Поляков работа над ошибками краткое содержание для читательского дневника

1

Учение или, как теперь принято говорить, учёба – это, по-моему, многолетняя изнурительная война между классной доской и школьным окном. Начинается она – как и вторая мировая – 1 сентября, с переменным успехом идёт весь учебный год, и только к маю распахнутое, весеннее окно одерживает прочную победу. Тогда Министерство просвещения объявляет перемирие, продиктованное якобы заботой о детях и в дальнейшем именуемое «каникулами».

Наверное, когда-нибудь примут решение строить школы без окон, а вместо застеклённых рам установят дополнительные доски и даже дисплеи. В результате срок обучения сократится раза в два, в полтора – точно! Представляете, какая народнохозяйственная выгода! Я уже не говорю о сбережении учительских нервных клеток: ведь для преподавателей оконные проёмы – то же самое, что для пограничников контрольно-следовая полоса…

Но как раз сегодня в окно можно и не смотреть, ничего интересного: пасмурное холодное небо, растерянные, поторопившиеся с новенькой листвой деревья, широкоформатное окно операционной в больничном корпусе напротив погашено, – лишь вдалеке виднеется работающий башенный кран, похожий чем-то на аиста, транспортирующего упакованного младенца. Но если всерьёз говорить о птицах, то позавчера я видел совершенно удивительную ворону, она сидела на культе обрубленного пришкольного тополя и, подозрительно оглядывая меня, долбила победитовым клювом скукожившийся, позеленевший кусок сыра…

Однако я отвлёкся и не заметил, как молодая, но бдительная Елена Павловна, не отрываясь от учебного процесса, разоблачила моё бегство в заоконную действительность. Она строго посмотрела на меня своими серо-голубыми, похожими на большие снежинки, глазами и чуть заметно покачала головой, что означало: «Ну, Петрушов!.. От кого угодно – от тебя никак не ожидала!»

И в самом деле, неловко получилось… Но ничего страшного: есть испытанный, проверенный опытом поколений выход! Прежде всего, нужно продолжать как ни в чем не бывало спокойно смотреть в окно, потом, медленно обернувшись, глубокомысленно поглядеть на учителя, а затем мучительно нахмуриться и вдруг озарить лицо восторгом внезапного познания. И наконец, в порыве вдохновения, страстно склониться над тетрадью. Работающего ученика преподаватель обычно не трогает, точно так же как хищник не обращает внимания на человека, притворившегося мёртвым. Когда-то я владел этим приёмом в совершенстве, но сейчас, встретив осуждающий взгляд Елены Павловны, покраснел и смущённо пожал плечами: мол, извините – бывает. Но она снова покачала головой, у неё на щеке маленький шрамик, похожий на след от детского «перке»; когда учительница нервничает – шрамик розовеет. Елена Павловна Казаковцева два года назад окончила педагогический институт и ещё верит, будто в условиях обыкновенной средней школы можно научить немецкому языку. Обычно случается наоборот: преподаватели сами постепенно забывают то, что узнали в вузе.

Елена Павловна опустила глаза на кулон с электронными часиками, подошла к доске, выбрала мел подлиннее и учительским почерком начала писать задание на дом, вызывая привычный ропот класса.

– Ой, как мно-о-ого! – волновались дети, с малолетства приучающиеся к корректировке планов.

– Ну, хорошо, – согласилась Казаковцева, – выучить новую лексику и повторить тему «Моя семья». Буду спрашивать!

Для убедительности она решила подчеркнуть задание, но брусочек мела звонко переломился и, оставив на поверхности доски выпуклую белую точку, упал на линолеум. Я невольно подался вперёд, но Елена Павловна легко и красиво, точно на аэробике, подхватила обломок и быстро выпрямилась, мимолётно проверив моё впечатление. Если б такое случилось в четвёртом классе, мел мгновенно был бы подхвачен и подан пунцовым от смущения шпингалетом с первой парты. В десятом классе, полагаю, на помощь рванули бы сразу несколько галантных жеребцов. Но дело происходило в шестом…

Окрылённые победой над тёмными силами школьной программы, ребята переписывали задание в дневники, а Казаковцева тем временем отряхнула руки, поправила стрижку, оставив в тёмных волосах млечный след, и села заполнять журнал, исподлобья наблюдая за вверенным ей ученическим коллективом. Длинные, тонколодыжные ноги она совсем по-девчоночьи скрестила под стулом.

– Тимофей! – сурово сказала учительница, не отрываясь от журнала.

– А чего всегда я? – заученно обиделся нарушитель дисциплины.

– Ты меня не понимаешь?

– Понимаю, – отозвался Тимофей Свирин и, оскорблённо шевеля губами, вернулся на свой участок стола с территории, временно захваченной у соседки.

Елена Павловна всех учеников называет по имени: Таня, Катя, Алик, Тимоша… Но если она недовольна, если зарозовел шрамик на щеке, то имена провинившихся произносятся холодно и полно: Татьяна, Екатерина, Альберт, Тимофей… Громкого командного голоса и пронизывающего педагогического взора Казаковцева пока ещё не выработала, иногда, правда, ей удаётся нащупать верную, воспитующую интонацию, но глаза не успевают потемнеть и продолжают улыбаться. При всем желании внимательные дети пока не могут поверить в строгость и непреклонность своей учительницы.

Елена Павловна ещё раз посмотрела на кулон и с удовольствием отметила, что до конца урока осталось три минуты, то же самое, но с огорчением, взглянув на часы, выяснили дети. Нынешнему поколению хорошо, даже специальные часы для подростков выпускают, так и ходят теперь: во рту соска, на руке «Сейко». А в былые времена ребятам приходилось мучительно вглядываться в преподавательский циферблат, прислушиваться, не двинулись ли на завтрак младшие классы, а потом оповещать товарищей, сколько осталось до раскрепощения.

– Оценки за урок, – объявила Казаковцева и раскрыла тоненькую тетрадь (ставить отметки сразу в журнал она пока не решается). – Таня – «три», Коля – «пять», а тебе, Маргарита, к сожалению, «два»…

В этот миг бикфордов шнур урока догорел, раздался дребезжащий взрыв школьного звонка и одновременно с ним удар бесплатного учебника по голове: Тимофея настигло справедливое возмездие.

– Звонок для учителя! – вполне сурово крикнула Елена Павловна, но ураган свободы не остановить. Ребята, получившие благополучные отметки, осадили преподавательский стол: ни одна знаменитость за всю жизнь не раздаёт столько автографов, сколько обыкновенный учитель – всего лишь за полугодие. Пока Казаковцева заверяла оценки, выведенные в дневниках предупредительными учениками, Маргарита, отхватившая «пару», постаралась первой увильнуть из класса, справедливо считая: чем позже родители узнают горькую правду, тем лучше для них же! Но уйти было не просто, в дверях кто-то упал, и образовалась маленькая «ходынка». Елене Павловне пришлось прикрикнуть, и наконец истомившийся шестой класс шумно извергся в коридор.

Читать дальше

1

Учение или, как теперь принято говорить, учёба – это, по-моему, многолетняя изнурительная война между классной доской и школьным окном. Начинается она – как и вторая мировая – 1 сентября, с переменным успехом идёт весь учебный год, и только к маю распахнутое, весеннее окно одерживает прочную победу. Тогда Министерство просвещения объявляет перемирие, продиктованное якобы заботой о детях и в дальнейшем именуемое «каникулами».

Наверное, когда-нибудь примут решение строить школы без окон, а вместо застеклённых рам установят дополнительные доски и даже дисплеи. В результате срок обучения сократится раза в два, в полтора – точно! Представляете, какая народнохозяйственная выгода! Я уже не говорю о сбережении учительских нервных клеток: ведь для преподавателей оконные проёмы – то же самое, что для пограничников контрольно-следовая полоса…

Но как раз сегодня в окно можно и не смотреть, ничего интересного: пасмурное холодное небо, растерянные, поторопившиеся с новенькой листвой деревья, широкоформатное окно операционной в больничном корпусе напротив погашено, – лишь вдалеке виднеется работающий башенный кран, похожий чем-то на аиста, транспортирующего упакованного младенца. Но если всерьёз говорить о птицах, то позавчера я видел совершенно удивительную ворону, она сидела на культе обрубленного пришкольного тополя и, подозрительно оглядывая меня, долбила победитовым клювом скукожившийся, позеленевший кусок сыра…

Однако я отвлёкся и не заметил, как молодая, но бдительная Елена Павловна, не отрываясь от учебного процесса, разоблачила моё бегство в заоконную действительность. Она строго посмотрела на меня своими серо-голубыми, похожими на большие снежинки, глазами и чуть заметно покачала головой, что означало: «Ну, Петрушов!.. От кого угодно – от тебя никак не ожидала!»

И в самом деле, неловко получилось… Но ничего страшного: есть испытанный, проверенный опытом поколений выход! Прежде всего, нужно продолжать как ни в чем не бывало спокойно смотреть в окно, потом, медленно обернувшись, глубокомысленно поглядеть на учителя, а затем мучительно нахмуриться и вдруг озарить лицо восторгом внезапного познания. И наконец, в порыве вдохновения, страстно склониться над тетрадью. Работающего ученика преподаватель обычно не трогает, точно так же как хищник не обращает внимания на человека, притворившегося мёртвым. Когда-то я владел этим приёмом в совершенстве, но сейчас, встретив осуждающий взгляд Елены Павловны, покраснел и смущённо пожал плечами: мол, извините – бывает. Но она снова покачала головой, у неё на щеке маленький шрамик, похожий на след от детского «перке»; когда учительница нервничает – шрамик розовеет. Елена Павловна Казаковцева два года назад окончила педагогический институт и ещё верит, будто в условиях обыкновенной средней школы можно научить немецкому языку. Обычно случается наоборот: преподаватели сами постепенно забывают то, что узнали в вузе.

Елена Павловна опустила глаза на кулон с электронными часиками, подошла к доске, выбрала мел подлиннее и учительским почерком начала писать задание на дом, вызывая привычный ропот класса.

– Ой, как мно-о-ого! – волновались дети, с малолетства приучающиеся к корректировке планов.

– Ну, хорошо, – согласилась Казаковцева, – выучить новую лексику и повторить тему «Моя семья». Буду спрашивать!

Для убедительности она решила подчеркнуть задание, но брусочек мела звонко переломился и, оставив на поверхности доски выпуклую белую точку, упал на линолеум. Я невольно подался вперёд, но Елена Павловна легко и красиво, точно на аэробике, подхватила обломок и быстро выпрямилась, мимолётно проверив моё впечатление. Если б такое случилось в четвёртом классе, мел мгновенно был бы подхвачен и подан пунцовым от смущения шпингалетом с первой парты. В десятом классе, полагаю, на помощь рванули бы сразу несколько галантных жеребцов. Но дело происходило в шестом…

Окрылённые победой над тёмными силами школьной программы, ребята переписывали задание в дневники, а Казаковцева тем временем отряхнула руки, поправила стрижку, оставив в тёмных волосах млечный след, и села заполнять журнал, исподлобья наблюдая за вверенным ей ученическим коллективом. Длинные, тонколодыжные ноги она совсем по-девчоночьи скрестила под стулом.

– Тимофей! – сурово сказала учительница, не отрываясь от журнала.

Читать дальше

«Образ молодого учителя в произведениях Ю.Полякова «Работа над ошибками» и А. Иванова  «Географ глобус пропил».

                                                                          Секция: «Литературоведение»

Выполнила: ученица 11 класса

Матвеева Н.Н.

Введение

В целях развития творческого и профессионального потенциала учителей, повышения престижа этой профессии 2010 год в нашей стране объявлен Годом Учителя. Поэтому моя работа также приурочена к Году Учителя.

В современном обществе часто можно услышать о том, что профессия учителя на сегодняшний день далеко не престижна. И большинство учеников в силу некоторых убеждений не желают связывать свою жизнь с педагогикой. Те же, кто получил в своё время педагогическое образование, идут работать куда угодно в другое  место, лишь бы не в школу.

Цель моей работы – на примерах художественных  произведений современной  русской литературы  изучить образ молодого  учителя, попытаться  найти ответ на вопрос: «Почему молодые учителя не остаются работать в школе?».

Естественно, что время идёт, меняются люди, общество в целом. С течением времени сильно изменился и облик педагога. Чтобы это понять, я взяла для своей работы два произведения современных российских писателей. Это повесть Юрия Полякова «Работа над ошибками» и роман Алексея Иванова «Географ глобус пропил».

Образ учителя в произведениях литературы 20 века.

 Следует отметить, что в литературе 20 века теме школы и учителя уделялось должное внимание. Писатели в своих произведениях показывают, какое значение на нас и на нашу нравственность оказывают учителя. Во многих произведениях поднимается тема человека, который решил посвятить себя скромному, но одному из величайших дел в истории.

Немало произведений было написано о школе и об учителе. Это произведения Ч.Айтматова «Первый учитель», А. Лиханова «Благие намерения», А. Алексина «Безумная Евдокия», «Сигнальщики и горнисты».

Но по школьной программе мы изучаем лишь некоторые из них. Это рассказы «Уроки французского» В.Распутина, «Фотография, на которой меня нет» В.Астафьева, «Тринадцатый подвиг Геракла» Ф.Искандера.  Все они написаны в послевоенные годы, и, соответственно, в них изображён совсем иной образ учителя, отличный от современного.

Например, в рассказе «Уроки французского» Валентина Распутина создан образ молодой учительницы Лидии Михайловны, которая приняла материнское участие в сложной судьбе ученика, отогрела душу мальчика…

А в рассказе Астафьева «Фотография, на которой меня нет» показывается особое, благоговейное уважение к учителю, исходящее не только от учеников, но и ото всех жителей деревни…

        Социально-нравственный статус учителя был, безусловно, высок. Любовь к детям, преданность делу, готовность к самопожертвованию и высокая гражданская позиция – вот главные отличия учителя 20 века!

Но в реальной жизни это, увы, не так. Общество замечает школу лишь в крайних случаях. Об этом на всю страну говорят современные фильмы, об этом мы читаем в каждой газете, это мы постоянно слышим от  окружающих… Об этом рассказывает и современная литература, которая особо не балует нас произведениями о жизни современной школы. Почему? Наверное, потому, что писать стало не о чем. И, правда,  сейчас книги о школе, об учителях и учениках можно пересчитать по пальцам (так их немного), их стоит прочитать. Потому что в них до мельчайшей детали отражена жизнь современной школы, все её «закулисные» проблемы: несправедливые отношения между учителями и учениками, бытовые неурядицы и глубокие душевные переживания, забавные ситуации и огромное психологическое напряжение… Самое ужасное, в чём мы убеждаемся, познакомившись с современными произведениями о школе, это то, что большинство учителей (имеется в виду, молодых учителей) приходят работать  в школу от безысходности, очень часто, когда не остается ничего другого, кроме преподавания. И соответственно, такие «педагоги» изначально не готовы к преподаванию, от них не исходит той особой энергии, которую имеет настоящий, признанный учитель. Появится на горизонте другая работа – более выгодная – как их уже и след простыл, редкие из них остаются до конца. А судьба детей, проблемы современного образования в стране – это уже неинтересно, важно поскорее снять со своих плеч тот груз ответственности, который налагается на каждого учителя. И так  достойных учителей у нас остаётся всё меньше…

Обзор творчества Ю.Полякова и А.Иванова.

Юрий Михайлович Поляков – московский писатель. Творческий путь Юрий Михайлович начал с поэзии, постепенно все больше обращался к прозаическим произведениям. Он является кандидатом филологических наук, прозаиком, поэтом, драматургом, публицистом. С 2001 года – главным редактором «Литературной газеты». Среди его работ известны такие произведения, как, например, «Апофегей», «Демгородок», «Небо падших», «Грибной царь» и другие.

Алексей Викторович Иванов – писатель из Перми. Поступил на факультет журналистики Уральского государственного университета, но через год ушел оттуда и поступил на факультет истории искусств того же университета. Получил диплом искусствоведа. Работал гидом-проводником, учителем, журналистом, преподавателем ВУЗа. Первая его публикация вышла в 1990 году. Это была фантастическая повесть «Охота на «Большую Медведицу». Первая книга Алексея Иванова вышла в 2003 году. Его произведения: «Сердце пармы», «Золото бунта», «Железные караваны», «Летоисчисление от Иоанна», «Дорога единорога» и множество других. Последними работами Алексея Иванова являются сценарий к фильму П. Лунгина «Царь» и проект программы на 1 канале «Хребет России».

Почему я выбрала произведения именно этих писателей? И Юрий Поляков, и Алексей Иванов в своё работали учителями, и потому в их произведениях очень правдиво изображена жизнь современной российской школы.

Сюжет повести Ю. Полякова « Работа над ошибками».

В своей повести «Работа над ошибками» Юрий Поляков смог показать тяжёлый период нашей страны, когда вслед за изменяющейся обстановкой к концу 20-го столетия советские принципы неизбежно сменились постсоветскими, и как в условиях кризиса советских идеалов нарушается нравственная преемственность и усиливается отчуждение между поколениями.  Становится очевидной необходимость создания государством новой школы во имя новых требований к существованию и культурных запросов. Понятно, что миссия учителя-наставника всегда была безмерно велика, а проблема современного педагога в своём значении увеличилась вдвое. И поиск такого нового учителя совершает Юрий Поляков через образ Андрея Петрушова…

 «Образование, — утверждал писатель, — основа основ любой социальной системы. Учитель, в особенности учитель словесности или истории, волей-неволей становится бойцом идеологического фронта». «Работа над ошибками» посвящена самой болезненной теме современности – взаимоотношениям учителей и учеников.

Сюжет повести незамысловат. Молодой журналист Андрей Петрушов временно устраивается в школу преподавателем русского языка и литературы. Как лицу новому и непосредственному, Петрушову выпадает возможность увидеть многое свежим взглядом. И то, к чему давно привыкли учителя, открывается молодому учителю совершенно по-новому. Девичья влюблённость, соперничество, драка между учеником и учителем – всё это становится составляющим современной школы. Это выглядит ново, и лишь школьные учителя по-прежнему завалены бумажной работой: «В школе мне приходится писать гораздо больше, чем в газете, где я проработал шесть лет» (стр.23)1.

_________

1 Цитаты  приводятся по книге Полякова Ю.М. Работа над ошибками. — М., Современник,1989

В повести затронут широкий круг проблем из жизни современной школы: «закулисные» махинации, интриги в педагогическом коллективе, репетиторство, дети-акселераты и инфантилизм отдельных учителей, сложности в работе с детьми, которые на каждом шагу видят расхождение между словом и делом.

Роман А.Иванова «Географ глобус пропил».

Ещё одним произведением о современной школе является роман молодого пермского писателя Алексея Иванова под сатирическим названием «Географ глобус пропил».

        Главный герой произведения «Географ глобус пропил» — Виктор Сергеевич Служкин, переживающий кризис по всем фронтам. Он возвращается в родной город, чтобы начать новую жизнь. Неисправимый романтик, оптимист и шутник, здесь он влачит неброское существование со своей сварливой женой и дочкой в маленькой квартире в одном из российских городов под названием Пермь. Единственное место, куда ему удается устроиться – местная школа, где он начинает преподавать географию. И достаются ему девятые классы – «А», «Б» и «В» — один сложнее другого.

Случается так, что в его кабинете географии для урока оказывается «всего четыре наглядных пособия: глобус, кусок полевого шпата, физическая карта острова Мадагаскар и портрет Лаперуза». Вроде бы учитель обязан учить, но нет учеников, обязанных учиться, да и как учить  с одним лишь глобусом и одной физической картой?

Отсюда нам становится понятно название романа: «Географ глобус пропил». «Географ» и «глобус» — ясно, остаётся лишь слово «пропил», но и это можно объяснить: пьёт сам Служкин, пьют его лучшие друзья и приятели, пьют его ученики – старшеклассники. Только на самом деле географ свой глобус не пропил, его выкрали из кабинета географии. Поэтому можно сказать, что название романа носит иронический смысл. Читатель также должен обратить внимание на постановку ударения в первом слове «пропил». С помощью этого ударения заглавие романа приобретает характер ритмически организованной дразнилки.

Роман, начинавшийся как произведение откровенно юмористическое, уже к середине переходит в трагикомедию – жанр, в котором, видимо, и следует писать о современной жизни.

Проблемы молодого учителя в современной школе.

В своих произведениях оба писателя пытаются найти ответ на вопрос: «Почему же молодые учителя не задерживаются в школе надолго?».

Проблема в том, что в современной школе молодой учитель работать практически не может.

Во-первых, это объясняется материальной стороной вопроса. Профессия учителя сегодня является малооплачиваемой, и это ни для кого не секрет. В повести «Работа над ошибками» завуч Клара Ивановна после выдачи зарплаты с горечью повторяет слова, принадлежащие Ленину: «Народный учитель должен у нас быть поставлен на такую высоту, на которой он никогда не стоял в буржуазном обществе. К этому положению дел мы должны идти систематической, настойчивой работой над его духовным подъёмом, и главное – над поднятием его материального положения» (стр.104). Материальное положение учителя оставляет желать лучшего. Героев взятых мною произведений это тоже касается. Если учитель Петрушов («Работа над ошибками») одинок, то у учителя Служкина («Географ глобус пропил») есть семья, которую нужно содержать. В романе жена Служкина очень недовольна его новой работой, потому что она не прибавляет достаток в семье.

Во-вторых, это профессиональная слабость молодого педагога. Первая слабость  проявляется в недостаточном знании своего предмета.

« -Ты, географ,  хоть помнишь,  кто открыл Северный полюс? — спросил Будкин.

 — Нансен… — неуверенно сказал Служкин. — Или  Амундсен. А может, Андерсен. У меня не эта география. У меня экономическая. В школе на меня всем плевать: хорош – не хорош, а вынь да положь, всё равно другого учителя нет» (стр.4).1

 _____________

1 Цитаты  приводятся по книге Иванова А.В. «Географ глобус пропил», СПб., «Азбука-классика», 2005        

        Другая существенная проблема в первое время работы – это умение «держать класс», управлять и направлять в течение урока учеников в нужное русло. С самого начала работы Петрушов («Работа над ошибками») становится интересен многим ученикам, потому что и они ему интересны, что уже отличает его о других учителей. «Я входил в класс с чувством неловкости и удивления, потому что хорошо помнил себя, сидящим за партой, потому что мое новое положение у доски казалось мне недоразумением. Странной мистификацией. Иногда, спрашивая ученика, я ощущал, что спрашиваю самого себя, и невольно начинал лихорадочно формулировать ответ. Это ведь в армии кто старше по званию, тот и умнее, в школе все-таки немного по-другому» (Стр.44).

Служкин же, ещё сам недавно с удовольствием издевавшийся над своей классной руководительницей, о чём он сам нередко вспоминает в романе, теперь сталкивается с самыми настоящими извергами, которых тут же прозывает «зондеркомандой». Оказавшись у доски перед классом, он, естественно, терпит неудачу. Ученики над ним подшучивают, но он старается не обращать на это внимания.

 «В класс с ревом,  воплями   и  грохотом   ринулась   толпа  девятиклассников. Служкин ждал, пока все рассядутся. Наконец сплошной гвалт перешел в  сдержанный гомон,  и весь класс ожидающе уставился на учителя. Служкин поднялся.

— Что ж, здравствуйте, девятый «вэ», — сказал он.

— Привет! — запищали с задних парт.

— Давайте знакомиться. Меня зовут Виктор Сергеевич. Я буду вести у вас географию  весь год… Для уроков вам будет необходима общая тетрадь…

 — Тетра-адь?… — дружно возмутились девицы с передних парт.

 — Раньше тетрадей не нужно было!..

 — Не будем заводить! — орали с задних парт. — Идите в баню!..

 — Ти-ха!! — гаркнул Служкин. — Закрыть рты!!» (стр.7).

Мы видим, что ни Петрушов, ни Служкин ранее не имели практики работы в школе, и, соответственно, идеально выверенный план первых их уроков рушится, а ученики начинают проверять учителя «на прочность».

И в-третьих, это неминуемые конфликты с администрацией. Молодые учителя больше других подвергаются бесконечной критике директора и завучей, догматическим нравоучениям, а также строгим выговорам за необдуманные проступки. С этими же явлениями сталкиваются герои наших произведений. В романе «Географ глобус пропил» географ Служкин с первого же дня работы вступает в опасный конфликт с завучем Розой Борисовной. Ученические «шалости» выходят далеко за пределы допустимого, но в ответ на жалобы завучу Служкин слышит лишь демагогические нравоучения:

«- Видимо, Виктор  Сергеевич, вы сами в этом  виноваты.  Дисциплина  на уроке  всегда зависит от  педагога.  А педагог  — это  человек,  который не только знает свой предмет, но умеет и других заставить его знать. Это умение приобретается лишь в специальном высшем учебном  заведении – педагогическом институте. Если вам не довелось обучаться там,  то не стоит браться за дело, которое вы заведомо не сможете сделать… Двойки  надо  ставить  за отсутствие  знания  у  ученика, а  не  за отсутствие педподготовки у учителя. А орать, как вы  выразились, нельзя ни в коем случае.  Дети  и  дома  испытывают  достаточно стрессов.  Школа  должна корректировать недочеты  родительского  воспитания, а не повторять их  и тем более не усугублять» (стр.21).

Обретешь ли веру в педагогическую науку, отмечая в поведении завуча Розы Борисовны постоянное лицемерие? Показателен в этом отношении и эпизод, когда Роза Борисовна записывает двоечников на экзамен по географии, заранее зная, что они не смогут его сдать, а виноват в этом будет, конечно, учитель. Даже двоечники понимают, что этим Роза Борисовна пытается доказать непригодность Служкина быть учителем:

«- Тебе Роза подляну кидает, а ты еще чего-то честного из себя корчишь, — тоном ниже добавил Градусов. — Мы-то что? Мы и по всем другим предметам знаем не больше, чем по географии… Нас и так в ПТУ возьмут… А тебе из-за нас неприятности. Если  нам пары влепят — так фиг ли нам-то? А тебя с  работы попрут,  потому  что  ни один ученик экзамен даже на тройку сдать не смог! Значит, учил ты хреново!» (стр. 98).

Учителю Петрушову в этом плане достаётся немного меньше.  Строгая Клара Ивановна в повести Полякова лишь делает частые выговоры в адрес литератора:

«На втором уроке меня  ожидало радостное событие — посещение Клары Ивановны. Она уселась на заднюю парту и после каждого моего слова  с недовольным видом делала  пометки в блокноте. На перемене, анализируя мою беспомощность, она сообщила, что у меня плохо с дифференцированным подходом к ученикам и порадовала мыслью, что педагогика — это профессия, а не сезонная  халтура» (стр. 164).

Взаимоотношения с учениками.

Молодые преподаватели, придя работать в школу, тут же сталкиваются с рядом острых проблем, которых не замечают другие и которые не дают им покоя. Они видят не только то, насколько изменилась типология подросткового сознания, но и то, как сильно изменились взаимоотношения учеников и учителей.  Андрей Петрушов видит также проблему отношения многих родителей к учителям своих детей. «…Считают учителей неудачниками, не нашедшими в жизни места получше – и детям своим внушают». Служкин же непрофессиональным взглядом видит то, что для других стало уже привычным. Возможно, человек, проработавший в школе не одни десяток лет, уже не придаёт значения тому, насколько она по своей сути лжива, но пришедшему со стороны Служкину это более чем странно.

Молодые учителя свежим взглядом видят разрыв между поколениями и  всячески пытаются приблизить к себе учеников. Андрей Петрушов («Работа над ошибками») пытается сделать это на уроке с помощью разнообразной литературы. Потому что ничто так не воспитывает юношество, обличающееся пылкостью чувств, силой воображения и фантазии, как именно художественные произведения, прежде всего действующие на чувства и воображение, управляемые серьёзной и глубокой мыслью. Но всё тщетно. Ранее не имевший опыта работы в школе, Петрушов как никто другой чувствует разрыв связи времён и пытается объединить учеников хотя бы героическим прошлым: вместе с классом он организует поиски  утраченной  рукописи талантливого писателя Николая Пустырёва, погибшего на фронте. Да, он смог заинтересовать ребят общей идеей – поиском рукописи, и ребята делают всё, чтобы помочь своему учителю. Но с другой стороны он видит учителей, которым неинтересна их работа. Он старается увлечь детей в процесс обучения, но устоявшиеся порядки в школе и постоянное влияние директора не позволяют молодому педагогу раскрыть себя и свою душу для учеников.

     А Служкин («Географ глобус пропил») во время туристического похода предоставляет ученикам право действовать самостоятельно: «Я знаю, что научить ничему нельзя. Можно стать примером, и тогда те, кому надо, научатся сами, подражая. Однако подражать мне не советую» (стр. 74).   

    Во время пятидневного похода  Служкину удаётся добиться понимания и уважения даже самых закоренелых двоечников и хулиганов:

 «— А ты чего его  защищаешь? — парирует Овечкин. — Ты же его в школе ненавидел! Обещал ему дверь поджечь, кота его повесить!..

 — Ну, это я шутил, — спотыкается Градусов.  — Баловался… А Географ все правильно делает! А с Географом, каким есть, я куда хочешь еще пойду!

 — Зато он не орет и не учит,  как жить, — выдал сокровенное Тютин. — И относится по-человечески…

 — Фиг ли спорить? — пожимает плечами Чебыкин. — Лучше его все равно не с кем в поход идти. Если бы физрук пошел, что бы мы делали? Отжимались бы весь поход… А с Географом приключения …

 — Какая  разница:  Географ  — не Географ, — подает голос Демон. — Какой он есть, такой и есть. Дело-то не в нем, а в том, что вообще это такое — поход…» (стр.111).

       Эти прямые высказывания ребят, подслушанные Служкиным во время, когда он, вроде бы спал, вполне подтверждают его проницательность. Тут примечательна ремарка «выдал сокровенное» — сокровенное для кого? Возможно, для самого Служкина. Это ведь его ключевая мысль: невозможно и не нужно кого бы то ни было учить жить, нужно создать условия для успешной учебы. Для Служкина «поход – этот как заповедник судьбы», и сам он для своих учеников по мере продвижения вглубь и вдаль более явственно выполняет функции коварной, непредсказуемой, но всё-таки милосердной судьбы, которая ведёт по самому краю пропасти, но хранит от непоправимого несчастья. В этом смысле он – совершенно замечательный, уникальный, бесценный учитель. И победной кульминацией его учительства становится успешный самостоятельный проход ребят через опаснейший Долгановский порог. Таким способом географ объединяет класс в единый, сплочённый коллектив.

И становится ясно, что эти учителя, несомненно, оставили в душах своих учеников неизгладимый след. Все эти школьники завтра выйдут в большую жизнь, где им потребуется не столько знание географии или литературы, сколько умение быть человеком. И хочется верить, что те, которых выпустит учитель Служкин и учитель Петрушов, будут отнюдь не самыми худшими…

Но социальные факторы сильнее, и оба молодых учителя покидают школу, не продержавшись в ней больше года. На учителя давят сверху и заставляют работать так, словно за последние десятилетия в общественном сознании никаких изменений не произошло. Петрушов уходит потому, что ему подвернулась лучшая работа в журнале. Служкин, которому естественность поведения позволяет удержаться на плаву в течение целого учебного года и устоять под напором оголтелой «зондеркоманды», не выдерживает острого конфликта с завучем…

Заключение

        Пройдя череду конфликтов, учитель в конце задаёт вопрос: «Ради чего?». И уход из школы уже предопределён. В нашей реальной жизни так и есть. Из небольшой социологической работы я сделала вывод, что, несмотря на большое количество тех, кто когда-то поступал в педвузы, в школе начинают работать единицы, и работают они год-два, не более того ( Приложение 1).  

Учительская профессия во все времена — одна из самых ответственных и благородных. Человек своим трудом может преобразовать природу. Но труд учителя тем ценен и велик, что он формирует природу самого человека. Литература же помогает нам глубже понять и осознать эту простую истину.

Знакомство с творчеством современных писателей – Юрия Полякова и Алексея Иванова – дало мне возможность по-новому взглянуть на обстановку, царящую в стенах современной школы, увидеть все её плюсы и минусы, найти ответ на вопрос, поставленный целью моей работы. Кроме того, я открыла для себя новых авторов, каждый из которых по-своему  интересен и самобытен. Начав с этой интересной работы, я буду продолжать знакомиться с творчеством этих писателей и с современной литературой в целом.

Работа открыла мне реалии сегодняшнего дня, заключающиеся  в том, что, к сожалению,  школа, оставаясь социальным институтом, вскоре вымрет именно в человеческом смысле, потому что в ней просто некому будет работать. Пусть это не самый лучший финал, но надежда всегда остаётся. Изменится ли что-нибудь в связи с объявленным Годом Учителя в лучшую сторону? Вопрос времени, на который хочется получить утвердительный ответ.  Но одно совершенно ясно уже сейчас: нужно относиться к учителю с должным уважением, хотя бы потому, что он – Учитель.  И пусть наши наставники испытывают гордую радость от осознания того, что они нам нужны.

Список литературы

Поляков Ю.М. Работа над ошибками. — М., Современник,1989

Иванов А.В. «Географ глобус пропил», СПб., «Азбука-классика», 2005

Ребель Г. Уроки географа, газета «Литература», №12, 2006

Долгих Т.Д. Основные мотивы романа А.Иванова «Географ глобус пропил», Пермь, еженедельник «Новый Компаньон», июнь 2005 г.

Владислав Иванов. Самый «полный» Поляков, газета «Литературная Россия», 2002, № 11

 www.arkada-ivanov.ru

Приложение

Выпускники  школы, получившие педагогическое образование

Из приведенной таблицы наглядно видно, что из выпускников  школы, получивших педагогическое образование, работает по специальности всего 14% от общего числа.