание: «При назначении наказания лицу, признанному вердиктом присяжных заседателей виновным в совершении преступления, но заслуживающим снисхождения, обстоятельства, отягчающие наказание, не учитываются» (ч. 4 ст. 65 УК РФ) зависит от части 1 этой статьи, которая гласит: «Срок или размер наказания лицу, признанному вердиктом присяжных заседателей виновным в совершении преступления, но заслуживающим снисхождения, не может превышать двух третей максимального срока или размера наиболее строгого наказания, предусмотренного за совершенное преступление». Назначение двух третей наказания допускается в силу решения присяжных заседателей о снисхождении к лицу, совершившему преступление, или в силу предписаний законодателя не учитывать отягчающие наказание обстоятельства, или в силу комплекса обстоятельств: снисхождения присяжных и снисхождения законодателя? Одно не вытекает из другого, так как присяжные заседатели не имеют отношения к исследованию обстоятельств, отягчающих наказание. Так что же влияет на снижение срока или размера наказания до двух третей? В данном случае мы имеем алогизм как результат нарушения правил образования суждения.

Алогизмы в деонтических модальностях могут быть следствием нарушения законодателем правил образования деонтической модальности, при которой изложение правила поведения не соответствует статусу действия (модальному оператору): «запрещено», «разрешено», «обязано». Примером может служить часть 2 статьи 68 УК РФ: «Срок наказания при любом виде рецидива преступлений не может быть менее одной третьей части максимального срока наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершенное преступление, но в пределах санкции соответствующей статьи Особенной части настоящего кодекса». Представляется, что императивный модальный оператор: «Срок наказания при любом виде рецидива преступлений должен быть выше одной третьей части.» более точно отразил бы логическую конструкцию деонтической модальности нормативного высказывания законодателя. Если устанавливается мера должного поведения, то следует выбрать модальный оператор «обязано», деонтическая модальность которого будет иметь конструкцию: «запрещено то, от чего обязательно воздерживаться».

Вторую группу составляют алогизмы, возникающие в результате нарушения требований, предъявляемых к связям логических элементов в законе. К ним, прежде всего, следует отнести алогизмы, возникшие в результате нарушения последовательности развития конституционных положений отраслевым законодательством. В качестве примера следует указать статью 4 УК РФ «Принцип равенства граждан перед законом», исходя из буквального толкования которой, вопреки части 1 статьи 19 Конституции РФ, ее положения не распространяются на лиц без гражданства. Другой пример. Уголовно-правовые предписания части 1 статьи 1 УК РФ: «Уголовное законодательство Российской Федерации состоит из настоящего кодекса. Новые законы, предусматривающие уголовную ответственность, подлежат вклю-

Юридическая техника. 2015. № 9

ВЫСТУПЛЕНИЯ НА КРУГЛОМ СТОЛЕ

чению в настоящий кодекс»; и часть 1 статьи 3 УК РФ: «Преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только настоящим кодексом» в определенной степени игнорируют положения части 4 статьи 15 и пункта 2 раздела второго «заключительные и переходные положения» Конституции РФ, так как по буквальному смыслу уголовно-правовых норм не имеют прямого действия часть 2 статьи 15, часть 1 статьи 19, часть 2 статьи 21, часть 1 статей 50, 52, 54, часть 2 статьи 63 Конституции РФ и ратифицированные международные договоры.

Другим распространенным видом этой группы являются алогизмы, возникшие в результате нарушения требований непротиворечивости предписаний закона. В качестве примера следует указать несоответствие ряда институтов Особенной части принципам уголовного права, предусмотренных в Общей части. Не соответствует принципу равенства граждан перед законом независимо от должностного положения (ст. 4 УК РФ) институт должностного лица (примечание к ст. 285 УК РФ) со штрафными санкциями за получение взяток; существует явное логическое несоответствие между многообразием видов преступлений (около 256 без учета квалифицированных составов), описанных в диспозициях, и однообразием видов наказания (11 видов, из которых практически половина не применяется), восполняемое с помощью относительно определенных санкций с множественной альтернативностью.

К этой группе относятся также алогизмы, возникающие в результате нарушения определенности закона. Например, неопределенность оценочных понятий и признаков, отсутствие терминологической согласованности некоторых определений, которые до сих пор остаются без официального толкования, хотя широко используются в статьях Особенной части УК РФ: понятие тяжких последствий, крупного размера, крупного ущерба, существенного вреда, значительного ущерба, особо тяжких последствий и т. д.

К этому же виду ошибок следует отнести алогизмы, возникающие вследствие нарушений связи между элементами нормы права (гипотезы, диспозиции, санкции), при которых: 1) фактически уравниваются по значимости простые и квалифицированные составы преступлений; 2) многие виды наказания, предусмотренные в санкциях статей Особенной части, применяются на практике слишком редко или не применяются вообще; 3) допускается возможность выхода за пределы санкции при оценке правового значения обстоятельств дела; и др.

Праксеологические ошибки законотворчества лежат в иной сфере познавательной деятельности: это недостатки и упущения на стадии проектирования правовых норм, перевода имеющихся представлений о социальных и юридических закономерностях в нормативно-правовые установления в то время, когда сами представления и потребность их перевода в правовую сферу не созрели в глубинах общественного развития. В качестве примера могут служить статьи Уголовного кодекса, предусматривающие составы, которые очень редко применяются или не применяются совсем не в силу плохой работы правоприменителей, а потому что данные преступления не совершаются1.

Основной круг гносеологических ошибок очерчивается посредством таких проблем, как интерпретация законоведом объекта познания, структура познавательного процесса, проблема истины и ее критерия, проблема форм и методов познания и т. д. И хотя этот вид действия предшествует подготовке проекта закона, тем не менее, ошибки, допущенные в анализе общественных процессов и явлений и выявлении потребности правовой регламентации, могут отразиться на подготовке проекта закона, на других стадиях и этапах законотворчества, на которых концепция законопроекта превращается в законодательный текст.

К праксеологическим ошибкам следует отнести пробел в праве, который имеет место, когда определенный вопрос входит в сферу правового регулирования, должен решаться юридическими средствами, но конкретное его решение не предусмотрено или предусмотрено не полностью. В сфере уголовно-правового регулирования то или иное запрещенное деяние должно быть четко, полно и недвусмысленно отражено в нормативном акте. Применение уголовного закона по аналогии не допускается. Поэтому устранение пробелов допустимо только принятием закона или внесением в него дополнений.

Примером полной пробельности в уголовном праве может служить отсутствие нормы о рейдерстве (захват бизнеса), об ответственности за создание террористических организаций и участие в них. Обращает на себя внимание и тот факт, что статьей 205 УК РФ, как и всеми нормативными актами, посвященными этим вопросам за последнее десятилетие, терроризм заявляется не как составная часть организованной преступности, а как вид преступления, существующий самостоятельно и независимо от организованной преступности. Такой подход к проблеме представляется ошибочным, так как борьба с терроризмом, как внутригосударственным, так и международным, вне рамок проти-

1 Так, по статистическим данным Судебного департамента при Верховном Суде РФ в 2001—2014 годах из действующих составов Особенной части УК РФ (за исключением преступлений против военной службы) не применялись совсем (с небольшими различиями по пяти областям) 65—71%; редко применялись (от 1 до 3 осужденных) 9—12%. (Форма № 10-а).

Панько К.К. Ошибки технико-юридического оформления уголовно-правовых запретов

543

ВЫСТУПЛЕНИЯ НА КРУГЛОМ СТОЛЕ

водействия организованной преступности не отражает современный уровень развития общественных отношений. Представляется, что в законодательстве следует отразить все виды деятельности и весь комплекс вопросов, обеспечивающих противодействие терроризму в рамках борьбы с организованной преступностью, а не вне ее.

Полностью не отражены в уголовном законодательстве и другие виды общественных отношений, созревшие в недрах общественного развития в современной России. Так, в силу актуальности и очевидности, не требующих предварительного анализа, следует криминализировать в обособленных статьях Уголовного кодекса организованные формы торговли людьми в целях их содержания в рабстве; незаконную сексуальную эксплуатацию женщин и детей; незаконную трансплантацию человеческих органов; действия фрикеров (телефонных пиратов), хакеров по хищению денежных средств с помощью проникновения в систему сети «Интернет», в базу данных ЭВМ и радиопиратство.

Примерами частичной (неполной) пробельности являются ситуации, при которых законодатель, формулируя закон, не до конца или недостаточно четко разрешает существующие вопросы, что требует разъяснений Пленума Верховного Суда РФ, выполняющего компенсационную функцию. Все постановления Пленума Верховного Суда РФ, посвященные вопросам уголовного права, имеют своим назначением устранение этого вида пробельности. Однако эти разъяснения не являются официальным источником права и, кроме того, часто сами содержат в себе пробелы, противоречия и неясности, а в ряде случаев прямо противоречащие закону. Например, при совершении убийства организованной группой, действия всех ее участников безотносительно к фактически выполняемым в организованной группе ролям (организатор, подстрекатель, пособник, характеризуются тем, что лично преступление не совершают, действуют руками исполнителя, на месте преступления не присутствуют, объективную сторону состава преступления не выполняют) должны квалифицироваться в соответствии с разъяснениями Верховного Суда1 как соисполнительство, то есть все они лично участвовали в совершении убийства, находились на месте преступления и лишали потерпевшего жизни.

Также в качестве праксеологических ошибок необходимо рассматривать избыточную криминализацию и (или) пенализацию. Например, введение в Уголовный кодекс шести новых составов мошенничества — в сфере кредитования, при получении выплат, с использованием платежных карт, в сфере предпринимательской деятельности, в сфере страхования, в сфере компьютерной информации (ст. 1991 —1596 УК РФ); введение примечания к статье 131 УК РФ, в соответствии с которым всякое лицо ввозрасте до 12 лет «находится в беспомощной состоянии, то есть не может понимать характер и значение совершаемых с ним действий» и в силу этого как изнасилование или насильственные действия сексуального характера должны рассматриваться и те действия, которые к ним никакого отношения не имеют и предусмотрены иными статьями УК РФ — статьями 134, 135. Причем особенность преступления, предусмотренного статьей 135 УК РФ (развратные действия), заключается в том, что отсутствует какой-либо личный сексуальный контакт виновного и потерпевшего. Также нельзя обойти вниманием и то обстоятельство, что санкции в виде лишения свободы за половые преступления при квалифицирующих признаках в размерах превзошли санкции за преступления против жизни и здоровья — за убийство при отягчающих обстоятельствах закон предусматривает лишение свободы от 8 до 20 лет, за изнасилование при отягчающих обстоятельствах— от 15 до 20, за развратные действия при аналогичных обстоятельствах — от 10 до 15 лет.

Нарушения юридической техники могут выразиться и в умышленном злоупотреблении ее средствами и приемами, которые по критерию способа действия можно включить в праксеологический тип законодательных ошибок. О вероятности злоупотребления приемами юридической техники писал Д.А. Керимов, обращая внимание на то, что использование абстрактного или казуального приемов изложения норм права «нередко доводится до крайностей в зависимости от политических целей того или иного закона. В тех случаях, когда законодатель менее всего заинтересован в применении правовых предписаний закона в точном и строгом соответствии с их текстом, они формулируются в такой абстрактной форме, что любое поведение участников правовых отношений может быть подведено под их действие — и наоборот»2. Действительно, иногда трудно определить, что лежит в основе стремления законодателя: то ли он не знаком с правилами юридической техники, то ли в совершенстве ею владея, намерено формулирует норму права или комплекс норм таким образом, чтобы в дальнейшем толковать их в угоду конъюнктурным соображениям, личным или групповым интересам, то ли законодатель вынужденно идет на нарушение правил законодательной техники под влиянием сложившейся социально-политической обстановки. В качестве примера можно вспомнить о примечании 4 к статье 178 УК РФ «Недопущение, ограничение или устранение конкуренции», в котором опре-

1 См.: О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ): постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. № 1 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. № 3.

2 Керимов Д.А. Законодательная техника: научно-методическое и учебное пособие. М., 1998. С. 45; об этом же см.: Денисов С.А. Выражение интересов управленческих групп с помощью юридической техники // Проблемы юридической техники: сборник статей. Н. Новгород, 2000. С. 506.

Юридическая техника. 2015. № 9

ВЫСТУПЛЕНИЯ НА КРУГЛОМ СТОЛЕ

деляется неоднократность злоупотребления доминирующим положением, что превращает статью 178 УК РФ в норму неприменимую.

Эффективность законотворчества слагается из многих составляющих и зависит от множества факторов, одним из которых выступает выявление законотворческих ошибок для их дальнейшего устранения. Этот фактор не выделяется в теории в качестве самостоятельного, однако преемственность в развитии законодательства немыслима без выявления и глубокого анализа природы и видов ошибочных законодательных решений. Замедлить развитие социальных процессов в России могут не только сбои в сфере экономики и промахи в политике, но и некачественные, малоэффективные законы. В настоящее время много говорится и пишется о различных ошибках прошлого, однако не менее важно выявлять и анализировать законодательные ошибки и дефекты текущего законотворчества.

Ошибка в законотворчестве влечет за собой негативный результат деятельности в правовой сфере, препятствует достижению законодательно определенных целей и содержит в себе потенциальные возможности наступления вредных, а в отдельных случаях опасных для общества, личности и государства последствий. «Затруднения, которые испытывает практика в применении уголовного закона. Степень распространенности допускаемых при этом ошибок, несомненно, сказывается отрицательно на достижении целей уголовного закона»1.

1 Наумов А.В. Форма уголовного закона и ее социальная обусловленность // Проблемы совершенствования уголовного закона. М., 1984. С. 20; об этом же см.: Кливер И.Я. Уголовно-правовые судебные ошибки в квалификации преступлений и их предупреждение: автореф. дис. … канд. М., 1979; Лисюткин А.Б. Юридическая техника и правовые ошибки // Г осударство и право. 2001. № 11. С. 22—28.

Панько К.К. Ошибки технико-юридического оформления уголовно-правовых запретов

545

Что такое правила юридической техники

С каждым годом качество работы субъектов муниципального нормотворчества снижается. Часто причина в том, что разработка муниципальных актов происходит без базового шаблона — модельного муниципального правового акта. В муниципалитетах поселенческого уровня к этой проблеме добавляется отсутствие квалифицированных специалистов. В результате разработчики нарушают правила юридической техники. Появляются некорректные муниципальные правовые акты, которые становятся предметом прокурорского реагирования. Органы прокуратуры могут опротестовать противоречащие закону муниципальные акты, внести представление об устранении нарушений закона (ст. 23 Федерального закона от 17.01.1992 № 2202–1).

Правила юридической техники — конкретные требования, предъявляемые юридической наукой и практикой к процессу разработки нормативно-правовых актов. Правила основаны на методах юридической техники — общих требованиях к процессу разработки. На федеральном уровне сегодня отсутствует правовое регулирование вопросов, связанных с юридической техникой, требованиями к содержанию, оформлению, стилистике нормативного правового акта. В этой статье мы рассмотрим методы, средства и приемы, которые основаны на правоприменительной практике и помогут в подготовке понятных и эффективных нормативно-правовых актов.

Соблюдайте четыре основных принципа при подготовке муниципальных правовых актов.

1. Наименование проекта муниципально-правового акта должно быть точным, четким и максимально информационно насыщенным, правильно отражать его содержание и основной предмет правового регулирования.

2. Излагайте содержание муниципального нормативно- правового акта последовательно, юридически точно. Исключите возможность двусмысленного толкования.

3. Задачи, поставленные в муниципальном нормативно-правовом акте, должны быть конкретными, обеспеченными необходимыми материальными и финансовыми ресурсами и не должны противоречить действующему законодательству.

4. Текст муниципального нормативно-правового акта не должен содержать грамматических и лексических ошибок.

Рассмотрим типичные нарушения правил юридической техники, которые допускают разработчики и наиболее часто выявляют органы прокуратуры.

НА ЗАМЕТКУ:

Три группы правил юридической техники

1. В тексте проекта есть устаревшие формулировки, даны не законодательные определения

Нередко при подготовке проектов муниципальных нормативно-правовых актов их разработчики используют понятия (термины), которых действующее законодательство уже не содержит.

ПРИМЕР 1. В некоторых муниципальных нормативных правовых актах встречаются формулировки из конца 90-х годов прошлого века: «граждане поселения», «граждане района», «граждане городского округа». Вместе с тем Федеральный закон от 06.10.2003 № 131-ФЗсодержит формулировки не о гражданах, а о жителях муниципального образования. Термин «гражданин» — производное от термина «гражданство». Поэтому употреблять его можно только с указанием страны гражданства. Например, «гражданин Российской Федерации». Но если речь идет о жителях муниципального образования, используйте термин «житель поселения (района, городского округа)».

Не используйте устаревшие термины и понятия. Понятия, термины, определения терминов, которые вы даете в муниципальном нормативном правовом акте, не должны отличаться от понятий, используемых в действующем федеральном и региональном законодательстве.

2. Новый акт не отменяет устаревшие нормативные акты

Когда муниципальный правовой акт утрачивает юридическую силу, то же самое происходит с актами (отдельными их положениями), которыми в него были внесены изменения. Между тем иногда при подготовке нового проекта разработчики забывают о том, что положения прежнего муниципального правового акта несколько раз менялись.

ПРИМЕР 2. В период с 2006 по 2010 год муниципальный комитет Приморского края три раза вносил изменения в свой регламент, утвержденный решением от 02.03.2005 № 34. В проекте нового регламента разработчики указали, что со вступлением его в силу утратившим силу признается только решение от 2005 года. В 2011 году в поселении вступил в силу новый регламент муниципального комитета. При этом сохранили юридическую силу все три решения, которыми вносились изменения в прежний регламент. Прокуратура потребовала устранить нарушения закона.

При принятии нового нормативно-правового акта отмените (признайте утратившим силу) не только старый акт, но и акты, которыми вносились изменения в отмененный акт.

3. В проекте есть ссылки на недействующие нормативные правовые акты

Ссылки в нормативном акте на недействующие нормативные акты — грубое нарушение, которое прокуратура выявит при первой же проверке.

ПРИМЕР 3. Глава сельского поселения (сумона) представил на государственную регистрацию устав со ссылками на закон Республики Тыва от 10.07.2003 № 325 ВХ-I, который признан утратившим силу.

Ссылайтесь в тексте муниципального акта только на действующие нормативные документы.

4. Отсутствуют, не полностью или неверно указаны реквизиты акта

Если реквизиты неверные или отсутствуют, у правоприменителей возникнут трудности в поиске нормативного правового акта. Поэтому не забывайте указывать обязательные реквизиты:

• наименование нормативно-правового акта (форму акта);
• название акта (заголовок);
• наименование органа, принявшего акт;
• дату и номер акта;
• дату и срок вступления акта в силу;
• место принятия (подписания);
• фамилию и должность лица, подписавшего акт.

Не сокращайте в проекте акта реквизиты документов, названия министерств и ведомств

Не рекомендуем сокращать в проекте акта реквизиты документов, названия ведомств и т. д. Указывайте их полностью.

ПРИМЕР 4. Не используйте сокращение «ФЗ-131» вместо «Федеральный закон от 06.10.2003 № 131-ФЗ „Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации“». Неверно указывать «РТ» вместо «Республика Татарстан», «Минюст РФ» вместо «Министерство юстиции Российской Федерации».

5. Названия органов и учреждений не соответствуют их официальным наименованиям

Сегодня часто одни министерства упраздняются, другие меняют свои официальные наименования. Поэтому ссылки на реорганизованные или уже несуществующие органы государственной власти нередко встречаются в муниципальных нормативных правовых актах и их проектах.

Пример 5. Во многих муниципальных нормативно-правовых актах при ссылке на акты Минтруда его до сих пор обозначают как «Министерство труда и социального развития». Между тем это министерство сегодня носит название «Министерство труда и социальной защиты РФ» (Указ Президента от 21.05.2012 № 636).

Не забывайте сверять названия органов, министерств, ведомств, учреждений, которые используете в проекте муниципального нормативного правового акта, с их официальными наименованиями.

6. Нарушена структура текста муниципального акта

Муниципальный нормативный правовой акт может включать разделы, части, статьи. Нарушение структуры текста муниципального акта чаще всего возникает при внесении в него изменений.

ПРИМЕР 6. Муниципальный правовой акт дополнил часть 3 статьи 8 устава муниципального образования пунктом 4. Однако при анализе устава в актуальной редакции выяснилось, что часть 3 статьи 8 не имеет пунктов.

Чтобы исключить нарушения, помните следующее. Статья подразделяется на части, обозначаемые арабскими цифрами с закрывающей круглой скобкой. Пункты подразделяются на абзацы, каждый из которых начинается с новой строки и отступа.

Не рекомендуем менять нумерацию глав, статей, частей статей, пунктов муниципального акта при внесении изменений в него. Если дополняете структурный элемент муниципального акта новыми положениями, то новые структурные единицы обозначайте цифрами, помещаемыми после основных цифровых обозначений. Например, если в части 5 статьи 1 содержится пункт 3, предусмотрите пункт 3.1. Но если вносите дополнения в конец структурного элемента муниципального правового акта, просто продолжите нумерацию.

7. Текст содержит грамматические и орфографические ошибки

В текстах муниципальных актов часто встречаются лингвистические ошибки: грамматические, орфографические, пунктуационные. Грамматическая ошибка — это ошибка в структуре языковой единицы (слова, словосочетания или предложения), нарушение какой-либо грамматической нормы. Примеры грамматических ошибок: «заплатить за квартплату», «удостоен наградой». Офографическая ошибка — это неправильное написание слова. Такие ошибки разработчики документов допускают в слабой фонетической позиции (для гласных — в безударном положении, для согласных — на конце слова или перед другой согласной) или в слитно-раздельно-дефисных написаниях.

Как повысить качество разрабатываемых муниципальных актов

Чтобы разработать качественный муниципальный нормативный правовой акт, придерживайтесь следующих рекомендаций.

1. Вовлекайте в процесс муниципального нормотворчества только квалифицированных специалистов: юристов, лингвистов, а для подготовки отраслевого акта (например, в сфере ЖКХ) — специалистов данной отрасли.

2. Постоянно повышайте квалификацию специалистов, которым поручаете подготовку проектов муниципальных правовых актов. Отправляйте их на курсы, лекции, семинары, дайте возможность пройти практику, позволяющую применять полученные знания, под контролем профессионалов законотворческого процесса.

3. Внедряйте в процесс муниципального нормотворчества модельные муниципальные правовые акты. Такие акты носят рекомендательный характер, органы местного самоуправления не обязаны их применять. Модельный акт полезен тем, что содержит типовые нормы и служит образцом для разработчиков муниципальных актов. Нередко он бывает универсальным и всесторонне проработанным, так что специалистам нужно лишь вставить в текст данного модельного акта наименование своего муниципалитета. Но все же не рекомендуем ограничиваться только этим. Адаптируйте модельный акт полностью с учетом специфики вашего муниципального образования.

4. Обменивайтесь опытом с другими муниципальными образованиями. При разработке собственных муниципальных актов органы местного самоуправления нередко берут за основу аналогичные документы соседних муниципалитетов. Прежде чем использовать «чужой» акт, проведите юридическую экспертизу. Убедитесь, что в правовом акте, который вы берете за основу, нет нарушений правил юридической техники.

Слово «техника»
произошло от греческого «techne»
– искусство, мастерство и в настоящее
время имеет в литературе содержательное
объяснение. Это понятие используется
во многих значениях – умение, знание,
опыт, приемы работы и приложение их к
делу, высокая квалификация, сноровка,
артистизм и др.¹

Термин «юридическая
техника» в юридической науке понимается
неоднозначно. Одни авторы используют
словосочетание «юридическая техника»
относительно правотворчества в целом,
другие – отождествляют с законотворчеством,
третьи – с подготовкой и оформлением
индивидуальных (правоприменительных)
актов. Такого рода выводы не вызывают
каких-либо сомнений. Вместе с тем по
мнению большинства исследователей,
юридическая
техника – это система средств, правил
и приемов подготовки, оформления,
публикации и систематизации законов,
иных правовых актов, обеспечивающая их
качество, эффективное использование².

Основным объектом
юридической техники является текст
правовых актов, их юридическое содержание,
в том числе с позиции соотносимости с
требованием жизни, соответствия
экономическому, нравственному состоянию
общества и др.

Законодательная
техника
представляет собой составную часть
юридической техники, охватывает правила
и приемы разработки законодательных
актов. В этой связи можно заключить
следующее: законодательная
техника – это совокупность правил и
приемов разработки и формулирования
законов, т.е. наиболее совершенных и
целесообразных по форме, структуре и
стилю нормативных правовых актов.

Вместе с тем одно
обстоятельство имеет существенное
значение. По-видимому, термин
«законодательная техника» является
условным. Свойственные ей правила и
приемы, можно сказать, универсальны,
являются составной частью юридической
техники. Они используются при разработке
и совершенствовании не только законов,
но и иных нормативных правовых актов.

К тому же, юридическая
техника, включающая правила законодательной
техники, используется как при разработке
содержания, структуры нормативных
правовых актов,
так и индивидуальных
актов. Имеются
в виду технико-юридические средства,
приемы, правила, используемые при
разработке и оформлении судебных актов,
договоров и др. Именно так определяется
необходимая структура и реквизиты
соответствующих индивидуальных актов
(наименование правового акта, дата и
место его принятия, подписи должностных
лиц и т.п.). При этом важное значение
имеет структурная организация правового
акта (вводная часть – преамбула, общая
и особенная части, нумерация разделов,
глав, статей, пунктов и т.д.). В результате,
эти элементы юридической техники
способствуют наиболее оптимальному
структурированию правового материала
индивидуальных правовых актов.

В юридической
литературе утвердилось мнение, в
соответствии с которым элементы
юридической техники включают: технические
средства, технические правила, способы
изложения нормативного материала,
технические приемы.

1. К техническим
средствам
относят юридические
термины и
юридические
конструкции.

Юридические
термины – словесные обозначения
государственно-правовых понятий,
т.е. соответствующие концентрированные
сведения о явлениях государственно-правовой
действительности, используемые при
изложении содержания закона (иного
нормативного юридического акта).
Показательны здесь ст. 14 УК РФ, содержащая
понятие преступления, ст. 32, формулирующая
понятие соучастия в преступлении, ст.
48 ГК РФ, дающая понятие юридического
лица и др. Можно сказать, что юридические
термины являются первичным материалом
для формирования текста нормативного
правового акта.

Юридические термины
находятся в определенных связях между
собой. Так, от термина «право» производны
такие термины, как «правоотношение»,
«правонарушение», «правомочие»,
«правопорядок» и др.

Терминология,
которой пользуются юридическая наука
и законодательство, весьма неоднородна.
Поэтому по основным своим параметрам
юридические термины обычно подразделяются
на три вида: 1) общеупотребляемые
– термины, используемые в общепринятом,
в известном всем смысле, например, «жилое
помещение», «строение», «документ»,
«доля», «захват» и др.; 2) специально-юридические
– имеющие особый юридический смысл,
обладающие особым правовым содержанием,
например, «залог», «исковое заявление»,
«истец», «подсудимый»; 3) технические
термины,
отражающие область специальных знаний
– техники, медицины, биологии, например,
«правила техники безопасности»,
«промышленное предприятие», «техническое
обслуживание оборудования».

Результативность
юридической терминологии зависит от
того, как тот или иной субъект
правотворчества выполняет ряд правил,
предъявляемых к юридической терминологии.
Имеется в виду то, что юридическая
терминология должна отвечать следующим
требованиям: точности в обозначении
того или иного понятия; единства
(однозначности, когда термин имеет
только одно, а не несколько значений);
краткости, ясности, простоты.

Относительно
использования терминологии существуют
и иные правила. Во-первых, один и тот же
термин («должностное лицо») в том или
ином нормативном правовом акте должен
использоваться однозначно; во-вторых,
термины должны быть известны, а не
изобретены разработчиками нормативных
правовых актов; в-третьих, термины должны
отличаться устойчивостью, т.е. сохранять
свой особый смысл в каждом новом правовом
акте.

Юридические
конструкции.
В большинстве случаев понятие
«конструкция», как и слово «техника»,
используется относительно вещей
материального мира, технических
структурных образований (конструкции
машин, конструктивные особенности
зданий, сооружений и т.д.). В праве тоже
используются конструкции в специфическом
юридическом смысле.

Юридическая
конструкция – специфическое построение
нормативного правового материала,
складывающееся из определенного
целостного сочетания юридических
средств.
Имеется в виду то, что законодательный
материал соответствует сформировавшемуся
типу или виду сложившихся правоотношений.
Это как бы готовые «образцы», «схемы»,
в которые оформляется (облекается)
правовой материал. Тем самым юридические
конструкции значительно сокращают,
упрощают порядок создания проектов
нормативных правовых актов, процесс их
обсуждения и совершенствования, доведения
до необходимого качества.

В каждой отрасли
права есть устоявшиеся конструкции,
отработанные в нормативных правовых
актах. Таковы схемы составов преступлений
в уголовном праве. Например, в случае
совершения преступления кем-либо, лицо,
осуществляющее предварительное
расследование, исходит из конструкции
состава преступления: субъект, субъективная
сторона, объект, объективная сторона.
Эта конструкция четко определяет
программу и порядок действия дознавателя,
следователя или судьи, избавляет его
от излишней работы, не имеющей отношения
к делу.

В гражданском
законодательстве также содержатся
разнообразные конструкции договоров,
конструкция «ответственность без вины»,
конструкция «присутствующих» и
«отсутствующих» субъектов и др. Такие
конструкции характеризуются специфическим
соотношением прав, обязанностей,
установлением форм ответственности.
Как видно, конструкция гражданско-правового
договора (например, купли–продажи,
дарения и др.) исключительно отчетливо
определяет положение сторон, их права
и обязанности.

В целом можно
заключить, что хорошо продуманные и
продуктивно работающие юридические
конструкции – необходимое условие не
только результативности правотворческого
процесса, но и существенная предпосылка
придания стабильности действующей
правовой системе.

2.
Технические
правила. Слово
«правило» в общепринятом, известном
всем смысле означает определенную
регламентацию деятельности людей той
или иной направленности. Аналогичная
трактовка понятия «правило» используется
в теории права относительно такого
средства юридической техники, как
технические правила. Начнем с того, что
важная роль здесь, прежде всего, отводится
правилам
построения
нормативных правовых актов. Заметим,
эти правила требуют включения в
нормативный правовой акт только
однородного материала.
По-видимому, лучше издать два, три акта,
но не издавать разнородного по содержанию
акта.

Существенно
то, что правилами предписывается издание
вначале
норм материального права, а затем
процессуальных.

Правила
такжепредусматривают издание вначале
общих норм, а затем их конкретизирующих
и т.п.

В
юридической литературе в обобщающем
плане называются следующие основные
правила юридической техники,
которые должны учитываться при построении
текстов нормативных правовых актов:

– логическая
последовательность и завершенность
изложения (построения) текста закона
или иного нормативного либо индивидуального
правового акта;

– непротиворечивость
отдельных частей нормативного правового
акта в рамках его структуры и по отношению
к иным нормативным правовым актам;

– соблюдение
(«выстраивание») надлежащей структуры
нормативного правового акта (наименование,
дата принятия, подписи, выделение общей
и особенной части при издании больших
кодифицированных актов);

– точность
в изложении, ясность и понятность
правовых предписаний;

– официальный
деловой стиль изложения;

– соблюдение
правил грамматики и синтаксиса,
недопустимость использования устаревших
слов, выражений, употребления штампов
бюрократического стиля;

– сочетание
лаконичности, краткости с необходимой
полнотой выражения правовых предписаний;

– логика
и последовательность в изложении
необходимой юридической информации¹.

3.
Способы изложения нормативного материала.
По степени обобщения конкретных
показателей различают два способа
изложения юридических норм в тексте
закона (иного нормативного юридического
акта): абстрактный и казуистический.

Абстрактный
способ
характеризуется тем, что признаки
явлений, фактические показатели даются
в обобщенном виде, т.е. охватываются не
конкретизированной формулировкой.
Здесь нет детального описания, перечисления
обстоятельств. Показательно в этой
связи следующее положение: «лицо
освобождается от ответственности при
отсутствии в его действиях вины». Как
видно, этой формулировкой охватываются
все случаи, когда лицо не предвидело и
по обстоятельствам дела не могло
предвидеть противоправные результаты
своего поведения.

Казуистический
способ
изложения отличается тем, что явления,
определенные факты, их разновидности
характеризуются индивидуальными
признаками, последовательно (казуистически)
перечисляются. Например, детально
названы в ст. 61, ст. 63 УК РФ и в ст. 42, 43
Кодекса РФ об административных
правонарушениях обстоятельства,
смягчающие и отягчающие уголовную и
административную ответственность.

Следует
признать, что каждый из названных
способов имеет свои достоинства и
недостатки. Посредством использования
первого (абстрактного) способа достигается
необходимая текстуальная краткость, с
помощью второго (казуистического) –
точность, конкретность изложения
нормативных положений. В юридической
литературе содержатся и более предметные
очертания достоинств и недостатков
этих способов. В частности отмечается,
что абстрактный способ изложения
свидетельствует о более высоком уровне
юридической техники. Но сохраняет свое
значение и казуистический способ,
позволяющий с большей определенностью
регулировать общественные отношения
(определять точное число случаев
ответственности, возникновения прав и
т.д.).

4. Технические
приемы.
Слово «прием»
в справочной литературе трактуется,
как отдельное действие; способ в
осуществлении чего-нибудь¹.

Примечательно,
что в юридической литературе последнего
времени в качестве приемов
юридической техники рассматриваются
правовые
символы, правовые презумпции, правовые
фикции².
В этой связи целесообразно обратить
внимание на особенности названных
средств юридической техники.

Правовые символы
– это закрепленные законодательством
условные образы, индивидуальные знаки,
используемые для выражения определенного
юридического содержания.
Таковыми, например, являются герб, флаг,
гимн – как символы государства, вставание
присутствующих в суде судебного заседания
при появлении состава суда как символ
уважения к нему и уважения к правосудию.

Правовая презумпция
– предположение (в сфере права либо
только в связи с правом) о наличии или
отсутствии определенных фактов,
основанное на связи между предполагаемыми
фактами и фактами наличными и подтвержденное
предшествующим опытом.

Существенным
признаком презумпции является ее
предположительный характер. В основе
презумпции социальный опыт, многократно
проверенное практикой знание о том, что
презумируемое – типичный, вероятный
при данных условиях факт.

Правовая презумпция
имеет следующие характерные
черты:

а) прямо или косвенно
закрепляется в праве;

б) имеет значение
для правового регулирования;

в)
вызывает правовые последствия, если
она является неопровержимой в силу
закона или не опровергнута в процессе
разрешения дела.

Наиболее
древней юридической презумпцией является
презумпция
знания права и закона:
предполагается, что все должны знать
опубликованный закон. Эта презумпция
была сформулирована и применялась еще
в римском праве: незнание закона никого
не извиняет. Без такого юридического
предположения было бы вообще невозможно
применить правовую норму, решить то или
иное юридическое дело.

Самой
значимой и, по-видимому, самой известной
юридической презумпцией является
презумпция
невиновности
обвиняемого в уголовном праве и в
уголовном процессе. Ее смысл в следующем:
каждый обвиняемый в совершении
преступления считается невиновным,
пока его виновность не будет доказана
в предусмотренном законом порядке и
установлена вступившим в законную силу
приговором суда. Презумпция невиновности
обвиняемого в уголовном процессе
закреплена в 49-й статье Конституции РФ.

Юридические
презумпции можно подразделить на
общеправовые
и
отраслевые.
Общеправовой является презумпция знания
опубликованных законов. Примером
отраслевой презумпции может служить
презумпция невиновности обвиняемого
и др.

Своеобразным
приемом законодательной техники являются
правовые
фикции.
Самое примечательное здесь то, что под
правовой фикцией понимается положение,
которое в
действительности не существует,
но которому право придало значение
юридического факта¹.
В юридической литературе этот
технико-юридический прием законодательной
техники определяется так: правовая
фикция – несуществующее положение,
признанное законодательством, существующим
и ставшее в силу этого общеобязательным.

К
сказанному следующий штрих: во французском
праве существует фикция, которая гласит:
если жена и муж погибли одновременно,
первым погибшим считается муж. Эта
фикция необходима для того, чтобы
установить четкий порядок наследования.

По
российскому гражданскому праву днем
смерти гражданина, объявленного умершим,
считается день вступления в законную
силу решения суда об объявлении его
умершим.

Таким
образом, правовые фикции, как и правовые
презумпции, устраняют неопределенность
в правовых отношениях, вносят четкость
и стабильность в правовое регулирование,
способствует верной ориентации
законодателя и правоприменителя в
отдельных нетипичных ситуациях.

Стиль
нормативных правовых актов. Юридический
язык. Слово
«стиль» означает «совокупность приемов
использования языковых средств для
выражения тех или иных идей, мыслей в
различных условиях речевой практики»².
Законы, иные нормативные правовые акты
отличаются особым, юридическим стилем
изложения. Они должны быть официально
и терминологически строги, отличаться
точностью, доходчивостью, простотой и
ясностью изложения.

Важнейшее
требование в рассматриваемом плане
следующее: стиль нормативных правовых
актов должен обеспечить точность и
полноту выражения воли законодателя.
Недопустима какая-либо двусмысленность,
расплывчатость формулировок, позволяющих
истолковать смысл правовых актов
по-разному.

В
этой связи, можно говорить об особом
«языке права» – общелитературном, но
имеющем свои специфические особенности.
Эти особенности – четкость, сжатость,
определенность и точность мысли
законодателя, повелительный (императивный)
или дозволительный характер изложения
нормативных положений. В рассматриваемом
плане очевидна также значимость
специальной терминологии, ясных
формулировок, выражающих в обобщенной
форме и в то же время кратко и доступно
раскрывающих смысл правовых предписаний.

Значит,
«язык права» – средство, придающее
законам регулятивно-охранительное
значение, положительно влияющее на
духовный мир человека, его познавательные
возможности.

В
рассматриваемом контексте ценность
юридической техники в целом, как
комплексного образования, очевидна.
По-видимому, «различные виды юридической
техники, все вместе организуя и конструируя
правовой материал, создают условия
оптимизации процесса правового
упорядочения общественных отношений».

Правотворческие
ошибки и виды. К
основным правовым слагаемым эффективности
законов и иных нормативных правовых
актов относятся их правовое качество,
эффективность правоприменительной
деятельности и др. По-видимому,
правотворческие ошибки, нарушения
правил юридической техники отрицательно
влияют на способность юридических норм
быть результативным регулятором
общественных отношений. По сложившимся
представлениям, правотворческая
ошибка – это результат несоблюдения
правотворческим органом общепринятых
правил, стандартов и требований в области
разработки и принятия нормативных
правовых актов.
Правотворческая ошибка также понимается
как отступление от требований
правотворческой техники, которое снижает
качество нормативного правового акта,
вызывает затруднения в его толковании
и препятствует реализации норм права
в конкретных отношениях.

В числе основных
признаков юридической ошибки можно
назвать следующие:

– очевидный
негативный результат неправильно
принятого решения субъекта правотворчества;

– непреднамеренность
такого результата, явившегося итогом
поспешности принятия решения или
проявленной низкой юридической
профессиональной квалификации и др.;

–ошибочное решение
сопряжено с возможностью возникновения
определенных препятствий в реализации
субъективных прав, охраняемых законом
интересов, достижении иных целей в сфере
правового регулирования;

–соответствующий
анализ и юридическая оценка ошибочного
решения могут стать основанием для
возможного исправления сложившегося
положения.

В юридической
литературе к юридическим правотворческим
ошибкам нередко относятся: принятие
декларативных норм, не имеющих четкого
механизма своей реализации; издание
норм, противоречащих актам более высокой
юридической силы, прежде всего конституции;
пробелы, дублирование нормативными
предписаниями одних и тех же правовых
положений, что противоречит принципу
законодательной экономии; нечеткие,
неясные или противоречивые правовые
предписания и т.д.

Причины
законотворческих ошибок можно
классифицировать как объективные и
субъективные.

К объективным
предпосылкам таких ошибок можно отнести:
возникшая проблема в короткие сроки
заново создавать или обновлять практически
все отечественное законодательство;
недостаточная правовая культура многих
участников законодательного процесса
на федеральном уровне и на уровне
субъектов федерации; необходимость
совершенствования законодательной
процедуры и др. Как видно, законы,
содержащие многочисленные законотворческие
ошибки, — это, как правило, законы, принятые
«с голоса», в спешке, из популистских
интересов или под давлением авторитетных
политических деятелей.

К субъективным
причинам можно отнести поспешность в
рассмотрении и принятии законов; незнание
многими субъектами и участниками
законопроектной деятельности, методологии,
методики законотворчества, правил
законодательной техники; несоблюдение
отдельными участниками законодательного
процесса установленных или выработанных
на практике процедур создания законов;
волюнтаризм отдельных руководителей,
проявляющийся во внесении в Государственную
Думу популистских или не основанных на
потребностях практики законопроектов.

Недооценка
законодательной техники или ее
игнорирование порождает массу
законодательных ошибок, «цена» которых
очень велика. Речь идет не только о
недопустимых отступлениях от формальных
правил, но даже и о нарушении законности.
Действительно, риск правотворческих
ошибок значительно снижается, если
подготовка законопроекта, иного
нормативного правового акта осуществляется
на высоком профессиональном уровне в
соответствии с правилами юридической
техники. Заметим, что в настоящее время
эти правила законодательно не закреплены.
Вместе с тем надо иметь в виду, что
правила юридической техники так или
иначе обобщены, синтезированы, содержатся
в научных публикациях ученых–юристов,
в рекомендациях юристов–практиков и
других специалистов, занимающихся
правотворческой деятельностью.