Пошлость пошлого человека лексическая ошибка

Проблема осмысления понятия «пошлость». По Е Долгиновой

Проблема осмысления понятия «пошлость».

По тексту «Пошлость, как сказал писатель Владимир Набоков, это «нечто ложно значительное, ложно красивое, ложно умное и ложно привлекательное».

Что такое пошлость? Как понимали пошлость в разные времена? Почему отсутствует у этого понятия точное определение? Именно эти вопросы возникают при чтении текста, который взят из сборника коротких эссе разных авторов «Азбучные истины» и написан журналистом Евгенией Долгиновой.

Раскрывая проблему осмысления понятия «пошлость», автор опирается на цитирование, яркие примеры из современной жизни и свои рассуждения. Она отмечает, что вначале, до девятнадцатого века, значение слова «пошлость» было безобидным: «расхожее, общее, обычное, ординарное». Так, в словаре В. И. Даля «пошлый» значит «избитый, общеизвестный и надокучивший, вышедший из обычая». А. П. Чехов называет пошлостью мещанскую жизнь без идеалов и стремлений. В. В. Набоков уверен, что пошлость – это самодовольная буржуазность и ложная претензия. А вот в ранний советский период пошлым считали элементарный уют и комфорт. Пошлыми и мещанскими называли канарейку в клетке, фарфоровых слоников, коврики с лебедями. Автор такую пошлость считает безобидной. Но, по мнению журналистки, есть такие виды пошлости, к которым нельзя относиться снисходительно. Как ни печально, но в наше время «процветает» пошлость именно такого рода, когда, во-первых, сильные начинают издеваться над слабыми, богатые – над бедными, образованные – над необразованными. Такую пошлость автор характеризует как «небывалые приливы социального чванства и самого низкопробного снобизма». Журналистка создаёт яркий сатирический, даже гротескный образ «гламурной рептилии» с «карликовым мозгом», которая «верещит на все интернеты, что надо сократить пособия и пенсии, хватит паразитировать, быдло надо лишить избирательных прав». Эта пошлость страшна своей агрессивностью. Есть ещё и второй вид пошлости, на мой взгляд отвратительный, когда пошляк со своей «свиной философией» разрушает такие ценности, как любовь, самоотверженность, благородство, патриотизм. «Любовь для него – игра гормонов», — с негодованием отмечает автор. А подвиг народа в войне современные пошляки цинично называют «забросали пушечным мясом». Авторская позиция заключается в следующем: пошлость во все времена понимали по-разному. Именно отсутствие у этого понятия единого и точного толкования позволяет некоторым людям использовать его в своих не всегда благородных целях.

Позиция автора мне близка. Время движется вперёд, изменяются наши представления о прекрасном, ценности. Трудно дать определение понятию «пошлость», так как отсутствует его точное определение. Непозволительно, что этой неопределённостью в наше время пользуются некоторые люди с нечистой совестью и агрессивными намерениями.

Таким образом, агрессивная пошлость в современной действительности скрывается за маской ложной учёности и самодовольства, нельзя допустить её распространения в обществе.

Изображение «пошлости пошлого человека» в рассказах А. П. Чехова

В русской литературе довольно часто писате­ли касаются таких тем, которые были актуаль­ны для любой эпохи. Такие проблемы, затро­нутые классиками, как понятие о добре и зле, поиски смысла жизни, влияние окружающей среды на личность человека и другие, всегда стояли в центре внимания русской литературы. Чехов наиболее ярко показал процесс измене­ния человеческой души под влиянием среды и прожитых лет. Кто не мечтал в юности о таких возвышенных идеалах, как честь, равенство, братство, свобода, труд на пользу общества? Но проходят годы, и человек полностью внут­ренне меняется, желая только покоя и сытой, обеспеченной жизни. В пору самого высшего творческого расцвета Чехов пишет ряд расска­зов на тему интеллигенции. Автор бьет тревогу в своих рассказах, что люди, призванные вести за собой народ, превращаются в обывателей, деградируют под влиянием среды, в которую попадают.

Одним из самых ярких является рассказ «Ионыч» (1898). Дмитрий Старцев, молодой, та­лантливый врач, после окончания университета приезжает работать в губернский город С. Старцев занимается врачебной практикой в Деляже, который расположен в девяти верстах от города. Молодой врач всеми силами старается быть полезным людям, почти не бывает в горо­де, все свое время отдает работе. Она и состав­ляет смысл его жизни, ради нее он готов забыть о развлечениях, от многого отказаться. Но Че­хов в другом рассказе высказал очень верную мысль, что чаще всего довольно быстро «черст­веют» учителя и врачи.

Однообразные будни, наполненные беско­нечными посещениями больных, поначалу не раздражают Старцева. Ему советуют, как об­разованному и интеллигентному человеку, по­чаще бывать в городе, записаться в клуб, вход в который был доступен только верхушке горо­да. Подающего надежды врача знакомят с се­мьей Туркиных, по мнению местных обывате­лей, самой талантливой и необыкновенной. Чехов небольшими штрихами рисует эту «та­лантливость». Плоские остроты главы семей­ства Ивана Петровича, бездарная игра дочки Катерины и надуманные романы ее матери по­нятны Старцеву, но все-таки после больницы, грязных мужиков приятно и спокойно было си­деть в мягких креслах и ни о чем не думать. Старцев все чаще и чаще наведывается в этот гостеприимный дом. Он влюблен в дочь Туркиных, которую в семейном кругу называют Ко­тик. Дмитрий ревнует, с трудом переносит разлуку, готов на все для нее, но Котик лишь кокетничает со Старцевым, не отвечая на пыл­кие чувства влюбленного. Старцев понимает, что ему, взрослому человеку, неприлично тас­каться по свиданиям, получать записочки, как желторотому гимназисту, но тем не менее он носится по всему городу, разыскивая фрак, чтобы сделать предложение Туркиной. Но да­же в конце этого непродолжительного романа Старцевым, быть может, незаметно для него, овладевает трезвый расчет («А приданого они, должно быть, дадут немало»). После отказа доктор переживает не слишком долго. Ему было всего лишь «немного стыдно», что все так глупо и пошло закончилось.

Раньше в городе Старцева звали «поляк на­дутый», тем самым подчеркивая, что он чужой. Старцев редко с кем разговаривал в клубе, а чаще молча ел, уткнувшись в тарелку, потому что все его фразы всеми обывателями воспри­нимались как личная обида. Когда Старцев пы­тался говорить о пользе труда, то каждый чув­ствовал в этом упрек себе. Обыватели города ровным счетом ничего не делали. День за днем они были заняты картами, пустыми раз­говорами.

Уезжает из города Котик. Старцев равнодуш­но узнает об этом, вспоминая только одно: «Сколько хлопот, однако». С этого времени Дми­трий теряет интерес к работе. В городе у него огромная практика, ему хорошо платят за визи­ты. По вечерам он любит считать деньги, кото­рые заработал за день. У него появляются «бе­зобидные» страстишки: игра в вист, обжорство, жадность, равнодушие. Он уже не сострадает ближним, как раньше, и позволяет себе кричать на больных и стучать палкой. В городе его уже по-домашнему называют «Ионычем», тем са­мым принимая его в свою среду.

Чехов, показывая «лучшую» в городе семью Туркиных, как бы подводит нас вслед за Старцевым к выводу: «Если самая талантливая семья так бездарна и глупа», то каковы же остальные? Еще хуже, чем Туркины, потому что в этом ми­лом семействе есть налет хоть какой-то интел­лигентности. Старцев не имел семьи, он, долж­но быть, просто ради удовольствия, не зная, что делать с деньгами, создавал себе комфорт, скупая недвижимость.

Процесс духовного умирания Старцева тем тя­гостнее, что он вполне осознает, в какое мерзкое болото погружается, но не пытается и не хочет бороться. Жалуясь на окружающую среду, он ми­рится с нею. Даже воспоминания о любви не мо­гут разбудить полу-спящую душу Старцева. Ко­тик, вернувшись, видит, как изменился Старцев, но ей хочется замуж, поэтому она цепляется за прошлые светлые мечты. Старцев же устало ду­мает: «Хорошо, что я на ней не женился». Ему уже не нравилось в ней все: и как сидит платье, и ма­неры — абсолютно все в ней. Дело в том, что ни­что не может вывести Старцева из духовной спячки. Ему не жаль ни молодости, ни любви, ни несбывшихся надежд.

Чехов написал историю тяжелой социальной болезни, которую давно изучала русская лите­ратура. Имя этой болезни — духовная деграда­ция личности. Как опытный врач, Старцев мог бы поставить себе диагноз: распад личности в результате утраты жизненных идеалов. Все описания превращения молодого доктора Дми­трия Старцева в заплывающего жиром стяжате­ля, которого все зовут теперь только Ионычем, занимает у Чехова менее двадцати страниц, но страшно другое: эта метаморфоза происходит со многими. В юности почти у всех есть идеалы, желание принести пользу обществу, в более зрелые годы у многих появляется стремление к сытости, к благополучию, к обладанию «теп­лым» местом. Все прикрываются пышными фразами о долге, чести, пользе, но внутри у каждого, как бацилла, сидит, спрятавшись, из­вестный «Ионыч». Чехов своим рассказом пре­дупреждает: не поддавайтесь губительному влиянию среды, не предавайте своих идеалов, Та же тема пошлости и корысти звучит в рас­сказе «Крыжовник». Здесь символом уродливой жизни, подчиненной узкой, нелепой цели, ста­новится страсть героя приобрести имение, где бы рос крыжовник. Всю жизнь герой рассказа копил деньги, во всем себе отказывая, вел жизнь унизительную и жалкую. Он мог унижать­ся из-за каждой копейки, но вот, наконец, меч­та его осуществилась — он ел свои, в его усадьбе собранные ягоды, он был счастлив. Да разве это счастье? Разве для этого живет человек? Чехов дает портретные характерис­тики разных героев, но они почти идентичны: постарел, располнел, обрюзг, ведет абсолют­но животную жизнь, лишенную смысла. Чехов негодует и протестует против такого назначе­ния человека. Просто быть сытым и счастли­вым — этого человеку мало. Должна же быть какая-то высшая цель. Писатель каждым сво­им произведением говорит: «Нет, больше жить так невозможно».

В рассказах «Учитель словесности», «Попры­гунья», «Человек в футляре» звучит грустная но­та обиды за человека, обиды за его никчем­ность, приземленность и нежелание изменить жизнь.

Л. Толстой высоко оценил рассказ «Учитель словесности». В небольшом городе живет и ра­ботает в гимназии учитель Никитин. Он образо­ван, умен, вроде бы счастлив, женат на люби­мой женщине. Казалось бы, в его жизни все хорошо. Но пошлость городских нравов, безли­кость близкой женщины, пошлость коллег в гимназии душат Никитина. Учитель географии Ипполит Ипполитыч ограничен, говорит только то, что всем давно известно («Волга впадает в Каспийское море, а лошади кушают овес»). Он туп, скучен, олицетворяет собой многих своих коллег-учителей. Жена Никитина, Манюся, счастлива в своем маленьком уютном мир­ке, в котором так спокойно и сладко живется Никитину. Работа в гимназии однообразна и утомительна, и Никитин, боясь сойти с ума, решает бежать из города, от жены, от пошлос­ти, но можно уверенно сказать, что все это только порыв, минутная вспышка. Он останется и постепенно станет вторым, хотя и видоизме­ненным, Ионычем. Чехов устами Никитина вос­клицает: «Нет ничего страшнее, оскорбитель­нее, тоскливее пошлости».

И опять звучит та же тема. Ведь есть другой мир! Мир, где люди творят, страдают; ошиба­ются, создают, сочиняют, мучаются, но они жи­вут в полную силу, а не прозябают. Только там есть жизнь, где есть великая цель, где в работе люди находят удовлетворение, где человек жи­вет не для себя, а для людей.

Высокую оценку Чехову дали не только его современники, но и писатели XX века. Алексей Толстой сказал: «Чехов — это Пушкин в про­зе». И с этим утверждением трудно не согла­ситься. Художественные открытия Чехова, ма­стера рассказа, поражали его современников. Лев Толстой дал очень высокую оценку Чехо­ву. «Какой превосходный язык!.. Никто из нас: ни Достоевский, ни Тургенев, ни Гончаров, не могли бы так писать», — утверждал Толстой.

Чехов близок многим людям, поэтому неред­ко его ставят выше других классиков. Вслед за Чеховым можно повторить его слова: «Если бы каждый человек сделал на земле все, что мог, как прекрасна была бы наша земля!»

76. Проблема «пошлости пошлого человека» («Попрыгунья», «Душечка», «Ионыч»).

В произведениях А.П. Чехова более позднего периода остро звучит сатирическое обличение бездуховности «пошлого человека». Двигателем сюжета чеховских рассказов является столкновение героя с пошлостью, причём этот конфликт не имеет трагической остроты — всё по-будничному просто: герой не выдерживает испытания бытом, рутинной жизнью, его «заедает» среда.

Чехов бьет тревогу в своих рассказах, что люди, призванные вести за собой народ, превращаются в.обывателей, деградируют под влиянием среды, в которую попадают.

Пошлостью называется все низкое в нравственном отношении, то есть деградировавшее, а мещанами — людей с мелкими, сугубо личными интересами, с узким кругозором и неразвитым вкусом.

Такое понимание пошлости и мещанства мы видим прежде всего рассказе “Ионыч”, в котором знакомимся с Дмитрием Старцевым, врачом, назначенным в уездную земскую больницу. В начале рассказа это хороший врач, прекрасно выполняющий свои обязанности: год он проводит в “трудах и одиночестве”. Молодой, целеустремленный, мечтательный, с высокими идеалами — таким нам рисуется главный герой. Он терпеть не может “картежников, алкоголиков, крикунов” — обывателей города, которые долгое время раздражали Старцева “своими разговорами, взглядами на жизнь и даже своим видом”. Доктор не вписывается в эту общую массу. Он другой. “Где же пошлость и мещанство? Что обличает Чехов в этом рассказе?” — спросите вы.

Сначала — семью Туркиных. Это ограниченные, зацикленные на чем-то одном люди: госпожа Туркина пишет никому не нужные романы, Котик играет на фортепиано, хотя совершенно не умеет этого делать, Пава всю жизнь изображает одну и ту же пьеску.

В этой атмосфере формируется “новый” доктор Старцев. Если постепенно он жиреет только физически, то потом происходит и его моральное “ожирение”. И вот он уже не ходит пешком, не поет песенки, не умеет любить, не имеет высоких устремлений. Он живет в своем ограниченном маленьком мирке, где важны лишь бумажки (деньги) да, позже, смотр домов и их покупка. Это уже не прежний молодой человек, бегущий на свидание ночью на кладбище. Он обленился не только физически, но и духовно настолько, что стал таким же обывателем и мещанином, как и все жители в городе С.

Но самое страшное — то, что Старцев сам знает: он “стареет, полнеет, опускается”, но ни желания, ни воли к борьбе с обывательщиной у него нет. Герой деградировал, деградировал окончательно и бесповоротно. Нравственная жизнь этого человека завершена. Он стал пошлым человеком в пошлом мещанском обществе, которое с такою правдивостью и реалистичностью изображает Чехов и которое так смело обличает.

Та же тема пошлости и корысти звучит в рассказе “Попрыгунья” звучит грустная нота обиды за человека, обиды за его никчемность, приземленность и нежелание изменить жизнь.

Антон Павлович Чехов в рассказах 90-х годов «Душечка», «Попрыгунья» исследует женский характер, интересы и помыслы героинь, смысл их жизни. Порой писатель безжалостен. Он отказывает персонажу в духовности, умении сострадать, любить. Героиня рассказа «Попрыгунья» Ольга Ивановна довольно легкомысленная и пустая особа, несмотря на ту претенциозность, которой она окружает себя. Пестрая толпа бездельников вокруг Ольги Ивановны живет бессмысленной и пустой жизнью. Они из года в год пишут «один и тот же этюд», поют и играют единственную мелодию, бездарно «прожигают» жизнь, претендуя на богемную обстановку. Занимаясь живописью, музыкой, пением, Ольга Ивановна остается дилетанткой во всем. Своего мужа, Осипа Степаныча Дымова, она презирает, не понимая гениальности и душевности этого человека. И лишь потеряв этого «благороднейшего человека», Ольга Ивановна пытается осознать, что всю жизнь поклонялась пустейшим идолам, не понимала своего счастья, что живет рядом с умным, добрым, чутким человеком. Героиня приходит к позднему прозрению. Она понимает, что ее невнимание к мужу, делу его жизни привело его к гибели. Она плачет, но жалеет не Осипа Степаныча, а себя. Вряд ли она сможет найти еще такого бескорыстного и любящего человека, безропотно и терпеливо выполняющего все ее пустые прихоти. Писатель отказывает Ольге Ивановне в позднем прозрении. Даже у смертного одра мужа она плачет не о гибели хорошего и умного человека, а о своей неприкаянности, сиротстве и одиночестве. Здесь позицию писателя высказывает один из героев — Коростелев, ближайший друг Дымова: «Умирает, потому что пожертвовал собой… какая потеря для науки! — сказал он с горечью. — Это, если всех нас сравнить с ним, был великий, необыкновенный человек! Какие дарования! Какие надежды он подавал нам всем! — продолжал Коростелев, ломая руки. — Господи боже мой, это был бы такой ученый, какого теперь с огнем не найдешь. Оська Дымов, Оська Дымов, что ты наделал! Ай-ай, боже мой!» Даже и тут Ольга Ивановна понимает, что «прозевала»! Всю жизнь поклонялась лишь мнимым божкам, когда рядом жила «будущая знаменитость», она этого не осознала, а теперь поздно. Приговор автора звучит сурово. Чехов осуждает бездуховность и душевную пустоту, глупость героини. Всегда на Руси были женщины, умеющие любить и сострадать ближнему. Что же произошло с современницами писателя? Он осуждает свободу женщин, излишнюю их самостоятельность, даже самовольность, не видя в этом ничего хорошего.

Удивительно переплетаются в творчестве Антона Павловича Чехова сатира и глубокая человечность.

Как же схожи образы Чимши-Гималайского и Оленьки из рассказа Чехова “Душечка”! В рассказе “Душечка” мы чувствуем другое ироническое и, в то же время, презрительное отношение автора к ней.

Да, Душечка тоже зациклена на одном интересе, да, она ограничена и замкнута своим стремлением обязательно кого-то любить. Сначала это был антрепренер Кукин, затем — управляющий лесным складом Василий Андреевич Пустовалов, потом — ветеринар, после побега которого “сама Олечка постарела, подурнела…”

Но самое главное — у героини не было своего мнения, и это -самое страшное. Душечка настолько была ограничена, что могла выражать только чье-то мнение, а своего не имела. У героини не было своей жизни, своих взглядов, а была лишь душа, которая потом полностью была отдана другим людям. Главным для нее было заботиться о ком-то, выражая чье-то мнение, соглашаться с ним. Как такового, человека Оленьки, дочери отставного коллежского асессора Племянникова, не было.

В рассказе, думается, показаны не постепенное оскудение души героини, не ее нравственная деградация. Автор обратил внимание на самое страшное, что может быть, — отсутствие как души как таковой, отсутствие, как такового, своего мнения, отсутствие настоящего человека..

Пошлость Чехова

От Л. Волохонской

Дорогие друзья,
что-то я не поспеваю за таким бурным обсуждением. Уже есть материал на целую книгу, несколько статей и уж не знаю сколько курсовых работ. А уж пищи для размышлений в разных направлениях и того подавней — несметное количество. Вас всех я за это благодарю.

Очень трудно поддерживать современный темп в жанре, оплаканном Григорием Соломоновичем. А по части осведомленности с Михаилом тягаться просто невозможно. Все же попробую сказать несколько слов по поводу нескольких моментов.

Тут мне придется выступить против объединенного фронта Михаила, который стал моим эпистолярным собеседником и другом, против любимого и глубоко мной чтимого Сергея Сергеевича Аверинцева, против князя Святополка-Мирского, подарившего нам бесценную книгу о русской литературе и против безымянного,интеллигентного и околокадетского старичка из юношеских воспоминаний Аверинцева. Компания почтенная, и я искренне трепещу. Тем не менее попробую и посмотрим, что получится. Думаю, что и у меня найдутся союзники, кроме тех, к которым я обращаюсь по ходу рассуждения. И спасибо, Алеша, за драгоценное напоминание о Семене Франке. О нем нам надо вспоминать как можно чаще.

Извините, друзья, что так длинно получилось. Но тема такая, что если обсуждать подробно, то, думаю, и все библиотеки мира не вместят написанных книг.

Ваша, как и всегда, Лариса.

1. Остраненность.

Позавчера Михаил предложил благодарить русских классиков за то, что учат нас пошлости, плоскости, мертвости и безвкусице. Невкусное занятие. Интеллектуальный прыжок от ОСТРАНЕННОСТИ в художественном тексте к ней же в литературоведческом анализе меня не убеждает. ЗДРАВЫЙ СМЫСЛ говорит мне, что Толстой-художник, насмехающийся над оперой, описывая ее глазами влюбленной девочки, забавен и прекрасен, а Толстой-мыслитель, описывающий то же самое серьезно в трактате об искусстве тоже забавен, но еще и смехотворен, Если он кого и обогащает, то лишь специалистов по истории эстетики, а любителeй оперы – навряд ли. «Прогулки с Пушкиным», не принадлежат к той же опере (простите, каламбур непреднамеренный) и могут быть восприняты либо с восхищением и любовью к обоим гуляющим, либо с праведным негодованием «поставляющих на пьедестал», что и произошло с парижской интеллигенцией, остракировавшей Синявского. Безвкусице «Прогулки» не учат, а учат только вместе с автором больше любить и любоваться Пушкиным. А у кого достанет сил и умения проанализировать Платонова, который состоит из остранений, с помощью остранений же, да при этом еще чему-то научить? Вообще учительская функция литературоведения – дело чреватое недоразумениями. Во всем остальном — прекрасное занятие для блестящего ума.

2. О большевиках и баррикадах.

Рассказывают, что Чеслав Милош однажды встретил на кампусе в Стэнфорде своего бывшего студента. Студент этот раздавал какие-то революционные листовки, призывающие на баррикады. «Не Вы ли это были в моем классе по «Бесам» Достоевского в прошлом году?» спросил Милош. «Что же Вы теперь коммунистические листовки раздаете?» — «Это именно я» ответил этот бывший, «и я тогда уже пришел к выводу, что Петр Верховенский недостаточно далеко пошел.» Так что не один лишь Чехов может привести на баррикады. Пресловутого же Петю Трофимова Чехов явно высмеивал, а что Петя в сочинении современного автора далеко пошел, так ведь он в реальной истории вместе с Петей Верховенским пошел бы — давайте тогда всех прошлых авторов судить и рядить на основании гипотетического будущего их героев. В ретроспективе интересно выйдет. Такое своего рода питание литературными трупами. Кстати сказать, не любивший Чехова Святополк-Мирский на баррикады хотя и не пошел, но большевистским режимом обольстился и поплатился за это жизнью. Можно по крайней мере восхищаться им за то, что он отдал жизнь за свои заблуждения, а это на это далеко не все способны.

3. Секулярность.

А вчера мы обсуждали секулярность. О секулярности Чехова и особенно Пушкина можно очень даже спорить, и два Алеши уже это затронули. Отец Александр Шмеман предлагал при чтении автора использовать критерий «троичной интуиции», как он это называл. Тремя элементами были: Творение, Грехопадение и Искупление. Наш мир сотворен Творцом, он пал грехом, он искуплен жертвой Христа. По степени пронизанности творчества того или иного автора этими элементами можно — при некотором упрощении — судить о том, в какой степени оно христианское. У Толстого выходил крен в сторону Творения и радости о нем, у Достоевского — в сторону грехопадения и мрака, а у Пушкина была полная гармония всех трех интуиций, и в этом смысле он был наихристианнейший из всех наших авторов. Чехов по этим критериям тоже прикасался к христианству, как раз в силу того неведомого света, который в некоторых его сочинениях явно присутствует. По этим критериям отца Александра можно судить о творчестве в целом, вне зависимости от тематики и наличия идей и проповедей. Такой интересный угол зрения. Один из углов… Не тот ли это самый свет, — это уже я говорю от себя и себе, — которым у Данте в светятся встреченные им в Лимбе Аристотель, Еврипид, и другие, жившие до прихода света Христова? Только у Чехова это не до, а после — ибо наступали уже потемки, и наступали не благодаря ему. Он был лишь симптомом

В пьесе «Дядя Ваня» я недавно подметила несомненный христианский мотив, очень сильный и очень хорошо запрятанный. Этот мотив несут в себе центральная героиня, — собственно хозяйка поместья, —Соня и вездесущая нянька Марина. Тут я нашла союзника в Борисе Зайцеве, который в книге о Чехове пишет, что это пьеса о «прославлении смиренных». А что «небо в алмазах» попало в цитатный пантеон, вошло в наш язык и в выдранном из контекста виде используется на всяком перекрестке и по любому поводу — это уж совсем другая тема. Таких цитат гуляет по свету сколько угодно и из самых разных источников, начиная с Евангелия, причем смысл иногда искажается с точностью до противоположного.

По поводу нелюбви к Чехову, хочу напомнить, что существует чудесное эссе Льва Лосева о том, почему Ахматова не любила Чехова: https://sobolev.franklang.ru/index.php/konets-xix-veka/67-l-losev-akhmatova-i-chekhov Так что не мы одни об этом думаем. И думы наши могут вести в разных направлениях.

Позволю себе вернуться к Мережковскому: одна моя подруга мне напомнила, что “Мережковский сравнивал «Вишневый сад» с «Бобком» и что Чехов декадентов на дух не переносил и в Ионыче именно над ними издевается: вся сцена на кладбище в «Ионыче» это тонкая пародия на декадентские грезы. Ионычу кажется, что прекрасные женщины из могил оживают в страстных объятиях.” Та же подруга мне напомнила, что давным-давно Виктор Ерофеев написал язвительную и забавную статью о пошлости у Чехова. Она коротенькая, я ее привожу в отдельном приложении, и ссылку тоже даю для пущей убедительности: https://rutlib2.com/book/222/p/20

(1)Пошлость, как сказал писатель Владимир Набоков, это «нечто ложно значительно…

(1)Пошлость, как сказал писатель Владимир Набоков, это «нечто ложно значительное, ложно красивое, ложно умное и ложно привлекательное».

(2)Пошлость есть уязвление нашего чувства прекрасного или приличного, царапина по нашему вкусу. (3)Сосед наш вроде не дурак и не урод, но почти всегда можно пригвоздить его «пошляком». (4)К примеру, он как-то некрасиво, нелепо одет — следовательно, пошляк. (5)Но оденься он безупречно — ещё хуже: только о тряпках и думает. (6)Рассказывает анекдоты при малознакомых дамах — чудовищная пошлость! (7)Говорит о политике — пошло интересничает… (8)Эта музыка будет вечной. (9)Не убережётся никто.

(10)Значение слова до начала XIX века было, в общем-то, безобидным: пошлость — это то, что пошло (в люди, в массы), расхожее, общее, обычное, ординарное. (11)Потом у слова появился особый, оценочный прищур, и уже в словаре В. И. Даля (1847) «пошлый» значит «ныне: избитый, общеизвестный и надокучивший, вышедший из обычая; неприличный, почитаемый грубым, простым, низким, подлым, площадным; вульгарный, тривиальный». (12)Пошлость по Чехову — душная мещанская жизнь без идеалов и стремлений («Меня окружает пошлость и пошлость. …Горшочки со сметаной, кувшины с молоком, тараканы, глупые женщины…»), по Набокову — величественная самодовольная буржуазность и ложная претензия. (13)Основное условие пошлости — поддельность, притворство, фальшивость. (14)К примеру, есть честная нужда, но есть нужда, притворяющаяся нарядной, развешивающая дешёвые постеры с котятами, чтобы скрыть тараканьи пятна на обоях, — фу! (15)Это оно! (16)Пошло отсюда, пошлое!

(17)В раннесоветское время пошлым считали элементарный уют и комфорт. (18) «На „Известиях” лёжа, котёночек греется. (19)А из-под потолочка верещала оголтелая канареица», — глумился Маяковский над нэпманским бытом. (20)Пошлость традиционно находили в сервантах с фарфоровыми слониками, особенная ненависть почему-то доставалась безвинным коврикам с лебедями, а потом и просто настенным коврам, пластмассовым розам и вязаным салфеткам на телевизоре — и с удивительной яростью порицался мир жалких вещиц за одну только робкую, застенчивую претензию на нарядность.

(21)Огнеопасное дело — обличать в пошлости: непременно прилетит бумерангом да заискрит промеж глаз. (22)Все мы живём, увы, в слишком стеклянных домах. (23)Соседка считает пошлой вашу короткую юбку, а вы считаете лютой пошлостью её берет с начёсом, и вам не договориться. (24)Есть критики, рассуждающие о пошлости массовой культуры и ТВ таким плоским, уныло-пафосным, в высшей степени пошлым языком, что после них даже Стас Михайлов покажется мыслящим тростником.

(25)Лев Кассиль, например, полагал, что пошлость совсем не безобидна: «У человека с плохим, пошлым вкусом постепенно вырабатывается неверное отношение к людям, к жизни. (26)Это в свою очередь порождает скверный стиль существования». (27)На это можно возразить: пошлый человек очень даже часто бывает добродетельным. (28)Мало ли мы знаем утончённых эстетов — носителей тяжелейших нравственных патологий? (29)И напротив: безвкусные во многих отношениях люди (и коврики, и сальные анекдоты, и примитивные суждения) могут в какие-то острые моменты демонстрировать такую высокую душу, такое благородство, что только ахнешь. (30)Ибо русский человек широк, сколько бы там его ни хотели сузить, и от противоречий только расширяется.

(31)И всё же. (32)Есть такие виды пошлости, к которым нельзя относиться снисходительно.

(33)Первый — это когда сильные начинают издеваться над слабыми, богатые — над бедными, образованные — над теми, кому с образованием не очень повезло. (34)Мы в последнее время, увы, часто наблюдаем небывалые приливы социального чванства и самого низкопробного снобизма. (35)Вот в карликовом мозгу какой-нибудь гламурной рептилии набухает Мария Антуанетта («нет хлеба — пусть едят пирожные»), и она верещит на все интернеты, что надо сократить пособия и пенсии, хватит паразитировать, быдло надо лишить избирательных прав, а потом, без перехода, про духовное — как искала «розавинький» шёлк для своей кроватки с видом на Лувр. (36)Или какая-нибудь совесть нации причмокивая размышляет про генетические дефекты народонаселения — о нет, он не человеконенавистник, он просто пошляк, но кому от этого легче?

(37)И другая пошлость — когда «знающий жизнь» вползает в чужие восторги. (38)В мире есть иные области, луной мучительно томимы, любовь и поэзия, самоотверженность и благородство, бескорыстие и высокое служение, но пошляк знает по своей свиной философии, что все прекрасные порывы обусловлены инстинктом и кормом, а больше — ничем. (39)Нажористость корыта — его эталон. (40)Любовь для него — игра гормона. (41)Подвиг народа в войне — «забросали пушечным мясом». (42)Стих пишут, чтобы у станка не стоять, а благотворительностью занимаются «для пиару». (43)И далее, и далее, и меркнет свет, и нас всех тошнит, но юная душа, попавшая в зону облучения похабной мудростью, может съёжиться и заболеть.

(44)Такой пошлости — агрессивному жлобству — до лжно сопротивляться. (45)А всё прочее — нелепое, смешное, неуклюжее, некрасивое — пусть живёт. (46)Жёлтая канарейка, газетный котёночек, Стас Михайлов и ковровый лебедь — тоже краски мира, тоже растения Божьего сада.

(Е. Долгинова)

Какие из высказываний не соответствуют содержанию текста? Укажите номера ответов.

1. До начала XIX века пошлым называлось всё обычное, ординарное.
2. Уют и комфорт в доме тоже считались пошлым в чеховские времена.
3. Невозможно дать универсальное определение пошлости, подходящее всем.
4. Люди с высокими нравственными принципами не могут быть пошляками.
5. Есть три вида пошлости, к которым нельзя относиться снисходительно.

Пошлость в мещанстве

1. Проявление пошлости в мещанской среде точно показано в романе М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита»
   . Писатель постарался отобразить русскую действительность начала двадцатого века. Один из героев, Никанор Иванович Босой использует свою власть, чтобы постоянно требовать деньги от жителей. Он только и делает, что спрашивает: «А за квартиру Пушкин платить будет?», — а затем вымогает взятки. За эту низость души его наказывает Воланд. Но кто знает, возможно, в соседнем доме есть другой Никанор, который живет с тем же самым обывательским набором ценностей: нажить капитал любой ценой, обеспечить себя водочкой и закуской, найти такую же мелочную и ограниченную женщину, чтобы вместе коротать сытые и однообразные дни.
2. В своей особой манере описывает пошлость мещанского сословия В.В. Маяковский в стихотворении «О дряни»
   . Он изображает в сатирическом ключе советских обывателей, которые проникают на все должности во всех учреждениях. Однако они стремятся занять высокие посты не для блага страны, а для своих корыстных целей. Для того чтобы попивать чай за самоваром на работе, получить прибавку в размере «24 тыщи» и купить жене платье с серпом и молотом, а то на балу нельзя появляться без великого символа. Поэт полагает, что в такой тине рутины и безынициативности увязает великое дело строительства социализма.

Пошлость как мировоззрение

1. Часто человек остаётся слеп по отношении к самому себе. Он может не осознавать своих пороков, оправдывая себя за счет сравнения с другими людьми. В романе Ф.М. Достоевского «Униженные и оскорбленные» герой является настолько себялюбивым и пошлым по своей натуре, что буквально ломает окружающих его людей. Князь Валковский богат и имеет огромное влияние на окружающих. Он легко обманывает доверчивых знакомых, заставляет их считать, что он — друг и помощник. Например, князь притворяется, что рад помолвке своего сына с девушкой из не знатной семьи, и рад её отцу, который считает Валковского своим другом. Но всё это он делает только ради обогащения. Его мотивы низменны, а вкусы посредственны. Но он постоянно сравнивает себя с теми, кто находится ниже него на социальной лестнице, и это сравнение дает ему мнимое право возвышать себя. Он видит в нижестоящих людях мелких сошек, недостойных его благородного внимания. Но именно это мелкое самодовольство и делает его по-настоящему пошлым человеком.
2. В произведении Л. Кэрролла «Алиса в стране чудес», королева Червей является воплощением людских пороков. Она эгоистичная, жестокая, пошлая по своей натуре. За любое неповиновение героиня тут же кричит: «Отрубить голову». Вместо того, что бы управлять своим королевством, помогать подданным и решать трудные задачи, она предпочитает играть в крокет и мнить себя иконой стиля и образцом воспитанности. Героиня ничего не умеет, ничем не выделяется, но, тем не менее, ставит себя и свои мелкие прихоти выше судьбы страны. В этой узости взглядов проявляется пошлость человека.

Заразительность пошлости

1. Пошлость – это всё поддельное, ненастоящее, что может показывать, придумывать посредственный человек, чтобы казаться не тем, кем он является на самом деле. Иногда такое поведение становится заразительным. Так, в рассказе А.П. Чехова «Ионыч» главный герой является интеллигентным человеком, врачом. Он переезжает в маленький город, где встречает семью Туркиных. Они хоть и представляются одной из знатнейших семей, но на самом деле являются мелочными и ограниченными людьми. Они пытаются создать образ весёлой, ненавязчивой атмосферы в доме: читают стихи, играют на пианино. Однако всё это напускное, показное. Отвергнув предложение героя выйти замуж, Екатерина Иванова срывает пелену с глаз героя и обрекает его на такую же «застойную», не меняющуюся жизнь. Спустя годы герой толстеет, начинает легко раздражаться, обзаводится двумя имениями и предпочитает проводить вечера в клубах. От прежнего молодого и целеустремлённого человека не остаётся и следа, жизнь и быт города, пошлых по своей натуре Туркиных, поглощает его и делает таким же.
2. С первых страниц романа-эпопеи Л.Н. Толстого «Война и мир» нам представляют пошлого и безнравственного по своей натуре Анатоля Курагина. Он предпочитает проводить свою жизнь на балах, не стыдится ухаживать за множеством девушек и не стесняется того, что о нём говорят. Его образ жизни кажется весёлым и беззаботным, но он сам отвратителен по своей натуре. В первые дни в России главный герой произведения, Пьер Безухов поддаётся очарованию такой жизни. Он встречается с Анатолем, и они проводят несколько дней за алкоголем и развлечениями. Доходит это всё до того, что умный, воспитанный и интеллигентный Пьер участвует в авантюре. Они привязывают квартального к медведю. Из-за этого случая портится репутация главного героя, а сам он винит себя, осознавая собственное моральное падение.