Ты совершил ошибку мурад

на себя их поступки и тем более последствия. Ты это ты, а они давно сгнили.

Я слышу… каждое его слово слышу и, быть может, понимаю, но считаю иначе. Во всяком случае сейчас я быть рядом не смогу. Мне нужно научиться жить с тем, что я имею… со всей гнилью, что ворвалась в мою жизнь.

– Мурад, – снова зову его, когда он начинает ходить по палате взад-вперед.

Останавливается боком, но не поворачивается ко мне. Дышит так глубоко, что грудная клетка быстро и сильно вздымается и опускается.

– Мурад, – шепчу чуть слышно, смакуя, как делала не раз, его имя. Дожидаюсь, когда он посмотрит на меня и слегка улыбаюсь. Вздыхает и подходит ко мне, усаживаясь на то же место и кладет голову на постель. – Ты должен меня отпустить, слышишь, – глажу его по голове.

– Я не могу, – в его голосе боль, которая ранит и меня. И я чувствую, что заплакала бы раньше, но слез совсем нет, и эмоции будто закрыты на замок.

– Можешь. Ты сам это знаешь.

– Знаю, но не могу этого сделать.

– Прошу тебя… – глоток воздуха, чтобы попросить о главном его. – Уходи, Мурад.

– Лора, – поднимает голову и смотрит в мои глаза. Я знаю, что он ищет сомнения, но я сейчас хочу этого больше всего на свете, я хочу, чтобы он ушел… быть может навсегда, если я когда-нибудь буду готова любить его вновь и принимать любовь, которую не заслужила.

– Уходи… прошу…

– Ты совершаешь ошибку, – я ощущаю ножи печали, что вонзаются в мое сердце и измельчают его.

– Может ошибкой будет остаться и сделать вид, что все прошло. Но сейчас я быть с тобой не хочу.

– Не хочешь?

– Мурад, сделай как я тебя прошу. Мне нужно время. Тебе тоже.

– Не решай за меня, я всегда знаю, что мне нужно. Не привык колебаться.

– Не в этот раз. И еще, – он вскидывает голову и смотрит в мою израненную душу своим грустным взглядом, – не убивай его.

– Это не обсуждается, Лора.

– Нет. Он потерял сестру, из-за моих родителей.

– И я, – кричит так громко, что я закрываю глаза.

– Именно поэтому, ты его не убьешь.

– Лора, – злится, я вижу, облокачивается на стену и согнувшись пополам упирается руками в свои ноги.

– Сделай, как я тебя прошу.

Молчит и громко дышит.

– Пока, Мурад.

Не хочу смотреть на него. Не хочу видеть, как ему тяжело сделать этот шаг. Не хочу, чтобы он снова страдал, но со мной ему будет только хуже, от Лоры, которую он знал, сейчас мало что осталось. Я будто выжжена изнутри.

Выпрямляется и в последний раз рассматривает мое лицо, которое осталось прежним – никаких эмоций… ничего.

Думаю, он и сам понимает, что я не в порядке и когда буду неизвестно.

Наши взгляды кусаются и жалят друг друга несколько долгих секунд, а после он разворачивается и уходит.

– Я знаю, что ты будешь рядом несмотря ни на что.

* * *

В Москву приехали к пяти часам. Меня определили в палату, назначили лечение вновь проведя обследование травм и назначили психолога.

Сразу захотелось вернуться на прием к миссис Стоун. С ней мне удавалось говорить не таясь, вырывая из себя большие куски боли.

Время потекло как тонкий ручей. Непрерывно, но так тягуче. Две недели я провела в клинике изо дня в день беседуя с Риммой, так она попросила ее называть. Мне не становилось легче, кажется, наоборот разворачивая скрытые моменты жизни, с новыми подробностями я все больше убеждалась в том, что я все это заслужила, что я недостойна нормальной жизни. И в принципе понятие «нормальной» жизни стало расплываться.

Я застряла по центру и не могу сдвинуться.

Мурад не приходил. Только Рита. И то несколько раз всего, я попросила меня не тревожить. Телефона нет, компьютера тоже. В моем распоряжении большой больничный двор, книги и люди, которые меня мало интересуют.

У меня было много времени на раздумья и прочее, но я не могла… во мне не было сожалений о прошлом, мыслей о будущем, мне казалось, что я была чашей, которая вот-вот опустеет.

Только о Мураде я думала порой. Не получалось иначе. Я желала ему счастья… не со мной.

Желала и тонула в печали о том, что это буду не я. Но я не плакала. Ни разу.

Я приняла решение, что я не вернусь к нему. Да я говорила, что все возможно, но сейчас я четко стала понимать, что это точка. Он мужчина, который мало знает о привязанности, что ему я? Странная девчонка с проблемами, напоминание о самом страшном в его жизни… Зачем ему я? Ответов так и не последовало, осталось только смириться. Думаю, он быстро смирится с этим фактом.

После выписки мне некуда было идти. Я не знала где мои вещи, документы, дом… Я так хотела начать с чистого листа, но у меня не было средств для этого.

Встретила меня та самая Зоя Романовна, с которой я познакомилась в доме Мурада. Это был приятный сюрприз.

Она не лезла в душу и привезла меня к себе, на окраину города с большую квартиру.

– Спасибо. Я ненадолго.

– Куда-то собираешься?

– Наверное, – пожимаю плечом. – Хочу уехать.

– А улыбаться будешь?

– Только вам.

Комната, где я поселилась, была светлой и очень уютной, сама атмосфера тоже очень нравилась.

Квартира женщины оказалась малообжитой, что удивило.

– Зоя Романовна, это не ваша квартира, так ведь?

– Отчего же? Моя. Документы показать? – улыбнулась она задорно, и я ответила тем же.

– Хороший подарок. А ваши родные?

– Дети давно выросли. Бывает, что получаешь в ответ на любовь не так много благодарности, Лора, сколько бы добра ни совершил.

Кивнула в знак понимания, потому что мне было жаль ее. Дальше спрашивать не стала.

– Какие у тебя планы?

– Хочу уехать отсюда. Квартиру я так и не купила, деньги не успела перевести. Будто знак. Три раза пыталась и всегда что-то мешало, – усмехаюсь и беру в руки чашку горячего чая.

– Значит и ненужно.

– Я знаю, что вас попросил Мурад быть рядом, но… Зоя Романовна, не нужно. Я в порядке, точнее буду…

– Попросил, и что? Думаешь я сама не рада? Я же так о тебе волновалась, девочка.

– Спасибо, правда. Я благодарна вам очень и за время три года назад, уделенное мне и сейчас. Но мне уже не пятнадцать.

– Думаешь, что стала такой взрослой достаточно?

– Иначе оставаться долго маленькой чревато. Мне придется повзрослеть, если уже не случилось.

– Ты не понимаешь в этом

Ставший героем шуток в Сети дагестанец Мурад (Исрапил Рамазанов), не заплативший таксисту Вадиму, попал в полицию и подарил миру новый шаблон для мемов. Официальной версии задержания Исрапила нет, но пользователи тиктока уже предположили, чем Рамазанов привлёк полицейских, объяснив всё фразой «Через час-два я перекину тебе, брат».

Дагестанец Мурад, которого, как выяснили СМИ, на самом деле зовут Исрапил Рамазанов, стал известен в Сети после поездки в московском такси, когда он не заплатил водителю Вадиму Иванову. Героя новых мемов ютубер Асхаб Тамаев пытался помирить с таксистом, но Мурад, выманив у блогера 1700 рублей, не пришёл на встречу. Позже, как писал Medialeaks, Тамаев всё же побеседовал с Исрапилом, и тот вёл себя в видео как альфа, создав новые поводы для шуток. Но на этом приключения Мурада не закончились, и он, похоже, попал в отдел полиции.

Три коротких видео с Мурадом в полиции опубликовал пользователь тиктока с ником vadim.grach007. Судя по кадрам, Исрапил беседует с сидящими за столом в окружении документов полицейским и неизвестным, пытаясь им что-то доказать. Второй полицейский стоит рядом и заполняет бумаги. Рамазанов ведёт себя в привычной манере — самоуверенно и даже дерзко.

Я приеду сейчас и через час-два тебе перекину… Я тебе говорю, — сказал Мурад.

Во втором видео Исрапил стоит во дворе между зданиями и улыбается, пока его толкает женщина в розовом топе и джинсах, при этом нецензурно выражаясь.

А в третьем ролике, снятом, похоже, со второго этажа полицейского участка, видно, как во дворе учреждения двое полицейских беседуют с Исрапилом, который эмоционально хлопает в ладоши, а ещё двое разговаривают с той самой женщиной, что толкала Мурада.

Причины, по которым Рамазанов оказался в полицейском отделе, неизвестны, как и время, которое он там провёл. Однако, по информации телеграм-канала Mash, Мурада задержали и в отделе он провёл ночь. У пользователей тиктока были свои версии якобы задержания Исрапила.

Опять кого-то кинул, — предположил kovex888.

По мнению тиктокера totu_opasniy, Мурад снова пытался обмануть таксиста, но не получилось.

Походу, опять какого-то таксиста кинул, и полицейские поймали, и он там таксисту говорит, что сейчас тебе перекину, — считает totu_opasniy.

А парень с ником dmitry.popov1988.25.03 посчитал, что причина задержания Исрапила более серьёзная.

Он, по ходу дела, торчок. Когда таксиста кидал, он был под чем-то, да и выходки у него как у торчка, — написал dmitry.popov1988.25.03.

При этом многие пользователи Сети снова увидели в поведении Мурада поводы для юмора и даже сумели найти в коротком видео новую крылатую фразу.

Через час-два я перекину тебе, брат, — посмеялся amir_006.

Он у оперативника деньги просит, говорит, через час-два перекину тебе, — прокомментировал user9294195752708.

Шутили тиктокеры и припоминая старые выражения Мурада. Так, пользователь соцсети с ником noob_master_007 поиронизировал над задержанием Исрапила.

Ты хочешь спросить, почему я тебя кинул? Потому что надо было, брат, — написал он.

Ту же фразу вспомнил и ufa372.

Ты спрашиваешь, зачем украл? Потому что надо было, брат, — пошутил ufa372.

А пользователь тиктока с ником shamil.1984.shamil решил дать Мураду совет.

Первой ошибки, походу, тебе недостаточно было. Что за суета! На работу устраиваешься, наркологию проходишь, — написал shamil.1984.shamil.

Тем временем, как сообщил телеграм-канал Mash, Мурада задержали за шум в съёмной квартире после 23:00, но у издания «Комсомольская правда» другая версия — якобы Исрапил попал в отделение полиции за справление нужды в общественном месте.

Ранее Medialeaks писал о другой популярной в Сети личности, которой потребовались деньги. Друзья Юрия Хованского начали сбор средств для блогера и разделили людей на два лагеря.

Мурад в такси

Мурад в такси (Мурад шерсть, Мурад легенда, Мурад кинул таксиста) – вирусное видео с дагестанцем Мурадом, который не заплатил таксисту. Его фразы и кадры из ролика стали мемами.

Происхождение

11 июня 2021 года блогер Вадим Иванов выложил на своем ютубе новое видео. Мужчина уже много лет работает таксистом и снимает пассажиров. Самые необычные встречи он выкладывает в интернет.

Очередной ролик назывался “Дагестанцы кинули таксиста”. Видео длится 17 минут, и все это время зритель не сможет оторваться от экрана. Именно поэтому ролик стал вирусным, и за 3 месяца набрал более 6 миллионов просмотров.

Коротко о происходящем. Два дагестанца садятся в такси. Один на заднем сиденье, другой на переднем. Тот, что спереди, представляется Мурадом. И начинает много и долго разговаривать.

Мурад демонстрирует всю красоту кавказского акцента, то и дело выкрикивая яркие фразы. Многие из них позже станут мемами.

В конце поездки Мурад сообщает, что у него нет денег. За услугу ему надо было заплатить всего 430 рублей. Пассажир пообещал перевести ему деньги позже, взяв номер таксиста. Но этого так и не произошло.

Мы таксистов не кидаем. Бля буду, отдам. Я тебе охуенно сделаю, брат.

В итоге таксист оказался в плюсе. Его ролик на ютубе принес с монетизации гораздо больше упущенного. А про Мурада в такси узнала вся страна.

Как Мурад в такси стал мемом

Первая волна – июнь и июль 2021 года. Видео расходит по площадкам. Его перезаливают десятки раз. На форумах обсуждают недобросовестный поступок пассажира. Кто-то пытается найти мужчину.

По некоторым данным, пассажир представился не своим именем. Есть предположения, что зовут его то ли Исрапил Магомедов, то ли Мурад Магомедов, то ли Исрап Рамазанов.

В сети также распространяется фото справки о судимости. Судя по ней, мужчину зовут Рамазанов Исрапил Магомедович. И с 2008 по 2012 годы он отсидел за изнасилование несовершеннолетнего.

В конце августа начинается вторая волна популярности этого видео. Фразы и отрывки из ролика попадают в Тикток. Там делают мемы, вставляя Мурада в разные ситуации.

Параллельно с этим и на ютубе выходят нарезки, ремиксы по теме. Сам таксист Вадим пользуется вирусной славой и выкладывает трек, состоящий из фразочек Мурада. Этот микс сделала студия Verset Production.

Пика популярности тренд достигает к началу сентября. Мурад шерсть или Мурад шерстяной все больше мелькает в Тиктоке. Шерсть – это жаргонное обозначение для неприятного человека. Причем сам Мурад употребил это слово, будучи в такси.

Кто-то Мурада критикует, а кто-то им восхищается (не без доли иронии). Поэтому в мемах также фигурирует фраза “Мурад легенда”.

Мурад и Асхаб Тамаев

Новый всплеск мемов про Мурада появился еще и благодаря тому, что чеченский блогер Асхаб Тамаев снял видео про ситуацию в такси. Парень связался с Вадимом и решил устроить ему встречу с обидчиком. Но связаться удалось сначала только со вторым пассажиром, который сидел на заднем сиденье.

Не с легкостью Тамаев все же созвонился с Мурадом. Тот по телефону успел ему пожаловаться, как видео испортило ему жизнь. А потом пообещал встретиться лично. Но, конечно, на встречу так и не пришел. Более того, мужчина попросил 1700 рублей на такси, чтобы добраться, которые не вернул.

Значение

Мемы с пассажирами такси – отдельный жанр, который иногда порождает настоящие шедевры. Чего только стоит фраза “Вези меня мразь”, которую благодаря мемному видео теперь знает вся страна. А заодно и лицо той девушки.

В данном случае лицо Мурада тоже стало узнаваемым. Мемеры пошли дальше и начали вырезать его из оригинала, вставляя в юмористические видео. Так дагестанец побывал в “Бумере” и в такси Даниэля Моралеса.

Плюс ко всему мемный лексикон пополнился новыми фразами. И самая вирусная из них – Я тебе охуенно сделаю.

Шаблон

Галерея

@diyor.wtfЛЕГЕНДА ? ##diyorwtf ##мурадлегенда♬ оригинальный звук – ? ??????? ?

@contentinboxМурад кинул Мурада ##мурад ##мурадтакси ##мурадлегенда ##мурадкинул ##рек ##рекомендации♬ оригинальный звук – Gornizon

@xromosoma_tv##легендамурад ##кинулитаксиста ##fypシ ##мурадлегенда ##fy♬ оригинальный звук – Треш Видео ???

Мурад и Кёсем

На примере своего пасынка, султана Османа Второго, Кёсем наглядно убедилась: четырнадцатилетний мальчик мудро и эффективно управлять империей не может. При восшествии на трон Мураду было четырнадцать лет и двенадцать дней, поэтому Махпейкер приложила все усилия, чтобы прибрать власть к рукам. Новой валиде помогали ее сторонники – верные евнухи гарема и некоторые чиновники. Однако мальчик становился старше и все время прилагал усилия, чтобы выйти из-под материнского контроля: Кёсем требовалось много ума, хитрости и такта, чтобы держать в узде своего жестокого сына.

До своего воцарения угрюмый и флегматичный шехзаде Мурад провел почти шесть лет в заточении в Старом дворце, где семья Ахмеда Первого жила после его смерти. На следующий день после прихода к власти Мурад IV отослал Мустафу в Старый дворец, где низложенный султан и провел остаток своих дней. Кёсем вернулась в гарем Топкапы и с энтузиазмом взялась исполнять обязанности регентши при старшем сыне в первые годы его царствования. Другие ее сыновья – Сулейман, Касим и Ибрагим, в возрасте от двенадцати до восьми лет (имеется в виду возраст на момент восшествия на престол их брата Мурада) – оставались со своей матерью в гареме дворца до достижения ими половой зрелости, после чего по очереди переселялись на мужскую половину Топкапы, к принцу Баязиду, единственному оставшемуся в живых сыну Ахмеда I от другой наложницы. Там они получали образование вместе с королевскими пажами. Позднее, когда братья повзрослели достаточно, чтобы представлять гипотетическую угрозу трону, Мурад IV приказал перевести их в покои «Клетку» и впоследствии хладнокровно умертвил всех, кроме одного…

По закону, заведенному столетия назад, во дворце Топкапы поселился гарем нового султана, который, стремясь подчеркнуть свою мужественность и «взрослость», окружил себя прекрасными невольницами и каждую ночь проводил с очередной красавицей. В 1627 году его наложница-фаворитка Айше родила от 17-летнего султана сына. В последующие восемь лет от других наложниц у Мурада родились еще четыре сына. Впрочем, аллах не послал новым шехзаде долгих лет жизни: все пятеро сыновей Мурада умерли в детстве (четверых мальчиков унесла эпидемия чумы, разразившаяся в 1640 году).

Покои обитателей дворца Топкапы. Фото автора

Мурад был также отцом двенадцати дочерей, шестеро из которых умерли совсем юными, остальные были выданы, будучи еще девочками, замуж за пашей. Некоторые из этих сановников были или стали великими визирями. Все браки своих внучек Кёсем устроила сама.

В первые годы царствования Мурада IV Кёсем активно занималась государственными делами. Действуя в качестве регентши, она вела оживленную переписку с чиновниками и великими визирями. До нашего времени дошли семь ее писем без дат (в этих письмах, адресованных «великому визирю», Кёсем обращается к разным людям, не называя их по имени). Вот отрывок одного из таких писем, доказывающий, что валиде принимала непосредственное участие в государственных делах:

«…Из Египта пришли письма, очевидно и вам тоже, в которых описывается, что там творится. Необходимо срочно что-то делать с Йеменом – это ворота в Мекку. Вы должны сделать все, что в ваших силах. Поговорите об этом с моим сыном. Все это привело мой разум в полное смятение, поверьте мне… Вам будет очень трудно, но, оказав услугу общине Мухаммеда, вы заработаете себе прощение Бога. Как у вас продвигается дело с выплатой жалованья? Много ли еще осталось? С Божьей помощью вы позаботитесь об обязательствах, а затем займетесь йеменскими делами. Мой сын уходит утром и возвращается ночью. Я никогда не вижу его. Он все время на холоде, он опять заболеет. Я так убиваюсь по своему ребенку, что места себе не нахожу».

Странная дружба

Угрюмый нелюдимый мальчик Мурад, заполучив власть, превратился в параноидального юношу. Постепенно ему удалось избавиться от опеки Кёсем и восстановить контроль над империей, при этом он действовал с крайней жестокостью. С 1623 по 1637 годы им самим и его палачами было, по различным оценкам, казнено от 10 до 25 тысяч человек. Имуществом казненных он наполнил свою казну. Мятежных янычар он укротил строгостью и вел при помощи их несколько удачных войн. Сильный, искусный во всех телесных упражнениях и умный, он злоупотреблял чувственными удовольствиями и предался пьянству и жестокости. Мурад был наиболее кровавый из всех османских султанов, но он покончил с игом визирей и армейской анархией. «Убей или будешь убит» – стало его принципом, и он расправлялся с абсолютно невиновными просто ради убийства. Но в казармы вернулась дисциплина, а в суды – справедливость.

На заре своего правления султан Мурад закрыл все знаменитые константинопольские кофейни, в которых кипела жизнь (люди обменивались новостями, обсуждали политику и законы, дела нового султана). Падишах опасался, что из кофеен в империю снова придет смута. Он даже зашел столь далеко, что ввел запрет на курение табака и опиума. Однако одновременно с этими мерами он выпустил указ, легализовавший продажу и употребление алкоголя даже для мусульман – поразительный закон, который не имел прецедентов в исламской истории. Любовь султана к алкоголю началась со странной дружбы, о которой впоследствии рассказывал писатель Антуан-Франсуа Прево:

«Прогуливаясь как-то по городской площади в переодетом виде – ни один султан не лишает себя такого рода приключения, – наткнулся Мурад на некоего прохожего, им оказался Бекри Мустафа – пьяный и едва держащийся на ногах. Зрелище это показалось султану непривычным, он спросил, что сие означает. Слуги ответили, что перед ним человек, который явно под хмельком; и пока они разъясняли своему господину, как доходят до подобного состояния, Бекри Мустафа, заметив, что тот приостановился, повелительным тоном приказал уступить дорогу.

Изумленный сей неслыханной дерзостью, Мурад не удержался и гневно произнес: “Да ты знаешь, несчастный, кто перед тобой? Я – султан”. На что турок тотчас выпалил: “Подумаешь, а я – Бекри Мустафа. Соберешься продавать Константинополь, я у тебя его выкуплю, и тогда ты станешь Мустафой, а я – султаном”. Мурад просто сражен, он интересуется, на каком основании этот человек заявляет свое право на покупку Константинополя. “Не умничай, – говорит пьянчужка, – иначе я и тебя прикуплю, ведь ты всего-навсего сын невольницы” (общеизвестно, что матерями султанов становились рабыни из сераля). Наш важный вельможа счел подобный диалог из ряда вон выходящим. Выяснив, что несколько часов спустя Бекри протрезвеет и к нему вернется рассудок, он повелел доставить его к себе во дворец, дабы понаблюдать, во что выльется порыв подвыпившего турка, когда тот окончательно придет в себя. И вот через некоторое время Бекри Мустафа просыпается в роскошной золоченой дворцовой спальне. Его удивлению нет предела. Ему рассказывают о случившемся и о его вольности с султаном. Зная о суровости нрава Мурада, он смертельно напуган и ожидает тяжелой кары. Все же он и здесь перед лицом опасности проявляет находчивость: притворяется, что умирает от страха, и единственное средство оживить его – подать немного вина, иначе он тотчас испустит дух.

Охранники не на шутку встревожены – вдруг он отойдет в вечность прежде, чем будет предъявлен султану, – они приносят бутылку вина, из которой он отпивает несколько капель, остальное прячет под одеждой. Немного погодя его приводят к верховному правителю – тот напоминает о его смелых предложениях и требует обещанной платы за Константинополь.

Мурад IV. В годы его правления власть фактически оказалась в руках его матери Кёсем и придворных евнухов

Бедный турок достает бутылку, восклицая: “О император, вот что побудило меня вчера замахнуться на покупку Константинополя, и если бы вы ощутили себя владельцем тех несметных богатств, какими обладал тогда я, то предпочли бы радость эту власти над всей Вселенной!”. Мурад засомневался, возможно ли такое – выпивоха посоветовал: “Достаточно пригубить божественный сей нектар”. Императору, никогда прежде не вдыхавшему винных паров, не терпелось попробовать из любопытства; он выпил все одним глотком, и вино тотчас ударило ему в голову. Счастливая веселость охватила все его существо, по членам разлилось невиданное блаженство, теперь ему на самом деле показалось: все прелести верховной власти не идут ни в какое сравнение с испытанным наслаждением. Он выпил еще. Опьянение усилилось, его свалил сон, после чего он пробудился со страшной головной болью. Неожиданно болезненное состояние вытеснило прежнее удовольствие. Он велел позвать Мустафу, негодуя и сетуя на донимающее его недомогание. Тот, будучи весьма сведущим в данном предмете, поклялся жизнью, что вылечит Мурада, прописав в качестве единственного снадобья новую порцию вина. Султан согласился. Боль тотчас сменилась наслаждением. Открытие сие настолько вдохновило его, что он уже не мыслил своего существования без этого лекарства, ежедневно доводя себя до опьянения. Бекри Мустафу он назначил своим личным советником, приблизив его как доверенное лицо, с которым всегда можно вместе выпить. Когда тот умер, султан устроил пышные похороны в кабачке, посреди бочек, и позднее не раз заявлял, что с потерей этого мудрого учителя и преданного советника кончились его счастливые деньки».

Пока весь османский двор по приказу султана носил траур по уличному пьянчужке, Мурад объявил, что он никогда больше не познает веселья, и всякий раз, когда имя Мустафы упоминалось в его присутствии, на глазах у него показывались слезы и он глубоко вздыхал. Утратив остроумного собутыльника, султан, однако, не утратил своей нежной привязанности к винной бутылке. Историк Кантемир пишет о пристрастии Мурада к спиртному:

«Но он (Мурад) гораздо более примечателен своим пьянством, в котором он превзошел всех своих предшественников, предававшихся этому пороку. Приученный к этому Бекри Мустафой, он не довольствовался питьем вина в одиночку, но принуждал пить с собой даже муфтиев и главных судей. Его эдикт, о котором упоминалось выше, разрешил людям всех сословий и званий продавать и пить вино. Будучи неумеренным любителем вина, он в то же время являлся смертельным врагом опиума и табака, запретив оба под страхом смерти, и своей рукой убил нескольких человек, кого он обнаружил либо жующими опиум, либо курящими или продающими табак».

Несмотря на все свое пристрастие к вину, Мурад IV в конце концов все же осознал, какую опасность оно представляло для стабильности государства, и в 1634 году он запретил продажу и употребление спиртных напитков и закрыл все кабачки как в Стамбуле, так и во всей империи. Райкот упоминает об этом в своем описании все более тиранического правления Мурада, который, впадая в запои, часто терял разум и совершал поступки, отличавшиеся бессмысленной жестокостью. Люди страшились его приближения и старались не попадаться ему на глаза. Пьяный султан беспричинно, за пустяковые или вовсе вымышленные проступки до полусмерти избивал слуг и наложниц, крушил мебель. Впрочем, решив избавиться от пагубной привычки возлияний, Мурад стал еще злей, вспыльчивей и жестче. Джон Фридли писал:

«…Несмотря на свое великое пристрастие к вину, Мурад осознавал его дурное воздействие на себя и что пьяный разгул склонял его к буйству и жестокости, и вследствие этого, поняв, какая опасность для его народа заключается в этой склонности к пьянству, в особенности для его войска, так как беспорядки и мятежи последнего времени во многом происходили вследствие именно этого.

Он издал чрезвычайно суровый указ против вина, повелевавший снести все питейные заведения, разбить винные бочки и вылить все вино на землю. Великий султан завел привычку ходить по улицам переодетым, и если он встречал пьяного, то приказывал бросить его в тюрьму и бить палками чуть ли не до смерти. Однажды ему случалось повстречать на улице глухого, который, не слыша шума толпы, ни звуков, возвещавших о его приближении, не успел уступить ему дорогу, как требовало того почтение и страх перед таким грозным владыкой, за каковой проступок его немедленно задушили, а тело бросили на улице».

Триумф и братоубийство

Как и всем царственным потомкам Сулеймана Великолепного, Мураду Четвертому не давали покоя военные лавры блистательного предка: в 1635 году султан лично возглавил военный поход против Персии, в ходе которого османы захватили Ереван. Победа была значимой, поэтому Мурад, выезжая в обратный поход, распорядился организовать пышные празднества в Константинополе. А заодно, пользуясь тем, что внимание народа будет приковано к военной победе и встрече победителей, решил избавиться от братьев: султан отправил в столицу вместе с распоряжениями о празднике тайное поручение: во время празднества по случаю победы османской армии задушить Баязида и Сулеймана. Первый был сыном одной из наложниц Ахмеда, а второй – сыном Кёсем, как и сам султан Мурад…

Османское войско в походе. Турецкая миниатюра XVI в.

Осторожная Махпейкер не успела помешать страшному замыслу своего царственного сына: болезненный и совершенно безобидный шехзаде Сулейман (имевший, кстати, больше прав на отцовский трон, но не посаженный на него по причине слабого здоровья) был задушен вместе со своим сводным братом Баязидом, оба принца похоронены в Султанахмете в разгар триумфального возвращения Османской армии…

В декабре 1635 года Мурад с победоносным войском прибыл в Константинополь, преисполненный собственной значимости. Еще бы! Он стал первым падишахом после Сулеймана Великолепного, лично командовавшим армией и одержавшим серьезную победу. Все жители столицы высыпали на улицы, чтобы восторженно приветствовать своего повелителя. Османский путешественник и друг султана Эвлия Челеби рассказывал:

«19-го Раджаба 1045 года [29 декабря 1635 года] прославленный султан въехал в Стамбул с блеском и великолепием, которые не поддаются описанию ни пером, ни языком. Окна и крыши домов всюду, куда хватало глаз, были усеяны людьми, которые восклицали: “Да снизойдет на тебя божье благословение, о победитель! Добро пожаловать, Мурад! Пусть твои победы будут счастливыми!..”

Капитаны каравелл, галеонов и других кораблей, стоявших на якоре у дворца, отсалютовав трижды из пушек, высадили всех своих людей на берег, где они поместили на волокуши около сотни корабликов и, впрягшись в канаты, потащили их с криками “Айа Мола!”. В этих корабликах видны разодетые в золотые одежды красивые юнги, прислуживающие своим начальникам, которые вольно обращаются с хмельными напитками. Со всех сторон играет музыка, мачты и весла украшены жемчугом и усыпаны драгоценными камнями, паруса изготовлены из дорогих тканей и расшитого красивыми узорами муслина, а на верхушке каждой мачты сидела пара юнг, которые наигрывали на флейтах силистрийские мотивы. Подойдя к Алай Кешку, они встретили пять или десять кораблей неверных, с которыми они вступили в бой в присутствии повелителя. Таким образом, великое морское сражение представляется с ревом пушек и дымом, застилающим небо. В конце концов мусульмане одерживают победу, врываются на корабли неверных, берут добычу и гоняются за красивыми франкскими юношами, унося их от бородатых стариков-христиан, которых они заковывают в цепи. Они сбивают кресты с христианских кораблей и, волоча захваченные суда за кормою своих собственных кораблей, выкрикивают обычный для мусульман клич “Аллах! Аллах!”. Никогда еще до времени Мурада IV не было столь славного братства моряков…

Процессия началась на рассвете и продолжалась весь день до заката. По случаю этого парада вся работа и торговля в Константинополе были прекращены на три дня, в течение какового времени город заполнился буйством и суматохой… Нигде больше не видели и не увидят такую процессию; ее можно было осуществить только по высочайшему повелению султана Мурада IV. Аминь! Клянусь повелителем всех пророков: хвала Всевышнему, что я превозмог трудности и выполнил задачу описать цехи Константинополя!».

Джон Фридли еще более подробно описал возвращение Мурада:

«Султан был одет в стальные доспехи, а его тюрбан украшал плюмаж из трех перьев, торчавших косо, на одну сторону, на персидский манер. Он ехал на ногайском жеребце, а за ним в поводу вели семь арабских скакунов в сбруе, усыпанной драгоценными камнями. Перед ним пешими шли Эмиргюнех, хан Эриванский, Юсиф-хан и другие плененные персидские ханы, а в это время музыканты, игравшие на цимбалах, флейтах, барабанах и дудках, исполняли различные афрасиабские мелодии. Султан с достоинством обозревал все происходившее вокруг, подобно льву, схватившему свою добычу, и, проезжая, приветствовал народ. Вслед за ним ехали три тысячи пажей в доспехах.

Когда он проезжал, народ выкрикивал: “Хвала Богу!”. Купцы и торговцы установили по обе стороны проезда палатки из атласа, золотой ткани, тонкого льна и других красивых тканей, которые впоследствии были распределены среди слуг султана. Во время этой триумфальной процессии, следовавшей к дворцу, все корабли, стоявшие у сераля, салютовали из пушек, так что все море озарилось огнем. Глашатаи возвестили, что празднеству и ликованиям будут посвящены семь дней…

…Следом за ними попытались двинуться мясники, однако их место стали оспаривать гильдии египетских купцов. Обе группы собрались перед киоском, и еще раз Мурад принял решение не в пользу мясников “к великому восторгу египетских купцов, которые, прыгая от радости, прошли сразу же за капитанами Белого моря”. Египетские купцы были организованы в восемь отдельных групп, из которых самой популярной среди зрителей оказалась группа торговцев мускусным шербетом. Они проходили, выставляя на всеобщее обозрение в фарфоровых вазах и кружках на высоких ножках всяческие шербеты, сваренные из ревеня, роз, лимонов, индийских фиников и прочего, разных цветов и ароматов, которые они распространяли среди зрителей».

Одна Кёсем равнодушно встретила османское войско: она оплакивала своего сына. Сердце матери нестерпимо болело: Кёсем навсегда лишила Мурада своей любви и поддержки, для нее султан как сын умер вместе с Сулейманом, задушенным во сне. А Мурад, уже получивший к тому времени прозвище «Кровавый», через некоторое время цинично избавился еще от одного брата, сына Кёсем и Ахмеда, шехзаде Касыма.

Вот они – главные герои масштабного турецкого сериала «Кёсем Султан»: султаны, братья, друзья и враги…

Погружение в безумие

Два следующих после триумфального парада года султан Мурад полностью посвятил себя подготовке к новому военному походу на Персию с целью вернуть Османской империи захваченный персами Багдад. За это время султан превратился в настоящего тирана, Кёсем, которая безуспешно пыталась время от времени урезонить сына, пришлось признать: Мурад психически болен. Его регулярные запои заканчивались поступками, которые своей бессмысленной жестокостью наводили на мысль, что Мурад попросту спятил. Те, кого он угнетал, надеялись, что своими излишествами он вскоре сведет себя в могилу. Британский посол при османском дворе Пол Райкот так описывал выходки султана в своих отчетах:

«…Пашей знатнейших родов и обладавших несметными богатствами он предал смерти и конфисковал их поместья и все имущество в свою казну; и поскольку в его характере в равной степени соединялись алчность и жестокость, едва ли выдавался день, когда бы он не выказывал эти качества. Особое удовольствие он находил в том, чтобы сидеть в киоске у моря и оттуда пускать стрелы из своего лука в людей, когда они гребли в лодках мимо сераля, что заставило лодочников впоследствии держаться подальше от его стен. И тогда он переходил из одного сада в другой и, если замечал, что у кого-то хватало смелости высунуть голову, чтобы посмотреть на него, он обычно заставлял того платить за это, стреляя в него из своего карабина».

При этом султан находился в прекрасной физической форме: казалось, возлияния и психические припадки совершенно не сказываются на его железном здоровье. Он ежедневно занимался атлетикой и много времени проводил в хамаме, полагая, что это полезно для здоровья. Путешественник и наперсник султана Эвлия Челеби рассказывал:

«Однажды он вышел из бани, весь покрытый потом, поздоровался с присутствовавшими и сказал: “Вот я и попарился на славу”. “С легким паром”, – отвечали все хором. Я сказал: “Мой повелитель, вы теперь чисты и вам удобно, поэтому не натирайтесь сегодня маслом для занятий борьбой, тем более что вы уже упражнялись с другими и у вас, должно быть, осталось гораздо меньше сил”. “У меня не осталось сил? – сказал он. – Давайте посмотрим”. И с этими словами он схватил меня, как орел, за мой пояс, поднял меня над своей головой и завертел, как дети крутят волчок. Я воскликнул: “Не уроните меня, мой повелитель, держите меня крепко!”. Он ответил: “Сам держись крепче”, – и продолжал вращать меня, пока я не вскричал: “Ради бога, мой повелитель, перестаньте, а то у меня голова совсем закружилась”. Тогда он засмеялся, отпустил меня и дал мне сорок восемь золотых монет за то увеселение, которое я ему доставил».

Эвлия Челеби упоминал в своих записках и о вопиющих случаях проявления психопатии Мурада:

«…Однажды султану Мураду IV случилось читать здесь (во дворце Долмабахче) сатирическое произведение “Сохами” Нефи-эфенди, и вдруг молния ударила в землю рядом с ним; объятый страхом, он бросил книгу в море, а затем приказал Байраму-паше удавить автора».

Слишком часто с уст Мурада стал слетать отрывистый и бескомпромиссный приказ: «Удавить!». В 1637 году, когда от чумы умер единственный сын Мурада Кровавого, султан вспомнил о своих братьях, Касыме и Ибрагиме, живущих в Клетке. Касым, старший из братьев, оказывался в роли престолонаследника, в случае если бы Мураду не удалось зачать еще одного сына. Прекрасно осознававший весь ужас своего положения Касым ни в коем случае не желал возбудить подозрение, будто он вынашивает честолюбивые замыслы.

Поэтому, представ перед Мурадом, чтобы засвидетельствовать ему свое почтение и пожелать ему удачи в его походе на Багдад, Касым дрожал от страха за свою жизнь и всем своим видом выказывал смиренность и послушание. Однако ни это, ни заступничество матери не спасло юношу: Мурад выслушал речь Касыма, расцеловался с братом и этим же февральским вечером отдал приказ: «Удавить!».

Осада Багдада длилась пять недель, за это время османская армия потеряла более ста тысяч человек. Мурад, взбешенный столь колоссальными потерями, не сильно обрадовался своей победе: после того как сопротивляющиеся сложили оружие, он приказал своим солдатам перебить не только весь городской гарнизон, но и всех мирных жителей города, включая женщин, стариков и детей. Оставив после себя горящие разоренные дома и заполненные трупами улицы древнего города, Мурад с армией двинулся обратно в Константинополь. Пол Райкот так описывает его возвращение:

«Великий султан своей собственной персоной появился одетый на персидский манер, со шкурой леопарда, наброшенной на плечи; у его стремени шли двадцать два самых знатных пленника, которых он нарочно пощадил в Багдаде, чтобы привести в триумфе, когда он совершал этот въезд».

За время похода на Багдад в Старом дворце умер бывший султан Мустафа, и из живых наследников Османской империи остался лишь единственный сын Кёсем, Ибрагим, живший в Клетке.

Книга С. Бенуа, рассказывающая о сериале «Великолепный век», благодаря триумфу которого по всему миру турецкий кинематограф обогатился новым роскошным проектом «Кёсем Султан». Наследие славянки Роксоланы (Хюррем) просматривается в судьбе ее потомков и последовательниц…

Покои для шехзаде «Клетка» представляли собой двухэтажное здание (первоначально оно было окружено высокой стеной, которую снесли в середине XVIII века, и тогда же в здании проделали дополнительные окна). Находившиеся в заточении принцы общались лишь с немыми, которые им прислуживали, и несколькими бесплодными женщинами, составлявшими их гарем. Все их образование сводилось к тем куцым знаниям, которые они успевали приобрести в дворцовой школе до того, как их заключали в Клетку, после чего они были совершенно изолированы от внешнего мира. Таким образом, если кому-то из них и случалось выходить на волю, для того чтобы занять освободившийся трон, то он был вовсе не подготовлен к сложнейшему делу управления огромной многоязычной империей.

Султан Мурад после взятия Багдада забросил все государственные дела, предавшись пьяному разгулу со своими фаворитами, в числе которых был и пленный персидский принц Эмиргюнех. Писатель Димитрий Кантемир пишет, что пьянство вызывало у Мурада припадки безумия, во время которых он становился маниакальным убийцей, терроризировавшим своих подданных:

«Он жаждал невинной крови; убийство становилось его насущной потребностью, как воздух, и казалось, что только это поддерживало в нем жизненные силы. Очень часто в глухую полночь он украдкой выбирался из женских покоев через потайную калитку дворца с обнаженным мечом и бегал по улицам как сумасшедший, босоногим, а из одежды на нем болталась только ночная рубашка. Он убивал всякого, кто попадался на его пути. Частенько из окон верхних комнат, где он обычно пьянствовал и развлекался, он поражал стрелами тех, кто случайно проходил мимо. В дневное время он сновал везде переодетый и не возвращался, пока не убивал нескольких бедняг, которым не посчастливилось встретить его, по пустяковому поводу или просто так. Он вселил в целый город такой великий страх, что ни один человек не осмеливался даже произносить его имя в стенах города».

В феврале 1640 года очередное пьяное застолье стало для Мурада роковым. Пол Райкот писал:

«…Эта беспутная трапеза оказалась роковой для Великого Султана, ибо в его жилах и чреве запылал огонь и у него началась сильная и продолжительная лихорадка. Врачи, за которыми сразу же послали, страшились прибегать к каким-либо средствам, потому что в случае неудачи им пришлось бы заплатить за нее жизнями; в конце концов они сошлись на том, чтобы пустить ему кровь, но это лишь ускорило его смерть. Несмотря на все их старания, он скончался на четвертый день своей лихорадки, который пришелся на 8-е [в действительности это было 9-го февраля], на семнадцатом году своего царствования и на тридцать первом году жизни… Он не оставил сына, потому что хотя у него и было их несколько, но они умерли в младенчестве, несмотря на это, он так ненавидел свой род, что хотел быть последним из династии Османов, чтобы империя этой семьи могла закончиться на нем и перейти к татарам».

От смерти шехзаде Ибрагима, единственного наследника Османского трона, спасла Кёсем: она убедила великого визиря Кара Мустафу-пашу и других членов султанского совета в том, что он является законным наследником. Предшествующие четыре года Ибрагим провел в Клетке, живя в постоянном страхе, что в любой момент к нему могут прийти палачи и казнить его по приказу кровожадного брата. По этой причине он долго не хотел открывать дверь визирям, которые принесли ему весть о смерти Мурада и его будущем восшествии на трон. И только после того, как по просьбе Кёсем тело Мурада положили перед дверью Клетки, Ибрагим поверил, что его брат мертв, и покинул наконец свою камеру, радостно крича:

– Мясник умер! Мясник умер!