Фактическая ошибка при убийстве

• Главная
• Правовые ресурсы
• Подборки материалов
• Ошибка в объекте при убийстве

Ошибка в объекте при убийстве

Подборка наиболее важных документов по запросу Ошибка в объекте при убийстве (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).

• Уголовная ответственность:
• N-метилэфедрон
• Амфетамин
• Банда
• Бандитизм
• Беспомощное состояние
• Ещё…

• Кадастровый учет и регистрация прав:
• Административная ответственность кадастрового инженера
• Аренда обременение
• Виды кадастровых карт
• Внесение изменений в ЕГРН
• Внесение сведений о ранее учтенном земельном участке
• Ещё…

Судебная практика: Ошибка в объекте при убийстве

Статьи, комментарии, ответы на вопросы: Ошибка в объекте при убийстве

Нормативные акты: Ошибка в объекте при убийстве

Шевченко Михаил Жоржевич

аспирант кафедры уголовного права Ставропольского государственного университета

(тел.: 89187808506)

Фактическая ошибка при совершении убийства женщины,

заведомо для виновного находящейся в состоянии

беременности

Аннотация

В статье рассматриваются отдельные проблемы квалификации преступления, предусмотренного п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ, при наличии субъективной ошибки. Анализируются различные позиции по данному вопросу приводится аргументация авторского подхода к решению указанной проблемы.

Annotation

Certain problems of crime classification up to p. «g» p. 2 art. 105 of Russian Criminal Code, under the subjective mistake are outlined in the article. Different views on the point are analyzed, the author view point to the solution of the problem is given.

Ключевые слова: квалификация убийства, субъективная ошибка, неоконченное преступление, принцип вины.

Key words: murder’s qualification, subjective mistakes, unfinished crime, principle of guiltiness.

астной проблемой квалификации

Ч преступления при наличии фактической ошибки является ошибка при совершении убийства женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности. Данная ошибка нередко встречается в правоприменительной практике и вызывает серьезные затруднения при квалификации. Для начала рассмотрим, как она выглядит. Например, виновное лицо, убивает женщину, которая по его представлению является беременной, а фактически оказывается не беременной. Вот тут и возникает проблема квалификации содеянного.

Предлагалось квалифицировать

рассматриваемый случай по совокупности преступлений, предусмотренных статьями ч. 3 ст. 30, п. «г», ч. 2 ст. 105 и ч. 1 ст. 105 УК РФ, а именно как покушение на убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности и простое убийство [3, с. 52]. Данная позиция не выглядит обоснованной, поскольку согласно ст. 17 УК РФ под совокупностью понимается совершение двух и более преступлений, предусмотренных

различными статьями УК, следовательно, не может одно деяние являться одновременно покушением и оконченным преступлением. Кроме того, в данном случае при применении правил сложения наказаний, предусмотренных ч. 3 ст. 69 УК РФ в итоге получится, что убийство мнимо беременной женщины может повлечь более строгое наказание, чем оконченное убийство фактически беременной женщины.

В науке высказывалась также позиция рассматривать вышеописанное деяние как простое убийство (ч.1 ст. 105 УК РФ), то есть исходя из фактически наступившего результата [1, с. 15]. Однако в этом случае направленность умысла виновного, намеривавшегося совершить более опасное преступление, представляющее повышенную общественную опасность, не находит своего отражения в квалификации содеянного, что нарушает принцип вины.

Следует отметить, что в судебной практике встречались случаи квалификации подобного деяния как простого убийства по ч. 1 ст. 105 УК РФ (Бюллетень Верховного Суда РФ. 2005. № 1). Данная позиция была обоснована тем, что умысел виновного на лишение жизни потерпевшей был полностью реализован и в

205

УГОЛОВНАЯ ПОЛИТИКА: ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА результате его действий наступила смерть потерпевшей. Представляется, в рассмотренном случае Верховный Суд РФ занял ошибочную позицию и, соответственно, пришел к ошибочному выводу.

С.В. Бородин предложил при оценке рассматриваемых деяний квалифицировать содеянное только по п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ [2, с. 138]. Данной позиция аргументируется тем, что лицо, совершающее преступление, предусмотренное п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ покушается не только на жизнь женщины, но и на жизнь еще не родившегося ребенка, что само по себе должно влечь более строгую ответственность. Тот факт что, женщина фактически не оказалась беременной, по мнению указанного автора не должно менять квалификации, поскольку в п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ говорится про убийство женщины заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности, а не об убийстве фактически беременной женщины. Соответственно, для вменения п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ достаточно того, чтобы лицо, совершающее данное преступление осознавало, что женщина находится в состоянии беременности, то есть обладала теми качествами, которые влекут повышенную ответственность, а фактическое наличие или отсутствие беременности на момент совершения преступления значения не имеет.

По нашему мнению, предложенная точка зрения квалификации данного преступления является не верной. Она не соответствует принципу вины (ст. 5 УК РФ), игнорирует ч. 3 ст. 30 УК РФ, и не соответствует правилам квалификации. Ведь, например, если лицо стремится совершить кражу в крупном размере, а фактически совершает не в крупном, то действия виновного квалифицируются как покушение на кражу в крупном размере, исходя из умысла виновного.

Наконец, ряд специалистов предложили подобные случаи рассматривать как покушение на убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности (ч. 3 ст. 30, п. «г», ч. 2 ст. 105) [4, с. 81], поскольку согласно принципу вины, квалификация деяния должна осуществляться в соответствии с направленностью умысла. Однако в этом случае возникает вопрос об учете фактически причиненной смерти потерпевшей.

Все вышеизложенные варианты квалификации не совершенны и при выборе той, которую применить, надо исходить из общих правил квалификации преступлений. Из чего следует, что данное деяние необходимо рассматривать как

покушение на квалифицированное убийство (ч. 3 ст. 30 и п. «г» ч.2 ст. 105 УК РФ), так как виновное лицо стремилось причинить смерть беременной женщине, но по независящим фактическим обстоятельствам умысел не был доведен до конца. Нам представляется, что покушение на квалифицирующий состав преступления убийства опаснее, чем простое убийство. Также в пользу данной точки зрения свидетельствует тот факт, что если умысел виновного направлен на совершение убийства, а фактически причиняется вред здоровью, действия виновного рассматриваются как покушение на убийство.

Таким образом, можно подвести следующий итог:

1) квалификация по ч. 3 ст. 30 и п. «г» ч. 2 ст. 105 и по ч. 1 ст. 105 УК РФ, представляется неверной, так как она отражает, не одно преступление, а два, хотя фактически имело место одно преступление.

2) квалификация по ч. 1 ст. 105 УК РФ также не представляется нам верной, так как эта позиция не соответствует принципу вины, и не полностью отражается суть произошедшего.

3) квалификация по п. «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ представляется не правильной, поскольку она не отражает в себе принцип вины и не соответствует общим правилам квалификации преступлений.

4)квалификация рассматриваемого преступления по ч. 3 ст. 30, п. «г», ч. 2 ст. 105 представляется верной вследствие того, что она основывается общих правилах квалификации, учитывает принцип вины и является наиболее справедливой.

Таким образом, можно сделать вывод, что убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности при наличии в нем фактической ошибки (когда виновное лицо, убивает женщину, которая по его представлению является беременной, а фактически таковой не оказывается) согласно ч. 3 ст. 30 УК РФ должно рассматриваться как покушение на преступление, которое в свою очередь, в силу ч. 2 ст. 29 УК РФ относится к неоконченным преступлениям, следовательно, необходимо применять общее правило квалификации для неоконченных преступлений, которое указывает на применение ч. 3 ст. 30 и п. «г» ч. 2 ст. 105, т.е. покушения на убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности.

1. Андреева Л.А. Квалификация убийств, совершенных при отягчающих обстоятельствах. СПб., 1998.

2. Бородин С.В. Преступления против

__________________________________206

ОБЩЕСТВО И ПРАВО • 2011 • № 3 (35)

жизни. СПб., 2003.

3. Кириченко В.Ф. Значение ошибки по советскому уголовному праву. М., 1952.

4. Корнеева А.В. Теоретические основы квалификации преступлений. М.,

207

Ошибка
в личности потерпевшего заключается в
том, что субъект, желая посягнуть,
например, на жизнь одного лица, в
действительности посягает на жизнь
другого лица, принимая его за первое.
Обычно такая ошибка не влияет ни на
квалификацию содеянного, ни на уголовную
ответственность и наказание виновного.
Для состава убийства личность конкретного
потерпевшего не имеет значения. Однако
на практике могут быть случаи, когда
ошибка в личности потерпевшего
одновременно будет означать и ошибку
в объекте преступления. Допустим,
виновный намеревался угрожать судье в
связи с рассмотрением последним
конкретного судебного дела. Однако по
ошибке угрожает потерпевшему, лишь
внешне похожему на указанное лицо.
Первое деяние (угроза судье) само по
себе должно квалифицироваться по ч. 1
ст. 296 УК РФ (максимум санкции — до трех
лет лишения свободы). Второе в отличие
от первого квалифицируется по ст. 119 УК
РФ и наказывается менее строго. В связи
с этим при такой ошибке в личности
потерпевшего содеянное по направленности
умысла должно квалифицироваться как
покушение на задуманное преступление
(т.е. по ч. 3 ст. 30 и ч. 1 ст. 296 УК РФ).

28.Квалификация при ошибке отклонения действия и ошибке в средствах

Рассмотрим
так называемую ошибку отклонением
действия. Это вид фактической ошибки,
когда осуществление преступного
намерения в отношении другого потерпевшего
происходит не вследствие того, что
виновный ошибочно принимает его за
человека, которого, например, он намерен
лишить жизни, а вследствие каких-то
других причин, которые от него не зависят.

Ошибка
отклонением действия несколько напоминает
ошибку в личности потерпевшего. Здесь
также вред причиняется не тому лицу, на
которое посягал обвиняемый. Но в отличие
от этой ошибки в личности при ошибке
отклонением действия опасности причинения
вреда одновременно подвергаются два
лица: то, на которое совершено
посягательство, и то, которому фактически
причинен вред. Например, виновный
выстрелил в человека, но промахнулся,
так как потерпевший в момент выстрела
шагнул в сторону, и пуля попала в другого,
находившегося здесь же, причинив ему
вред средней тяжести. В данном случае
содеянное должно квалифицироваться
как покушение на то преступление, которое
хотел совершить виновный, и как
неосторожное фактическое причинение
вреда.

Ошибка
в средствах.

Ошибка
в средствах выражается в использовании
лицом иного, чем было запланировано,
средства для совершения преступления.
По ошибке используется другое средство,
столь же пригодное для достижения
преступного результата. Например если
при намерении совершить убийство
виновный вместо одного яда использовал
другой яд. Подобная ошибка в средствах
не меняет сущности деяния и его
квалификации. Для уголовного права в
принципе безразлично, совершено,
например, убийство с помощью яда или
пистолета.

Для
совершения преступления используется
средство, сила которого, по ошибочному
представлению субъекта, представляется
заниженной. Если использовано средство,
сила которого по ошибке лицом занижена,
содеянное квалифицируется как неосторожное
причинение вреда. Например, желая
причинить телесные повреждения, виновный
стреляет в потерпевшего, уверенный, что
ружье заряжено солью, хотя там фактически
находится боевой заряд, в результате
чего потерпевшему причиняется смертельное
ранение

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]

• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #

К ВОПРОСУ О ФАКТИЧЕСКОЙ ОШИБКЕ ПРИ СОВЕРШЕНИИ ПОСЯГАТЕЛЬСТВА НА ЖИЗНЬ СОТРУДНИКА ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОГО ОРГАНА

Л.Э. СПИРИДОНОВА

Спиридонова Людмила Эдуардовна, старший прокурор отдела по надзору за исполнением федерального законодательства прокуратуры Республики Карелия.

Обратимся к широко обсуждаемому в уголовно-правовой литературе примеру, когда преступник задумал убить сотрудника правоохранительного органа в связи с его деятельностью по охране общественного порядка, но по ошибке совершил посягательство и убил другого человека, который не является таковым. Посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа — это двуобъектное преступление. Первому из названных объектов ущерб не причинен по не зависящим от виновного причинам, на второй же объект посягательство фактически окончено — человек убит.
В ходе исследования данной ситуации М.Б. Фаткуллина задавала вопрос сотрудникам правоохранительных органов о том, как следует квалифицировать действия виновного, который стреляет из пистолета в лицо, охраняемое специальной нормой, однако по ошибке убивает простого гражданина, и пришла к следующим статистическим данным: 43,75% от общего числа опрошенных квалифицировали ситуацию как покушение на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ч. 3 ст. 30 и ст. 317 УК РФ); 6,25% оценили содеянное как «простое» убийство (ч. 1 ст. 105 УК РФ), остальные — затруднились ответить либо предложили свой вариант (причем 33,75% сотрудников (!) предложили вариант совокупности преступлений — ч. 3 ст. 30, ст. 317 и ч. 1 ст. 105 УК РФ <1>).
———————————
<1> Фаткуллина М.Б. Юридические и фактические ошибки в уголовном праве: проблемы квалификации: Автореф. дис. … к.ю.н. Екатеринбург, 2001.

По мнению Б.В. Волженкина, содеянное следует квалифицировать как посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа (данное преступление является оконченным уже в момент покушения) и умышленное убийство <2>.
———————————
<2> Волженкин Б.В. Рекомендации к изучению темы: «Фактическая ошибка и ее влияние на уголовную ответственность и квалификацию преступлений». Л., 1978. С. 10.

В курсе уголовного права под редакцией Н.Ф. Кузнецовой и И.М. Тяжковой дается рекомендация квалифицировать действия виновного в подобных случаях в зависимости от направленности умысла, но так как объект, на причинение ущерба которому был направлен умысел, не пострадал, содеянное должно квалифицироваться как покушение и по совокупности как умышленное причинение смерти <3>.
———————————
<3> Курс уголовного права. Общая часть. Т. 1 / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, И.М. Тяжковой. М.: Зерцало, 2002.

А.В. Наумов в таких случаях предлагает квалифицировать по направленности умысла, как покушение на преступление, которое виновный желал совершить <4>.
———————————
<4> Наумов А.В. Российское уголовное право: Курс лекций. М., 1997. С. 237.

Аналогичного подхода к квалификации придерживаются, например, Н.К. Семернева <5>, А.И. Рарог <6>, Ф.Р. Сундуров, И.А. Тарханов <7> и др.
———————————
<5> Семернева Н.К. Квалификация преступлений (части Общая и Особенная): Научно-практическое пособие. М.: Проспект; Екатеринбург: Уральская государственная юридическая академия, 2010. С. 50.
<6> Уголовное право России. Общая часть / Под ред. А.И. Рарога. М., 1998. С. 124.
<7> Уголовное право России. Общая часть: Учебник / С.А. Балеев, Б.С. Волков, Л.Л. Кругликов и др.; под ред. Ф.Р. Сундурова, И.А. Тарханова. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Статут, 2009.

А.Н. Попов предлагает в такой ситуации квалифицировать содеянное как оконченное посягательство на жизнь работника милиции, т.е. по ст. 317 УК РФ, обосновывая это тем, что уголовный закон предусмотрел повышенную опасность за сам факт посягательства на жизнь работника милиции, независимо от последствий. Кроме того, конструкция состава преступления, предусмотренного ст. 317 УК РФ, не предусматривает возможности квалификации действий виновного через покушение <8>.
———————————
<8> Попов А.Н. Влияние некоторых фактических ошибок на квалификацию преступлений против жизни // Труды Санкт-Петербургского юридического института Генеральной прокуратуры Российской Федерации. 2001. N 3.

Таким образом, возможны следующие варианты квалификации рассматриваемой ситуации:
— ст. 317 и ч. 1 ст. 105 УК РФ;
— ч. 3 ст. 30, ст. 317 и ч. 1 ст. 105 УК РФ;
— ч. 1 ст. 105 УК РФ;
— ст. 317 УК РФ;
— ч. 3 ст. 30 и ст. 317 УК РФ.
Мы не можем согласиться с авторами, предлагающими квалифицировать данную ситуацию как совокупность посягательства на жизнь работника милиции и убийства.
Чтобы определить наличие совокупности преступлений, необходимо установить умысел, направленный на совершение двух преступлений: на причинение смерти сотруднику правоохранительного органа и на причинение смерти гражданину. В анализируемом случае умысел у виновного направлен только на причинение смерти сотруднику правоохранительного органа.
Соответственно, данная квалификация нарушила бы принцип справедливости, предусмотренный ст. 6 УК РФ, в соответствии с которым наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, т.е. соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного.
Сложно принять и предложенный вариант квалификации данной ситуации как оконченного преступления, предусмотренного ст. 317 УК РФ. Подобная квалификация не будет отражать то обстоятельство, что более тяжкое преступление — посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа — фактически совершено не было. Но с другой стороны, мы не можем предложить квалификацию и по фактически наступившим последствиям (как ч. 1 ст. 105 УК РФ), так как в этом случае в квалификации не будет отражено то обстоятельство, что умысел виновного был направлен на причинение смерти сотруднику правоохранительного органа, т.е. в данной квалификации не найдет своего отражения субъективная сторона преступления.
Процесс выполнения объективной стороны таких составов преступления, как посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля (ст. 277 УК РФ), посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование (ст. 295 УК), посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317 УК), законодатель характеризует единым термином — «посягательство».
Как указывают Г.А. Злобин и Б.С. Никифоров, законодательная обрисовка объективной стороны термином «посягательство» означает, что преступление считается оконченным и квалифицируется непосредственно по статье Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации с начала выполнения действий, входящих в объективную сторону состава преступления, независимо от характера и объема причиняемого вреда <9>.
———————————
<9> Злобин Г.А., Никифоров Б.С. Умысел и его формы. М., 1972. С. 75.

По мнению П.Ф. Гришанина и М.П. Журавлева, в категорию «посягательства на жизнь» включаются убийство, покушение на убийство, а также причинение тяжких телесных повреждений, опасных для жизни потерпевшего <10>.
———————————
<10> Гришанин П.Ф., Журавлев М.П. Преступления против порядка управления. М., 1963. С. 30.

Пленум Верховного Суда СССР в Постановлении от 22.09.1989 N 9 «О применении судами законодательства об ответственности за посягательство на жизнь, здоровье и достоинство работников милиции, народных дружинников, а также военнослужащих в связи с выполнением ими обязанностей по охране общественного порядка» (пп. «г» п. 5) и Пленум Верховного Суда РСФСР в постановлении «О судебной практике по делам о посягательстве на жизнь, здоровье и достоинство работников милиции, народных дружинников и военнослужащих в связи с выполнением ими обязанностей по охране общественного порядка» (п. 9) разъяснили, что под посягательством на жизнь надлежит рассматривать убийство или покушение на убийство работника милиции или народного дружинника в связи с их деятельностью по охране общественного порядка <11>.
———————————
<11> Сборник постановлений Пленума Верховного Суда РФ (1961 — 1993). М.: Юридическая литература, 1994.

По такому же пути идет судебная практика и в настоящее время.
Так, по приговору Верховного Суда Чеченской Республики У. признан виновным в покушении на жизнь сотрудника правоохранительного органа.
Органами предварительного расследования У. было предъявлено обвинение по ст. 317 УК РФ, т.е. в посягательстве на жизнь сотрудника правоохранительного органа в целях воспрепятствования его законной деятельности по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности либо из мести за такую деятельность.
Суд, признав совершение осужденным преступления при обстоятельствах, установленных предварительным следствием, квалифицировал действия У. по ч. 3 ст. 30 и ст. 317 УК РФ как покушение на жизнь работника правоохранительного органа, при этом сослался на то, что умысел осужденного, установившего две боевые гранаты в салоне автомашины сотрудника ОМОНа, был направлен на убийство последнего, но преступление не было доведено до конца по не зависящим от воли осужденного обстоятельствам.
Как указала Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации, принимая такое решение, суд не учел, что в соответствии с действующим законодательством под посягательством на жизнь сотрудников правоохранительных органов понимается как убийство этих лиц, так и покушение на их убийство <12>.
———————————
<12> Обзор кассационной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации за 2004 год // БВС РФ. 2005. N 8. С. 26.

Ряд авторов, с учетом специфики конструкции и особенностей развития объективной стороны преступления, называют такие составы исключительными. Помимо особо раннего окончания преступления исключительность этих составов проявляется в том, что они находятся вне рамок действия некоторых норм Общей части УК РФ. Если за покушение на любое другое преступление (кроме обозначаемых термином «посягательство» и тех, которые предусмотрены усеченными составами) наказание согласно ч. 3 ст. 66 УК РФ не может превышать трех четвертей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК РФ за оконченное преступление, то за посягательство на жизнь названных выше лиц наказание назначается в пределах санкции соответствующей статьи Особенной части УК РФ <13>.
———————————
<13> Уголовное право России. Общая часть: Учебник / С.А. Балеев, Б.С. Волков, Л.Л. Кругликов и др.; под ред. Ф.Р. Сундурова, И.А. Тарханова. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Статут, 2009.

Несмотря на приведенный пример из судебной практики, мы поддерживаем точку зрения, согласно которой в ситуации, когда виновный, намереваясь убить сотрудника правоохранительного органа, убивает гражданина, не являющегося таковым, квалифицировать действия лица все же необходимо как покушение — по ч. 3 ст. 30, ст. 317 УК РФ.
Такая квалификация обусловлена тем, что, с одной стороны, исключается вменение лицу, совершившему преступление, тех объективных обстоятельств, которые не охватывались его сознанием и предвидением, а с другой — отсутствует оконченное посягательство на объект, индивидуализированный в сознании виновного, так как фактически вред причинен другому объекту <14>.
———————————
<14> Уголовное право России. Общая часть: Учебник / Д.И. Аминов, Л.И. Беляева, В.Б. Боровиков и др.; под ред. В.П. Ревина. 2-е изд., испр. и доп. М.: Юстицинформ, 2009.

Действительно, посягательство включает в себя как оконченное убийство, так и действия, направленные на причинение смерти сотруднику правоохранительных органов, независимо от фактически наступивших последствий, при совершении которых деяние виновного квалифицируется как преступление, предусмотренное ст. 317 УК РФ.
Однако в данном случае, поскольку фактически действия виновного не были направлены на сотрудника правоохранительного органа, не было и самого посягательства на охраняемого специальной нормой уголовного закона субъекта. Поэтому в данном случае нельзя вести речь об оконченном посягательстве и, как следствие, вменять при квалификации действий виновного оконченный состав ст. 317 УК РФ.
Комментируя ст. 295 УК РФ, Г.А. Есаков, соглашаясь, что термином «посягательство на жизнь» охватывается как убийство, так и покушение на убийство, высказывает точку зрения о том, что при фактической ошибке, когда преступник, намереваясь убить лицо, осуществляющее правосудие или предварительное расследование, лишает жизни обычного человека, возможна квалификация деяния по ст. 295 УК РФ со ссылкой на ч. 3 ст. 30 УК РФ <15>.
———————————
<15> Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) / Ю.В. Грачева, Г.А. Есаков, А.К. Князькина и др.; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. Г.А. Есакова. М.: Проспект, 2010.

Таким образом, при ошибке виновного, при которой лицо полагает, что посягает на жизнь субъекта, охраняемого специальными составами УК РФ (в данном случае ст. ст. 277, 295, 317 УК РФ), а реально вред причиняется обычному гражданину, мы предлагаем квалифицировать действия виновного как покушение на преступление, которое он намеревался совершить, используя нормы ч. 3 ст. 30 УК РФ.

Под ошибкой в уголовном праве принято понимать заблуждение лица относительно характера и степени общественной опасности совершаемого деяния и его уголовной противоправности. Весьма распространено, особенно в учебной литературе, деление ошибок на юридические и фактические ошибки в уголовном праве. Рассмотрим, что означает фактическая ошибка в уголовном праве.

Различают следующие типичные виды фактической ошибки:

• ошибка относительно объекта посягательства;
• ошибка в личности потерпевшего или предмете преступления;
• ошибка в признаках объективной стороны состава преступления.

Ошибка и ее уголовно-правовое значение

При совершении преступления лицо иногда заблуждается относительно фактических обстоятельств содеянного либо его правовой оценки.

Например, виновное лицо считает, что причиняет смерть Б., а в действительности лишает жизни А. Или оно убеждено, что его действия не могут привести к смерти потерпевшего, а они фактически приводят к такому результату.

Ошибочное представление не может не учитываться при квалификации действий виновного, когда ошибка касается факта, образующего элемент состава преступления. При квалификации преступления всегда исходят из субъективного представления лица о содеянном, соотнося это представление с объективными обстоятельствами происшедшего. Иначе говоря, и объективно совершаемое, и субъективно воспринимаемое одинаково важны при квалификации преступления.

Однако, когда субъективно воспринимаемое и объективно совершаемое не совпадают, предпочтение должно отдаваться субъективному.Вопрос об ошибке не находит разрешения в уголовном законодательстве Российской Федерации. Он так или иначе решается в уголовно-правовой литературе, а также при правоприменении.

Весьма распространено, особенно в учебной литературе, деление ошибок на юридические и фактические. Подобная классификация имеет давнюю историю. Так, еще Н. С. Таганцсв положил в основу деления предмет, относительно которого возникает заблуждение. Он различал ошибку, относящуюся к фактическим обстоятельствам, и ошибку, относящуюся к законоположениям. В современной науке встречаются и иные классификации.

Например, П. С. Дагель классифицировал ошибки по предмету (юридическая и фактическая), по причинам возникновения (извинительная и неизвинительная), по своей значимости (существенная и несущественная), по степени оправданности (виновная и невиновная).

Классификация ошибок

Согласно установленному законодательству, принцип вины влечет за собой ответственность только за истинное представление лица о характере совершаемого им проступка и наступивших последствиях.

В статьях 25, 26 УК описаны пределы информационной нагрузки на интеллект преступника, он обязательно должен осознавать опасный характер подобного поведения, предвидеть наступление конкретных последствий, желать и сознательно допускать такие последствия, или относиться к ним безразлично.

Если человек не осознает всего вышеперечисленного, то его правовой статус может повлечь совершенно иное наказание. Человек будет признан психически нездоровым и неподсудным. Его отправляют на принудительное лечение.

Ошибка в уголовном праве это, как уже выше упоминалось, заблуждение, оно может быть юридическим или фактическим. Юридическая ошибка в уголовном праве — это заблуждение субъекта приступного деяния в преступности или непреступности данного деяния, в его квалификации и мерах принудительного воздействия. Фактическая ошибка в уголовном праве — это не отвечающее действительности представление лица о фактических обстоятельствах и последствиях своего деяния.

Уголовная ответственность лица, заблуждающегося относительно юридических свойств и последствий совершаемого им деяния, наступает в соответствии с оценкой этого деяния, не со стороны данного субъекта, а законодателем.

Иначе говоря, юридическая оплошность в уголовном праве обычно не влияет ни на форму вины, ни на саму квалификацию преступления. Фактическое заблуждение в уголовном праве, наоборот учитывает и форму вины, влияет на квалификацию преступления и на размер, вид наказания.

Фактическая и юридическая ошибка

С проблемой вины непосредственно связан вопрос об ошибке и ее влиянии на уголовную ответственность.

Под ошибкой в уголовном праве понимается заблуждение лица при совершении преступления относительно юридических признаков либо фактических обстоятельств этого преступного деяния.

УК не содержит специальных норм, определяющих понятие, виды и влияние и квалификация ошибок в уголовном праве на содержание вины и уголовную ответственность. Эти вопросы решаются наукой уголовного права и практикой. Наукой предложены различные классификации ошибок. Однако наиболее признанной является классификация ошибок на юридические и фактические.

Юридическая ошибка — это заблуждение лица относительно правовой характеристики совершенного деяния и его юридических последствий.

Такая ошибка может заключаться в заблуждении лица относительно противоправности деяния в целом либо по поводу его правовой квалификации или в части вида и размера наказания. По общему правилу юридическая ошибка не влияет на форму вины и уголовную ответственность.

Однако если заблуждение лица относительно противоправности совершенных им действий было извинительным, то такое заблуждение исключает уголовную ответственность лица в связи с отсутствием его вины. В отдельных случаях к лицу, совершившему под влиянием такой ошибки умышленное преступление, суд может применить правило о назначении более мягкого наказания, чем предусмотрено в законе.

Фактическая ошибка — это заблуждение лица относительно фактических обстоятельств совершенного деяния.

Различают ошибку в объекте, объективных свойствах действия (бездействия), в причинной связи, относительно обстоятельств, отягчающих и смягчающих наказание. В литературе также различают фактические ошибки в средствах и способе совершения преступления, в предмете посягательства и др. Фактические обстоятельства, характеризующие основной или квалифицированный состав, о которых не было известно лицу при совершении преступления, не могут быть вменены ему в умышленную вину.

Это положение относится и к деяниям, совершенным по неосторожности, если само по себе это незнание не заключает в себе неосторожности. В случае фактической ошибки уголовная ответственность лица должна определяться с учетом направленности его умысла.

Если лицо полагает, что оно похищает предметы или документы, имеющие особую историческую, научную, художественную или культурную ценность, а фактически завладевает не имеющими такой ценности предметами, содеянное им следует квалифицировать как покушение на хищение предметов, имеющих особую ценность (ст. 164 УК).

Ошибка относительно объекта посягательства

При ошибке в объекте субъект заблуждается относительно качественной характеристики объекта посягательства, а также в количестве объектов, которым фактически причиняется вред. Можно выделить несколько видов ошибок в объекте посягательства:

• причинение вреда с точки зрения уголовно-правовой охраны менее важному объекту, чем тот, на который посягал субъект;
• причинение вреда с точки зрения уголовно-правовой охраны более важному объекту, чем тот, на который посягал субъект;
• причинение вреда другому, но однородному объекту;
• причинение вреда одному объекту при посягательстве на несколько объектов;
• причинение вреда нескольким объектам при посягательстве на один.

Рассмотрим данную классификацию ошибок в объекте сквозь призму преступлений против жизни.

Первый вид ошибки заключается в том, что субъект совершает преступление, которое наказывается менее строго, чем преступление, которое он намеревался совершить. Например, субъект намеревался причинить смерть работнику милиции в связи с его деятельностью по охране общественного порядка, жизнь которого находится по уголовно-правовой охраной (ст. 317 УК). Фактически же работник милиции не пострадал, а погиб гражданин, ложно принятый за работника милиции.

Посягательство на жизнь работника милиции в связи с его деятельностью по охране общественного порядка — это преступление против порядка управления, предусмотренное ст. 317 УК. Причинение смерти гражданину — это преступление против жизни, предусмотренное ч. 1 ст. 105 УК. Санкция за первое преступление — лишение свободы на срок от 12 до 20 лет либо смертная казнь; санкция за «простое» убийство — лишение свободы на срок от 6 до 15 лет. Понятно, что в данном случае виновный хотел совершить более тяжкое преступление, чем это произошло фактически.

В литературе подобного рода ошибки чаще всего предлагают квалифицировать по направленности умысла виновного, т. е. как покушение на то преступление, которое он намеревался совершить.

Иногда в подобных случаях предлагается двойная квалификация, т. е. как посягательство на жизнь работника милиции и убийство, поскольку посягательство на жизнь работника милиции — это двуобъектное преступление. Это посягательство на нормальную деятельность работников милиции и одновременно на жизнь человека. И если первый объект не пострадал по независящим от виновного причинам, то на второй объект посягательство фактически окончено, человек убит.

В настоящее время данный подход неприемлем потому, что в этом случае наказание будет гораздо строже, чем за убийство работника милиции. В самом деле, при совокупности преступлений (которой, кстати, нет фактически) наказание должно назначаться за каждое преступление, входящее в совокупность, а затем еще и складываться полностью или частично в пределах 25 лет лишения свободы. В то время как максимальное наказание за посягательство на жизнь работника милиции предусмотрено до 20 лет лишения свободы (смертная казнь в настоящее время практически не применяется).

Что касается составов преступлений, предусмотренных ст. 277, 295, 317 УК, то возникает еще одна проблема. С одной стороны, состав преступлений, предусмотренных данными статьями, сконструирован таким образом, что покушение на жизнь лиц, охраняемых названными специальными статьями УК, квалифицируется без ссылки на ч. 3 ст. 30 УК. «Такие действия, независимо от наступления преступного результата, следует квалифицировать как оконченное преступление…». С другой стороны, в соответствии с п. 3 ст. 66 УК срок или размер наказания за покушение на преступление не может превышать трех четвертей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК за оконченное преступление.

Если в рассматриваемом случае мы будем квалифицировать содеянное как оконченное преступление, то тем самым будет проигнорирован факт того, что фактически более тяжкое преступление субъектом не совершено. Если же квалифицировать содеянное как покушение на преступление, то это будет входить в противоречие с конструкцией состава преступления.

Представляется, что в данном случае все же более правильно квалифицировать содеянное как оконченное посягательство на жизнь работника милиции, т. е. но ст. 317 УК. Уголовный закон предусмотрел повышенную ответственность за сам факт посягательства на жизнь работника милиции независимо от последствий.

Следовательно, пострадал или нет работник милиции в результате преступного посягательства, для закона безразлично. Поскольку виновный совершил покушение на преступление, которое признается оконченным независимо от наступления преступных последствий, то и квалификация неудавшегося покушения должна быть соответствующей.

При втором виде ошибки субъект заблуждается относительно тяжести совершенного преступления. Рассмотрим приведенный выше пример, только несколько изменим условия: виновный посягал на жизнь А. из личных неприязненных отношений, а фактически причинил смерть работнику милиции Б., которого он ошибочно принял за А.

Привлечь виновного к ответственности по ст. 317 УК только на основании фактически наступившего результата, без учета его намерений, нельзя. Это будет объективное вменение, которое законом запрещено. Остается единственное решение: ошибка подобного рода не должна влиять на оценку действий виновного и содеянное следует квалифицировать как «простое» умышленное убийство, предусмотренное ч. 1 ст. 105 УК.

Большинство исследователей склонны считать, что ошибки третьего вида не должны влиять на уголовную ответственность субъекта, поскольку объекты посягательства юридически равнозначны.

Ошибка четвертого вида возникает, например, в случае, когда виновный посягал на жизнь нескольких лиц, уголовно-правовая охрана которых осуществляется неодинаково. Так, субъект последовательно стрелял из ружья, заряженного дробью, сначала в жену, а затем в работника милиции. В жену он стрелял из ревности во время скандала, а в работника милиции, который прибыл по вызову соседей, из-за того, что тот мешал ему выяснять отношения с женой.

Квалификация будет зависеть от того, кому субъект причинил смерть. Если в результате погибла женщина, а работник милиции не пострадал, то в этом случае действия виновного должны квалифицироваться по совокупности двух оконченных преступлений: убийство (ч. 1 ст. 105 УК) и посягательство на жизнь работника милиции (ст. 317 УК). Если погиб работник милиции, а женщина осталась жива, то квалифицировать действия виновного следует также по совокупности преступлений, но в отношении работника милиции — по ст. 317 УК, а в отношении женщины — по ч. 3 ст. 30 и ч. 1 ст. 105 УК, т. е. как покушение на «простое» убийство.

Квалификация при ошибках пятого вида зависит от наступивших последствий и вины субъекта. Общие правила таковы. По отношению к основному объекту, на который посягал виновный, содеянное должно квалифицироваться как покушение или оконченный состав в зависимости от преступного результата. По отношению к иным объектам уголовно-правовая оценка может быть троякой: содеянное квалифицируется или как умышленное преступление, или как неосторожное, или не подлежит квалификации. Последнее имеет место в том случае, когда по отношению к наступившим последствиям отсутствует вина или когда причинение последствий по неосторожности не п р и з н ае гс я и р eery 11 л е н и е м.

Например, виновный совершил покушение на «простое» убийство П., выстрелив в него из ружья, заряженного дробью. В результате выстрела пострадали двое: П., которому был причинен тяжкий вред здоровью, и работник патрульно-постовой службы Е., неожиданно для виновного вышедший из-за угла дома, возле которого находился П. в момент выстрела.

В данном случае квалификация должна быть следующей. В отношении П. — как покушение на «простое» убийство (ч. 3 ст. 30 и ч. 1 ст. 105 УК), а в отношении работника патрульно- постовой службы — как причинение смерти по неосторожности (ч. 1 ст. 109 УК), так как специального состава, который предусматривал бы ответственность за неосторожное причинение смерти работнику патрульно-постовой службы, в законе нет.

Ошибка в личности потерпевшего или предмете преступления

Ошибка в личности имеет место в том случае, когда виновный, посягая на одно определенное лицо, заблуждается относительно личности потерпевшего.

От ошибки в объекте ошибка в личности отличается тем, что при ошибке в личности нет заблуждения субъекта относительно качественных признаков объекта посягательства: посягательство происходит в рамках одного объекта, одного общественного отношения.

При ошибке же в объекте имеется заблуждение относительно сферы общественных отношений, охраняемых уголовным законом. Иначе говоря, при ошибке в личности жизнь потерпевшего и того, кто должен был стать жертвой, охраняются одинаково. Например, субъект хотел из-за неприязненных отношений лишить жизни одного соседа, а ошибся и убил другого. Посягательство по личным мотивам на жизнь и первого и второго соседа квалифицируется как «простое» убийство, т. е. преступления совершаются в рамках одного общественного отношения. Это ошибка в личности.

При ошибке в объекте жизнь того, кто пострадал, и того, кто должен был стать жертвой, подлежит различной уголовно-правовой охране, т. е. посягательство на их жизнь квалифицируется по разным статьям УК.

По нашему мнению, следует различать три вида ошибок в личности виновного:

• простая ошибка в личности;
• ошибка в личности при квалифицирующих обстоятельствах;
• посягательство на негодный предмет (труп) или отсутствующий предмет (личность).

Простая ошибка заключается в том, что виновный, желая причинить смерть одному лицу, фактически причиняет смерть другому, ошибочно принятому за первого. По общему правилу простая ошибка в личности не влияет ни на форму вины, ни на квалификацию содеянного, ни на уголовную ответственность. Субъект правильно воспринимает объект посягательства. Он умышленно причиняет смерть человеку. Поэтому он должен отвечать за убийство человека, так как жизнь любого человека подлежит уголовно-правовой охране.

Имеется несколько разновидностей ошибок в личности при квалифицирующих обстоятел ьствах.

Например, субъект по найму убивает потерпевшего, при этом он ошибается в его личности. В этом случае виновный действует по определенному мотиву (корыстному). Мотив — квалифицирующий признак, присущий виновному, а не объективным обстоятельствам. Кроме того, субъект заблуждается относительно личности потерпевшего. Поскольку простая ошибка в личности не влияет на квалификацию содеянного, а преступление совершено по корыстному мотиву, виновный должен отвечать за убийство, совершенное по найму, несмотря на ошибку в личности, т. е. за преступление, предусмотренное п. «з» ч. 2 ст. 105 УК.

Очень похожая ошибка происходит в случае, когда виновный, желая причинить смерть лицу в связи с выполнением данным лицом общественного долга, по ошибке причиняет смерть другому. Например, субъект, желая причинить смерть К., так как последний свидетельствовал против виновного в суде, производит выстрел, в результате которого пострадал сосед К., по ошибке принятый субъектом за К.

Виновный действовал по мотиву мести за выполненный общественный долг, но ошибся в личности потерпевшего. Теоретически в данном случае возможны три варианта квалификации действий виновного: 1) как «простое» убийство, предусмотренное ч. 1 ст. 105 УК; 2) как покушение на убийство, предусмотренное п. «б» ч. 2 ст. 105 УК; 3) как убийство, предусмотренное п. «б» ч. 2 ст. 105 УК.

По нашему мнению, последний вариант квалификации представляется наиболее правильным, так как виновный совершил преступление по мотиву мести в связи с выполнением потерпевшим общественного долга. Тот факт, что он ошибся в личности потерпевшего, не должен влиять на оценку действий виновного, а поскольку он действовал по мотиву, являющемуся квалифицирующим признаком, то мотив должен обязательно найти отражение в квалификации содеянного.

Вышеназванные ошибки в личности при квалифицирующих обстоятельствах характеризуют субъект преступления, поэтому они не влияют на окончательную оценку его действий, так как внутренне присущи ему. Совершенно другое дело, когда ошибка в личности при квалифицирующих обстоятельствах касается объективных свойств личности потерпевшего.

В судебной практике встречаются ситуации, когда виновный, не зная о том, что потерпевший уже умер или погиб, действует с умыслом, направленным на причинение ему смерти. Это называется посягательством на негодный предмет (труп) или отсутствующий предмет (личность).

Например, В. убил в общежитии рабочего лесопункта Д. Гражданин О., находящийся в состоянии алкогольного опьянения, зашел в комнату, где лежал на полу уже мертвый Д., и, не подозревая, что Д. убит, острием топора нанес ему удар в область головы. Судебно-медицинская экспертиза установила, что смерть Д. наступила от острой кровопотсри в результате множественных ножевых ранений сердца. Рубленая рана в области лба нанесена после смерти Д.

По мнению большинства исследователей, в подобного рода случаях содеянное должно квалифицироваться как покушение на убийство, точно так же как и в случаях, когда совершается посягательство на человека, который фактически отсутствовал в момент посягательства.

Например, в квартиру предпринимателя была брошена граната, разрыв которой не причинил никому смерти, так как квартира в момент взрыва была пуста.

Ошибка в признаках объективной стороны состава преступления

Данная ошибка может относиться к деянию, последствиям, развитию причинно-следственной связи, иным признакам объективной стороны состава преступления.

Ошибку в деянии (отклонение действия) необходимо отличать от ошибок в объекте и в личности потерпевшего. Выражается данная ошибка в том, что при ошибке отклонением действия виновный посягает на жизнь одного человека, а фактически причиняет смерть или иные последствия другому человеку, или им обоим, или только другому.

Например, умышленно стреляя в одного, виновный по неосторожности причиняет смерть другому. В этом случае будет двойная квалификация содеянного: как покушение на первого и как неосторожное причинение смерти второму.

Если в момент производства выстрела или иного действия, направленного на причинение смерти потерпевшему, виновный допускает, что кто-либо еше может погибнуть, то по отношению к первому потерпевшему обязательно должен применяться п. «е» ч. 2 ст. 105 УК, поскольку при таких обстоятельствах убийство фактически совершается общеопасным способом. В таком случае в зависимости от вины и фактически наступивших последствий возможны разные варианты квалификации содеянного.

Например, пытаясь убить первого потерпевшего общеопасным способом, виновный причиняет смерть или иной вред только второму потерпевшему, в отношении которого он действовал с косвенным умыслом. Квалифицировать такие деяния надо как покушение на убийство общеопасным способом и дополнительно по фактически наступившим последствиям.

Так, если наступила смерть второго потерпевшего, то по ч. 1 ст. 105 УК, а если тяжкий вред здоровью — по ч. 1 ст. 111 УК. Если в результате убийства общеопасным способом погибли оба потерпевших, то, по нашему мнению, содеянное должно квалифицироваться по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК — как убийство двух лиц. Вменения в этом случае п. «е» ч. 2 ст. 105 не требуется, так как содеянное квалифицируется по фактически наступившим последствиям.

Ошибка относительно причиненных последствий касается качественной либо количественной характеристики причиненного вреда. Она может быть вызвана неправильными представлениями о развитии причинно-следственной связи, имевшейся между его деянием и наступившими общественно опасными последствиями, а также другими факторами.

Если смерть потерпевшего наступает в результате действий, направленных на лишение его жизни, то содеянное квалифицируется как убийство независимо от заблуждения виновного лица относительно последствий и развития причинно-следственной связи. Например, если виновный стрелял потерпевшему в голову, а попал в грудь, то данная ошибка никак не повлияет на квалификацию содеянного.

Точно так же если виновный наносит потерпевшему несколько ножевых ранений, а затем, привязав к его ногам камень, бросает в водоем, то он должен отвечать за убийство, а не за неосторожное причинение смерти. В этом случае заблуждение лица относительно причины смерти потерпевшего (от утопления, а не от ножевых ранений, как ошибочно полагал виновный) не повлияет на квалификацию содеянного, поскольку он действовал с умыслом, направленным на «гарантированное» лишение потерпевшего жизни.

Таким образом, ошибка в последствиях или в развитии причинно-следственной связи лишь в том случае повлияет на квалификацию содеянного, когда она была вызвана намерениями лица, а не его заблуждением относительно причины смерти в процессе реализации умысла на лишение жизни.

Примеры из практики

Практика производства дел по уголовно-наказуемым деяниям свидетельствует о том, что их квалификация производится с учётом совокупности обстоятельств, включая признаки ошибок, например:

1. Разновидность ошибочного суждения об объекте преступления. Гражданин А даёт взятку руководителю частной компании (гражданин Б), предполагая, что она окажется в руках представителя власти (сотрудника государственных структур) – преступление будет классифицироваться как взятка должностному лицу по 291 статье УК.
2. Гражданин С. украл у гражданина Ц. огнестрельное оружие, считая преступлением кражу. Но ошибочно не оценил ответственность за посягательства на общественную безопасность. Этот факт можно отнести к юридической ошибке и ответственность на него будет возложена по статье 226 УК.
3. Гражданин И., пугая гражданина Ю., приставил к нему огнестрельное оружие, будучи уверенным, что оно без патронов. После нажатия на спусковую скобу был произведён выстрел, нанесший тяжёлое ранение. Это может означать, что ошибка оценки обстоятельств исключает умысел на убийства, а является следствием халатного отношения. Гражданин И. был привлечён к ответственности за вину по неосторожности.
4. Граждане К. и Л. возвращались из кафе, где распивали спиртные напитки. По пути повздорили. Гр. К. нанёс Л. множественные ранения шилом в область головы и шеи. Уверенный в том, что он совершил убийство, для его сокрытия бросил Л. в озеро. Проведённая экспертиза судебным врачом показа, что смерть Л. наступила от попадания воды в лёгкие. Гражданин К. осуждён за преднамеренное убийство. Налицо ошибка неправильного восприятия причин и последствий события.

Одной из задач судопроизводства по уголовным делам является гарантия законности принятых решений и соблюдение норм права.

Исключение проблемы выявления ошибки на любом этапе процессуальных действий позволяет принять своевременные меры к её устранению в виде изменения меры пресечения, прекращения производства уголовного дела, вынесение оправдательного приговора судом.

Источники: