Создавая трагедию фауст гете хотел показать стремление человечества к высшим формам сознания ошибка

Творчество И. В. Гете открывает собой новую страницу в истории мировой классической лите­ратуры. В его произведениях отразились нрав­ственные искания целой эпохи. Эти произведе­ния овеяны идеями борьбы с предрассудками, с варварством и тиранией, наполнены сомнения­ми, отрицанием и глубокой верой в торжество человеческого разума и творческой мысли.

Главной целью его героев, как и целью самого писателя, было не только познание окружающе­го мира, но и поиски путей воздействия на него. “Я охотно вникаю в жизнь и культуру инозем­ных народов”,

– писал Гете, сознавая, что для того, чтобы воздействовать на окружающий мир, необходимо знать, как он устроен, видеть и раз­личать все его грани.

В своих произведениях поэт бросал смелый вызов миру насилия и несправедливости, невеже­ства и бездеятельности, низкой культуры и ме­лочных интересов.

Одним из величайших произведений выдаю­щегося немецкого писателя стала философская драма “Фауст”, в которой автор показывает всю глубину столкновения идей, мнений, принципов, раскрывает сущность противоречий между доб­ром и злом, между разумом и невежеством, твор­чеством и духовной пустотой.

Легенда о Фаусте еще в ранние годы привлекла внимание Гете. Она отражала веру писателя в человека, в силу и ве­личие его мысли.

Поэт всегда был уверен в высоком предназна­чении человеческой жизни. Он искренне считал, что

…чистая душа в своем исканье смутном Сознаньем истины полна.

На протяжении всего произведения автор ут­верждает стремление человека к познанию мира, его тягу к знаниям, к наукам. Причем истинную науку, позволяющую человечеству развиваться, двигаться вперед, он противопоставляет мертвой науке, носителем которой выступает Вагнер.

Главным героем произведения, олицетворяю­щим собой силу человеческого разума, величие идей, стремление к познанию истины, является доктор Фауст. Он мечтает познать жизнь во всей ее красоте и многообразии и для этого готов стре­миться вперед, узнавая все больше и больше об окружающем мире. И руководит им в этом пути, “подталкивает” его к движению и поиску Мефи­стофель, олицетворяющий собой злое начало, дух сомнения, отрицания, скептицизма.

Сомневаясь в высоком предназначении человека, стремясь показать низменность и ничтожность его души, Мефистофель лишь разжигает в герое огонь стремления к истине. Ведь только через сомне­ния и преодоление противоречий можно открыть для себя правду.

В душе Фауста постоянно происходит столк­новение веры и сомнения, душевного порыва и холодного рассудка.

Путь героя к истине, к живому знанию ока­зывается сложным. Перед ним постоянно возни­кают преграды. Мефистофель все время старает­ся сбить Фауста с намеченного пути, прельстить его сомнительными удовольствиями и мелкими радостями.

Но ради высокой цели, ради овладения истин­ным знанием герой Гете готов преодолевать лю­бые препятствия, соблазны и сомнения.

Однако Фаустом движет не только стремление к изучению уже существующих наук. Он ничего не согласен принимать на веру.

В этом проявляется творческий склад ума и критическое отношение к непреложным фактам и истинам. Стремясь донести полученные им зна­ния до людей, Фауст хочет перевести на родной язык Евангелие – одну из самых популярных и важных книг. Но им овладевают сомнения, он видит в великой книге противоречие своим убеж­дениям, полученным в результате жизненного опыта и изучения окружающего мира, его зако­номерностей, развития, истории. “В начале было Слово, и слово было Бог”, – говорится в Библии. Но герой Гете возражает: “Я слово не могу так высоко ценить”. “Деяние – начало бытия”, – утверждает Фауст и вносит свои изменения в ве­ками существующий документ.

В этом – весь смысл образа Фауста, которому, по словам Н. Г. Чернышевского, “…нужна истина более глубокая, жизнь более полная”. А полнота жиз­ни достигается только движением вперед, дея­тельностью.

Фауст дает клятву никогда не поддаваться со­блазну покоя и довольства:

Когда на ложе сна, в довольстве и покое,

Я упаду, тогда настал мой срок!

Когда ты льстить мне лживо станешь И буду я собой доволен сам,

Восторгом чувственным когда меня обманешь, Тогда – конец!

Возвеличивая в своем произведении тягу че­ловека к творчеству, автор стремится показать это явление со всех сторон, раскрыть его проти­воречия.

Настоящему полету мысли он противопостав­ляет бессмысленное творчество, создание вещей, не отвечающих насущным, истинным потребно­стям человечества, не несущих в себе никакой смысловой нагрузки. Процесс современного ос­воения мира, новые открытия и достижения поэт рисует, широко используя культуру и образы прошлого.

Так, образ Матерей является у него связую­щим звеном между различными историческими эпохами, различными этапами в судьбе героя. Образ Гомункулуса символизирует неполноцен­ность теоретической мысли, оторванной от объек­тивного хода истории. Образ Эвфориона отража­ет нежизнеспособность творчества, когда оно по­лагается лишь на самое себя.

Таким образом, Гете переосмыслил и обогатил содержание древней легенды, наполнив ее совер­шенно новым значением, новым идейным звуча­нием.

Вместо легендарной фигуры ученого и черно­книжника доктора Фауста, которому приписы­вались многочисленные невероятные чудеса, тво­римые с помощью дьявола, писатель создал об­раз, современного ему мыслителя, обладающего критическим умом, стремлением к обогащению своего разума и духовного мира, к постижению истины, к всестороннему познанию окружающе­го мира.

При этом он также берет в свои союзники тем­ные силы, которые, однако, наделяются автором совершенно новым смыслом и новым звучанием. Они становятся проводниками героя на пути по­знания. Они, с помощью циничных замечаний и скептических утверждений, побуждают Фауста к более широкому и глубокому изучению дей­ствительности.

Играя на чувствах и страстях ге­роя, они открывают ему путь к самосовершен­ствованию.

Образ Фауста, созданный Гете, вошел в миро­вую культуру как один из “вечных образов”. В этом образе отразилось стремление самого авто­ра к духовному возрождению, к совершенству разума и души. Этот мотив прослеживается в его жизнеутверждающем воспоминании о юности, о ранних творческих поисках, о первой любви и дружбе.

Своим произведением поэт надеялся пробу­дить в людях стремление к совершенству, помочь формированию поколения, исполненного муже­ства, достоинства, силы духа и жажды деятель­ности, убедить в необходимости, в ценности ис­тинного знания, в значении созидательного тру­да и творчества для полноценного, всесторонне­го развития личности.

Не случайно Шеллинг, говоря о драме Гете “Фауст”, утверждал: “Блестящий ум, соединя­ющий глубокомыслие философа с силой незау­рядного поэта, дал нам в этой поэме свежий ис­точник знания, достаточный сам по себе, чтобы омолодить науку нашего времени, вдохнуть в нее свежесть новой жизни…”

Глоссарий:

– сочинение на тему образ фауста

– сочинение на тему разум и чувства

– разум и чувства в фаусте

– сочинения нп тему перед человеом к разуму три пути

– сочинение рассуждение 300 слов на тему что должно быть сильнее в человеке разум или чувства?

Духовные
искания человечества в трагедии И.-В. Гёте «Фауст».

1.    
История создания трагедии и её место в
творчестве Гёте.

Самый образ Фауста — не оригинальное
изобретение Гете. Этот образ возник в недрах народного
творчества и только позднее вошел в книжную литературу.

Герой
народной легенды, доктор Иоганн Фауст — лицо историческое. Он скитался по
городам протестантской Германии в бурную эпоху Реформации и крестьянских войн.
Был ли он только ловким шарлатаном, или вправду ученым врачом и смелым
естествоиспытателем, пока не установлено. В период с 1770 по 1782 упоминания о
«Фаусте» часто встречаются в переписке Гёте с друзьями и коллегами по перу и в
его автобиографии. В этот период отдельные фрагменты трагедии были услышаны
ближайшим окружением автора. Литературные круги с нетерпением ждали презентации
произведения.

В
«Пра-Фаусте» уже есть костяк будущей первой части трагедии. Основные мотивы
разработаны не до конца. Трагедия познания еще не достигла крайнего напряжения.
Не полон и образ Мефистофеля: он еще не искуситель, а лишь насмешник,
издевающийся над Студентом. Остальные фантастические фигуры не появляются.

Малая
разработанность начальной части, создавала у читателя ощущение, что перед ним
не философская, а любовная трагедия. Трагедия Маргариты изображена молодым Гёте
с большим внутренним чувством. Образ бунтаря против сковывающих человеческий
разум и чувства сил церкви, государства и традиций Гете создал в «Пра-Фаусте». этот
протестант, выступает против церкви и религии. Божество для Гете-Пра-Фауста —
сама жизнь, сама действительность, воплощенная в образе земного духа, а его
помощник Мефистофель, сила земли, — проклятый в
качестве таковой церковью.

Но и в
«Пра-Фаусте» также отчетливо выступает двойственность в мировоззрении молодого
Гете. Гец погибает, потому что он противостоит императорской власти.
«Пра-Фауст» не обладает монолитным, целеустремленным мировоззрением, его губит
эта двойственность: он не может отделить поступка от вытекающих из него
последствий. Герой в «Пра-Фаусте», думавший отыскать высшую свободу в радостях
любви и взамен этого безжалостно раздавивший мещаночку Гретхен, впадает в
отчаяние, и его путь, насколько можно судить по сохранившимся фрагментам,
теряется в глубоком мраке.

В
десятилетие с 1776 по 1786 Гёте меняет свои взгляды не литературу и творчество.
Он приходит к выводу о том, что литературные выступления против существующего
порядка бесплодны, потому что они не поддержаны ни народом ни бюргерством. Но
Гёте по-прежнему оставался ярым врагом официальной религии.

На этом
этапе Гёте осознает необходимость пересмотреть и раскрыть образ Фауста.
Беспокойный дух, титанизм героя, его поиски идеала остались. Но Гёте понимает
недостаточность только внутренних источников силы, что было характерно для
периода «бури и натиска». Гёте не торопился наделять героя своей мудростью:
Фауст должен был жить и развиваться естественным для него путем.

Фауст
взрослеет в прямом смысле этого слова. Герой «Пра-Фауста» — молодой человек, не достигший 30. В 1788 году, когда Гёте берется за
продолжение трагедии, ему было 39. Он видел Фауста другим — старцем, умудренным
в науках, но сохранившим живой ум и стремление к истине. Так Гёте вводит новый
мотив. Отчаяние героя от бесплодности наук усугубляется тем, что впереди уже
ничего нет, так что, заключая контракт с дьяволом, он начинает жизнь сначала.
Для этого и фрагмент с омоложением («Кухня ведьмы»).

Возвращаясь
к работе над «Фаустом», Гёте делает очень важную запись. Он определяет своего
рода идейный стержень трагедии — первый набросок плана. В нем, кроме прочих уже
положенных на бумагу мыслей, появляются и такие как, «спор между формой и
бесформенным», «предпочтение бесформенного содержания пустой форме», «ясное
холодное научное стремление Вагнера» — это план будущей беседы Фауста с
Вагнером.

Смена
эстетических понятий Гёте мешала ему продолжить работу над трагедией. Его
больше не привлекали германское средневековье, готика, легенда о Фаусте.
Поездка в Италию меняет его представление о творчестве и литературе. Теперь он
стремится к классической ясности и стройности, к единству и гармонии отельных
его частей.

Библейская
история о том, как сатана убивал веру в Иове, пытаясь обрушить на него беды,
натолкнула Гёте на предварение истории Фауста спором между сатаной и Богом о
Фаусте. Стремление к добру или склонность к злу? — такой зачин придает трагедии
всечеловеческий масштаб.

«Пра-Фауст»
был трагедией личностей и судеб героев, а «Фауст» стал трагедией человека вообще.
Так же в первой части появляется «Вальпургиева ночь».

Когда
Гёте задумал Фауста, он не представлял себе объем будущего произведения. Но
после того как он написал «Пра-Фауста», убедился в невозможности вместить столь
большой сюжет в рамки одной пьесы. Стало
очевидным, что «Фауста» необходимо разделить на две части. В плане 1790-х гг.,
было уже ясно разграничено, о чем будет каждая из частей. В первой части
действие вращается вокруг личных переживаний героя; во второй автор планирует
показать отношение героя с внешним миром.

В общем,
в первом акте Гёте воплотил итоги своих многолетних размышлений о природе
современной ему власти и сообщил исторический опыт своей эпохи.

Первая
часть «Фауста» была отрывочна, четка разбита на сцены, представляющие каждая
отдельное целое, вторая же часть стала композиционно единым целым.

Работа
над второй частью длилась с 1827 по 1830-1831 гг. Готовую рукопись Гёте
запечатывает в конверт и просит опубликовать произведение только после своей
смерти.

Гёте работал на «Фаустом» в
течение всей своей жизни.

Основные даты творческой
истории «Фауста» таковы:

1774-1775 — «Urfaust»
(Пра-Фауст),

1790 — издание «Фауста» в виде
«Фрагмента»,

1806 — окончание первой части,

1808 — выход в свет первой
части,

1825 — начало работы над
второй частью,

1826 — окончание «Елены»
(первый набросок — 1799),

1830 — «Классическая
Вальпургиева ночь»,

1831 — «Филемон и Бавкида»,
окончание «Фауста».

Трагедия, писавшаяся в течение
почти 60 лет (с перерывами), была начата в период «бури и натиска», окончена же
в эпоху, когда в немецкой литературе господствовала романтическая школа.
Естественно, что «Фауст» отражает все те этапы, по которым следовало творчество
поэта.

Первая часть находится в
ближайшей связи со штюрмерским периодом творчества Гёте. Тема о покинутой
возлюбленным девушке, в приступе отчаяния становящейся детоубийцей (Гретхен),
была весьма распространена в литературе «бури и натиска» (ср. «Детоубийца»
Вагнера, «Дочь священника из Таубенгейма» Бюргера и пр.). Обращение к веку пламенной
готики, Knittelvers, насыщенный вульгаризмами языка, тяга к монодраме — все это
говорит о близости к «буре и натиску». Вторая часть, достигающая особенной
художественной выразительности в «Елене», входит в круг литературы
классического периода. Готические контуры уступают место древнегреческим.
Местом действия становится Эллада. Очищается лексика. Knittelvers сменяется
стихами античного склада. Образы приобретают какую-то особую скульптурную
уплотненность (пристрастие старого Гёте к декоративной интерпретации
мифологических мотивов, к чисто зрелищным эффектам: маскарад — 3 картина I
акта, классическая Вальпургиева ночь и тому подобное). В заключительной же
сцене «Фауста» Гёте уже отдает дань романтизму, вводя мистический хор, открывая
Фаусту католические небеса.

Подобно «Годам странствований
Вильгельма Мейстера», вторая часть «Фауста» в значительной степени является
сводом мыслей Гёте о естественных науках, политике, эстетике и философии.
Отдельные эпизоды находят свое оправдание исключительно в стремлении автора
дать художественное выражение какой-нибудь научной либо философской проблеме
(ср. стихотворные тексты «Метаморфозы растений»). Все это делает вторую часть
«Фауста» громоздкой, а так как Гёте охотно прибегает к аллегорической
маскировке своих мыслей, — то и весьма затруднительной для понимания. Завершить
«Фауста» Гете не удалось. Этому помешала смерть от сердечного приступа 22 марта
1832 года.

2.    
Жанровое своеобразие трагедии.

Гёте назвал Фауст трагедией, подчеркнув тем самым, что в
 ней  изображён
исключительно острый жизненный конфликт, приведший к  гибели
 персонажа.
Поскольку рассматриваемая трагедия  направлена на глубокое философское
осмысление мира, смысла человеческой  жизни,  её принято называть
философской.
Но, анализируя жанровую природу Фауста, современные учёные отмечают, что
этому произведению присущи черты различных жанров. По многим показателям
оно близко к драматической поэме стихотворному произведению,  в
 котором
сочетаются  драматическое,  эпическое  и  лирическое
 начала.  В  основе
драматической поэмы внутренний динамический  сюжет,  который
 отображает
развитие  конфликта   мировоззренческих   и   моральных
  принципов.   В
произведении Гёте такого типа конфликт ярко  воплощён  в
 противостоянии
двух главных героев. В то же время в Фаусте  сильно  лирическое
 начало.
Например, как своеобразный  лирический  этюд  написана
 сцена  появления
Фауста в комнате Маргариты. Трагедия  Фауст  стала  источником
 многих   музыкальных   произведений.

3.                    
Эстетические принципы Гёте в
«Прологе в театре».

Начинается трагедия с
«Пролога в театре». В беседе директора, поэта и комического актера, в
их различных толкованиях того, что должно быть показано на сцене, нет
непримиримых противоречий; все трое как бы дополняют друг друга, и в их суждениях
о целях и сущности искусства читатель узнает эстетические основоположения
создателя «Фауста». Поэт отстаивает высокое предназначение искусства.
Не мишурный блеск, который может обмануть неискушенные глаза лишь на мгновение,
а красота совершенная, истинная, явившаяся воплощением многолетних дум
художника, — вот сущность искусства. Такое искусство становится достоянием
веков, предметом восхищения потомков.

Потомство! Вот о чем мне речи надоели! — спорит
комический актер. И его возражение нельзя отвергнуть, ведь искусство, не может,
не должно проходить мимо современников; к ним, к их сердцу и уму прежде всего
обращается оно и только через них — к потомкам, к векам. Гете раскрывает тайну
обаяния великих произведений: они дают пищу каждому, удивительнейшим образом
умея удовлетворить всех. Каждый ищет в них и находит свое, созвучное своим
мыслям, чувствам, настроениям.

Итак, гигантские философские проблемы, волновавшие
людей в течение веков, предстанут в трагедии в аллегорическом иносказании, в
бытовой картине, шутовской сцене.

Эпическая по тону, образам, широте охвата
действительности, она вместе с тем и вдохновенно-лирична.

4.    
Философский спор о человеке и его будущем
как завязка трагедии («Пролог на небе»).

«Пролог на небесах»
открывается гимном могучей природе, вселенским просторам, вечному движению,
гимном Солнцу и земле:

 И с непонятной быстротой, 
         Кружась, несется шар земной.

Чередуются ночной мрак и
сияние дня, шумят приливы морей и порывы бурь. Все это подчинено таинственным
законам природы.

Господь воплощает
положительные, созидательные силы при­роды и человека. А Мефистофель отрицает и
сомневается, не ве­рит в торжество человеческого гения. О судьбе человека на
земле должен поведать Мефистофель Господу. О возможностях челове­ческого разума
и воли ведут они спор. 

— Я вижу лишь одни страдания человека, — говорит Мефисто­фель, —
разум не идет человеку впрок. 
…свойство это

Он на одно лишь смог употребить —

Чтоб из скотов скотиной
быть!— 

иронически сокрушается
Мефистофель. 

Человек представляется ему
нелепым кузнечиком, который бестолково мечется и неизбежно попадает в грязь.
Мефистофель готов биться об заклад, что даже человек с высокими стремления­ми,
такого полета, как доктор Фауст, поддастся низменным соблаз­нам и свернет с
пути, оставив свои искания. 

Пока еще умом во мраке он
блуждает,

Но истины лучом он будет
озарен, — 

отвечает Мефистофелю Господь.
Он верит в человека. Эта вера са­мого Гете, вера просветителя в могущество
разума, в конечную победу сознательного, гуманного начала. 
Но победу надо завоевать. Спор не разрешен. Пусть ищет чело­век, пусть через
страдания и сомнения движется к истине. В спут­ники Фаусту дан Мефистофель,
«пусть возбуждает к делу». 

У городских ворот народное
гуляние. Гете колоритно пред­ставляет все слои немецкого общества. Здесь
подмастерья и сту­денты, нищие и служанки, бюргеры и крестьяне. Поют хвастливую
песню солдаты. И тут же степенный говор пожилых горожан. Они ведут разговор о
местных новостях и о вестях издалека. Им любо послушать, как «где-то в Турции,
в далекой стороне, народы ре­жутся и бьются», а у себя дома бюргеры жаждут
тишины: 

Перевернись весь свет вверх
дном, — 

Лишь здесь по-старому
пускай 

Все остается. 

За городскими воротами уже
зеленеет вечно молодая земля. За­ливаются скрипки, пляшут крестьяне. Они узнают
доктора Фаус­та, окружают его, ведут беседу. Сегодня праздник и можно забыть
обо всех бедах, которые преследуют бедный народ. Праздник весны, и люди
вырвались из тисков средневекового города, который во­площает мрак
средневековья: серые скучные дома, узкие непри­глядные улицы, Площади, где
казнят виновных и невиновных. На этих же площадях разыгрывались представления в
сезон ярмарок. 

Мефистофель, дух сомнения,
возбуждающий к делу, явился в момент, когда в душе Фауста произошел перелом.
Окунувшись в гущу народа, услышав голоса живой жизни, Фауст готов вступить на
новый путь. На вопрос Фауста «Так кто же ты?» Мефистофель отвечает:

… Часть вечной силы я, 

Всегда желавшей зла, творившей

Лишь благое. 

Мефистофель — искуситель,
презирающий человека, не веря­щий в его силу, этим он чужд и враждебен Фаусту.
Но Мефистофель умеет зорко видеть изнанку вещей, в нем кроется философ-скептик
с критическим умом, и этим он дополняет Фауста. В уста Мефисто­феля вложено
немало истин, здравых суждений самого автора. 
Встреча с Мефистофелем ускоряет решение Фауста порвать с прошлым, выбраться из
темной норы и вступить «в мир, где жизнь сверкает». Мефистофель предлагает, и
Фауст согласен заключить с ним договор.

Фауст уверен, что он не закоснеет
«на ложе сна, довольства и покоя». Не пустых развлечений ищет он, а высшего
знания. Все испытать, изведать все счастье и горе человечества, познать высший
смысл жизни на Земле — таков прометеевский размах его стремлений.

5.    
Образ Фауста. Этапы духовных исканий
героя:

Образ Фауста

Фауст»
состоит из двух частей. По удачному замечанию одного из русских
литературоведов, первую часть «Фауста» можно назвать
«театральной», а вторую «мистической». При внимательном
чтении в трагедии можно найти не только «двух Фаустов», но и
«двух Мефистофелей».

Фауст первой
части трагедии — мудрец с бунтующим разумом, человек, не желающий оставаться в
рамках обыденности, не способный смириться с тем, что познанию положен
божественный предел. Во второй части Фауст — строитель, зодчий, заботящийся о
пользе для человечества. Именно в служении ближнему Фауст находит смысл своей
жизни. Развязка второй части «Фауста» трагичнее первой. Лишившийся
зрения старик, Фауст продолжает работу своей жизни — строительство плотины. Но
эта стройка, увы, происходит лишь в его сознании, а его приказы выполняют
лемуры — бесплотные обитатели царства мертвых. Но и здесь Мефистофель
оказывается в роли проигравшего: даже призрачный труд, законченный Фаустом
незадолго до кончины, оказывается доказательством того, что мятежный доктор остается
с Богом.

А)
Почему именно Фаус был выбран Богом и Мефистофелем для разрешения спора;

«Пролог на
небесах» имеет символический философский смысл. В центре этой части
произведения — спор Бога с Мефистофелем (таким именем называют дьявола) .
Господь символизирует добро, Мефистофель — зло. «Пролог» начинается с
песнопений трёх архангелов. Восторгаясь совершенством Вселенной, они поют
«хвалу величью божьих дел» . В их песнопения внезапно врывается голос
Мефистофеля, он насмехается над главным созданием Бога — человеком, который, по
его мнению, не достоин никаких похвал:

Мне нечего сказать о солнцах и мирах:
Я вижу лишь одни мученья человека.
Смешной божок земли, всегда, во всех веках
Чудак такой же он, как был в начале века!
Ему немножко лучше бы жилось,
Когда б ему владеть не довелось
Тем отблеском божественного света,
Что разумом зовёт он: свойство это
Он на одно лишь смог употребить —
Чтоб из скотов скотиной быть!
Позвольте мне — хоть этикет здесь строгий —
Сравненьем речь украсить: он на вид —
Ни дать ни взять кузнечик долгоногий,
Который по траве то скачет, то взлетит
И вечно песенку старинную твердит.

В ответ на
слова Мефистофеля Господь называет имя Фауста, видя в нём человека, достойного
восхищения. Дьявол же готов поспорить, что и этот представитель рода людского
не выдержит испытаний и проявит себя как низменное существо. Бог разрешает
Мефистофелю в лице Фауста проверить силы человека, в которых он полностью
уверен.

Б)
Истинная и ложная наука: Фауст и Вагнер;

Вагнер
принадлежит к этому «филологическому» направлению новой науки, возникшей в
эпоху Возрождения. Этот «филологический» гуманизм продолжал развиваться в
XVII—XVIII веках. Его последними прибежищами были историко-филологические
факультеты и гимназии XIX и начала XX века.
Итак, Вагнер — гуманист-филолог. А Фауст
принадлежит к тому направлению, которое обращалось к непосредственному изучению
природы. Но он, как мы знаем от него самого, прошел все факультеты. В свое
время он отдал дань классической филологии, но теперь он и в ней тоже пошел
дальше Вагнера. Обратившись к их беседе, можно заметить, что Вагнеру
представляется важным овладеть всеми формальными законами риторики.

А Фауст уже
не придает им большого значения. Спор между Вагнером и Фаустом отражает борьбу
против классицистских догматиков школы Готшеда, которую вели представители
«Бури и натиска», утверждавшие необходимость искренности в литературе и
стремившиеся к тому, чтобы поэзия выражала подлинные чувства и страсти,
пренебрегая всеми формальными правилами. Расходятся они и в отношении к
прошлому. Вагнера оно привлекает больше всего, а Фауст считает изучение его
бесплодным занятием.

В)
Любовь Фауста и Маргариты;

В центре трагедии
Гёте история доктора Фауста, в образе которого воплощена вера автора в
безграничные творческие возможности человека, в его разум и душу. Фауст не
только осознает себя как личность, но и противопоставляет себя всему остальному
миру. 

Это
противопоставление проявилось и в трагической истории любви Фауста и Маргариты.
Вернув с помощью Мефистофеля молодость, Фауст влюбляется в первую же увиденную
им красивую девушку — скромную и трудолюбивую, но набожную и недалекую
Маргариту. Мефистофель надеется, что в ее объятиях Фауст найдет то сладостное
мгновение, которое захочет продлить до бесконечности. Он помогает Фаусту
соблазнить Маргариту. Она — обыкновенная женщина, которой приятны и богатые
подарки, и восхищение знатного господина. А Фауста привлекают не только ее
красота и свежесть, но и душевная чистота, доброта Маргариты. Его не смущает
то, что она простолюдинка, необразованна. Трагедия возникает позднее: Фауст не
мог и не хотел обвенчаться с девушкой, а следовательно, она была обречена на
позор. 
В Маргарите способность самозабвенно
любить сочетается с чувством долга. Она искренне верит в Бога и старается
направить на путь истины безбожника Фауста. Девушка глубоко переживает свое
«падение». При этом она надеется на Божью защиту и спасение души. Ведь после
убийства брата Маргариты Фауст был вынужден скрыться, и вся тяжесть позора
рождения внебрачного ребенка падает на хрупкие плечи Маргариты. Она оказывается
грешницей и в глазах окружающих, и в своих собственных глазах. Гретхен не может
понять, почему любовь, дарившая ей такую радость, противоречит морали. Эта
страсть — косвенная причина гибели брата Валентина и смерти матери, которую
Маргарита случайно отравила. Теперь возлюбленная Фауста, в припадке безумия
убившая своего родившегося ребенка, обречена на казнь. 

Узнавший об
этом Фауст спешит на помощь и застает Гретхен в темнице. Он хочет увести
Маргариту с собой. Но поздно! В краткий миг просветления она признает себя
виновной и хочет понести кару, чтобы спасти свою душу: «Я покоряюсь Божьему
суду». Стремление жить и любить борется в ее душе с ужасом перед адом.
Последние слова Гретхен обращены к любимому. «Погибла!» — в отчаянии восклицает
Фауст. «Спасена!» — раздается голос с небес. Ее простили, теперь душа Маргариты
свободна. 

Г)
Искушение Фауста.

Первое
искушение, предложенное ему, — разгульная жизнь, но Ф. быстро покидает погребок
Ауэрбаха: компания пьяниц не по нему. Второе искушение — любовь: Мефистофель
возвращает Ф. молодость, полагая, что чувственные утехи навсегда отвлекут его
подопечного от высоких стремлений. Истории отношений с Маргаритой посвящена
первая часть трагедии. Мефистофель просчитался опять, и, хотя любовь к Ф.
оказалась гибельной для Гретхен, сам Ф. вел себя не так, как ожидал дьявол.
Испытав радость взаимной любви, Ф. начинает скучать, но не признается в этом
даже самому себе.

Во второй
части Ф. должен испытать искушение властью, красотой, деянием. С Мефистофелем
он оказывается при дворе императора и предлагает некоторые финансовые
новшества. Потом, стремясь к абсолютной красоте, просит дьявольскими чарами
вызвать ему Прекрасную Елену. Мефистофель оказался бессилен управлять языческим
миром, и Ф. обращается за помощью к неким Матерям, живущим в таинственном мире.
Ф. удается извлечь ее из небытия, он вступает с ней в брак, и у них рождается
сын Эвфорион, унаследовавший от отца безграничные стремления, что приводит
юношу к гибели. Елена тоже покидает Ф. , возвратившись в свой мир.
Мефистофель возвращается к Ф. — испытания и
искушения возобновляются. Ф. не привлекает ни богатство, ни власть, ни слава,
он жаждет деятельности, и деятельности полезной. Император предоставляет Ф.
участок земли на морском берегу, чтобы эту землю благоустроить. Мефистофель
чинит своему подопечному всяческие препятстяая, делает его виновником гибели
двух стариков, Филемона и Бавкиды. Ф. тем не менее полон жажды деятельности, он
считает, что наконец обрел свой идеал в каждодневном труде. Снова состарившийся,
ослепший и слабый, он счастлив и произносит ту самую запретную для него и
ожидаемую Мефистофелем фразу: «Я высший миг сейчас переживаю» .

6. В чём видит Фауст смысл человеческой
жизни? (2 часть, 5 акт).

   Фауст всю жизнь
посвятил науке, изучил горы книг, безуспешно пытался найти в них ответы на
сложные вопросы бытия. Ученый понимает, что зашел в тупик, тяжело переживает
свою беспомощность. Фауст отказывал себе во всем: у него нет семьи и детей, он
тратил каждую минуту своей жизни на то, чтобы приблизиться к истине, и вот –
все напрасно! Утратив смысл жизни, Фауст решает покончить с собой, намеревается
выпить яд, но в последнюю минуту перед ним возникает дьявол, который обещает
показать ученому такие миры и чудеса, которых не видел ни один смертный, открыть
тайны Вселенной. Мефистофель предлагает ему как раз то, чего обычный человек не
может получить в этом мире. Фауст соглашается.
   Сначала Мефистофель испытывает человека грубыми соблазнами.
Он приводит его в погребок, где все пьют и веселятся, испытывает его, показав
ему прелестную чистую девушку Маргариту. Маргарита стала жертвой мира, к
которому принадлежала. Фауст винит себя, он теперь понимает степень
ответственности каждого человека перед другими людьми.
   Мефистофель показывает Фаусту другие миры. Он переносит героя
во дворец императора, чтобы испытать его искушением властью. Затем они попадают
в Древнюю Грецию к прекрасной Елене, что тоже оставляет героя равнодушным. По
договоренности с Мефистофелем Фауст, найдя свой идеал, должен воскликнуть: «Остановись,
мгновенье! Ты – прекрасно!» – и тогда дьявол может по праву забрать его душу.
Пока ни о чем Фауст так сказать не мог. Они продолжают искать, проходят долгий
путь. Уже столетним стариком ослепший Фауст обретает истину:

 Лишь
тот достоин жизни и свободы,
Кто каждый день за них идет на бой.

   Фауст понял, что
истинное счастье – жить для других, приносить пользу народу, стране, постоянно
трудиться. Он мечтает на отвоеванном у моря участке суши возвести город для
миллионов честных тружеников:

 Всю
жизнь в борьбе суровой, непрерывной
Дитя, и муж, и старец пусть ведет,
Чтоб я увидел в блеске силы дивной
Свободный край, свободный мой народ!

   В своем
бессмертном произведении Гете показал трагедию духовных поисков человека,
которые могут длиться всю жизнь. Человек, по его мнению, должен быть устремлен
в будущее, должен искать, дерзать, не отчаиваться. Только тогда его жизнь будет
наполнена смыслом.

7. Фауст и Мифистофель – борьба и единство
противоположностей на социальном и нравственном пути человечества.

В философии
Гете идея диалектического единства противоположностей является, пожалуй, одной
из главных идей. В борьбе противоречий создается гармония мира, в столкновении
идей — истина. Поэт постоянно напоминает нам об этом.. Два героя произведения—
Фауст и Мефистофель — наглядно демонстрируют это диалектическое родство
положительного и отрицательного начал. 

Рожденный
суеверной народной фантазией, образ Мефистофеля в произведении Гете воплощает в
себе дух отрицания и разрушения, 

Мефистофель
много разрушает и уничтожает, но он не может уничтожить основное — жизнь. 

Поэтому в
споре Фауста и Мефистофеля, а они постоянно спорят, нужно всегда видеть некое
взаимное пополнение единой идеи. Гете не всегда за Фауста и против Мефистофеля,
Чаще всего он мудро признает правоту и того и другого. 
Вкладывая в свои образы высокие философские
иносказания, Гете отнюдь не забывает о художественной конкретности образа.
Фауст и Мефистофель наделены определенными человеческими чертами, поэт
обрисовал своеобразие их характеров. Фауст — неудовлетворенный, мятущийся,
«бурный гений», страстный, готовый горячо любить и сильно ненавидеть, он
способен заблуждаться и совершать трагические ошибки. Натура горячая и
энергичная, он очень чувствителен, его сердце легко ранить, иногда он беспечно
эгоистичен по неведению и всегда бескорыстен, отзывчив, человечен. Фауст не
скучает. Он ищет. Ум его в постоянных сомнениях и тревогах. Фауст — это жажда
постижения, вулканическая энергия познания. Фауст и Мефистофель — антиподы,
Первый жаждет, второй насыщен, первый алчен, второй сыт по горло, первый рвется
«за пределы», второй знает, что там нет ничего, там пустота, и Мефистофель
играет с Фаустом, как с неразумным мальчиком, смотря на все его порывы как на
капризы, и весело им потакает — ведь у него, Мефистофеля, договор с самим
Богом. 

Мефистофель
уравновешен, страсти и сомнения не волнуют его грудь. Он глядит на мир без
ненависти и любви, он презирает его, В его колких репликах много печальной
правды. Это отнюдь не тип злодея. Он издевается над гуманным Фаустом, губящим
Маргариту, не в его насмешках звучит правда, горькая даже для него — духа тьмы
и разрушения. Это тип человека, утомленного долгим созерцанием зла и
разуверившегося в хороших началах мира.

Мефистофель
подчас добрый малый. Он не страдает, ибо не верит ни в добро, ни в зло, ни в
счастье. Он видит несовершенство мира и знает, что оно — вечно, что никакими
потугами его не переделать. Ему смешон человек, который при всем своем
ничтожестве пытается что-то исправить в мире. Ему забавны эти потуги человека,
он смеется. Смех этот снисходительный. Мефистофель даже жалеет человека,
полагая, что источник всех его страданий — та самая искра Божья, которая влечет
его, человека, к идеалу и совершенству, недостижимому, как это ясно ему, Мефистофелю.
Мефистофель умен. Сколько иронии, издевательства над ложной ученостью,
тщеславием людским в его разговоре со студентом, принявшим его за Фауста! 
Он разоблачает лжеучения («спешат явленья
обездушить»), иронически поучает юнца: «Держитесь слов», «Бессодержательную
речь всегда легко в слова облечь», «Спасительная голословность избавит вас от
всех невзгод», «В того невольно верят все, кто больше всех самонадеян» и т. д.
Попутно Гете устами Мефистофеля осуждает и консерватизм юридических основ
общества, когда законы — «как груз наследственной болезни». 

Вот такими
предстают главные герои Гете.

1. Философская трагедия Гете «Фауст». Синтез просветительской эпохи.

Иоганн Вольфганг Гете является
основоположником немецкой литературы
новой эпохи. Этот многогранный, одаренный
человек оставил после себя заметный
след и в литературе,
и в науке. Творчество
Гете является точным отображением
наиважнейших тенденций и противоречий
современности той эпохи. Трагедия
«Фауст» стала произведением Гете, в
котором автор
делится своими мыслями об общечеловеческих
ценностях, о смысле жизни, в основе
которых лежит неутомимая деятельность
ради человека, даже если эта деятельность
несет в себе трагические ошибки.
 Начинается трагедия «Фауст» «Прологом
на небе», где состоялась беседа Бога и
Мефистофеля, больше напоминающая
философскую дискуссию. В разговоре
впервые звучит имя Фауст, которого Бог
приводит в пример как своего верного
раба. Мефистофелю удается убедить Бога
провести эксперимент, обещая заставить
Фауста пресмыкаться и «жрать… прах из
башмака». Бог в данном споре является
носителем оптимистического взгляда на
человека, а Мефистофель ведет себя как
закоренелый скептик, который не верит
в человеческую порядочность и здравомыслие.
Мефистофель отправляется на землю. И
начинается грандиозная по масштабу
борьба добра и зла, великого и ничтожного.

Доктор Фауст — ученый-энциклопедист,
почитаемый среди народа, но он разочаровался
в науке и в возможности открыть истину.
Душевная опустошенность толкает Фауста
обратиться к магии, но дух, которого он
вызвал, ужасно испугал его. Вскоре в
комнате Фауста появляется и Мефистофель.
Гость едко посмеивается над слабостями
человека, никчемностью существования,
будто проникает в глубину терзаний
Фауста. Мефистофель обещает открыть
Фаусту все радости жизни, но с одним
условием: если Фауст попросит прекрасному
мгновенью остановиться, то его душа
перейдет в собственность Мефистофеля.
И они отправляются странствовать.

Мефистофель — воплощение злой мудрости.
Он досконально знает человеческую
натуру, и как никто, умеет воспользоваться
ее слабостями. Фауста же волнует поиск
смысла человеческой жизни, собственный
опыт и переживания, но ему не удается
устоять против чар любви. Но и любовь
не смогла дать Фаусту чувства безоблачного
счастья, и странствия продолжаются.

В конце своей жизни Фауст приближается
к пониманию смысла бытия. Ему кажется,
что заключается он в бескорыстном
служении людям. Слепой Фауст умирает,
а его бессмертную душу забирают на
небеса. Мефистофель понимает, что в
очередной раз проиграл в вечном споре
между божественным и земным.

Трагедию «Фауст» следует рассматривать
не как бытовую драму, а как философское
и морально-этическое произведение,
ее можно также отнести к нашему времени
и к будущему человечества с его надеждами
и горестями. Конфликт между Фаустом и
Мефистофелем существует вечно, потому

что это борьба между добром и злом,
которые живут в каждом. И по сей день
остается актуальным призыв доктора
Фауста не останавливаться, не впадать
в сон, необходимо действовать, изменяться
и обогащаться самому вместе с окружающим
миром:

• Лишь тот достоин жизни и свободы,

• Кто каждый день за них идет на бой!

Путем вечного поиска и вечной работы
над собой виделось Гете дальнейшее
развитие человечества, победа духа не
только над физической, но и над духовной
смертью.

• …Не такой, как все; он служит по-иному;

• Ни пить, ни есть не хочет по-земному;

• Как сумасшедший, он рассудком слаб,

• Что чувствует и сам среди сомнений;

• Всегда в свои мечтанья погружен,

• То с неба лучших звезд желает он,

• То на земле — всех высших наслаждений,

• И в нем ничто — ни близкое, ни даль —

• Не может утолить грызущую печаль.

• Гете «Фауст»

Бурная эпоха Просвещения рождала своих
героев-бунтовщиков, бросавших вызов
невежеству, пассивности, средневековому
варварству и предрассудкам. Такими
героями стали передовые писатели и
созданные ими образы. Они боролись за
свободу и независимость человеческой
личности, обрушивали свой справедливый
гнев на старый порядок. Среди этих
писателей был и немецкий поэт
И. В. Гете. Он искренне и твердо верил в
торжество разума на земле и эту веру
вложил в образ
героя
своего величайшего произведения —
трагедии «Фауст».

Легенда о Фаусте еще в ранние годы
привлекла внимание Гете. Она отражала
веру в человека, в силу и величие его
мысли. Поэту был близок образ человека,
преодолевающего любые трудности и
соблазны и уверенно идущего вперед к
достижению своей высокой цели. Фауст
представлял собой тип мыслителя,
стремящегося во что бы то ни стало
постичь тайны природы и жизни. Все эти
черты и взял писатель за основу при
создании образа
своего героя.

Характер Фауста очень сложен и
противоречив, его душу все время терзают
сомнения, воодушевление сменяется в
его сердце печалью и неудовлетворенностью.
Даже всматриваясь в обстановку его
кабинета, который он сам сравнивает с
«глухой каменной норой», мы видим
отражение того тесного, душного круга,
из которого герой стремится вырваться
«на волю, в широкий мир». Он мечтает
познать истину, изучить законы природы,
но вместо этого вынужден находиться в
окружении «тлена и хлама». Науки того
времени были мертвы, они не давали
ответов на вопросы, волновавшие пытливый
ум Фауста. Не находит он решения своих
проблем и в магии.

Фауст сознает, что путь к познанию истины
будет нелегок, но все же отправляется
в этот путь, движимый жаждой познания.

Мы видим, какой полнотой жизни, радостью,
живым восприятием природы наполнена
сцена появления героя на весеннем
празднике. Он чувствует воскрешение
самого народа, который стремится
вырваться «из душного города в поле, на
свет». Подобные настроения и атмосфера
очень близки душевному состоянию самого
Фауста. Ведь он желает не только узнать
мир, но и донести луч знания до других
людей. Именно этим обусловлено его
стремление перевести на родной язык
Евангелие — одну из самых популярных и
важных книг. Но здесь им овладевают
сомнения. «В начале было Слово, и слово
было Бог», — говорит великая книга. Но
герой возражает: «Я слово не могу так
высоко ценить». Он с уверенностью
заменяет текст: «Деяние — начало бытия».
И в этой фразе заложен основной смысл
его образа. Гете утверждает идею
непрерывного движения вперед, постоянного
действия, созидательного труда. Так как
только в этом случае человек может
познать себя и окружающий мир. Фаусту,
по словам Н. Г. Чернышевского, «…нужна
истина более глубокая, жизнь более
полная, потому-то он и должен войти в
союз с Мефистофелем, то есть отрицанием».
Именно в столкновении с Мефистофелем,
в споре с ним, в попытках доказать его
неправоту, развивается характер героя.
Он понимает, что не может стоять на
месте, не найдет покоя и не захочет
остановить мгновение. Фауст, охваченный
жаждой поиска и познания, будет вечно
стремиться вперед.

• Что дашь ты, жалкий бес, какие наслажденья?

• Дух человеческий и гордые стремленья

• Таким, как ты, возможно ли понять?

— отвечает герой своему искусителю,
который хочет потопить его стремления
в омуте низменных удовольствий. Фауст
дает клятву никогда не поддаваться
соблазну покоя и довольства:

• Когда на ложе сна, в довольстве и покое,

• Я упаду, тогда настал мой срок!

• Когда ты льстить мне лживо станешь

• И буду я собой доволен сам,

• Восторгом чувственным когда меня
  обманешь,

• Тогда — конец!

Да, путь Фауста труден, им постоянно
овладевают новые иллюзии, которые затем
рушатся; его преследуют неудачи и
разочарования. Но, пройдя через все
испытания, устояв перед всеми соблазнами,
герой не теряет веры в светлое будущее,
в могущество человеческого разума, в
силу человеческого духа. Он понимает,
что для достижения прогресса недостаточно
только высоких стремлений и мечтаний.
За золотой век нужно бороться, ведь

• …только тот достоин жизни и свободы,

• Кто каждый день за них идет на бой.

Люди должны верить в себя и надеяться
лишь на свои силы, на свой «свободный
труд» — таков вывод Фауста. Образ,
созданный Гете, вошел в мировую культуру
как один из «вечных образов». Своим
произведением автор надеялся пробудить
в людях стремление к совершенству,
помочь формированию поколения,
исполненного мужества, достоинства,
силы духа и жажды деятельности. Он до
конца своих дней не утратил веры в
человека, в его высокое предназначение.

Завершившийся Великой французской
революцией XVIII век развивался под знаком
сомнения, разрушения, отрицания и
страстной веры в победу разума над
суевериями и предрассудками, цивилизации
над варварством, гуманизма над тиранией
и несправедливостью. Поэтому историки
называют его веком Просвещения. Идеология
просветителей — восторжествовала в
эпоху, когда рушился старый средневековый
уклад жизни и складывался новый,
буржуазный порядок, прогрессивный для
того времени. Деятели Просвещения горячо
защищали идеи культурного развития,
самоуправления, свободы, отстаивали
интересы народных масс, клеймили ярмо
феодализма, косность и консерватизм
церкви.

Бурная эпоха рождала своих титанов —
Вольтера, Дидро, Руссо во Франции,
Ломоносова в России, Шиллера и Гёте в
Германии. И своих героев — в конце века
на трибуны революционного Конвента в
Париже поднялись Дантон, Марат, Робеспьер.

Художественные вкусы эпохи были
многообразны. В архитектуре еще
господствовало вычурное барокко, с
театральных подмостков звучали
александрийские стихи трагедий Расина
и Корнеля. Но все большей популярностью
пользовались произведения, героями
которых становились люди «третьего
сословия». В середине века возник жанр
сентиментального романа в письмах —
читатели с волнением следили за перепиской
влюбленных, переживая их горести и
злоключения. А в Страсбурге возникает
группа молодых поэтов и драматургов,
вошедшая в литературу под названием
«Буря и натиск». Героями их произведений
выступали смелые одиночки, бросающие
вызов миру насилия и несправедливости.

Творчество Гёте было своеобразным
итогом века Просвещения, итогом его
исканий и борений. А трагедия «Фауст»,
которую поэт создавал более тридцати
лет, отразила движение не только научных
и философских идей, но и литературных
направлений. Хотя время действия в
«Фаусте» не определено, рамки его
бесконечно раздвинуты, весь комплекс
идей отчетливо соотносится с эпохой
Гёте. Ведь первая часть его написана в
1797—1800 годах под влиянием идей и свершений
Великой французской революции, а
последние сцены написаны в 1831 году,
когда Европа пережила взлет и падение
Наполеона, Реставрацию.

В основе трагедии Гёте — народная
легенда о Фаусте, возникшая в XVI веке.
Ее герой — бунтарь, стремящийся проникнуть
в тайны природы, выступающий против
церковной идеи рабской покорности и
смирения. В полуфантастической форме
образ Фауста воплощал в себе силы
прогресса, которые нельзя было задушить
в народе, как нельзя было остановить
ход истории. Гёте был близок этот искатель
истины, не удовлетворенный немецкой
действительностью. Материал с сайта
http://iEssay.ru

Просветители, и Гёте в том числе, не
отвергали идею Бога, они лишь подвергали
сомнению доктрины церкви. И в «Фаусте»
Бог выступает как высший разум, стоящий
над миром, над добром и злом. Фауст в
трактовке Гёте — прежде всего ученый,
подвергающий сомнению все — от устройства
мира до моральных норм и правил поведения.
Мефистофель для него — орудие познания.
Средства научных исследований во времена
Гёте были так несовершенны, что многие
ученые согласились бы продать душу
дьяволу для того, чтобы понять, как
устроены Солнце и планеты или человеческий
глаз, почему существуют эпидемии чумы
и что было на Земле до появления человека.

Бунт Фауста, его терзания, раскаяние и
прозрение, заключающееся в том, что
только труд на пользу человечества
делает человека неуязвимым для скуки
и уныния, — все это художественное
воплощение идей эпохи Просвещения,
одним из гениев которой был Гёте.

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]

• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #

Приблизительное время чтения: 20 мин.

Нередко «Фауст» воспринимается как история о том, как главный герой, ученый, заключил сделку с нечистым духом. Однако из народной легенды с развлекательным сюжетом Иоганну Гёте удалось создать то, что Александр Пушкин назвал «величайшим созданием поэтического духа». Что же такого особенного в «Фаусте»? Во что верил Гёте и его герой? Кто такой Мефистофель? О чем эта грандиозная поэма — труд всей жизни гениального писателя всемирного значения? Отвечаем на эти и другие вопросы.

Иоганн Гёте — атеист и алхимик?

Нет. В юности Гёте пережил увлечение алхимической литературой, что потом вылилось в интерес к естественным наукам, которым писатель был верен на протяжении всей своей жизни. Также Гёте прекрасно знал Библию. В его семье ее читали на латинском и греческом языках. В автобиографии писатель рассказывает о том, как в детстве был очарован Ветхим Заветом и пытался читать его на древнееврейском языке с помощью учителя. Для него Библия была собранием поразительных историй о страданиях и радостях «героев веры», живших в непоколебимой уверенности в том, что Бог рядом, Он посещает их, сострадает, ведет их и спасает от бедствий. Бог в этих историях — знакомый и близкий, и когда ты смотришь на Него глазами персонажей, то и для тебя он кажется родным.

Гёте пережил в молодости сложную эволюцию взглядов, и не принадлежал, по его словам, ни к противникам, ни к отрицателям христианства. Он уважал религиозное чувство других и говорил о христианской религии уважительно и серьезно. Церковным человеком он не был, нередко признавал, что «слаб в вере», но к самой религии относился с глубоким почтением. В тех произведениях Гёте, где затрагиваются религиозные темы, он никогда не выступает как богослов, а только как художник слова.

«Заметим, кстати, что тот взгляд на мир, который транслируется в «Фаусте», может вызывать вопросы с христианской точки зрения.

Вы наверняка, даже если не читали Гете, знаете фразу: «Я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо».

Русскому читателю она знакома благодаря роману Булгакова «Мастер и Маргарита». Однако герой Булгакова на самом деле цитирует текст Гете: «Частица силы я, желавшей вечно зла, творившей лишь благое». Из этих слов можно сделать вывод (и некоторые читатели его делают!), что зло в мире — не так уж и бесполезно. Оно как бы дополняет добро, а в сложном сочетании добра и зла рождается гармония земной жизни. Однако христиане не видят в зле основания какой бы то ни было гармонии. Зло — это лишь порча добра, а не «естественная» составляющая мира. Разумеется, «Фауст» — не богословский трактат и не справочник по учению Церкви, и Гете вряд ли хочет подорвать основы веры. Он — поэт, и создает такую картину мира, которая позволила бы придать сюжету максимально высокий драматический накал. Обратите внимание, что в самом начале «Фауста» писатель настоятельно предупреждает, что перед нами будет разворачиваться не подлинная жизнь, а поэтический вымысел.

Даром свыше Гёте считал поэзию: «истинная поэзия возвещает о себе тем, что она, как мирское Евангелие, освобождает нас внутренней своей радостью и внешней прелестью от тяжкого земного бремени». 

Когда император Наполеон впервые увидел Гёте, то воскликнул: «Вот это человек!»

Действительно, Гёте был исключительным человеком своего времени: знатоком языков, поэтом, ученым, государственным деятелем, художником, актером и театральным режиссером, долго руководившим Веймарским театром; человеком, который одновременно со стихами, поэмами, романами, драмами, критическими статьями писал сочинения по естествознанию, искусствоведению, занимался химическими опытами, оптикой, минералогией, геологией, ботаникой, зоологией, педагогикой, вопросами организации войск, финансами, народным просвещением, горнодобывающей промышленностью и ткацким ремеслом. Он знал передовую философию своего времени, интересовался взглядами Канта, Фихте и Спинозы, чьи натурфилософские идеи были наиболее близки ему. Гёте восторгался драмами Шекспира, полотнами Леонардо да Винчи и Рафаэля, увлекался античным искусством, народной поэзией, принимал у себя французскую писательницу Анну де Сталь и русского поэта Василия Жуковского. Таким человеком был Иоганн Гёте. 

Главная идея «Фауста»: союз с чёртом до добра не доведет?

Нет, главная идея состоит не в этом. Гёте вообще был решительно против определения главной идеи произведения и говорил о любопытствующих: «Вот они подступают ко мне и спрашивают: какую идею хотел я воплотить в «Фаусте»? Как будто я сам это знаю и могу выразить! “С неба через мир в преисподнюю” — вот что я мог бы сказать на худой конец; но это не идея, это процесс и действие. Далее, если черт проигрывает пари и если среди тяжелых заблуждений непрерывно стремящийся ввысь к добру человек достигает спасения, то в этом, правда, есть очень действенная, много объясняющая, хорошая мысль. Но это не идея, лежащая в основе целого и пронизывающая каждую его отдельную сцену. В самом деле, хороша бы была шутка, если бы я пытался такую богатую, пеструю и в высшей степени разнообразную жизнь, которую я вложил в моего “Фауста”, нанизать на тощий шнурочек одной единой для всего произведения идеи!»

Читая «Пролог в театре» к «Фаусту», можно заметить, что он заканчивается тем же:

Через землю с неба в ад
Вы мерной поступью пройдите.

(Здесь и далее цитаты из «Фауста» в переводе Николая Холодковского)

Гёте сфокусировался на исключительной личности, запечатлел расцвет индивидуальности едва ли не впервые в художественной литературе.

Человек у Гёте не только осознал себя как личность, он взвалил на свои плечи все бремя нерешенных вопросов и стремится дать на них ответы. Таким образом, судьба главного героя оказывается связанной со всем человечеством. 

Гёте сам придумал Фауста?

Нет. В основу своего произведения Гёте положил легенду об ученом докторе Фаусте, возникшую в Германии в XVI веке, о которой писатель узнал еще в детстве. Предание гласило, что Фауст занимался черной магией, вызывал духов, продал дьяволу душу, а за это посланец ада исполнял любые его желания. Фауст существовал на самом деле. Известен ряд свидетельств о нем: документальных и легендарных. Он учился в Гейдельбергском университете, составлял гороскопы, странствовал, якобы творил различные чудеса, например, мог подняться в воздух. Дьявол был неизменным спутником во всех рассказах о Фаусте. Сохранились десятки разрозненных историй о докторе, которые в конце XVI века, в родном городе Гёте Франкфурте-на-Майне, были собраны в одну книгу «История о докторе Фаусте, знаменитом чародее и чернокнижнике, как он на некий срок подписал договор с дьяволом, какие чудеса он в ту пору наблюдал, сам учился и творил, пока, наконец, не постигло его заслуженное воздаяние». Книга должна была служить «устрашающим и отвращающим примером и искренним предупреждением всем безбожным и дерзким людям».

Тем самым сразу определяется отрицательное отношение к Фаусту. Таким оно остается в последующих обработках легенды, которая была очень популярна благодаря своему фантастическому характеру.

Людей эпохи Возрождения тянуло к магии, так как с ее помощью они хотели постигнуть тайны природы. Создатели первых легенд о Фаусте рассказывали о богоотступнике для устрашения, ни в коем случае не стремясь вызвать сочувствие к человеку, вступившему в союз с нечистой силой.

Английский драматург Кристофер Марло в «Трагической истории доктора Фауста» (1592) впервые показал трагизм судьбы героя. Он опоэтизировал личность Фауста, выявил его смелость духа. 

Гёте же в корне изменил образ доктора. Из скучающего богоотступника он превратился в страдающую, ищущую и вдохновенную натуру, вобравшую в себя общечеловеческие черты.

Легенда о Фаусте обрабатывалась огромным количеством авторов до и после Гёте, однако только его «Фауст» оказался тем произведением, которое сделало историю героя бессмертной. 

Как Бог и Мефистофель в книге относятся к Фаусту? 

Бог в произведении Гёте — символ добрых начал. Носителем же зла является Мефистофель. Оба персонажа появляются в так называемом «Прологе на небесах» — одной из самых значимых сцен в трагедии, где в концентрированной форме выражена тема всего произведения и где Бог и Мефистофель затевают некий спор. 

Мефистофель сосредотачивает свое внимание на Земле и ее жителях. Жизнь людей — каждодневная суета и мучение – так определяет Мефистофель человеческое бытие. Причина этого, по его мнению, в природе человека. Мефистофель презирает людей и не считает человеческий разум искрой божественного духа, которая заложена в человеке. Как считает черт, люди в силу своей дурной природы, сами портят жизнь, и нечистому даже нет необходимости творить зло на земле. Господь видит в речах Мефистофеля свойственный ему дух полного отрицания. Бог спрашивает, знает ли он Фауста:

Господь. Ты знаешь Фауста?
Мефистофель. Он доктор? 
Господь. Он мой раб.

Для Мефистофеля Фауст – обычный человек. Когда Бог называет его своим рабом, Он тем самым опровергает мнение Мефистофеля об абсолютном ничтожестве человека. В нем есть божественное начало – вот почему для Бога он не просто доктор, а существо, не чуждое Ему самому. 

У Мефистофеля же свое мнение о Фаусте и его возвышенных стремлениях: 

То с неба лучших звезд желает он, 
То на земле — всех высших наслаждений,
И в нем ничто, — ни близкое, ни даль, — 
Не может утолить грызущую печаль.

Мефистофелю Фауст кажется безумным мечтателем, желающим невозможного. Богу же известны и неудовлетворенность Фауста, и его искания, и Он знает, что они принесут свои плоды. Бог защищает Фауста:

Пока еще умом во мраке он блуждает;
Но истины лучом он будет озарен!
Сажая деревцо, уже садовник знает,
Какой цветок и плод с него получит он. 

Мефистофель уверен в противоположном: ничего у Фауста не выйдет. Его легко сбить с пути, отвлечь от возвышенных устремлений. Дьявол предлагает Богу пари:

Бьюсь об заклад: он будет мой!
Прошу я только позволенья, —
Пойдет немедля он за мной.

Бог соглашается на спор, так как уверен в Фаусте: ему свойственно заблуждаться, ошибки неизбежны, но «чистая душа в своем исканье смутном сознаньем истины полна!». Бог верит в человека, поэтому позволяет Мефистофелю взяться за Фауста, заранее уверенный в том, что дьявол будет посрамлен.

В речах Мефистофеля и Бога сталкиваются два противоположных мнения о человеке. Нечистый полагает, что человеческая жизнь — суета, не меняющая ничего ни в его существовании, ни в самом человеке. В словах Бога выражено убеждение, что поиски обязательно приведут к совершенствованию человека. Так считал сам Гёте. Для него было несомненно, что рост, возвышение, развитие составляет закон жизни, сущность человека. Для Господа в произведении этот спор даже не имеет смысла, так как Он заранее убежден в победе. Но Мефистофелю позволено совратить человека с пути искания истины не для того, чтобы доставить удовольствие черту, а потому, что так нужно для самого человека. Бог уверен в том, что положительные качества Фауста сильнее любых пошлых и дурных соблазнов. Таким образом, Фауст подвергается испытанию как представитель всего человеческого рода. На нем и будет проверяться человечество. 

Фауст — богоотступник, пожелавший исполнения всех своих желаний за договор с чертом?

Нет. Все сложнее. Фауст появляется перед читателем полным разочарования: «Что нужно нам, того не знаем мы, Что ж знаем мы, того для нас не надо». Фаусту горько осознавать, что он зря потратил жизнь на то, чтобы пройти курс всех четырех факультетов средневековых университетов (богословского, философского, юридического и медицинского). Фауст хочет познать природу, но понимает, как мал человек по сравнению с огромным миром, окружающим его. Он задумывается о том, что такое его жизнь и жизнь других. Фауст клеймит способность человека оправдывать свое бездействие, трусость, лень и безволие. Отчаяние Фауста достигает высшего предела: жизнь теряет для него всякий смысл, и тогда Фауст решает бросить вызов небесам. Когда он подносит к губам чашу с ядом, раздаётся песнопение из ближней церкви. Фауст отстраняет чашу: «О звук божественный! Знакомый сердцу звон Мне не дает испить напиток истребленья…». Фауст под влиянием пасхального песнопения ощутил прилив душевных сил и желание жить: 

Милый звон, знакомый с юных лет,
Меня, как прежде, к жизни вновь приводит.

Фауст находит в себе силы пробудиться к новой жизни: 

Две души живут во мне, и обе не в ладах друг с другом.
Одна, как страсть любви, пылка 
И жадно льнет к земле всецело,
Другая вся за облака
Так и рванулась бы из тела.

Это важное признание Фауста и вместе с тем объективная характеристика каждого человека. Он существо чувственное, но вместе с тем и духовное. Он пытается переводить Библию на немецкий язык. Для себя он решает, что первый стих Евангелия от Иоанна «В начале было Слово» – следовало бы перевести как «В начале было Дело». Утверждение Дела как первоосновы жизни становится девизом жизни Фауста. 

Договор между Фаустом и Мефистофелем у Гёте отличается от легенды о Фаусте, где речь шла о том, что Фауст отдает свою душу, а Мефистофель обязуется исполнять все его желания. Таким образом, Фаусту ничего не надо делать самому. Ему предоставляется возможность желать, а все необходимые действия для удовлетворения этих желаний совершает черт. У Гёте Фауст не мог бы согласиться с таким порядком вещей. Это противоречило бы его деятельной натуре и жизненному принципу, что суть бытия — в деянии. Вот почему, когда Мефистофель сулит ему никем не изведанные радости, Фауст с презрением возражает: 

Что, дашь ты, жалкий бес, какие наслажденья?
Дух человеческий и гордые стремленья
Таким, как ты, возможно ли понять?
Ты пищу дашь, не дав мне насыщенья;
Дашь золото, которое опять,
Как ртуть, из рук проворно убегает;
Игру, где выигрыш вовеки не бывает;
Дашь женщину, чтоб на груди моей
Она к другому взоры обращала;
Дашь славу, чтоб чрез десять дней,
Как метеор, она пропала, —
Плоды, гниющие в тот миг, когда их рвут,
И дерево в цвету на несколько минут!

Не покоя и удовольствий желает герой. Фауст пришел к мысли, что, только окунувшись с головой в жизнь можно что-то узнать о ней. Он объясняет Мефистофелю:

Не радостей я жду, — прошу тебя понять!
Я брошусь в вихрь мучительной отрады,
Влюблённой злобы, сладостной досады;
Мой дух, от жажды знанья исцелён,
Откроется всем горестям отныне:
Что человечеству дано в его судьбине,
Всё испытать, изведать должен он!
Я обниму в своём духовном взоре
Всю высоту его, всю глубину;
Всё счастье человечества, всё горе —
Всё соберу я в грудь свою одну,
До широты его свой кругозор раздвину
И с ним в конце концов я разобьюсь и сгину!

Мефистофель многого не понимает в Фаусте. Не понимает он, например, того, что Фауст думает не только о себе. Знание, которого он добивается, нужно ему для того, чтобы помочь людям. И сейчас, когда он собирается ринуться в гущу жизни, то опять не ради своего счастья, а для того, чтобы испытать всю полноту человеческого бытия, все, что выпадает на долю разных людей. Он хочет прожить больше, чем обыкновенную человеческую жизнь. Фауст у Гёте не ищет удовольствий, не ради них он продает ушу, а ради познания смысла жизни. Поэтому Фауст предлагает дьяволу необычное условие: когда он испытает полное удовлетворение, лишь тогда дьявол может забрать его душу:

Когда воскликну я «Мгновенье,
Прекрасно ты, продлись, постой!» — 
Тогда готовь мне цепь плененья, 
Земля разверзнись подо мной!

Фауст хочет испытать всю меру радостей и страданий человечества. Он личность с возвышенными и благородными стремлениями и готов последовать за Мефистофелем, но не собирается подчиняться его воле. Желание Фауста изведать жизнь во всей полноте Мефистофель собирается извратить и причинить ущерб герою:

Он должен в шумный мир отныне погрузиться;
Его ничтожеством томим,
Он будет рваться, жаждать, биться…
Напрасно он покоя будет ждать.
И даже не успей он душу мне продать,
Сам по себе он должен провалиться

Кто же такой Мефистофель?

Каждое требование Фауста Мефистофель намерен использовать так, чтобы развенчать его стремления и идеалы. 

Кто же такой Мефистофель? Сатана, владыка ада, один из прислуживающих ему чертей? Не так важно, какое место занимает Мефистофель в иерархии адских сил. В тексте произведения он фигурирует то как главный представитель ада, то как один из чертей ранга пониже. Он — дух отрицания. В «Прологе на небесах» Господь признает, что из всех духов отрицания Он более других благоволит к Мефистофелю за то, что тот не дает людям успокоиться. Эта же мысль выражена в ответе Мефистофеля на вопрос Фауста, кто он:

Частица силы я
Желавшей вечно зла, творившей лишь благое.

Я отрицаю всё — и в этом суть моя (…)
Короче, всё, что злом ваш брат зовёт, —
Стремленье разрушать, дела и мысли злые,
Вот это всё — моя стихия.

Мефистофель — значительная, но не грандиозная фигура. Гёте лишил дьявола героического величия. Он не восстает против Бога. У Гёте Мефистофель — проницательный черт, знаток слабостей человека. Несмотря на это, образ противоречив, так как в нем дурное уживается со здравым началом. В его оценках звучит голос рассудка, но не разума с его стремлением дойти до корня вещей. Мефистофель выглядит как светский человек XVIII века и ведет себя по отношению к Фаусту как опытный, знающий мир спутник в путешествии, устроитель развлечений, как слуга, устраивающий все для своего господина. 

У Мефистофеля есть сверхзадача: доказать Богу ничтожество человека. Для этого ему и надо вовлечь Фауста в круговорот жизни. 

Получилось ли у Мефистофеля совратить Фауста с истинного пути?

Нет, несмотря на отчаянные попытки. В винном погребке Ауэрбаха (который, кстати, существует на самом деле и в который заглядывал молодой Гете, когда учился в Лейпцигском университете) Мефистофель тщетно пытается замарать Фауста житейской грязью, приведя его в компанию грубых и развязных пьянствующих студентов. Также не получается у черта погрузить Фауста в омут развратных наслаждений на шабаше ведьм и колдунов на горе Броккен в Вальпургиеву ночь. Кстати, путешествуя в горах Гарца (горный массив в центральной части Германии), в декабре 1777 года сам Гёте совершил восхождение на Броккен и узнал легенду о том, что именно на этой горе ведьмы устраивают шабаши. Гёте воспользовался народным поверьем, вольно обработал его и придал ему символический характер. Здесь Фауст видит все злое и дурное, что есть в человеческой природе. Однако Фауст и тут выглядит чужаком, не поддается вихрю сладострастия и порока. 

Несмотря на проявленные порой слабости, Фауст всегда возвращается на избранный им путь искания истины и постижения жизни во всей ее полноте. Образ Фауста обретает полновесную человечность. Больше всего Мефистофель надеялся, что Фауст забудет о своих высоких стремлениях под влиянием любовного чувства. Этого не произошло, потому что трагическая любовь Фауста к набожной девушке Маргарите оказалась в итоге не только выше чувственных наслаждений, но и выше смерти.

Неужели «Фауст» — это о любви?

Да. История большой человеческой любви Фауста и Маргариты (Гретхен — ее уменьшительное имя) подлинно трагична. У главного женского персонажа трагедии были реальные прототипы, начиная с первой возлюбленной Гёте — девушке из народа по имени Маргарита. Во Франкфурте Гёте услышал историю девушки простого звания по имени Сюзанна Маргарета Брандт, которая, родив ребенка вне брака, утопила его. Когда ее арестовали, она созналась во всем и была осуждена на смертную казнь. В трагедии Гретхен также совершает преступление: топит своего новорожденного ребенка. Ее приговаривают к смерти, хотя убийство она совершила в состоянии умопомрачения. Фауста терзает мысль о страданиях, которые должна перенести несчастная девушка. «Меня убивают страдания этой единственной, а его (Мефистофеля) успокаивает, что это участь тысяч». Это та же самая мысль, которую потом выразит Федор Достоевский: каждое человеческое существо обладает ценностью, и нельзя быть равнодушным к страданию одного несчастного и безвинного. Зло и горе стали для Фауста страшной реальностью. Единственным его желанием стало спасти Маргариту. Мефистофель же уверен, что Гретхен будет осуждена небесами, но в ответ на его слова об этом раздается голос свыше: «Спасена!»

Мефистофелю разрешено низвести человека в глубочайшие бездны зла, но Бог не сомневается в том, что лучшие начала в нем восторжествуют. В конце «Пролога на небе» Господь обращался к архангелам с призывом:

Что борется, страдает и живет,
Пусть в вас любовь рождает и участье.

Становится ясно, почему Мефистофель терпит поражение и голос свыше возвещает, что Маргарита спасена, почему ей, страдалице, грешной, преступнице, дано прощение. Она любила. И сама Любовь прощает ее.

У Гёте, как и великого итальянского поэта Данте, схожее понимание любви. «Божественная комедия» Данте заканчивается словами о высшей силе, управляющей вселенной, и это: «Любовь, что движет солнце и светила». У обоих поэтов высшей и благой силой провозглашена Любовь.

Вторая часть «Фауста» — хуже первой? 

Они разные. Когда вторая часть трагедии появилась в печати, многие читатели посчитали, что она уступает первой. В первой духовные метания Фауста и его трагическая любовь находили отклик в сердцах чувствительных читателей. Вторая же часть написана в иной манере. Здесь почти нет психологических мотивов, отсутствуют изображение страстей и романтический элемент. Персонажи здесь не столько жизненные характеры, сколько обобщенные фигуры, символы определенных идей и понятий. Гёте здесь выражает свои взгляды на современную ему эпоху, затрагивает вечные проблемы и вопросы, пишет о поисках духовной красоты и, конечно, смысла жизни. 

Переводчик «Фауста» на русский язык и крупный исследователь этого текста Николай Холодковский писал: «Если на других планетах живут разумные существа, и если эти существа захотели бы ознакомиться в общих чертах с сущностью человеческого духа и человечества, с теми вопросами, которые его мучают и волнуют, то нельзя было бы посоветовать им ничего лучшего, как внимательно прочесть и продумать гётевского “Фауста”». 

Фауст обретает смысл жизни в исканиях, в действии, в усилии. Он прошел через сомнения, лишения и страдания. Высшую мудрость герой обретает на исходе своей жизни. После смерти Фауста Мефистофель хочет утащить его душу в ад, но вмешиваются божественные силы и уносят ее на небо, где ей предстоит встреча с душой Маргариты. Его душу осеняет «божественная благодать». Смысл жизни, по Фаусту (и, конечно, по самому Гёте), — в стремлении человека осмыслить свое существование в мире. Человеческое существование — это факт, и все, что может и должен сделать человек, — это стремиться осмыслить его.

Главное, о чем нам своим «Фаустом» хочет сказать Гёте, — это постоянная работа над собой, упражнение и развитие вложенных природой в человека способностей и совершенствование через это его духовного существа. Только так человек может найти подлинное удовлетворение и только этим он может быть по-настоящему полезным людям. «Я думаю, — говорил Гёте Эккерману, — что каждый должен начать с самого себя». 

Правда ли, что, если не знаешь немецкого языка, за чтение «Фауста» лучше и не браться?

Это заблуждение! За перевод великого творения Гёте на русский язык бралось огромное количество талантливых и смелых переводчиков. Самый известный и чаще всего цитируемый перевод был выполнен Борисом Пастернаком в 1948–1953 годах. Однако переводческий опыт писателя нередко признавался специалистами как вольный и мало совпадающий с достоинствами немецкого оригинала. Существуют также переводы Афанасия Фета и Валерия Брюсова, Константина Иванова, Дмитрия Цертелева, Павла Трунева, Александра Струговицкого и ряда других специалистов. Самой же высокой точностью обладает перевод Николая Холодковского. Именно в его исполнении мы и советуем читать историю о Фаусте. Холодковский начал переводить «Фауста» шестнадцатилетним юношей, а закончил его уже «убеленный сединами». Для него это был труд всей жизни. Он многократно перерабатывал текст, чтобы максимально усовершенствовать перевод, а также снабдил получившийся в итоге эталонный вариант подробным комментарием и примечаниями к отдельным стихам гётевской поэмы. Для читателя это настоящий клад и прекрасная возможность глубже понять творение Гёте. 

Правда ли, что Гёте писал «Фауста» всю жизнь?

Можно сказать, что да. Фауст всегда был неизменным спутником самого автора на протяжении шестидесяти лет. Замысел произведения возник у Гёте еще в 1773 году, когда ему было всего 23 года, а заканчивал текст автор, будучи глубоким 82-летним стариком. Когда Гёте начал работу над «Фаустом», он уже был известным в Германии молодым писателем — популярность ему принес роман «Страдания юного Вертера» (1774). В 1790 году Гёте напечатал ряд сцен «Фауста», предупредив читателей, что это отрывки, а не законченное произведение. Действие было доведено до сцены, где главная героиня — Маргарита — молится в соборе. В 1794 году поэт сблизился с немецким поэтом Фридрихом Шиллером. Именно в годы общения с ним замысел «Фауста» обрел тот всеобъемлющий философский характер, который так высоко поднял это творение над другими произведениями Гёте и над всей немецкой литературой. Первая часть «Фауста» вышла в свет в 1808 году. Потом настал перерыв. Для того чтобы Гёте снова принялся за «Фауста», понадобилось вмешательство Иоганна Петера Эккермана, который был секретарем Гёте. Именно Эккерман побудил поэта вернуться к незавершенной работе. С 1825 года начинается последний период создания «Фауста», длившийся 7 лет. В эти годы Гёте сам определил для себя, что «Фауст» для него является «главным делом». Вторая часть была закончена в 1831 году и появилась в печати после смерти поэта в 1833 году.

Источники: Александр Аникст «“Фауст” Гёте», Рюдигер Сафрански «Гёте», Иоганн Вольфганг Гёте «Собрание сочинений в 10 томах», Жоэль Шмидт «Гёте»

Иллюстрация на превью: Франц Ксавер Симм. «Фауст». Обложка. 19 век

ВОПРОСЫ ПО ТРАГЕДИИ И.В. ГЁТЕ «ФАУСТ»

1. Какой деятельностью занимался в своей жизни И.В.Гёте? Где начался его творческий путь?

1. Какие государственные обязанности выполнял И.В.Гёте?

1. Чему посвятил себя И.В.Гёте, будучи в Италии?

1. В чем состоит универсальность таланта И.В.Гёте?

1. Из каких источников почерпнул Гёте сюжет «Фауста»?

1. Каковы жанровые особенности «Фауста»?

1. О чём спорят Мефистофель и Господь в «Прологе на небесах»? В чём заключается их пари?

1. Кто такой Фауст? Почему в конце своей жизни он разочарован?

1. Что останавливает Фауста от самоубийства?

1. В какой момент в жизни Фауста появляется Мефистофель?

1. Почему Мефистофель является антагонистом Фауста?

1. Какой договор и ради чего заключает Фауст с Мефистофелем?

1. Какие условия ставит перед Фаустом Мефистофель?

1. Где Фауст знакомится с Маргаритой? Какие качества отличают эту женщину?

1. Какова судьба Маргариты? Как Мефистофель губит её? Кто стал причиной её гибели?

1. Как Фауст путешествует во времени? Что он пытается сделать для людей?

1. Как утопические замыслы Фауста рушатся при столкновении с действительностью?

1. Кто победил в споре – Мефистофель лил Фауст? Почему душа Фауста была спасена?

1. Какова идея трагедии «Фауст»?

Карточка №1

« Гёте начал работать над «Фаустом» с дерзновением гения. Сама тема «Фауста» — драма об истории человечества, о цели человеческой истории – была ему, во всем её объёме, ещё неясна; и всё же он брался за неё в расчёте на то, что на полпути история нагонит его замысел.

   «Фауст» занимает совсем особое место в творчестве великого поэта. В нем мы вправе видеть идейный итог его (более чем шестидесятилетней)  кипучей творческой деятельности. С неслыханной смелостью и с уверенной, мудрой осторожностью Гёте на протяжении всей своей жизни («Фауст» начат в 1772 году и закончен за год до смерти поэта, в 1831 году) вкладывал в это свое творение свои самые заветные мечты и светлые догадки. «Фауст» — вершина помыслов и чувствований великого немца. Всё лучшее, истинно живое в поэзии и универсальном мышлении Гёте здесь нашло свое наиболее полное выражение». (Н.Н. Вильмонт)

1. Какова тема трагедии «Фауст»?
2. Какое место занимает «Фауст» в творчестве И.В.Гёте?
3. Какие мечты и надежды выразил И.В.Гёте в своем творении?

Карточка №2

«Великая эпопея, созданная Гёте по материалам народной легенды, в образно-поэтической форме утверждала всемогущество человеческого разума. К образу Фауста неоднократно обращались писатели различных эпох и народов, но именно Гёте удалось создать образ такой большой поэтической силы и глубины. По-новому переосмыслив старинную легенду, автор наполнил ее глубоким содержанием, придал ей гуманистическое звучание. Его герой – бесстрашный искатель истины, никогда ни на чем не останавливающийся и ничем не удовлетворяющийся, настоящий гуманист, современник самого Гёте по духу и единомышленник.

   В трагедии «Фауст» перед нами предстает вся мировая история, великая история научной, философской и исторической мысли прошлого и настоящего». (А.А. Аникст)

1. Как И.В.Гете переосмыслил народную легенду о Фаусте?
2. Чем близок автору образ Фауста?
3. В чем состоит глобальность замысла И.В.Гете?

Карточка №3

« Рисуя образ дьявола, искусителя, Гете между тем наделяет его чертами прогрессивного, остроумного мыслителя. И то, что он в итоге проигрывает спор, наилучшим образом подчеркивает и усиливает мысль автора о том, что человеческая жизнь обладает высшим смыслом. Человек велик, он способен отстоять свою позицию, преодолеть любые преграды, устоять перед любыми соблазнами во имя достижения своей цели, во имя утверждения своего высокого предназначения». (А.А. Аникст)

1. Согласны ли вы с мнением А.А. Аникстом в том, что И.В.Гете наделяет Мефистофеля «чертами прогрессивного, остроумного мыслителя»? Обоснуйте свой ответ.
2. Какую мысль автора подчеркивает проигравший спор Мефистофель?

Карточка №3

« Рисуя образ дьявола, искусителя, Гете между тем наделяет его чертами прогрессивного, остроумного мыслителя. И то, что он в итоге проигрывает спор, наилучшим образом подчеркивает и усиливает мысль автора о том, что человеческая жизнь обладает высшим смыслом. Человек велик, он способен отстоять свою позицию, преодолеть любые преграды, устоять перед любыми соблазнами во имя достижения своей цели, во имя утверждения своего высокого предназначения». (А.А. Аникст)

1. Согласны ли вы с мнением А.А. Аникстом в том, что И.В.Гете наделяет Мефистофеля «чертами прогрессивного, остроумного мыслителя»? Обоснуйте свой ответ.
2. Какую мысль автора подчеркивает проигравший спор Мефистофель?

Карточка №4

« Путь, пройденный Фаустом, символизирует путь всего человечества. В предсмертном монологе героя, пережившего и преодолевшего все соблазны, Гете раскрывает высший смысл жизни, который заключается для Фауста в служении людям, вечной жажде знаний, в постоянной борьбе за счастье. На пороге смерти он готов возвеличить каждый миг этого осмысленного великой целью труда. Однако это упоение мигом не куплено ценой отказа от бесконечного совершенствования. Фауст познал высшую цель человеческого развития и удовлетворен достигнутым:

Вот мысль, которой весь я предан,

Итог всего, что ум скопил.

Лишь тот, кем бой за жизнь изведан,

Жизнь и свободу заслужил».

(И.Ф.Волков)

1. В чем заключается высший смысл жизни для Фауста?

2. Что стремился познать Фауст? Достиг ли он своей цели?

3. Как вы думаете, заслужил ли Фауст жизнь и свободу?

Карточка №4

« Путь, пройденный Фаустом, символизирует путь всего человечества. В предсмертном монологе героя, пережившего и преодолевшего все соблазны, Гете раскрывает высший смысл жизни, который заключается для Фауста в служении людям, вечной жажде знаний, в постоянной борьбе за счастье. На пороге смерти он готов возвеличить каждый миг этого осмысленного великой целью труда. Однако это упоение мигом не куплено ценой отказа от бесконечного совершенствования. Фауст познал высшую цель человеческого развития и удовлетворен достигнутым:

Вот мысль, которой весь я предан,

Итог всего, что ум скопил.

Лишь тот, кем бой за жизнь изведан,

Жизнь и свободу заслужил».

(И.Ф.Волков)

1. В чем заключается высший смысл жизни для Фауста?

2. Что стремился познать Фауст? Достиг ли он своей цели?

3. Как вы думаете, заслужил ли Фауст жизнь и свободу?

Карточка №4

« Путь, пройденный Фаустом, символизирует путь всего человечества. В предсмертном монологе героя, пережившего и преодолевшего все соблазны, Гете раскрывает высший смысл жизни, который заключается для Фауста в служении людям, вечной жажде знаний, в постоянной борьбе за счастье. На пороге смерти он готов возвеличить каждый миг этого осмысленного великой целью труда. Однако это упоение мигом не куплено ценой отказа от бесконечного совершенствования. Фауст познал высшую цель человеческого развития и удовлетворен достигнутым:

Вот мысль, которой весь я предан,

Итог всего, что ум скопил.

Лишь тот, кем бой за жизнь изведан,

Жизнь и свободу заслужил».

(И.Ф.Волков)

1. В чем заключается высший смысл жизни для Фауста?

2. Что стремился познать Фауст? Достиг ли он своей цели?

3. Как вы думаете, заслужил ли Фауст жизнь и свободу?

Карточка №4

« Путь, пройденный Фаустом, символизирует путь всего человечества. В предсмертном монологе героя, пережившего и преодолевшего все соблазны, Гете раскрывает высший смысл жизни, который заключается для Фауста в служении людям, вечной жажде знаний, в постоянной борьбе за счастье. На пороге смерти он готов возвеличить каждый миг этого осмысленного великой целью труда. Однако это упоение мигом не куплено ценой отказа от бесконечного совершенствования. Фауст познал высшую цель человеческого развития и удовлетворен достигнутым:

Вот мысль, которой весь я предан,

Итог всего, что ум скопил.

Лишь тот, кем бой за жизнь изведан,

Жизнь и свободу заслужил».

(И.Ф.Волков)

1. В чем заключается высший смысл жизни для Фауста?

2. Что стремился познать Фауст? Достиг ли он своей цели?

3. Как вы думаете, заслужил ли Фауст жизнь и свободу?

Карточка №1

« Гёте начал работать над «Фаустом» с дерзновением гения. Сама тема «Фауста» — драма об истории человечества, о цели человеческой истории – была ему, во всем её объёме, ещё неясна; и всё же он брался за неё в расчёте на то, что на полпути история нагонит его замысел.

   «Фауст» занимает совсем особое место в творчестве великого поэта. В нем мы вправе видеть идейный итог его (более чем шестидесятилетней)  кипучей творческой деятельности. С неслыханной смелостью и с уверенной, мудрой осторожностью Гёте на протяжении всей своей жизни («Фауст» начат в 1772 году и закончен за год до смерти поэта, в 1831 году) вкладывал в это свое творение свои самые заветные мечты и светлые догадки. «Фауст» — вершина помыслов и чувствований великого немца. Всё лучшее, истинно живое в поэзии и универсальном мышлении Гёте здесь нашло свое наиболее полное выражение». (Н.Н. Вильмонт)

1. Какова тема трагедии «Фауст»?
2. Какое место занимает «Фауст» в творчестве И.В.Гёте?
3. Какие мечты и надежды выразил И.В.Гёте в своем творении?

Карточка №2

«Великая эпопея, созданная Гёте по материалам народной легенды, в образно-поэтической форме утверждала всемогущество человеческого разума. К образу Фауста неоднократно обращались писатели различных эпох и народов, но именно Гёте удалось создать образ такой большой поэтической силы и глубины. По-новому переосмыслив старинную легенду, автор наполнил ее глубоким содержанием, придал ей гуманистическое звучание. Его герой – бесстрашный искатель истины, никогда ни на чем не останавливающийся и ничем не удовлетворяющийся, настоящий гуманист, современник самого Гёте по духу и единомышленник.

   В трагедии «Фауст» перед нами предстает вся мировая история, великая история научной, философской и исторической мысли прошлого и настоящего». (А.А. Аникст)

1. Как И.В.Гете переосмыслил народную легенду о Фаусте?
2. Чем близок автору образ Фауста?
3. В чем состоит глобальность замысла И.В.Гете?

Карточка №3

« Рисуя образ дьявола, искусителя, Гете между тем наделяет его чертами прогрессивного, остроумного мыслителя. И то, что он в итоге проигрывает спор, наилучшим образом подчеркивает и усиливает мысль автора о том, что человеческая жизнь обладает высшим смыслом. Человек велик, он способен отстоять свою позицию, преодолеть любые преграды, устоять перед любыми соблазнами во имя достижения своей цели, во имя утверждения своего высокого предназначения». (А.А. Аникст)

1. Согласны ли вы с мнением А.А. Аникстом в том, что И.В.Гете наделяет Мефистофеля «чертами прогрессивного, остроумного мыслителя»? Обоснуйте свой ответ.
2. Какую мысль автора подчеркивает проигравший спор Мефистофель?

Карточка №3

« Рисуя образ дьявола, искусителя, Гете между тем наделяет его чертами прогрессивного, остроумного мыслителя. И то, что он в итоге проигрывает спор, наилучшим образом подчеркивает и усиливает мысль автора о том, что человеческая жизнь обладает высшим смыслом. Человек велик, он способен отстоять свою позицию, преодолеть любые преграды, устоять перед любыми соблазнами во имя достижения своей цели, во имя утверждения своего высокого предназначения». (А.А. Аникст)

1. Согласны ли вы с мнением А.А. Аникстом в том, что И.В.Гете наделяет Мефистофеля «чертами прогрессивного, остроумного мыслителя»? Обоснуйте свой ответ.
2. Какую мысль автора подчеркивает проигравший спор Мефистофель?

Карточка №5

Прочитайте афоризмы из «Фауста» И.В.Гете. Как вы их понимаете?

1. Пергаменты не утоляют жажды.

Ключ мудрости не на страницах книг.

Кто к тайнам жизни рвется мыслью каждой,

В своей душе находит их родник.

1. Не трогайте далекой старины.

Нам не сломить её семи печатей.

1. Что трудности, когда мы сами

Себе мешаем и вредим!

Мы побороть не в силах скуки серой,

Нам голод сердца большей частью чужд,

И мы считаем праздною химерой

Все, что превыше повседневных нужд.

Живейшие и лучшие мечты

В нас гибнут средь житейской суеты.

1. Задумались ли вы в своей работе,

Кому предназначается ваш труд?

1. Лишь тот, кем бой за жизнь изведан,

Жизнь и свободу заслужил.

1. Суха, мой друг, теория везде,

А древо жизни пышно зеленеет.

1. Словами диспуты ведутся,

Из слов системы создаются…

Карточка №5

Прочитайте афоризмы из «Фауста» И.В.Гете. Как вы их понимаете?

1. Пергаменты не утоляют жажды.

Ключ мудрости не на страницах книг.

Кто к тайнам жизни рвется мыслью каждой,

В своей душе находит их родник.

1. Не трогайте далекой старины.

Нам не сломить её семи печатей.

1. Что трудности, когда мы сами

Себе мешаем и вредим!

Мы побороть не в силах скуки серой,

Нам голод сердца большей частью чужд,

И мы считаем праздною химерой

Все, что превыше повседневных нужд.

Живейшие и лучшие мечты

В нас гибнут средь житейской суеты.

1. Задумались ли вы в своей работе,

Кому предназначается ваш труд?

1. Лишь тот, кем бой за жизнь изведан,

Жизнь и свободу заслужил.

1. Суха, мой друг, теория везде,

А древо жизни пышно зеленеет.

1. Словами диспуты ведутся,

Из слов системы создаются…

Карточка №5

Прочитайте афоризмы из «Фауста» И.В.Гете. Как вы их понимаете?

1. Пергаменты не утоляют жажды.

Ключ мудрости не на страницах книг.

Кто к тайнам жизни рвется мыслью каждой,

В своей душе находит их родник.

1. Не трогайте далекой старины.

Нам не сломить её семи печатей.

1. Что трудности, когда мы сами

Себе мешаем и вредим!

Мы побороть не в силах скуки серой,

Нам голод сердца большей частью чужд,

И мы считаем праздною химерой

Все, что превыше повседневных нужд.

Живейшие и лучшие мечты

В нас гибнут средь житейской суеты.

1. Задумались ли вы в своей работе,

Кому предназначается ваш труд?

1. Лишь тот, кем бой за жизнь изведан,

Жизнь и свободу заслужил.

1. Суха, мой друг, теория везде,

А древо жизни пышно зеленеет.

1. Словами диспуты ведутся,

Из слов системы создаются…

Карточка №6

«Образ Мефистофеля – образ сложный и неоднозначный. С одной стороны, он является воплощением злых сил, сомнения, разрушения. Он утверждает ничтожность, беспомощность и бесполезность любого человека; говорит, что свой разум человек использует лишь на то, «чтоб из скотов скотиной быть». Мефистофель стремится любыми способами доказать моральную слабость людей, их неспособность устоять перед соблазнами. Становясь спутником Фауста, он пытается всячески обмануть его, повести «путем превратным за собою», вселить сомнение в его душу. Стараясь сбить героя с его пути, отвлечь от высоких стремлений, он опьяняет его зельем, устраивает встречи с Маргаритой, надеясь на то, что, поддавшись страсти, Фауст забудет о своем долге перед истиной. Задача Мефистофеля – соблазнить героя, заставить его окунуться в море низменных удовольствий, оставить свои идеалы. Если бы ему это удалось, он одержал бы победу в главном споре – о величии или ничтожности человека. Уведя Фауста в мир низких страстей, он доказал бы, что люди не многим отличаются от животных. Однако здесь он терпит неудачу – «дух человеческий и гордые стремленья» оказываются выше любых наслаждений.

   С другой стороны, Гете вкладывает в образ Мефистофеля очень глубокий смысл, отводя ему едва ли не главную роль в развитии сюжета, в познании героем мира и достижении великой истины. Наряду с Фаустом он является движущим началом трагедии». (Н.Н.Вильмонт)

1. Почему образ Мефистофеля является сложным и неоднозначным?
2. Какова задача Мефистофеля, везде сопровождающего Фауста?
3. Какую роль И.В.Гете отводит Мефистофелю в развитии сюжета драмы?

Карточка №6

«Образ Мефистофеля – образ сложный и неоднозначный. С одной стороны, он является воплощением злых сил, сомнения, разрушения. Он утверждает ничтожность, беспомощность и бесполезность любого человека; говорит, что свой разум человек использует лишь на то, «чтоб из скотов скотиной быть». Мефистофель стремится любыми способами доказать моральную слабость людей, их неспособность устоять перед соблазнами. Становясь спутником Фауста, он пытается всячески обмануть его, повести «путем превратным за собою», вселить сомнение в его душу. Стараясь сбить героя с его пути, отвлечь от высоких стремлений, он опьяняет его зельем, устраивает встречи с Маргаритой, надеясь на то, что, поддавшись страсти, Фауст забудет о своем долге перед истиной. Задача Мефистофеля – соблазнить героя, заставить его окунуться в море низменных удовольствий, оставить свои идеалы. Если бы ему это удалось, он одержал бы победу в главном споре – о величии или ничтожности человека. Уведя Фауста в мир низких страстей, он доказал бы, что люди не многим отличаются от животных. Однако здесь он терпит неудачу – «дух человеческий и гордые стремленья» оказываются выше любых наслаждений.

   С другой стороны, Гете вкладывает в образ Мефистофеля очень глубокий смысл, отводя ему едва ли не главную роль в развитии сюжета, в познании героем мира и достижении великой истины. Наряду с Фаустом он является движущим началом трагедии». (Н.Н.Вильмонт)

1. Почему образ Мефистофеля является сложным и неоднозначным?
2. Какова задача Мефистофеля, везде сопровождающего Фауста?
3. Какую роль И.В.Гете отводит Мефистофелю в развитии сюжета драмы?

Карточка №6

«Образ Мефистофеля – образ сложный и неоднозначный. С одной стороны, он является воплощением злых сил, сомнения, разрушения. Он утверждает ничтожность, беспомощность и бесполезность любого человека; говорит, что свой разум человек использует лишь на то, «чтоб из скотов скотиной быть». Мефистофель стремится любыми способами доказать моральную слабость людей, их неспособность устоять перед соблазнами. Становясь спутником Фауста, он пытается всячески обмануть его, повести «путем превратным за собою», вселить сомнение в его душу. Стараясь сбить героя с его пути, отвлечь от высоких стремлений, он опьяняет его зельем, устраивает встречи с Маргаритой, надеясь на то, что, поддавшись страсти, Фауст забудет о своем долге перед истиной. Задача Мефистофеля – соблазнить героя, заставить его окунуться в море низменных удовольствий, оставить свои идеалы. Если бы ему это удалось, он одержал бы победу в главном споре – о величии или ничтожности человека. Уведя Фауста в мир низких страстей, он доказал бы, что люди не многим отличаются от животных. Однако здесь он терпит неудачу – «дух человеческий и гордые стремленья» оказываются выше любых наслаждений.

   С другой стороны, Гете вкладывает в образ Мефистофеля очень глубокий смысл, отводя ему едва ли не главную роль в развитии сюжета, в познании героем мира и достижении великой истины. Наряду с Фаустом он является движущим началом трагедии». (Н.Н.Вильмонт)

1. Почему образ Мефистофеля является сложным и неоднозначным?
2. Какова задача Мефистофеля, везде сопровождающего Фауста?
3. Какую роль И.В.Гете отводит Мефистофелю в развитии сюжета драмы?

Карточка №6

«Образ Мефистофеля – образ сложный и неоднозначный. С одной стороны, он является воплощением злых сил, сомнения, разрушения. Он утверждает ничтожность, беспомощность и бесполезность любого человека; говорит, что свой разум человек использует лишь на то, «чтоб из скотов скотиной быть». Мефистофель стремится любыми способами доказать моральную слабость людей, их неспособность устоять перед соблазнами. Становясь спутником Фауста, он пытается всячески обмануть его, повести «путем превратным за собою», вселить сомнение в его душу. Стараясь сбить героя с его пути, отвлечь от высоких стремлений, он опьяняет его зельем, устраивает встречи с Маргаритой, надеясь на то, что, поддавшись страсти, Фауст забудет о своем долге перед истиной. Задача Мефистофеля – соблазнить героя, заставить его окунуться в море низменных удовольствий, оставить свои идеалы. Если бы ему это удалось, он одержал бы победу в главном споре – о величии или ничтожности человека. Уведя Фауста в мир низких страстей, он доказал бы, что люди не многим отличаются от животных. Однако здесь он терпит неудачу – «дух человеческий и гордые стремленья» оказываются выше любых наслаждений.

   С другой стороны, Гете вкладывает в образ Мефистофеля очень глубокий смысл, отводя ему едва ли не главную роль в развитии сюжета, в познании героем мира и достижении великой истины. Наряду с Фаустом он является движущим началом трагедии». (Н.Н.Вильмонт)

1. Почему образ Мефистофеля является сложным и неоднозначным?
2. Какова задача Мефистофеля, везде сопровождающего Фауста?
3. Какую роль И.В.Гете отводит Мефистофелю в развитии сюжета драмы?

ПРАКТИКУМ

ПО ТРАГЕДИИ И.В.ГЁТЕ «ФАУСТ»

(ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ)

9 КЛАСС

«…не спрашивай никогда,
по ком звонит Колокол:
он звонит по Тебе».
Джон Донн    

«Каждый должен написать своего «Фауста».
Генрих Гейне 

1.

«Они спрашивают, какую идею я хотел выразить в  «Фаусте». Да почем я знаю». (Слова Гёте, переданные Эккерманом.)

Мне кажется, Гёте лукавил со своим секретарем. Конечно же, он прекрасно знал, что хотел сказать своей стихотворной трагедией, не случайно после окончания 2-й части объявил, что теперь уже не имеет значения, когда он умрет… Другое дело, если задававшие вопрос ждали каких-то моралистических спекуляций по поводу «Фауста». Многие до сих пор считают предназначением литературы исключительно нравоучения и ждут от писателя лишь набора плоских сентенций.

Драма Фауста — это драма каждого человека, ведь всем приходится когда-то умирать. Это драма жизни и смерти. «Гёте и смерть» — так можно было бы назвать это эссе, иронически обыгрывая как название юношеской поэмы Горького, так и знаменитую сталинскую на ней резолюцию.

В язычестве не было ощущения трагичности личной смерти. День, год, жизнь рождались, развивались, умирали и возрождались снова. Проблема для индивида в индуизме состоит в обеспечении себе лучшего воплощения в следующем рождении, а в буддизме по возможности в желательном прекращении круговорота рождений и смертей. Идея метемпсихоза присутствовала и у пифагорейцев. Древние египтяне верили, что можно недурно устроиться на «том свете». Среди танатологических идей древних греков было и представление о Елисейских полях, где обитают души блаженных и посвященных.   

Иудейская идея линейности времени породила драматическое ощущение конечности персонального  существования. В Торе имеются отдельные скупые указания на идею посмертного воздаяния. И всё же, например, первый вариант Книги Иова исключал возможность воскресения после смерти или какой-то загробной жизни. Индивидуальная эсхатология мало  интересовала ветхозаветных патриархов по сравнению с участью всего народа, мыслимого как партнер Господа. Напряжение было снято в христианстве, где отношения Бога со своими рабами становились личными. Трагизм существования и смерти снимался компромиссной идеей лучшего потустороннего мира для богобоязненных людей, а также грядущим воскресением («И только верой в воскресенье какой-то указатель дан» — Борис Пастернак).  Новое время с его пантеизмом, атеизмом, материализмом возродило напряжение, касающееся смысла конечного существования отдельного человека, которое, видимо, Гёте и пытался снять своим сочинением отчасти в духе некоторых эзотерических идей, доживших и до нашего времени. 

Таким образом, «Фауст» — это откровение Нового времени, сакральный текст. Ни больше ни меньше. «Фауст» предлагает альтернативную (пиетическую) религиозность — с живым чувством Высшего начала  вместо догматов, обрядов и молитв, в виде своеобразной дорожной карты самосозидания.

Фамилия Гёте хорошо этимологизируется от слова «Gott» («Бог»). Он и был значителен, как бог-олимпиец, настоящий Зевс фигурой, осанкой и выражением лица («Есть лица подобные пышным порталам, где всюду великое чудится в малом» — Николай Заболоцкий). Некоторые даже падали в обморок при встрече с Гёте. Наш Карамзин заглядывал в окна гётевского дома в Веймаре, так и не решившись зайти к величественному старцу.

Обожествление Гёте началось ещё при его жизни. И он, видимо, сам этому немало способствовал. (В романе «Годы странствий Вильгельма Мейстера» Гёте говорил о благоговении перед самим собой как о высшей форме религии.) Веймар стал литературной и жизнеучительной столицей мира (как позднее Ясная Поляна Льва Толстого). К Гёте устремлялись литературные паломники. Из русских, например, Кюхельбеккер и Жуковский. «Изведан, испытан им весь человек», — написал Е.А. Баратынский в стихотворении «На смерть Гёте». По легенде, Пушкин хранил у себя перо Гёте, якобы переданное ему немецким гением через Василия Жуковского.

Для Германии Гёте всё равно что Пушкин плюс Толстой для России, может, и ещё кто-то, так как Гёте в дополнение к десяткам томов художественных произведений произвел на свет еще более десяти томов научных трудов. Валерий Брюсов сказал, что наш Пушкин просто мальчик по сравнению с этим немецким гением. Гёте в определенные моменты ощущал себя квинтэссенцией человечества. Карл Густав Юнг, считавший себя потомком Гёте и новым Фаустом, утверждал, что «Фауст» — важнейшее коллективное сновидение западной души. Потому, видимо, что использовал образы, идеи, архетипы европейской культуры. Шпенглер называл культурой Европы фаустианский тип сознания, потому что именно это сочинение содержит в себе матрицу европейского духа. Но универсальная личность Гёте вмещала в себя весь мир, не исключая и Ближнего Востока. Не случайно некоторые нацистские идеологи обвиняли Гёте в космополитизме. Гёте знал наряду со многими европейскими языками древнееврейский и идиш, изучал арабский. Гёте учился арабской вязи, существует даже легенда, что он принял ислам.

Гёте считал себя последователем Спинозы, читал мистиков Бёме и Сведенборга, был сведущ в эзотерике, знал алхимию, не был чужд гностицизму, входил в тайное братство масонов. Его «Фауст» — продукт визионерства. Обоснованием этого вида творчества во многих метафизических мистических учениях начиная со времен Гераклита (VI-V в. до н.э.) служит уподобление человека (как микрокосма) Вселенной (как макрокосму). В таком понимании душа человека соответствуют на высшем уровне Богу, мировой Душе, а визионерство, поданное как откровение, становится важным способом постижения мира. Не случайно всемирный центр антропософского движения Храм Духа, возведенный в швейцарском городе Дорнах по проекту Рудольфа Штайнера, объявившего сознание органом чувств (восприятия идей), носит название Гётеанум и представляет собой как бы модель Вселенной.

Но вопреки своей явной склонности к тёмным учениям герметизма, гностицицизма и алхимии, Гёте был  жизнелюб и женолюб. Наслаждаться жизнью как произведением искусства призывал он в своих письмах.  Незадолго до своей смерти престарелый мэтр  презрительно отозвался об английском философе Бентаме, потому что тот — слабак — помер всего-навсего в 70-летнем возрасте (когда еще жить да жить, с точки зрения патриарха Гёте). 73-летний Гете жаловался: «Плохо мне, потому что я не влюблен и в меня никто не влюблен». Первой девушке, в которую влюбился будущий величайший поэт Германии, было 16 лет, звали её Гретхен, и она была старше его, а когда Гете было 78 лет, его Ульрике — всего 19. Благодетельное сочетание эстетики и эротики декларируется чувственным высказыванием мастера о том, что рисовать статую или ласкать женское тело — одно и то же. Как положено настоящему жизнелюбу, Гёте был не чужд похабства, в том числе и в поэтическом творчестве. Масса фривольностей содержится в «Фаусте». Так, в «Вальпургиевой ночи» находим сальные шуточки, которыми Мефистофель обменивается с персонажами женского пола:

Мефистофель (танцуя со старухою):

Я видел любопытный сон.
Ствол дерева был расщеплен.
Такою складкой шла кора,
Что мне понравилась дыра.

Старуха:

Любезник с конскою ногой,
Вы волокита продувной.
Готовьте подходящий кол,
Чтоб залечить душистый ствол.

(перевод Б. Пастернака)

Ключ от Царства Матерей, переданный Мефистофелем Фаусту во второй части драмы, растет в руках, как  мужской половой орган, — явный намек на эротизм  античной культуры. А чего стоит одно только имя некоего персонажа Вальпургиевой ночи — Проктофантасмист (Задопровидец) или неприличный жест Мефистофеля на кухне ведьмы. И это ещё масса скабрезностей  осталась в черновиках, не перейдя в окончательный вариант драмы. Современники часто ханжески упрекали Гёте за грубость, как и нашего Пушкина. Это теперь он непререкаемый авторитет и классик. Интересно, что не столь давно немецкий суд отказался признать оскорблением выражение «Leck mich am Arsch» (буквально «полижи мою задницу»), ссылаясь на литературные корни этого словосочетания, в том числе на цитаты из сочинений Гёте.

2.                                         

Гёте не сомневался в возможности продолжения бытия после физической смерти. За два года до своего ухода он сказал Эккерману: «Для меня убежденность в вечной жизни вытекает из понятия деятельности. Поскольку я действую неустанно до самого своего конца, природа обязана предоставить мне иную форму существования, ежели нынешней больше не удержать моего духа». Решая в «Фаусте» глубоко личную проблему неизбежного прекращения своего земного пути, Гёте создал своеобразную мифологию, прошел духовную эволюцию, которую, вчитавшись, может повторить мыслящий человек, следуя по его живому следу.

Гениальность — способность обрести судьбу. Марина Цветаева  писала, что «все поэты делятся на поэтов с развитием и поэтов без развития. На поэтов, имеющих историю, и поэтов без неё». Первые «открывают себя во всех явлениях, встречающихся на пути, в каждом новом шаге и каждой новой встрече… Они не оборачиваются на своем пути. Их опыт накапливается будто сам собой и складывается позади, как своя ноша за спиной, которая никогда не давит на плечи… они движутся только вперед!» И о Гёте, относящегося именно к этой категории: «Если бы зрелый Гёте встретил на перекрестке времен молодого, он, возможно, не узнал бы его настолько, что захотел бы познакомиться с ним». Кстати, это всего лишь вольный пересказ подлинных высказываний самого великого немца.

Творения Гёте — продолжение его личности. (Это было ново по тем временам.) Поэзия не цель, а часть жизни. Переживания — вдох, поэзия — выдох. «Все мои произведения — фрагменты одной большой исповеди», — говорил Гёте. Он  «отписывался» от жизненных вызовов. Через литературное творчество творил самого себя.   

Проходя через иллюзии, ошибки, самообман, разочарования, разрывал с настоящим ради будущего. Суть человека по Гёте — это стремление, вечное изменение, переход из одного в другое. Личность — соединение творца и твари в одном лице.

Герои Гёте — реинкарнации его самого.

«Всё, что радовало, мучило или хотя бы занимало меня, я тотчас же спешил превратить в образ, в стихотворение, тем самым я сводил счеты с самим собою, исправлял и проверял свои понятия о внешнем мире и находил внутреннее успокоение».

Литература как бы побочный продукт жизни, но и сама жизнь становится произведением мастера, сделавшего своё литературное творчество  методом и средством самопознания и самосозидания. Литература как жизнетворчество, жизнь как роман самовоспитания.

Когда-то Гёте с помощью писательства преодолел соблазн самоубийства («Страдания юного Вертера»). В «Фаусте» стоит проблема грядущей смерти, ее не преодолеть, но Гёте изживает в драме свою смерть, вернее, страх смерти, как бы смывая с себя прах бытия, примиряясь с неизбежным и приуготовляясь к новому — высшему —  бытию, буде оно наступит.

Гёте — первый в Германии поэт сильного переживания. Классицизм исключал личность автора, субъективность, выход за рамки канона, традиции. Направление «Бури и натиска», этот молодежный бунт XVIII века, отказывается от крайностей рационализма, отдаваясь стихии чувственности с налетом мистической тайны.

Гёте не нравилась схоластическая философия, да и то, что называют немецкой классической философией, все эти Канты и Гегели с их учениями, возникшими как обобщение гносеологии, чересчур усложненными, формализованными, наукообразными, схематичными. Он еще до Кьеркегора предлагал вернуться к человеческому измерению философии, главный вопрос которой вовсе не соотношение духа и материи или что-нибудь в таком же роде отвлеченное, а вопрос о смысле жизни и смерти и вообще зачем это всё.

3.

«Не Гёте делает «Фауста», но неким
психическим компонентом «Фаустом»
делается Гёте».
К.-Г. Юнг

Гёте трудился над «Фаустом» почти всю свою жизнь, несколько раз оставлял свой замысел, брался снова и снова, закончив 2-ю часть за несколько месяцев до смерти.

В конце XIX в. был обнаружен текст «Прафауста» (Urfaust), сочинённого Гёте в молодости и оставшегося незавершенным. В «Прафаусте» главный герой — мятежный индивидуалист, сверхчеловек, бурный гений в духе Sturm und Drang, обреченный на поражение. И там не стоял вопрос возвращения молодости: Гёте сам был ещё слишком молод, и тема грядущей смерти его не очень волновала. «Прафауст», между прочим, заканчивается словами Мефистофеля: «Осуждена!» («Sie ist gerichtet!») и с Небес не прозвучало: «Спасена!» («Ist gerettet!»). Это было совсем другое произведение, к тому же написанное в основном прозой.

«Фауст» зрелого Гёте меняет концепцию, представляет собой энциклопедию жанров и стилей — от мистерии, античной трагедии, оперы, оратории, барочной лирики,  пасторали, восточной поэзии до фарса и сатиры. Причины этого хорошо объяснены в «Театральном вступлении» к «Фаусту». Метафизическое содержание должно быть облечено в художественную и даже занимательную форму, резонерство — дополняться шуткой, эпиграммой, карнавалом, игрой стихотворными размерами и рифмами как результат компромисса между разнонаправленными интересами вершителей действия. Сам мастер называл этот  жанр  шуткой, задуманной всерьез. Художественный эклектизм «Фауста» соответствует общей холистической  идее драмы, а мелодическая прихотливость превращает её в вершину немецкой поэзии.

Гёте создавал «Фауста» как текст именно всемирной литературы — понятие, которое сам же и придумал. Отсюда  интертекстуальность: персонажи из «Энеиды» Вергилия,  «Метаморфоз» Овидия, многочисленные прямые и непрямые цитаты и реминисценции из Библии, Данте, Мильтона, Шекспира, и других источников. Герой-протестант (Фауст, как Лютер, трудится над переводом Евангелия) попадает в итоге в  католический рай. Ирония ещё и в том, что в «Фаусте» Евангелие нередко цитирует чёрт.

Главная диалектическая идея «Фауста» — единство противоположностей (света и тени, добра и зла, Земли и Неба, мужского и женского, субъекта и объекта, вечного и бренного, мгновения и вечности, прекрасного и безобразного, старого и юного, души и тела, духа и материи). Их встреча — тема философской драмы Гёте. Трагедия жизни — в их разделенности (по Библии, как мы помним, мир создан был отделением — света от тьмы, воды от суши…).

«…Только спесь
Людская ваша с самомненьем смелым
Себя считает вместо части целым».

Вечно только цельное, разделенное — бренно. Согласно гностическому учению, «когда Ева была в Адаме, не было смерти. После того, как она отделилась [от него], появилась смерть». Эта идеологема толкала на поиски андрогинности, но она и подводила к утверждению любви как высшей духовной ценности. Чтобы победить смерть, необходимо преодоление разделенности и постоянное движение навстречу предвечной мудрости, явленной в женском образе Софии. Необходим постоянный личный рост; остановка означала бы, что  искать больше нечего, т. е. смерть. Таков своеобразный холизм Фауста, хотя сам этот термин появился много позже.

4.

Всё в трагедии — результат спора Бога с Мефистофелем. Пролог на Небе является парафразом Книги Иова из Ветхого Завета, где человек становится заложником пари Бога с Сатаной. У Гёте Мефистофель (предполагается, что его имя  составлено из двух древнееврейских слов «mep-hiz» («разрушитель, губитель») и «tophel» («лжец»), не самый крупный чёрт, но пользующийся известной  благосклонностью Господа за то, что он, «плут и весельчак», отказывается признавать совершенство Творения:

«Я о  планетах говорить стесняюсь,         
Я расскажу, как люди бьются, маясь.
Божок вселенной, человек таков,
Каким и был он испокон веков.
Он лучше б жил чуть-чуть, не озари
Его ты Божьей искрой изнутри.
Он эту искру разумом зовет
И с этой искрой скот скотом живет».
(перевод Б. Пастернака)

«Нет, что ни говори, а плох наш белый свет!
Бедняга человек! Он жалок так в страданье,
Что мучить бедняка и я не в состоянье».
(перевод Н. Холодковского)

Мефистофель — критик человека и Бога. Он утверждает, что человек несчастен именно потому, что обладает крупицей разума. Избавленный от счастливого неведения, осознающий несовершенство, двойcтвенность  своей природы и конечность земной жизни человек сделался слабым, злым и падким до телесных наслаждений. Господь же верит в безграничность исканий и «смутных стремлений», которые, вопреки всем заблуждениям, выведут человека на истинный путь. Ставкой в их споре становится судьба Фауста — «служителя» Бога, спасение или гибель его бессмертной души.

Ключевыми в Прологе становятся слова Бога, как Он понимает, что такое хороший человек:

Ein guter Mensch in seinem dunklen Drange
Ist sich des rechten Weges wohl bewusst.

Это можно трактовать так: смутный, интуитивный  порыв из глубины души, а не из разума есть творческое начало — тезис,  направленный как против кантовского категорического императива, разработанного в «Критике  чистого разума», так и против картезианского разделения субъекта и объекта познания как базового принципа европейской науки. Человек пребывает в мире, и целый мир заключен в человеке. Что здесь субъект и что  объект? «Смутный порыв» и есть ощущение целого мира в себе, причем он существует не в готовых формах, а в вечном становлении. Потому и безжизненны любые готовые рецепты творчества. (Нельзя не заметить родство гетевской теории познания с буддийской гносеологией и с философией Шеллинга.) А любовь для Фауста и есть форма растворения друг в друге субъекта и объекта, высшая форма познания, а вовсе не приключение похоти, на что, как на приманку, пытается его поймать Мефистофель. 

И еще одна важная деталь, подмеченная Фридрихом Ницше. Синонимом «смутного порыва» служит для Гёте «заблуждение». Заблуждение, понятое не как помеха, а как верный способ двигаться вперед только своей единственной дорогой — Per aspera ad astra. Это роднит его с нашим Борисом Пастернаком («Но пораженье от победы ты сам не должен отличать»), которого мы ценим не просто за прекрасные стихи, но прежде всего за неповторимую личность — уникальное «изделие» Творца.

5.

 Фауст — сложная фигура. В нем как бы живут две души:

«Но две души живут во мне,
И обе не в ладах друг с другом.
Одна, как страсть любви, пылка
И жадно льнет к земле всецело,
Другая вся за облака
Так и рванулась бы из тела».
(перевод Б. Пастернака)

Устыдившийся сын и помощник врача — жестокого экспериментатора над больными людьми. Учёный и маг, разочаровавшийся в книжной премудрости, устремившийся к познанию через погружение в кипучие воды жизни. Его любовь к мирскому как будто противоречит мировоззрению гностицизма. Но «гносис» — это и есть переживающее познание. Его желание вечной молодости, так понятное современному человечеству, связано не с вожделением или жаждой власти, а со стремлением к познанию и самосозиданию. 

Действие начинается в канун Пасхи. Престарелый ученый испытывает разочарование в том, чему посвятил свою жизнь:

«Я богословьем овладел, над философией корпел, юриспруденцию долбил и медицину изучил. Однако я при этом всем при том был и остался дураком» (перевод Б. Пастернака).

Фауст приходит к выводу, что из книг невозможно почерпнуть подлинное знание, истину надо искать в тайниках собственной души. «Ключ мудрости не на страницах книг». Истина не объект, не предмет познания, а вечное изменение, порыв, движение, разрушение и становление. Но осознав это, Фауст понимает, что жизнь его прожита впустую. (Это, впрочем, итог всякой жизни. — Ю.Ш.)

Мотив неудовлетворенности университетской наукой есть и в народной книге о Фаусте, и у Мэрлоу в «Трагической истории доктора Фауста» (XVI в.). Но в XVIII столетии   этот мотив получил особенное обоснование — век рационализма закончился  Французской революцией, большой кровью и разочарованием в возможностях человеческого разума. Кризис рационализма нашел своё отражение в гётевской трагедии «Фауст». 

 Фауст обращается к магии. В книге видит он знак макрокосма.

«Расходится томивший душу мрак.
Всё проясняется, как на картине.
И вот мне кажется, что сам я — бог
И вижу, символ мира разбирая,
Вселенную от края и до края».
(перевод Б. Пастернака)

Фауст вызывает Духа Земли. Согласно алхимическим воззрениям, Дух Земли — древнейший архетип, прообраз нашей планеты и всего, что есть на ней. Мы могли бы сказать, что он олицетворение Природы. Дух Земли говорит о себе:

«На море житейском. среди суеты,
Я плаваю взад и вперед.
И всюду рука моя ткет!
И смерть, и рожденье
Мое появленье
Везде застает,
Все то же волненье,
Все то же движенье
Мне время несет.
И так я, свершая свой путь неизменный,
Тку ризу для Бога, Владыки вселенной».
(перевод К. Иванова)

Он вечное становление, отец изменчивых форм. Натура  для Гёте находится в процессе постоянного самовозвышения (Steigerung). Фауст хочет воссоединиться с Духом Земли, в этом его надежда перейти от созерцания к универсальной деятельности. Но Дух Земли отталкивает его от себя: «Du gleichst dem Geist, den du begreifst, nicht mir». («Ты близок лишь тому, кого ты постигаешь, не мне».) Возможно, он имел в виду Дьявола как отца европейской науки (с точки зрения холиста Гёте, наука, построенная на разъятии живой природы, умножает пустоту). Это катастрофа. В отчаянии Фауст решает выпить чашу с ядом. Он хочет доказать, что не боится смерти, хочет вырваться из плена пространства и времени, ему кажется, что этот шаг может поднять его на новые высоты, но тут раздается колокольный звон. Хор ангелов исполняет пасхальные песнопения. Фауст вспоминает, какой благостью наполняли его душу пасхальные хоралы в детстве, как искренне он молился, как «плакал, упиваясь счастьем слез». С тех пор, хотя Фауст давно неверующий, со светлым Воскресением Христовым у него связывается всё, «что чисто и светло».  И он решает броситься с головой в океан жизни.

«Я на познанье ставлю крест.
Чуть вспомню книги — злоба ест.
Отныне с головой нырну
В страстей клокочущих горнило
Со всей безудержностью пыла
В пучину их, на глубину!
В горячку времени стремглав!
В разгар случайностей с разбегу!
В живую боль, в живую негу!
В вихрь огорчений и забав!
Пусть чередуются весь век
Счастливый рок и рок несчастный.
В неутомимости всечасной
Себя находит человек».
(Перевод Б. Пастернака)

Ученик Фауста Вагнер изучает риторику, чтобы «уметь управлять паствой». Но Фауст считает, что «где нет нутра, там не поможешь потом». Вагнер олицетворяет ту науку, от которой отвернулся Фауст, он систематизатор, рационалист, энтузиаст науки. Вагнер знаток античности, а Фауст считает бесплодным изучать историю, если нет устремления в будущее. Практикующий алхимик Вагнер лишен творческой интуиции и проникнуть в духовную сущность учения не способен. И главное — Вагнер вполне  удовлетворен своими знаниями и достижениями, а Фауст — нет. В этом можно усмотреть и несогласие Гёте со спинозовской моралью — смирением перед силами природы, отречением от высших амбиций человека.

На прогулке Фауст мечтает о волшебном плаще, чтобы, надев его, можно было бы беспрепятственно путешествовать по миру. К Фаусту и Вагнеру подбегает черный пудель, доктору кажется, что за собакой следует пламя, что она манит их в мистические круги следов. Вагнер ничего этого не замечает. Пуделя Фауст забирает с собой.

 6.

Пасхальная ночь, но к доктору Фаусту является не Христос, а Мефистофель.

Ученый переводит на немецкий язык Евангелие от Иоанна, самое близкое к гностицизму евангелие, и поправляет его.  Ему не нравится перевод, сделанный Лютером: «Вначале было Слово». Греческое слово «логос» он хочет передать как «мысль», «сила», но останавливается на «Вначале было Дело», своеобразном девизе своей жизни. Фауст испытывает недоверие к Логосу-Слову. Действительно, наш язык не лучший инструмент познания.

«Из голых слов, ярясь и споря,
Возводят здание теорий».

Доктор не доверяет словам, ибо они расчленяют мир, разрывая континуум реальности. Нет одушевляющей связи в научной расчлененке. Моделирование действительности с помощью слов ведет к дурной бесконечности, так как язык иноприроден реальности.

Эпифания Мефистофеля происходит, когда Фауст заменил «слово» на «дело». т. е. переходит от созерцания к действию. Пудель оборачивается Мефистофелем. Он  одет как странствующий схоласт и представляется как «часть силы той, что без числа творит добро, всему желая зла» (парафраз из Исайи, 5:20). Чёрт — своеобразный диалектик. Диалектика вообще имеет что-то общее с  мистикой: слияние противоположностей, отождествления, переходы…

Мефистофель, этот alter ego Фауста, говорит: «Творенье не годится никуда», свет возник из тьмы, свет разлагается, как и вся материя, а вот тьма — мать всего сущего, свет — лишь мятежный, но бессильный творец призрачных тел, которые разлагаются вместе с ним. Подручный Дьявола насмехается над слабостями Фауста и вскоре уходит, преодолевая с помощью духов и крысы знак пентаграммы, Тьма, по-видимому, псевдоним «ничто».

При своем втором появлении Мефистофель выглядит иначе, он одет в богатые одежды (красный камзол из атласа, накидка на плечи, шляпа с петушиным пером) и предлагает Фаусту тоже расфрантиться, чтобы «изведать после долгого поста, что означает жизни полнота». Но Фауст, хотя и отверг самоубийство, по-прежнему недоволен жизнью, не только своей, а вообще, он жалуется Мефистофелю и мечтает о «хорошей» смерти:

Блажен, к кому она в пылу сраженья!
Увенчанная лаврами, придет, —
Кого сразит средь вихря развлечений
Или в объятьях девушки найдет.

Я проклинаю ложь без меры                                                    
И изворотливость без дна,
С какою в тело, как в пещеру,
У нас душа заключена.
Я проклинаю самомненье,
Которым ум наш обуян,
И проклинаю мир яылений,
Обманчивых, как слой румян.
И обобщенье семьянина,
Детей, хозяйство и жену,
И наши сны наполовину
Неисполнимые кляну.
Кляну Маммона, власть наживы,
Растлившей в мире всё кругом,
Кляну святой любви порывы
И опьянение вином,
Я шлю проклятие надежде,
Переполняющей сердца,
Но более всего и прежде
Кляну терпение глупца»,           
(Перевод Б. Пастернака)

Сильные слова! Вот уж действительно отчаялся человек.
Мефистофель оспаривает Фауста:

«Вселенная во весь объем
Доступна только провиденью,
У Бога светозарный дом,
Мы в беспросветной тьме живем…

Брось умствовать! Схоластика повадки
Напоминают ошалевший скот,
Который мечется кругом в припадке,
А под ногами сочный луг цветет».

(Перевод Б. Пастернака)

Мефистофель соблазняет Фауста тем, что, если тот заключит с Адом договор, любая прихоть его и блажь будет исполнена. В уплату черт просит душу ученого. Фаусту важно не получить немыслимые блага, а постичь смысл человеческой жизни через собственный опыт и переживания: «Всё то, что человечеству дано, желаю я в самом себе изведать». Доктор принимает предложение Мефистофеля, так как думает, что именно он сам его и призвал (Фауст ведь не знает ничего о пари Бога с чёртом), на таком условии:

Werd ich zum Augenblicke sagen:
Verweile doch!  du bist so schoen!
Dann magst du mich in Fesseln schlagen,
Dann will  ich gern zugrunde gehn.

(«Если я скажу мгновенью: „Продлись! Ты так прекрасно!“, ты можешь заковать меня, тогда я охотно погибну».)

Вторую строку этого четверостишия часто переводят: «Остановись, мгновенье…», такой перевод не вполне   верен (Verweile — «помедли», а не «остановись»). Мгновение, которому говоришь: «Продлись! Помедли! Повремени! Задержись!», есть райское блаженство, которое не должно закончиться, т. е. «остановиться». «Мгновение есть вечность» («Der Augenblick ist Ewigkeit», — писал Гёте в «Римских элегиях». (Как бесконечен и атом — частица вещества.) Заманивая Фауста в ловушку, Мефистофель не видит, что сам уже проиграл, приняв условие Фауста. Мефистофель надеется, что найдет точку удовольствия, где Фауст остановится, а депрессивный тип Фауст и впрямь не прочь умереть в момент высшего наслаждения (как известный телеведущий Познер), что значило бы попасть в рай. В чем смысл? Логический парадокс? Просто легкая смерть? Или высший миг познания как подведенная черта? Остановка в росте, эффект плато? Или Фауст уверен, что такого не будет, он движется только вперед? Возможно, он сам еще не знает, как будет, но устремляется навстречу неизведанному.

Педант Мефистофель бюрократически оформляет сделку, заставляя Фауста написать долговую расписку кровью, ведь «кровь совсем особый сок». Новоиспеченные партнеры собираются в путешествие. В это время к Фаусту заявляется студент, приехавший из глухой провинции, чтобы спросить мэтра, как лучше и быстрее стать ученым. Студент искренне стремится к знаниям. Мефистофель переодевается Фаустом и принимается расписывать студенту «прелести образования»: вначале у него отобьют охоту все делать «наугад», но приучат раскладывать «на три приема и на субъект и предикат», затем преподаватель философии объяснит, «что было первым и вторым и стало третьим и четвертым». Мефистофель издевается над логикой, философией, правоведением, богословием, медициной: «Бессодержательную речь всегда легко в слова облечь». Любая из наук оторвана от реальности: «теория суха», но «зеленеет жизни древо». Ошеломленный студент удаляется, а Мефистофель с Фаустом отправляются путешествовать по свету с помощью плаща-самолета.

 7.

В Библии Сатана испытывает Иова величайшими несчастьями, а Фауста Мефистофель испытывает пусть мнимыми, но всё-таки соблазнами, пытаясь подбить того на грехопадение. Это ему вполне удается. Гностическая идея: тот не освободится от греха, кто не отдастся ему. Первое испытание — пьяным разгулом. «Друзья» летят в Лейпциг. «Лейпциг — маленький Париж». Там есть университет, а где университет, там  студенты, а где студенты — там пьют вино. Читатель  оказывается в винном погребке Ауэрбаха в компании веселящихся гуляк. Они горланят песни, одна из которых — про отравленную крысу с припевом, что она мучилась, «как от любви несчастной».  Смысл песни, как бы предваряющей судьбу Маргариты в гетевской трагедии, в том, что любовь подобна яду. Мефистофель упражняется в остроумии и вокале, в ответ на песню о крысе он исполняет песню о блохе — сатиру на придворный фаворитизм, но интерпретировать эту песню можно и так, что под королем метафорически изображен Господь, а под блохой — человек — любимчик Бога. Чёрт ревнует Бога к человеку.

Подобно Дионису или Иисусу в Кане  Галилейской Мефистофель поит всех вином, высверливая в столе перед любителями выпить дырки, из которых в кружки льется по желанию кому Рейнское, кому Шампанское, кому Токайское. Мефистофеля принимают за факира. Он объясняет чудо превращения древесины в вино: «Всё кругом полно родства». Всюду параллели и взаимопревращения. Как меняют свой вид облака, так происходит и с любой материей. Вскоре один из пьющих случайно проливает вино на пол. Вино загорается. Гуляка кричит, что это «из ада пламя». Мефистофель заклинанием усмиряет огонь. Завязывается драка. Мефистофель с Фаустом при помощи магии исчезают, а гуляки застывают с ножами в руках, недоуменно глядя друг на друга. Одному из них привиделось, что Мефистофель вылетел из подвала верхом на бочке.

8.

Мефистофель приводит Фауста на кухню ведьмы, чтобы посредством колдовства вернуть подопечному молодость и подвергнуть его испытанию вожделением. Сцена проникнута иронией, политическими и антиклерикальными намеками,  оккультными мотивами и сказочной атрибутикой (решето ведьмы, помогающее, согласно поверью, отделять честных людей от воров, полет на помеле через печную трубу, адский котел, мартышки — дьявольские пародии на людей в подмастерьях колдуньи, магическое зеркало).  Фауст очарован прелестным видением прекрасной дамы, Мефистофель обещает: «Да, этим зельем я тебя поддену. Любую бабу примешь за Елену!» Имеется в виду Елена Троянская, признанный идеал женской красоты. Фаусту предлагают выпить зелье, приготовленное по алхимической формуле. Он как бы нехотя принимает инфернальное причастие. И вот к доктору возвращается потерянная молодость.

9.

«Не умствуй о любви. Какой в том толк?
Живи. Хоть миг живи. Жить — это долг».
Гёте «Фауст»

Фауст встречает Маргариту и вспыхивает к ней безумной страстью. Маргарите, или Гретхен, «более четырнадцати лет» (возраст конфирмации),  она невинна и чиста. Отец и младшая сестренка умерли. Брат служит в армии. Девушка бедна, набожна и трудолюбива. «Зато как сладок съеденный кусок, как дорог отдых и как сон глубок!» Эту бесхитростную душу суждено смутить премудрому Фаусту. Сводник-чёрт  прилагает к этому своё копыто, и вот Маргарита отвечает Фаусту пламенной любовью. Чтобы мать не помешала их свиданию, Маргарита даёт ей снотворное, на деле оказавшееся смертельным ядом. Снадобье она получила от Фауста, а тот — от лжеца Мефистофеля, заверившего, что капли абсолютно  безвредны. 

Брат Гретхен, узнав о грехопадении сестры, вернулся с  намерением убить совратителя. Но что можно поделать против уловок нечистой силы? Он смертельно ранен и перед смертью обвиняет сестру в том, что она ему «сама из-за угла удар бесчестьем нанесла».

Дьявол не только отравил родную мать Маргариты, но разрушил духовную связь девушки с матерью-церковью. Теперь Маргарита чувствует себя виновной не только в прелюбодеянии, но и в смерти матери и брата. Злой дух нашептывает ей, что её душа обречена гореть в адском пламени и что не будет больше в ее жизни ни света ни воздуха, только один позор. 

А Фауст, связавшийся с нечистой силой, сам погряз по уши в смертных грехах (гордыня, уныние, блуд), стал убийцей и к тому же лжесвидетелем: Мефистофель, приударивший за соседкой Маргариты Мартой, чтобы вдовушка могла бы снова выйти замуж, уговаривает Фауста дать фальшивые показания о гибели ее мужа, аргументируя тем, что ведь доктор и раньше обманывал людей, когда лечил и учил их. 

Но как истинный эгоист Фауст занят почти исключительно своими внутренними ощущениями. Он по-прежнему не испытывает удовлетворения. Он не может сказать, верит он или не верит в Бога, и вообще считает, что дело не в словах, а в чувстве «существованья полноты». Да, он благодарен судьбе, что через любовь воссоединяется с природой, в противовес тому, как раньше хотел возвыситься над ней, но его мучают укоры  совести: он погубил невинную душу, лишил девушку  покровительства Бога. Фаусту, в конце концов, мало простого счастья телесной любви. Он уединяется, а после отправляется с Мефистофелем в Гарц, где собирается вся нечисть на Вальпургиеву ночь.

10.

Вальпургиева ночь — ночь на первое мая в Гарце на горе Броккен, известной своим привидением, — языческий праздник весны, бесовский шабаш, разгул грубого сладострастия, пародия на конец света. (Интересно, что Гитлер покончил самоубийством именно в Вальпургиеву ночь, а до недавнего времени на Броккене располагалась радиоразведывательная станция ГРУ и база госбезопасности ГДР. В общем, нехорошее местечко.) Гёте, будто начитавшись нашего Михаила Бахтина, дал в «Фаусте» образчик народной чувственной  карнавальной культуры. Оргия, свальный грех, смешение полов ритуально символизируют тут желанное возвращение к первобытной нерасчлененносги мира.

Фауст и Мефистофель, называющий себя здесь «юнкером Воландом» (старинное немецкое обозначение черта),  гуляют вдоль костров и встречают генерала, министра, разбогатевшего парвеню, писателя, осуждающего молодежь,  словом, персонажей, олицетворяющих отживающее  феодальное прошлое, а также Лилит — первую жену Адама; старуху Баубо, героиню  элевсинского мифологического цикла, летящую на свинье; ведьму-старьевщицу, предлагающую на продажу орудия преступлений: рюмки с остатками былой отравы, ножи… Черт танцует и пошло шутит с «дамами». Подчеркнутый эротизм танцев, развязность и плебейская грубость речей символизируют погружение участников в первозданный хаос. (Самые непристойные сцены Гёте не включил в окончательный текст «Вальпургиевой ночи», но они сохранились в рукописях.) Все «зверски фальшивят» — в аду царит дисгармония в противоположность небесной гармонии. Здесь же ставят и «Сон в Вальпургиеву ночь» —  пародию на любительские театральные постановки, использующую образы шекспировской комедии «Сон в летнюю ночь» и содержащую сатирические намеки на некоторых современников Гёте. Можно даже сказать, писатель сводит таким способом личные счеты —  всё как в ХХ веке у Булгакова в «Мастере и Маргарите».

Мефистофель вытащил Фауста на этот праздник беспутства, чтобы окончательно закрепить свою победу и доказать низменность человеческой натуры. Фауст обольщает молодую красавицу-ведьму, беседует с ней о яблоках, намекая на райское яблоко Евы, символ грехопадения. Но тут у его партнерши во время пения изо рта выпрыгивает  мышь — душа ведьмы, и Фауст прекращает танец. Перед ним возникает видение погибшей из-за него Гретхен. Омраченный Фауст требует от Мефистофеля спасти девушку, они вскакивают на коней и несутся назад во весь опор.

11.

Брошенная любовником Маргарита, убитая горем, долго нищенствовала, утопила дочку,  прижитую ею от Фауста, чтобы избежать позора, и затем от переживаний сошла с ума. Она в тюрьме, и ее ждет казнь. Фауст с помощью Мефистофеля проникает в темницу и предлагает узнице побег. Но она отвечает, что нет хуже участи, чем «шататься с совестью больной», и отказывается покинуть темницу.  Мефистофель заявляет, что Маргарита осуждена на вечные муки. Однако свыше раздается: «Спасена» (традиционная концовка средневековых мистерий). Предпочтя мучительную смерть, Божий суд и искреннее раскаяние побегу, девушка спасла свою душу. Она отказалась от услуг Дьявола. А кроме того, возможно, Бог чувствует и свою ответственность за эту несчастную судьбу, ведь это с Его попущения произошли все несчастья девушки.

12.

Деление «Фауста» на две части соответствует делению Света на макро- и микрокосм (малый круг частной жизни и большой круг мироздания) во многих мистических учениях. Всё движение «Фауста» — от субъективного ко всеобщему. Образы второй части драмы изменчивы, текучи, алогичны, прошлое здесь пересекается с настоящим и будущим, миф и реальность накладываются друг на друга по законам сновидений. Первая часть как бы мир дня, вторая часть — мир ночи, которой подобают видения, напоминающие картины из «волшебного фонаря». В сущности, она представляет собой ментальное путешествие в глубины духа Фауста.

К.-Г. Юнг, обратившись к  «Фаусту», представил его как  алхимическое npoизведение, при этом 2-ю часть интерпретировал как «алхимическое разбирательство с бессознательным». Неверно представление о цели алхимии исключительно как о получении золота искусственным путем. Высшей целью алхимии мыслилось нечто неизмеримо большее — духовное и физическое перерождение адепта. В «Фаусте» главным объектом алхимической операции является дух (как мужское начало) главного героя путем постоянного взаимодействия, синтеза со своей женской ипостасью, называемой у Юнга Анимой. И все женские персонажи «Фауста» — это разные уровни его Анимы-души.

Композиционно встреча Фауста с Маргаритой приходится на середину первой части трагедии, встреча с Еленой Прекрасной — на середину второй, т.е. здесь соблюдается определенная симметрия. Объем текста до подписания договора с Мефистофелем относится к объему первой части, примерно как первая часть к целому произведению, т.е. композиция расчислена по закону золотого сечения. А поскольку спирали ураганов и циклонов закручиваются по формуле золотого сечения, то можно сказать, что и действие гетевской пьесы построено таким образом, что водоворот событий как бы уносит героя из жизни. 

Мефистофель, не сумев добиться от Фауста произнесения условленной фразы, теперь меняет свою тактику. По Р. Штайнеру, у чёрта два обличия: люцеферическое и  ариманическое. Люцифер посягает на материальную жизнь человека, на его поступки, а Ариман — на духовную, на мысли и грёзы человека. Мефистофель в 1-й части выступает как Люцифер; во 2-й — как Ариман.

Надломленный угрызениями совести Фауст лежит в чудной долине и с помощью добрых духов и сил природы излечивается, восстанавливает силы и возрождается к новой жизни. Для преображения ему необходимо забвение прошлого. Маргарита — низший уровень его Анимы-души — страсть, которую надо преодолеть. Теперь ему предстоит подъем к более высоким уровням. При этом  надо пройти через все пять стихий античной философии (огонь, воду, воздух, землю и вечный эфир). Согласно оккультным учениям, стихии имеют отображение в человеке, а эфир — это дух, или любовь. Пяти  стихиям соответствуют пять действий 2-й части «Фауста».

13.

Если события 1-й части трагедии начинаются в канун Пасхи, то 2-й  — в день карнавала накануне Великого поста.

В императорском дворце проходит собрание. Государство  охватил экономический кризис. Гёте как будто рисует портрет некоей хорошо нам известной современной страны:

«Больное царство мечется в бреду
И порождает за бедой беду.
Лишь выглянь из дворцового окна,
Тяжелым сном представится страна.
Всё, что ты сможешь в ней окинуть оком,
Находится в падении глубоком,
Предавшись беззаконьям и порокам».
(Перевод Б. Пастернака) 

Император ждет помощи и совета от магов и мудрецов. Является Мефистофель в образе шута и предлагает решение кризиса: искать богатство в недрах земли. Он подговаривает астролога убедить всех в правильности этого совета и потом объявляет: только мудрец найдет клады. (Образ подземного сокровища — алхимический: Солнце изливает золото на Землю, оно должно быть извлечено. Для Мефистофеля сокровища недр — это сокровища хтонической древности. Для Гёте это ассоциация с прафеноменами, то есть материальными первообразами природы.)

Далее происходит придворный маскарад в итальянском духе — параллель пьянки в таверне Ауэрбаха из 1-й части и в то же время увертюра ко всей 2-й части драмы. Маскированные фигуры имеют аллегорический смысл, под маской скряги (Тощий) — Мефистофель, в наряде Великого Пана — император. Мальчик-возница правит   колесницей бога богатства Плутуса, под маской Плутуса — Фауст, который называет возницу своим сыном. Согласно Платону,  Богатство и Нищета являются родителями Эроса. Мальчик-возница воплощает дух поэзии, он творит чудеса: разбрасывает сокровища, которые оборачиваются насекомыми, но он разбрасывается еще и волшебными  огоньками —  подлинными сокровищами духа, кои остаются невостребованными. Мальчик-возница воспаряет над толчеей маскарада, подобно тому как в свое время улетят в небытие еще не явившиеся персонажи Гомункул и Эвфорион. Во время празднества  Мефистофель проворачивает финансовую аферу: император, сам того не замечая, подписывает указ о печатании бумажных денег, обеспеченных богатствами, которые предстоит еще извлечь из земли. Проблема безденежья как будто решена. Мудрецом для поиска кладов становится Фауст. На радостях обогащенные плутовством люди желают развлекаться. (Гёте был против бумажных денег, считая это мошенничеством и дьявольским изобретением. Они только-только стали появляться в Европе, сначала в Швеции (в XVII в.), затем во Франции при Людовике XV в 1716 г., в Германии впервые в Саксонии в 1772 г., в России — при Екатерине II. Первые опыты были неудачными и приводили к быстрому обесцениванию денег и к народному недовольству. Бумажные деньги соотносятся с золотом, как земные, бренные вещи соотносятся с вечными символами, идеями.)

А маскарад завершился вспыхнувшим из-за жадности императора пожаром, ассоциирующимся с дефолтом и последующей революцией. Император слишком глубоко заглянул в сундук Плутоса (Фауста), и  тут его охватило пламя, маска Пана сгорела, борода обуглилась, занялся костюм, и если бы Плутос не потушил огонь, пламя могло бы распространиться широко.

Фауст обещал императору показать античных героев Париса и Елену и просит чёрта о помощи, но в мистических областях тоже существует разделение сфер влияния. Мефистофель из другой мифологии, он сам не может вызвать эти образы, но даёт Фаусту ключ, похожий на фаллос, который поможет тому проникнуть в мир языческих персонажей. Для этого Фауст должен «из мира форм рожденных в мир их прообразов» перенестись, то есть отправиться в страну таинственных богинь — Матерей и для начала выкрасть жертвенный треножник, подобно Гераклу, пытавшемуся похитить треножник из храма Аполлона в Дельфах.

(Миф о Матерях упоминается у Плутарха в «Жизнеописании Марцелла». Матери — первообразы, прафеномены. Или мир идей, эйдосов Платона, находящихся вне времени и пространства в отличие от мира вещей. Вечное, идеальное можно сравнить со словарем, сводом правил, универсальной грамматикой,  языком, по Соссюру, тленное — живая речь, текст, разворачивающийся во времени.)

Все придворные ждут появления Париса и Елены (архетипы мужского и женского начал). Мефистофель командует церемонией. Фауст ключом дотрагивается до треножника, и, как на киноэкране, являются призраки древнегреческих героев. Дамы обсуждают  достоинства и недостатки Елены. Мужчины особенно едко нападают на Париса, отмечая его деревенские манеры.

Фауст очарован Еленой Прекрасной, как и все мужчины.
(По мифу она дочь Зевса и Леды: громовержец Зевс влюбился в очаровательную Леду, жену царя Спарты Тиндарея. Бог проник к Леде в обличии Лебедя. Леда снесла яйцо, из которого вылупилась Елена Прекрасная. Елена действительно была столь прелестна, что уже в девятилетнем возрасте была похищена Тезеем. Потом из-за неё вспыхнула Троянская война.)

Перед зрителями разыгрывается сцена похищения Елены Парисом. Фауст пытается удержать девушку, он влюблен, душа его наполняется новым смыслом — жить во имя прекрасного, но он слишком торопится, раздается взрыв, и духи героев испаряются. Черт сетует на влюбчивость своего подопечного.

14.

Оглушенный взрывом Фауст лежит без движения в своей старой комнате. Студент Фамулус рассказывает Мефистофелю, что Вагнер ждёт возвращения своего учителя, он стал известным ученым и находится на пороге великого открытия.

Потом приходит тот самый студент, с которым говорил Мефистофель в самом начале. Он набрался опыта, проникся скепсисом и клеймит своих учителей. Теперь студент заделался субъективным идеалистом вроде Фихте (мир существует только в моём  воображении). Черт иронизирует над ним. Студент удаляется.

Мефистофель является к Вагнеру. Ученый рассказывает, что собирается создать искусственного человека:

 «О боже! Прежнее детей прижитье
Для нас — нелепость, сданная в архив.
Тот нежный пункт, откуда жизнь, бывало,
С волшебной силою проистекала,
Тот изнутри теснившийся порыв,
Та самозарождавшаяся тяга,
Которая с первейшего же шага
Брала и отдавалась и с собой
Роднила близкий мир, потом — чужой,
Всё это выводом бесповоротным
Отныне предоставлено животным,
А жребий человека так высок,
Что должен впредь иметь иной исток».
(Перевод Б. Пастернака) 

Не без помощи Мефистофеля Вагнер создает в колбе  Гомункула. Парацельс, швейцарский алхимик, врач, философ, естествоиспытатель, натурфилософ (XV—XVI в.) составил инструкцию, как делать искусственного человечка. Гомункул возникает в результате нагрева смеси веществ в «перегонном кубе», одним из важнейших компонентов в этом алхимическом таинстве наряду с ртутью служит сера, которую воплощает как раз чёрт. Получившееся существо наделено замечательным умом и знаниями, но оно не имеет пола и заточено в колбу. В образе Гомункулоса, мечтающего воплотиться в плоть и кровь, Гёте выразил идею безжизненности бестелесного интеллекта. Чтобы обрести истинное существование, Гомункул нуждается еще в соли. Соль содержится в морской воде. Море — женское начало, первостихия, колыбель жизни.

Гомункул предлагает Мефистофелю лететь к морю, в Грецию на праздник классической Вальпургиевой ночи. Они берут с собой Фауста, а Вагнера не берут.

Вальпургиева ночь первой части «Фауста» опиралась на  народные представления, идущие из Средневековья. Классическая Вальпургиева ночь основана на мистериальных таинствах античности. Чтобы  встретить воплощение женской красоты Прекрасную Елену. Фауст проходит три фазы развития стихийных сил греческой мифологии. Сценические площадки меняются: сначала это кровавые Фарсальские поля, где происходила битва Цезаря с Помпеем в 48 г. до н.э., потом берег реки Пеней в Фессалии, считавшейся родиной колдовства и разврата, затем скалистые бухты Эгейского моря, где происходит праздник в честь Эроса, источника жизни, согласно Платону. Низшую ступень развития стихийных сил представляют чудовищные порождения природы — колоссальные муравьи, грифы, сфинксы, сирены. Здесь же пигмеи, дактили (еще меньшие карлики), ивиковы журавли. Всеобщая вражда, угнетение, несправедливость. Фауст пытается узнать, не видел ли кто Елену и как её отыскать. Сфинкс советует Фаусту обратиться к кентавру Хирону: «Он в эти тайны посвящен». На средней ступени находятся образы фантастических обитателей лесов, полубогов, полулюдей. Фауст скачет на кентавре Хироне, и тот рассказывает ему, что вёз когда-то и Елену на своем загривке. Желание Фауста вернуть Елену к жизни кентавр расценивает как безумие и советует обратиться к сивилле (пророчице) Манто, чтобы излечиться от сумасбродства. Манто мил тот, «кто хочет невозможного», и она спускается с Фаустом в Аид, чтобы выпросить у Персефоны Елену, но в драме этот момент не показан.

Мефистофель между тем вполне осваивается среди античных призраков и даже заводит с некоторыми шашни. Правда, они ему не по вкусу. В конце концов он травестийно уподобляется безобразным Форкиадам, зажмурив один глаз и выставив один клык. В  женском обличии он останется и в третьем действии.

Гомункулу «в полном смысле хочется родиться, разбив свою стеклянную темницу». Он подслушал разговор двух философов, надеясь услышать совет «как на свет произойти», но Мефистофель разочаровывает его, говоря, что философы порождают больше вопросов, чем ответов.

На третьей, высшей, ступени Фауст знакомится с представителями  человеческой мысли — философами Фалесом (VII—VI вв. до н.э.) и Анаксагором (VI—V вв. до н.э.), которые пытаются разрешить проблему происхождения   жизни на земле. Фалес — нептунист, он объясняет формирование земной поверхности медленными изменениями, а также излагает сформулированную самим Гёте еще до Дарвина теорию эволюции живых существ вплоть до человека; Анаксагор же — вулканист, с его точки зрения, земля менялась скачкообразно под воздействием сейсмической активности. Гёте больше склонялся к нептунистам, но признавал, что многие факты подтверждают и позицию вулканистов. Мефистофель как раз принадлежит к вулканнстам.

Пройдя все стадии развития античной мысли, Фауст созревает для встречи с Еленой Троянской, которая  воплощает античный принцип тождества красоты и блага («красота спасет мир»). Это квинтэссенция не только языческого мировоззрения (Платон, Аристотель, Прокл и др. неоплатоники), но и христианского (Дионисий Ареопагит, Достоевский).

Сцена морского празднества. Вода — колыбель жизни. Протей, морское божество, олицетворение первичной материи, способное принимать любые формы,  дает совет Гомункулу:

«Начни далекий путь свой становленья.
Довольствуйся простым, как тварь морей.
Глотай других, слабейших, и жирей.
Успешно отъедайся, благоденствуй
И постепенно вид свой совершенствуй».

 Фалес добавляет:

«Пленись задачей небывалой,
Начни творенья путь сначала.
С разбегу двигаться легко.
Меняя формы и уклоны,
Пройди созданий ряд законный, —
До человека далеко».
(Перевод Б. Пастернака)

Протей-Дельфин несет искусственного человечка по воде к желанной цели,  где Гомункул, охваченный «томленья огнем»,  разбивает свою колбу о трон прекрасной Галатеи (Галатея, как и богиня красоты Венера, тоже родилась из морских вод в раковине. Имела второе имя — Киприда), сливается с морем и начинает путь постепенных превращений, стремясь окончательно воплотиться в Человека. Этим Гомункул повторяет путь Фауста (соединяется с потоком жизни). Гомункул — параллель и в то же время антипод Фауста. Фауст ищет бытия вне пространства и времени, т.е. идею, чистый разум, а Гомункул, напротив, ищет материального воплощения.. Именно здесь явственно осуществляется принцип вечной жизни: «умри и возродись!» Алхимический эксперимент по искусственному зарождению жизни заканчивается крахом. Звучит  всеобщий гимн во славу Эроса и всех четырех стихий: «Хвала тебе, Эрос, огонь первозданный, / Объявший собою всю ширь океана!»

«Слава воздуху! Хвала
Тайнам суши без числа!
Всем у этой переправы
Четырем стихиям слава!»
(Перевод Б. Пастернака)

15.

Третье действие — искушение идеалом. Как бы продолжаются  картины волшебного фонаря — фантасмагория, поэтическое воображение, то ли сон, то ли реальность, игра сущностей. Фауст — новый Парис. В лице Фауста и Елены сочетаются браком античность и позднее Средневековье. 

Елена высаживается на берег Спарты. Что ее ждет во дворце Менелая? Муж велел приготовить всё для жертвоприношения, и она испытывает страх. От ключницы Форкиады (на самом деле это Мефистофель) Елена узнает, что царь предназначил ее в жертву. Добрая ключница советует красавице бежать. За время  отсутствия царя по соседству поселилось «племя  смелое… страны полночной выходцы» во главе с благородным начальником. Елена бежит от Менелая в  замок, принадлежащий Фаусту. Доктор признается ей в своих чувствах, а Елена горько жалуется на свою судьбу: боги играли ею, не давая счастья. 

Менелай направляет свои войска на замок. Война. Фауст раздает своим союзникам — рыцарям   различные области Греции. По мысли Гёте, это символизирует спасение германскими народами пространства античной культуры (в контексте того времени это бесспорная аллюзия на освобождение Греции от турок). 

Доктор и Елена укрываются в Аркадии, «в краю безоблачности редкой», где им хорошо вдвоем. Античность оплодотворяет средневековую Европу красотой и гармонией, а та взамен обогащает мировую культуру рифмованной поэзией.   

Ключница рассказывает хору историю, где сын двух счастливых родителей погибает и возносится на небеса. У Фауста и Елены родился сын Эвфорион — необычный ребенок, он умел прыгать до небес и обладал многими сверхчеловеческими умениями. Ему по нраву бой и риск. Имя Эвфорион («плодовитый») является заимствованием из мифологии. Так звали сына Елены Прекрасной и древнегреческого героя Ахилла. Зевс из ревности поразил юношу молнией. Эвфорион также  аллегория личности поэта Байрона, носителя духа вечной романтической неудовлетворенности, умершего в Греции во время освободительной войны. Гётевский  Эвфорион заканчивает жизнь наподобие легендарного Икара: он взмывает в небо, падает вниз и погибает. Елена убивается по потерянному сыну, обнимает Фауста и говорит: «На мне сбывается реченье старое, Что счастье с красотой не уживается». Тело Елены растворяется, а в руках Фауста остается только ее одежда. Платье Елены становится облаком и уносит Фауста. 

16.

Фауст возвращается в свое Средневековье. Герой думает о том, что потерял свой идеал, но всё еще хочет жить и действовать. К нему прилетает Мефистофель в семимильных сапогах. Черт объясняет, что многие явления природы сотворены бесами, а не Богом:

«Что мне природа? Чем она ни будь,
Но чёрт ее соавтор, вот в чем суть.
Мы с жилкой творческой, мы род могучий,
Безумцы, бунтари».
 (Перевод Б. Пастернака)   

Он спрашивает, что еще затевает доктор. Тот полон замыслов преобразования природы (хочет на море построить плотину и отвоевать у воды кусок земли). Черт думает, что Фаустом овладело желание славы, но тот  отвечает:

«Не в славе суть. Мои желанья —
Власть, собственность, преобладанье.
Мое стремленье — дело, труд».
(Перевод Б. Пастернака)

Начинается новое испытание. Фауст просит помощи у дьявола. Вдруг герои слышат звуки войны. Это император  сражается с повстанцами. Выпуск бумажных денег привел к инфляции. А инфляция — к смуте. Люди жаждут смены власти. Мефистофель советует помочь императору, потому что тогда Фауст  сможет в награду получить берег моря. Так и происходит.

Фауст выступил в роли командующего императорскими войсками. При помощи Мефистофеля он легко побеждает бунтовщиков. Иного и быть не могло. Как легитимист Гёте не мог допустить падения пусть негодной, но законнойвласти. Самозванец побежден. За услуги трону император наделяет Фауста узкой полоской полузатопленного морского берега. Но это решение императора вызвало неудовольствие архиепископа, который разгадал, что дело с победой   было нечисто, не обошлось без вмешательства Сатаны. Чтобы искупить грех, император наделяет церковь несметными богатствами. (В этом эпизоде Гёте сатирически изображает князей церкви, умело использующих  любой повод для стяжательства.) А Фаусту еще предстоит отвоевать свои земли у моря.

17.

«Но старость это Рим, который
Взамен турусов и колес
Не читки требует с актера,
А полной гибели всерьез».
Б. Пастернак

Прошло много лет, Фауст снова состарился. Видно, выдохся эликсир вечной молодости. По свидетельству Гёте (в разговоре с Эккерманом), Фаусту стукнуло сто лет. Он живёт на том самом морском берегу, что ему подарил император. Фауста раздражает домик супругов-стариков по соседству. Стариков зовут Филемон и Бавкида — имена персонажей заимствованы из «Метаморфоз» Овидия  (в мифе это идеальная супружеская пара, оказавшая когда-то гостеприимство Зевсу и Гермесу — наподобие Лота и его жены в Торе, — за что их хижина была превращена в мраморный храм Зевса, а старики стали в нем жрецами; умерли они одновременно и превратились после смерти в дуб и липу, растущие из одного корня.) Бавкида и Филемон всё еще любят друг друга. К старикам наведывается странник, которому они когда-то помогли. Старик рассказывает гостю, как некий «безбожный» «умный господин» с помощью огня и пара (вероятно, имеется в виду паровая машина, появившаяся уже в распоряжении европейцев) и мучая людей, воздвиг мол и отодвинул море. (С метафизической точки зрения вода (аква) — первоэлемент природы, первобытный хаос; положить предел морю — посягательство на Предвечное, война с морем — мятеж против природы.)

К пристани подходят суда. Это Мефистофель занимается морской торговлей и пиратством, чтобы богатства стекались к Фаусту. А тому домик стариков и колокольня как бельмо на глазу, он хочет переселить неугодных соседей, чтобы на этом месте построить себе бельведер. Но Филемон и Бавкида не хотят покидать родных мест, где прожили столько времени. Доктор  возмущен, ведь теперь это его владения. Мефистофель обещает разобраться и не находит ничего лучшего, как просто спалить домик и умертвить стариков вместе с их гостем. Мефистофель лжет Фаусту, что стариков пытались уговорить уйти, но от испуга они умерли, а гость, который был у них в тот момент, сопротивлялся и был убит. А их дом, конечно, загорелся совершенно случайно. Фауст не верит дьяволу, он не хотел такого исхода, но зло уже вышло из-под его контроля. Доктора мучает совесть.

Фауст видит 4-х сестер: Нехватку (Mangel), Вину (Schuld), Нужду (Not) и Заботу-Беспокойство (Sorge). Эти аллегорические фигуры навеяны «Энеидой» Вергилия, где Эней, спускаясь в Аид, встречает подобные персонажи. В дом к богачу может проникнуть в замочную скважину только Забота, но вдали маячит их брат — Смерть (Tod).

Забота говорит, что всех, кого она посещает, преследует чувство неудовлетворенности жизнью. Фауст, отбиваясь от нее, говорит, что он изменил свои взгляды за эти годы и перестал метаться между небом и землей:

«Достаточно познал я этот свет,
А в мир другой для нас дороги нет.
Слепец, кто гордо носится с мечтами,
Кто ищет равных нам за облаками!
Стань твердо здесь — и вкруг следи за всем:
Для дельного и этот мир не нем.                                            

Что пользы в вечность воспарять мечтою!
Что знаем мы, то можно взять рукою».
(перевод Н. Холодковского)

Забота твердит о колебаниях и сомнениях, безволье и шатаниях, преследующих человека на протяжении жизни. Фауст отвечает, что презирает нравственный гнёт и власть Заботы над людьми. (Забота — это то, что в терминологии экзистенциализма движет человеком, делая его вечно неудовлетворенным, мешает насладиться текущим моментом. Отвергая Заботу, Фауст уже совершает остановку в своем развитии.) Она же в отместку делает его слепым. Но Доктора это не волнует. Он верит, что дело его будет жить, а  план созидания воплотится в жизнь. Он нашел смысл жизни — это труд во благо людей.

«Вот мысль, которой весь я предан,
Итог всего, что ум скопил,
Лишь тот, кем бой за жизнь изведан,
Жизнь и свободу заслужил.

Так именно, вседневно, ежегодно,
Трудясь, борясь, опасностью шутя,
Пускай живут муж, старец и дитя.
Народ свободный на земле свободной
Увидеть я б хотел в такие дни,
Тогда бы мог воскликнуть я:
«Мгновенье! О как прекрасно ты, повремени!
Воплощены следы моих борений,
И не сотрутся никогда они».
И это торжество предвосхищая,
Я высший миг сейчас переживаю».
(Перевод Б. Пастернака)

Фауст слышит стук лопат и думает, что это воплощается его мечта. Гёте иронически обрисовывает старого слепого Фауста, ударившегося в утопические проекты, готового сказать «продлись» мгновению, когда ему чудится в стуке лопат, что это строят плотины, отвоёвывая землю у моря и у болот, а на самом деле это Мефистофель приказал лемурам (духи умерших предков в римской мифологии) рыть своему клиенту могилу. (Антиутопия. Прямо платоновский «Котлован» или «Епифанские шлюзы». Борис  Пастернак в своем переводе особенно педалирует эти моменты, намекая на великие сталинские стройки, ставшие братскими могилами. Но какова же сила прозрения Гёте!) И, хотя фраза «Мгновенье! О как прекрасно ты, повремени!» была сказана в сослагательном наклонении (Zum Augenblicke dürft’ ich sagen: Verweile doch, du bist so schön!), она всё же была произнесена, и в тот же  момент Фауст падает замертво. И Мефистофель произносит эпитафию о тщете человеческих усилий:

«Все кончено». А было ли начало?
Могло ли быть? Лишь видимость мелькала,
Зато в понятье вечной пустоты
Двусмысленности нет и темноты».
(Перевод Б. Пастернака)

18.

«Тяжело умирать, хорошо умереть».
Н.А. Некрасов

Фауст умер. «Свершилось!» (es ist vollbracht), — возглашает Мефистофель. Его  слова пародируют слова распятого Иисуса. Лемуры  кладут мертвое тело во гроб. Название сцены «Положение во гроб» (Grablegung) также иронический парафраз евангельских событий. А душа — Психэ, — которую древние изображали в виде бабочки, всё не выходит из тела, и бесы ждут, не зная, в каком именно месте тела она может прятаться. Мефистофель открывает Höllenrachen («пасть адову, или зев Ада» —  инструмент,  явно позаимствованный из театрального реквизита).      

Неожиданно на Фауста проливается лучезарный свет, исходящий сверху. Это небесное воинство, ангелы, прилетевшие за душой Фауста. Они засыпают чертей розами и забирают бессмертную душу Фауста на небо. Черт жалуется на судьбу и грустит. Он чувствует себя обманутым, жалким,  обокраденным, влюбленным в бесполых ангелов и уязвленным наподобие библейского Иова.

Трагедия завершается апофеозом, небесной мистерией в католическом духе (протестанты, а Гёте формально принадлежал к протестантам, были недовольны, ведь они не признают божественную сущность Девы Марии, не почитают святых, и в протестантизме отсутствует мистика и вера в ангелов-хранителей, вернее, ангелы есть, но служат они Богу). Все фигуры заключительной сцены (Pater exstaticus — Отец восторженный, Pater profundus — Отец углубленный, Pater seraphicus — Отец ангелоподобный) представляют собой различные степени духовного очищения и признают высокую ценность человека со всеми его ошибками и заблуждениями.  

 Ангелы парят, неся бессмертную сущность Фауста:

«Спасен высокий дух от зла
Произведеньем божьим:
«Чья жизнь в стремлениях прошла,
Того спасти мы можем.

А за кого любви самой
Ходатайство не стынет,
Тот будет ангелов семьей
Радушно в небе принят».
(Перевод Б. Пастернака)

И еще очень важные слова о творческой душе (энтелехии) Фауста вложены в уста блаженных младенцев, глядящих на мир, согласно некоторым мистическим учениям, глазами мудрецов:

«Примемте, братья,
В виде кокона
Ангела в платье
Куколки сонной.
Ткани придаточной
Скинемте нити,
Дух уж достаточно
Вырос в развитье».
(Перевод Б. Пастернака)

Доктор Марианус и хор кающихся грешниц поют славу парящей Mater gloriosa. Все дружно молят простить грехи Гретхен, «в жизни только раз единый согрешившей по незнанью». Маргарита счастлива, что воссоединилась с Фаустом: «Давно любимый, невозвратимый вернулся, горем больше не томим». Любовь Гретхен очищает  Фауста. Грехи его прощены, и в его лице оправдано всё человечество. Mater gloriosa позволяет Гретхен ввести Фауста в круг ангелов.

Мистический хор (Chorus mysticus) поет:

«Alles Vergängliche
Ist nur ein Gleichnis;
Das Unzulängliche,
Hier wird,s Ereignis;
Das Unbeschreibliche,
Hier ist,s getan;
Das Ewig-Weibliche
Zieht uns hinan»

(«Все быстротечное — символ, сравненье;
Цель бесконечная здесь — в достиженье;
Здесь — заповедность истины всей.
Вечная женственность тянет нас к ней“.
Перевод Б. Пастернака)

 Подстрочник:

«Всё преходящее — только подобия;
Несовершенное здесь совершенно;
Неописуемое здесь осуществлено.
Вечно женственное влечет нас сюда».

19.

Гёте опирался на философию Платона, который делил всё сущее на две сферы: вечные идеи и преходящие вещи материального мира. Идеи — сущность вещей. И доступны лишь мудрецу. Тело — темница для души. Освободиться из нее можно путем познания идей, которые созерцает разумная душа. В одном из своих теоретических рассуждений Гёте писал: «Истинное, тождественное божественному, никогда невозможно постичь непосредственно, мы видим его лишь в отражении, в примере, в символе».

Что касается «вечной женственности», здесь Гёте по сути дает свой вариант гностического мифа, лишь  замаскированный под ортодоксальное христианство.  

С точки зрения гностиков, «Творенье не годится никуда», более того, Творец этого мира имеет демоническое  происхождение. Гностики постулировали существование некоего неизвестного истинного Бога, а библейского Яхве объявили демиургом: создателем мира, ремесленником, а вовсе не высшим существом. Кроме того, была  разработана концепция божественной премудрости Софии, имеющей женскую  природу. (Гёте говорил своему секретарю Римеру: «Идеальное можно представить себе только в женском образе».) При этом подчеркивается искупительная функция феминности. Гностический миф космической драмы рассказывает о падении Софии (падшая София — Ахамот, в гётевской драме это Гретхен) в нижние миры. Другая ипостась Софии — эллинская Елена Прекрасная. Фауст от культа патриархального Б-га уходит в мир вечной женственности. Душа его устремлена к первобогу — Софии. Пройдя все этапы земной юдоли, герой обрел истинное знание и соединился с Божественной премудростью. Посмертное слияние с женским началом означает обретение бессмертия. Гностики считали: если бренный мир был создан разделением, то вечное может быть только результатом воссоединения. Душа Фауста изливает себя в мир Софии, представленной в драме под именем Мater gloriosa.

20.

О противоречиях в «Фаусте» Гёте

Противоречия не слишком смущали Гёте, он был диалектик и поэт. Поэт не обязан быть непротиворечивым, достаточно быть искренним. И не противоречива ли сама личность создателя «Фауста: «его превосходительство» с орденом на груди, всю жизнь неутомимый труженик и вместе с тем озорник, бражник, старый прелюбодей и жуткий лентяй, по свидетельству его друга Шиллера. «Для того ли я дожил до 80-ти лет, чтобы думать всегда одно и то же?», — говаривал Гёте. Но всё имеет свои пределы. Гёте был не только поэтом, но и ученым. И если встречаются у него бросающиеся в глаза  противоречия, то говорят они уже не о художественной   вольности, а о том, что мастер этим на что-то указывает. На что же? Прежде всего на недоверие к логосу как теоретическому аналитическому знанию, потому что противоречия это всего лишь слова, а он всегда обращен к жизни. (В конце концов, разные двухмерные проекции трехмерных объектов не противоречат, а дополняют друг друга.) И главное — напомнить о человеческом измерении знания, не исключающем субъективности. Чтобы понимать Гёте, надо видеть не отдельные грани его создания, а игру и гармонию целого.

Вот в сцене «Сад Марты» в первой части драмы Маргарита спрашивает у Фауста, верит ли он в Бога. Между ними происходит такой диалог:

Фауст:

О милая, не трогай
Таких вопросов. Кто из нас дерзнет
Ответить не смутясь: «Я верю в бога»?
А отповедь схоласта и попа
На этот счет так искренне глупа,
Что кажется насмешкою убогой.

Маргарита:

Так ты не веришь, значит?

Фауст:

Не коверкай
Речей моих, о свет моих очей!
Кто на поверку,
Разум чей
Сказать осмелится: «Я верю»?
Чье существо
Высокомерно скажет: «Я не верю»?
В него,
Создателя всего.
Опоры
Всего: меня, тебя, простора
И самого себя?
Или над нами неба нет,
Или земли нет под ногами
И звезд мерцающее пламя
На нас не льет свой кроткий свет?
Глаза в глаза тебе сейчас
Не я ль гляжу проникновенно,
И не присутствие ль вселенной
Незримо явно возле нас?
Так вот, воспрянь в ее соседстве,
Почувствуй на ее свету
Существованья полноту
И это назови потом
Любовью, счастьем, божеством.
Нет подходящих соответствий,
И нет достаточных имен,
Все дело в чувстве, а названье
Лишь дым, которым блеск сиянья
Без надобности затемнен.
(Перевод Б. Пастернака)

Слова Фауста о его вере можно принять за выражение позиции современного агностика. Но это ведь говорит человек, который подписал договор с чёртом, а тот в свою очередь запросто общается с Господом. Иначе говоря, Фауст «знаком» с Богом через одно рукопожатие и при этом не знает, верит он или не верит в Бога. Разумеется, это позиция самого автора. Но ведь поэт не был субъективным идеалистом наподобие Фихте. Лев Толстой даже удивлялся твердой уверенности Гёте (по свидетельству Шопенгауэра), что всё существует помимо нашего восприятия. Из-за этой логической нестыковки завязка драмы слегка повисает в воздухе.

Далее: непонятно, Господь (Der Herr) в Прологе даёт Мефистофелю «отмашку» на испытание Фауста. Но позже Он уже нигде не появляется. В развязке истории с Маргаритой ее спасает «Голос свыше» — чей? Господь это, Богоматерь или София, мы не знаем. И Фауста спасает Гретхен, апеллирующая к высшей женской сущности (Mater gloriosa). Совпадает ли последняя с  Марией как Царицей Небесной? Пастернак в своем переводе подчеркивает это  совпадение ремаркой по отношению к Doctor Marianus: «Возвеститель почитания Богоматери», но этой ремарки у Гёте нет, хотя сам титул содержит в себе имя Марии и, скорее всего, подразумевает Франциска Ассизского.

В «Фаусте» Doctor Marianus величает Mater gloriosa среди прочего Göttin («Богиня»). Такого титула Мадонна не имеет даже у католиков, что позволяет думать, что Гёте имел в виду некое генерализированное женское божественное начало.                       

Кто же выиграл в споре? Мефистофель? Бог? Бессмертную душу (Энтелехию) Фауста забирают Небеса, но забирают силой, «по понятиям». Формально сигнальные слова «Мгновение, повремени…» были сказаны, хотя и в конъюнктиве. С другой стороны, Бог договора с Мефистофелем не подписывал и не выступал гарантом этого договора.                                                 

И где логика? Мефистофель ругает мир, созданный Богом, а потом говорит, что на самом деле Ад — соавтор Творения: Мефистофель: «Вся ширь земная — дело наших рук».

Так к кому же относились его упреки?  

И всё-таки «вначале было» что? Слово или Дело? София и Логос не одно ли и то же? Так можно ли отвергать перевод Sinn? Почему Мефистофель выскакивает на сцену драмы как раз в тот момент, когда Фауст произносит «Дело»? Верен ли этот перевод? Или это ирония по отношению к другу поэта Гердеру, предлагавшему в том числе и такой вариант перевода? Как это совмещается с поклонением вечной мудрости, да и вообще, может ли поэт испытывать недоверие к слову? 

В последней сцене драмы в пении Pater ecstaticus и Pater profundus прославляется любовь. У Гете она вселенское, космическое чувство. Гёте сакрализирует сексуальность, эротику. Влечение к вечно женскому. А разве не стремится  женское к мужскому? Не скрывается ли за этим чисто  мужской подход?                   

Если бессмертие — соединение с идеальным и воссоединение половинок целого, то не есть ли оно на самом деле небытие? А смысл жизни в самой жизни? Ведь и сам Гёте нечто подобное утверждал: «Очевидно, что в жизни всё дело в жизни, а не в ее результате».

И что такое смерть? Дает ли шанс уход облаченным в мудрость перейти в новое состояние, в иномерные просторы?

И разве не противоречат друг другу два лозунга самого Гёте: «Время, вперед!» («Über Gräber vorwärts») и «Мгновение, повремени!»?

21.

Per аspera ad аstrа

Жизненный путь гетевского героя выглядит как цепь заблуждений, поражений, а если вспомнить судьбы Гретхен, Филемона и Бавкиды, то и преступлений. Был ли  Фауст злодеем? Заслужил ли он ад? Этические проблемы его не занимали. Истину Фауст ищет за пределами морали и религии. Он не лишен сострадания, но какая может быть этика в смерти? Каждый умирает в одиночку. Гёте и сам не принимал принципа противопоставления добра и зла и говорил о себе: «Я никогда не слышал о таком преступлении, которое не мог бы совершить, и не знаю ни одного порока, на который я не был бы способен».

Эклектизм, противоречия и ирония Гёте свидетельствуют, что, скорее всего, никакого законченного мировоззрения у него не было, кроме разве что холизма («всё во мне и я во всём» — Тютчев). Концепция всеединства Шеллинга была близка ему, но Гёте всегда боялся, что умозрительная философия может разрушить в нем поэзию. Суть невыразима словами. Всё остальное — аллегории, христианская символика, обогащенная обертонами алхимической,  гностической и античной мифологии и  пантеизма Спинозы —  строительный материал, клавиатура, регистры мощного органа, источники образности, необходимые чтобы выразить смутное предощущение грядущего перевоплощения. Всё в земной жизни кончается крахом, и смерть лишь венчает пирамиду неудач. Но Гёте верит в иные формы существования. Человек, ставший на путь духовного развития, не подвластен уничтожению. Дух (энтелехия)  эволюционирует в человеке, и он обретает бессмертие в высших сферах. Духовная эволюция от низшего к высшему продолжает морфологическую. Умереть, чтобы стать! Как бабочка из куколки (помните, греки представляли себе душу как раз в виде бабочки).

Прав он или не прав, узнаем уже там, за чертой, но дай бог всякому встретить неведомое вот так, не расплескав своей мудрости, в ясном сознании, пережив ментально свою смерть, а значит и страх смерти, уйти достойно, не с отчаянием, а с надеждой и упованием. Последние слова Гёте были: «Больше света!»

Оригинал: http://7i.7iskusstv.com/y2020/nomer12/shejman/

Читайте также: