У сапера нет права на ошибку

В начале ноября мне выпала редкая профессиональная удача — приложив немало усилий, я добилась персонального интервью со службой саперов, у которых по сей день нет времени на отдых — война оставила следы даже через 72 года после окончания…

Как принято считать, профессия сапера очень опасная. У сапера нет права на ошибку, иначе возможности к реваншу не представится. Едва ли для немецких саперов проходит хотя бы одна спокойная неделя. В Гессене служба обезвреживания оставшихся со времен Второй мировой войны бомб или другой военной амуниции находится под юрисдикцией президиума земельного правительства и состоит всего из трех сотрудников. Мои собеседники Дитер Шветцлер (Dieter Schwetzler) — руководитель службы и Рене Беннерт (René Bennert) – инженер-взрывотехник рассказали в увлекательной и продолжительной беседе о тайнах профессии, связанной с громадным риском для их жизни, которую они кладут на алтарь ради безопасности окружающих.

Служба как таковая появилась практически сразу после войны, но на первых порах возможности обнаружения и средства обезвреживания боеприпасов были весьма ограниченными и не столь совершенными, хотя квалификация саперов тех лет не уступала мастерству и уровню подготовки современных профессионалов. Служба основана на государственной платформе, а работа саперов, как бюджетных служащих, оплачивается за государственный счет. Ответственность же за ликвидацию бомб при нынешних инцидентах с минированием вокзалов, аэропортов, других общественных мест, безопасность граждан и устранение террористов лежит на земельной и федеральной криминальной полиции.

Обязательное исследование земельного участка

Только за прошедший год в Гессене обнаружили более 400 опасных находок из гранат и боеприпасов, из которых реальную угрозу населению представляли собой 40 бомб. На мой вопрос: «А сколько еще их там, в земле?», мои собеседники лаконично ответили: «Много!»
Но как же обнаружить смертельно опасные находки, не перерывая при этом все доступные глазу земельные пространства? Ведь со времен войны прошло более 70 лет, а по данным военных источников и технических экспертов, в немецкой земле находится не менее 100 тысяч неразорвавшихся бомб, включая бомбы с долгосрочными детонаторами, которые могут легко взорваться в любой момент и при первом неосторожном прикосновении.
В распоряжение службы поступают оставшиеся со времен войны фотографии, находящиеся в полном и монопольном владении фирмы Dr. Carls GmbH «Luftbilderdatenbank» (Банк данных фотографий с воздуха). Доктор Hans-Georg Carls, основатель и владелец инженерной фирмы, приобрел эксклюзивное право на покупку и владение любых, произведенных в Германии в военный период фотографий с воздуха, по которым можно установить маршруты налетов, запланированные во время войны американской авиацией, а также частоту и количество сброшенных на немецкие земли бомб и снарядов. Стоимость одной фотографии размером 23х23 см колеблется от 25 до 75 евро.
Несмотря на мирные и благородные цели служба обезвреживания вынуждена покупать у фирмы снимки, используемые в дальнейшем как руководство к действию и ориентир при поиске смертоносных остатков войны. Но, как вы понимаете, пошаговое – сантиметр за сантиметром – зондирование почвы и дальнейшее исследование выливаются в конечном итоге в совершенно неприемлемую для государства стоимость. Поэтому каждого владельца земельного участка, намеренного начать строительство — будь то частный жилой дом, жилищный квартал, муниципальное здание или коммерческое предприятие любого профиля, обязуют в строгом порядке перед началом строительных работ обращаться в частные лицензированные фирмы по исследованию почвы. В связи с тем, что Германия в годы войны подвергалась интенсивной бомбардировке, вероятность нахождения в любой точке каждого земельного участка боеприпасов до сих пор очень велика. И никто не знает в каком они состоянии. Стоимость поисковых работ в границах от 1 до 5 евро за квадратный метр несет владелец земельного участка или застройщик.
Можете лишь представить, насколько скрупулезным и тщательным должно быть исследование, заключающееся в предварительном сканировании почвы, и в случае обнаружения металла – последующем зондировании. Бывало и такое, что искали боеприпасы, а нашли старый кованый сундук. Он тоже из металла, и сканер дал положительный результат. Ни один специалист даже самой высокой квалификации не может спрогнозировать вид находящегося под землей металлического артефакта, но проведенная фирмой работа должна быть оплачена.

Смертоносным находкам нет конца

Запомните: если владелец участка сам случайно наткнется на подозрительный предмет – никакой самостоятельности! Любая инициатива может обернуться непоправимой бедой. Возможно лишь немедленное обращение в полицию. Но даже если найденный кусок металла по предположению специалистов относится к боеприпасам, никто не может с первого взгляда оценить его опасность. К исследованию, согласно служебной инструкции, приступает специализированное подразделение службы Fundkommando, состоящее из военных экспертов-подрывников. В их задачу входит определение типа боеприпасов. Случалось, когда состояние бомбы, мины или снаряда настолько критическое, что о поэтапном отделении детонаторов и взрывателей из корпуса и речи быть не может. Значит, не остается ничего иного, как проводить взрывные работы на месте.
А теперь задумайтесь, сколько всевозможной военной амуниции лежит в земле со времен окончания войны: флаги, фляжки, посуда, медали, ордена, именные браслеты, предметы личного обихода. И каждый из предметов имеет металлические составные части, которые при санировании можно принять за патроны или гранаты. При таких находках к работе подключается партнерская фирма, извлекающая части военной амуниции с очень большой осторожностью – предметы не всегда сохраняются в хорошем состоянии, но представляют собой историческую ценность. Но их дальнейшая судьба лежит уже в руках владельцев земельного участка. К слову, за прошлый год при подобном сканировании почвы на частных земельных участках было ликвидировано 80 тонн боеприпасов.
Работы по обезвреживанию, включая транспортировку и уничтожение, ведет государственная служба, для беседы с которой мне и выпала такая редкая удача. Три человека, три сапера, ежечасно рискующие жизнью для безопасности других людей, приезжают в бюро крайне редко и практически постоянно находятся в разъездах из-за очередного смертельно опасного обнаружения. Например, совсем недавно одна научно-исследовательская станция изучала в пределах Гессена фауну озера. Погрузив камеру на большую глубину, ученые обнаружили лежащие на дне в большом количестве патроны. Возможно, они когда-то находились в ящиках, но дерево от времени и сырости сгнило и рассыпалось. На место немедленно прибыл инженер-взрывотехник Рене Беннерт и, убедившись в их настоящей безопасности, смог забрать для дальнейшей ликвидации.

Страшный след войны

В начале сентября в Кобленце была обнаружена 500-килограммовая бомба. Для ее обезвреживания были эвакуированы 20 тыс. проживающих в радиусе действия человек. Но самая массивная со времен окончания войны операция по обезвреживанию одной из самых больших смертоносных бомб времен Второй мировой войны была проведена во Франкфурте в районе Вестенд в сентябре 2017 года. Франкфурт, пожалуй, один из городов, чаще и интенсивнее других попадавший под воздушные налеты противников. По оценкам моих собеседников, радиус действия мощнейшей 1400-килограммовой (почти в три раза сильнее) бомбы трехметровой длины и диаметром 80 см предполагал 1,5 километра, а ее расположение оказалось в плотно заселенном квартале. И каждый житель, независимо от состояния здоровья и физической мобильности, должен быть эвакуирован в безопасное место. Два человека, два обладающих высочайшей личностной компетенцией и профессиональной квалификацией специалиста — Дитер Шветцлер и Рене Беннерт — приняли на себя ответственность за жизни 70 тысяч человек.
Впервые операция была столь опасна. Обычно бомбардировке авиации противников подвергались вокзалы, аэропорты, индустриально-промышленные районы, а эта британская бомба была сброшена на густонаселенный квартал. С внешней стороны ее состояние вызывало большую тревогу – металл был насквозь пробит ржавчиной. Но после тщательного изучения и определения типа детонатора экспертная служба пришла к выводу, что внутреннее устройство бомбы не пострадало, и благодаря полной изоляции от воздуха неповрежденные взрыватели – их оказалось три, и детонаторы находились в полной боевой готовности. Что позволило саперам приступить к обезвреживанию непосредственно на месте. Сначала были устранены взрыватели, а затем, что не менее рискованно, извлечены детонаторы.
Мероприятия по самой массивной в истории послевоенной Германии эвакуации населения, буквально по спискам, и огораживанию территории возлагались на городскую полицию и муниципальные органы. Как правило, люди в подобных случаях эвакуируются в здания спортивных центров, складских помещений, торговых ангаров, где для них создаются приемлемые для временного проживания условия. Несогласные могут расположиться у родственников, знакомых, в отелях. Но в этом случае все дополнительные расходы производятся за их собственный счет. Но в зоне обезвреживания не остается ни один посторонний человек.

Поединок со смертью

Саперы приступают к работе после полного завершения эвакуации. Как сказал начальник службы саперов Дитер Шветцлер: «Мы ставим на карты свои жизни, потому что малейшее неправильное движение – и мы взлетаем на воздух». И что удивительно: саперы работают без защитного обмундирования и в ряде случаев без перчаток – в силу специфики работы их пальцы обладают высочайшей чувствительностью и зрением «на ощупь». Такая тончайшая интуиция достигается за счет длительной работы и накопленного с годами опыта. По сравнению с сотрудниками федеральной и земельной криминальной полиции, выезжающих по тревоге в аэропорты или вокзалы в защитных костюмах и работающих с бомбами маленького калибра, Служба саперов по обезвреживанию оружия Второй мировой войны работает с бомбами громадной разрушительной силы – авиационными, противотанковыми, пехотными. И если сапер ошибется – не понадобится уже никакой костюм. От бомбы, предназначавшейся для уничтожения населенного пункта в 100 тысяч человек и разрушительной силы радиусом от 1,5 до 2 километров, нет защиты на расстоянии одного сантиметра.
Другое дело: транспортировка взрывателей и детонаторов к месту их ликвидации осуществляется в военном бронированном автомобиле. К великому сожалению, но смертельные исходы не являются исключением из правил — два предшественника моих собеседников погибли в 1990 году при обезвреживании бомбы в Ветцларе. Трое коллег погибли в 2010 в Геттингене. Все знают, на что идут и какой принимают на себя риск. С этой целью перед началом операции должны быть обсуждены все малейшие подробности и возможные нюансы, вплоть до непредвиденных или коварных неожиданностей. И после составления подробного плана действия саперы приступают к работе. Но это лишь теория. А насколько она отличается от практики — знает каждый.
Многим интересно, где саперы получают образование и приобретают практический опыт. Дитер Шветцлер — руководитель службы, получил образование в бундесвере, где он служил и одновременно обучался профессии в течение 12 лет. Фундаментальное образование и интенсивный обучающий курс позволили ему приступить к столь рискованной для жизни работе опытным и немало испытавшим на профессиональном пути специалистом. Германия – страна эмансипации и гендерного равноправия, поэтому утверждать, что саперами могут быть исключительно мужчины – идти против правды. В земле Северный Рейн-Вестфалии в аналогичной службе работают женщины. А поскольку в бундесвере служат также бойцы женского пола, образование доступно каждому. Другой вопрос: насколько каждому соискателю удастся выдержать тест на профессиональную пригодность, заключающийся не только в безупречной общеобразовательной и спортивной подготовке, хорошем состоянии здоровья – работать приходится и под проливным дождем, и снегопадом, в жару, в холод, не имея при этом длительное время ни капли воды, ни крошки хлеба. А также в устойчивости к стрессам, умению концентрировать внимание, сохранять спокойствие, и, конечно, скорости реакции – иногда на принятие решения отпускается десятая доля секунды.
И на войне, и в мирное время у каждого свое предназначение и свои задания. Но без саперов, как выяснилось, не обходятся нигде. Они всегда приступают к выполнению задачи первыми: на войне прокладывают путь, в послевоенное время устраняют смертельные помехи и выполняют задания по боевому обеспечению. Стоя лицом к лицу со смертью, они должны победить, хладнокровно и без суеты доводя свое дело до успешного завершения. И при этом не ошибиться…

• Чем отличается десантник от сапера? — направлением полета.

• — Рядовой Иванов, видите саперов там вдалеке? Сколько их там работает?
  — Тринадцать человек и один прапорщик.
  — А как вы узнали что это прапорщик?
  — А он не работает.

• Дети саперов едят манную кашу не задевая комочков.

• Идут два сапера по минному полю

  Идут два сапера по минному полю, один сапер подходит к другому и говорит:
  — Мин нет?
  — Давай.

• — Гражданка, ваш любовник случайно подорвался на мине.
  — Почему любовник, ведь сапером работает мой муж?
  — Так, значит не случайно.

• У парашютиста первый прыжок. Летит он, и с перепугу забыл где кольцо находится. Вдруг видит с земли ему какой то мужик летит навстречу. Поравнялись — парашютист спрашивает:
  — Слышь друг, где здесь кольцо, дергать за что?
  — Я не в курсе, я сапер, но ты лучше ничего не трогай.

• Солдат — девушке, гордо:
  — А я ведь — сапер!
  — Ух ты! — восхищается девушка.
  — Впервые вижу живого сапера!
  — Да-а, разбросало нас по всей стране…

• Сапер ошибается два раза в жизни:
  — Первый раз при выборе профессии, второй раз — когда женится.

• Сапер всегда выполнит свою работу.
  — Даже если, обезвреживая мину, он ошибся, разминирование он все равно произвел.

• Сапер ошибается не один раз, как полагают многие, а дважды:
  — Первый раз — когда выбирает профессию…

• До старости доживает не тот сапер, который чувствует, где мины, а тот, кто их ставит.

• — Десантник может развить скорость до 280 км/час, если у него не раскроется парашют.
  — Большую скорость может развить только сапер.

• «Ноги моей здесь больше не будет» — подумал сапер, наступая на мину.

• На занятиях по преодолению водной преграды мотопехотное подразделение должно было переправиться на другой берег очень глубокой реки на плоту.
  — Бывали когда-нибудь потери на этом месте? — спросил один робкий солдат.
  — Нет, — ответил сапер.
  — На прошлых занятиях один солдат здесь утонул, но на другой день мы его нашли.

• Деревня. Вечер. На краю деревни на лавке сидят дед и внук. Пролетел самолет, выбросил парашютиста. Дед, покуривая папироску, задумчиво:
  — Сапер летит.
  Внук:
  — Деда, а почему ты думаешь, что это сапер?
  Дед:
  — Ну кто ж еще будет на минном поле приземляться.

• Призвали чукчу в десантные войска. Hа первом прыжке он забыл что надо делать и падает камнем вниз. Видит навстречу летит другой чукча.
  — Эй земляк, скажи что надо дернуть чтобы эта штуковина раскрылась?
  — Hе знаю, земляк, я сапер, однако.

• — Дяденька сапер, а зачем у тебя рюкзак на спине?
  — Это не рюкзак! Это парашют!!