Почему возникают ошибки при лечении хирургических больных

Ятрогенными
(«ятрос» — врач)
называются заболевания или патологические
состояния, прямо или косвенно связанные
с действиями врача.

Существует
несколько видов ятрогений:

—
связанные
с диагностическими процедурами
(аллергические и токсические реакции
на диагностиче-ские препараты, повреждения
эндоскопами, радиационные поражения
при радиологических и рентгеновских
методах, инфекционные процессы), а также
диагностические ошибки, повлекшие за
собой неправильное лечение;

—
связанные
с лечебными действиями
(лекарственная болезнь и медикаментозная
интоксикация, аллер-гические и токсические
реакции на медикаменты, радиационные
поражения при лучевой терапии, операционный
стресс, интраоперационное повреждение
органов, послеоперационные инфекционные
осложнения);

—
связанные
с профилактическими мероприятиями
(реакция
на вакцинацию);

—
информационные
(реакции
на слова медработников всех рангов,
действие популярной литературы,
медицинских книг и статей, самолечение
под влиянием рекламы).

Все
перечисленные ятрогении имеют отношение
к хирургии. Более того, именно хирургическая
деятельность прежде всего связана с
риском развития ятрогенных осложнений.
Особенно опасными из группы диагно-стических
ятрогений являются диагностические
ошибки, повлекшие за собой неправильное
лечение, а также развитие инфекционных
осложнений после применения инвазивных
методов исследования.
Наибольшее значе-ние из группы лечебных
ятрогений имеют интраоперационное
повреждение органов и развитие
послеопераци-онных гнойных осложнений.
Существуют также специфические
хирургические
ятрогенные осложнения (осложнения
катетеризации сосудов, оставление в
ране инородных тел и пр.).

13.Понятие об уходе за больными в хирургии. Практическая деонтология общего ухода за хирургическими больными.

Уход
за хирургическими больными.

Особенности
ухода за больными хирургического профиля
определяются прежде всего тем, что
функции органов и систем этих больных
претерпевают изменения из-за заболевания
(патологического очага), обезболивания
и операции.

Послеоперационные раны
являются входными воротами, через
которые в организм могут проникать
гноеродные микроорганизмы. Поэтому
внимание должно быть направлено прежде
всего на предупреждение развития
инфекции и ускорение процессов
регенерации. Важно наблюдать за состоянием
повязки (наклейки), не давать ей
соскальзывать и обнажать послеоперационный
шов.

Если по тем или иным причинам
повязка обильно промокла кровью, или
другим отделяемым из раны, необходимо
сообщить хирургу, чтобы сделали перевязку.
Разрешается работать только стерильными
инструментами, использовать только
стерильный перевязочный материал. Если
поставлены дренажные трубки, необходимо
следить за характером и количеством
отделяемого по ним, герметичности
дренажной системы и др.

Всегда надо
иметь в виду возможность внезапного
кровотечения из послеоперационной
раны. Оно бывает в ранние сроки после
операции обычно при соскальзывании
лигатуры, наложенной на сосуд, или
отторжении тромба с сосуда, не
подвергающегося перевязке (лигированию).
При инфицировании послеоперационной
раны кровотечение обуславливается
гнойным расплавлением крупных сосудов.
Если рана зашита наглухо, то изливающаяся
из сосуда кровь скапливается в тканях,
образуется припухлость, область разреза
увеличивается в объеме, деформируется,
кожа может изменить окраску и т.д.
Ухаживающий персонал обязан первым
заметить начинающееся нагноение раны.
Больной в таких случаях обычно жалуется
на появление пульсирующей боли в ране.
Отмечается повышение температуры тела,
в области раны появляется припухлость,
покраснение кожных покровов и др.

Нервно-психическая
сфера хирургических
больных несомненно травмируется. Как
и само заболевание, нередко тяжелое,
так и предстоящий наркоз и операция,
связаны с боязнью последствий и страхом
неблагополучного исхода. Все это
сопровождается длительным, значительным
перенапряжением внутренних сил. Нет
людей, которые спокойно относятся к
необходимости подвергнуться операции:
разница только в том, что одни могут, а
другие нет, сдержать свои переживания,
не показывая их.

Повышенная нервная
возбудимость, бессонница, боли и пр.
приводят, не так уже редко, к развитию
послеоперационных психозов, которые
могут оказаться опасными для жизни
больного, если не учитывать такой
возможности и не принимать соответствующих
мер.

Необходимо также помнить о
возможности послеоперационных парезов
и параличей. Все это требует большого
внимания к нервно-психическому состоянию
хирургического больного уже в
предоперационном периоде. В этих случаях
профилактическое значение имеют
спокойные разъясняющие беседы с больным,
неплохо поместить в палату рядом с ним
выздоравливающего, благополучно
перенесшего подобное хирургическое
вмешательство, желательно посещение
человека, которому давно сделали операцию
и чувствующего себя хорошо.

Уход
за кожей и профилактика пролежней.
Помимо общих
правил содержания постели и белья,
необходимо помнить о периодическом
изменении положения больного с тем,
чтобы одни и те же места тела не
подвергались длительному сдавливанию,
особенно у истощенных больных.

Туалет
кожи и санация возможных очагов инфекции
на ней имеют особое значение. Наличие
гнойных прыщей, фурункулов и других
гнойных очагов служит противопоказанием
для проведения плановой операции, а при
экстренных неотложных вмешательствах
значительно ухудшает прогноз.

Нередко,
особенно у пожилых больных, в кожных
складках, в подмышечных впадинах, в
пахах и на промежности отмечаются
дерматиты, вызванные грибками.

В
предоперационном периоде все эти
процессы должны быть излечены.

Помимо
обязательных ежедневных гигиенических
ванн при особо упорных грибковых
поражениях необходимо протирать складки
кожи спиртом и припудривать присыпками,
содержащими тонко размельченный нистатин
или леварин.

Соседние файлы в предмете Общая хирургия

• #
• #
• #
• #
• #
• #

ОРГАНИЗАЦИОННО-ПРАВОВЫЕ ВОПРОСЫ МЕДИЦИНСКОЙДЕЯТЕЛЬНОСТИ

© В.Д. Шевцов, О.А. Дмитриева, 2007 УДК 340.6:616-089.157:614.256

В.Д. Шевцов, О.А. Дмитриева

К ВОПРОСУ О ВРАЧЕБНОЙ ОШИБКЕ, КАК ОДНОМУ ИЗ ВИДОВ ДЕФЕКТОВ МЕДИЦИНСКОЙ ПОМОЩИ ПРИ ХИРУРГИЧЕСКИХ ВМЕШАТЕЛЬСТВАХ

Владивостокский государственный медицинский университет кафедрахирургических болезней №1с курсом ФПК (зав. — проф. В.Н. Ищенко) курс судебной медицины (зав. — проф. Т.М. Федченко)

Рассмотрена врачебная ошибка, как один из видов ДМП. Представлена классификация врачебной ошибки, обозначены приоритетные задачи в подходе крешению проблемы врачебной ошибки.

Ключевые слова: врачебная ошибка, классификация, судебно-медицинская экспертиза.

FOR QUESTIONABOUT MEDICAL MALPRACTICE ONE OF SERIES DEFECTS OF MEDICAL CARE

AT THE SURGICAL OPERATIONS V. Shevtsov, O. Dmitrieva

In the article a medical malpractice concerns to be a from of medical aid defect. ‘Ше classification of medical malpractice and new vistas ofits solving are described.

Key words: medical malpractice, classification, medico legal investigation.

Стремительное развитие медицинских технологий, накопление новых знаний в различных областях медицины потребовали на современном этапе обратить особое внимание на необходимость введения единых стандартов оказания медицинской помощи и критериев оценки ее качества. Однако, не всегда имеется ясность и однотипность даже в самих определениях и медицинских понятиях. Исходя из определения медицинской помощи как «комплекса мероприятий организационного, диагностического, лечебного и реабилитационного характера, направленных на сохранение и укрепление здоровья граждан, выполняемых лицами, имеющими допуск к медицинской деятельности», она может быть оказана надлежащим и ненадлежащим образом. Надлежащая медицинская помощь — общественно полезная деятельность медицинских работников для восстановления или сохранения здоровья человека, отвечающая требованиям правового и деонтологического характера, выполняемая на современном уровне. Ненадлежащая медицинская помощь оказывается без соблюдения требований современной медицинской науки, при пренебрежительном выполнении профессионального долга, что в ряде случаев может повлечь за собой юридическую ответственность. Законодательное введение правовой категории медицинской услуги вызвало, применительно к содержанию медицинской деятельности, неприятие врачей. И, тем не менее, медицинская услуга представляет собой разновидность профессиональных услуг, которые требуют высокой квалификации исполнителя этой услуги.

Очевидно, что дефект оказания медицинской помощи (ДМП) и врачебная ошибка — понятия неравнозначные. Но ни у медицинского сообщества, ни у судебно-право-

вых органов нет единого разграничения этих понятии, поэтому медико-правовая оценка невозможна без унифицированных и объективных критериев анализа и общности понимания терминов. Приняв, как наиболее удачную классификацию Тимофеева И.В. [16] считаем, что врачебную ошибку следует рассматривать как один из видов ДМП, причем этот вид ДМП стоит особняком от остальных и правильное понимание сущности врачебной ошибки в условиях «потребительского экстремизма» [5] по отношению к медицинской услуге, необходимо как медицинскому, так и правовому сообществу. Такие понятия, как врачебная ошибка, врачебный риск (обоснованный риск, крайняя необходимость), несчастный случай в медицине законодательством не предусмотрены, что не способствует единой трактовке этих понятий, как медицинскими работниками, так и правоохранительными органами.

Еще в Римском праве применялось понятие «ошибка», в том числе и в отношении врачебной деятельности. К ошибкам относили и неосторожность, и неопытность врача. В более поздний период прогрессивные врачи видели в анализе и изучении врачебных ошибок наиболее действенный путь к совершенствованию медицины. Деятельность врача с древних времен довольно жестко регламентировалась, посредством различного рода норм — морали, религии, права [3, 15, 18]. Пациенты наиболее развитых стран из-за врачебных ошибок страдают чаще, чем при дорожно-транспортных происшествиях и онкологических заболеваниях. В Канаде жертвами врачебных ошибок являются до 30% больных, Австралии — 27%, Новой Зеландии — 25%, Германии — 23%, Великобритании — 22% [20,21]. Согласно данным ежегодного отчета tte Commonwealth FuncLUSA (2006), врачебные ошибки

происходят в 4-17% от всех случаев госпитализации, а в 70% неблагоприятный исход можно было предотвратить [20]. Жертвами неправильного применения медицинских препаратов ежегодно становятся 1,5 миллиона американцев, около 7 тысяч из них погибают из-за допущенных врачами ошибок

[22]. В Нидерландах в 2005 году было зарегистрировано 2642 тысяч врачебных ошибок, в 164 случаях — со смертельным исходом. В Австралии в 80% смертельных случаев доказана связь с ошибками медицинского персонала. Ежегодно до 18 тысяч австралийцев умирают и около 50 тысяч становятся инвалидами. В больницах Великобритании в 2005 году от врачебных ошибок погибли 2159 человек, пострадали по вине медиков 526 599 пациентов. Наиболее распространенные виды врачебных ошибок, по мнению английских коллег, — неправильные диагнозы, небрежно проведенные операции, утрата медицинской карты. В 2006 году в этой стране было зафиксировано более 500 тысяч различных ошибок медицинского персонала [21, 22]. В этих странах государство фиксирует факт врачебной ошибки, пациенты лучше информированы и критичны. Разработаны национальные стандарты и клинические руководства. Пациенты, активно вовлеченные в процесс собственного лечения, имеют больше шансов предотвратить ошибку врача. С другой стороны, и врачебное сообщество застраховано от различного рода неожиданностей, врач самостоятельно не доказывает свою не виновность, а пациент высказывает свои претензии не врачам, а юристам.

В России же не по всем медицинским вопросам существует общепринятый единый стандарт. Имеющиеся стандарты предназначены для унификации лечения определённых нозологических форм и могут быть неприменимы для оценки качества диагностики и профилактики [9]. Нельзя не согласиться с мнением Е 8ео№-СЬоеп, который отмечает преимущества системы оказания медицинской помощи пациенту, когда один врач наблюдает, проводит необходимые диагностические мероприятия, а при необходимости оперативное лечение и послеоперационное наблюдение

[23]. В нашей стране официальной статистики врачебных ошибок не существует, и даже при ее наличии, по мнению клиницистов и патологоанатомов, все цифры надо увеличивать в два, а то и в три раза. Практически каждый третий диагноз ставится отечественными врачами неверно. Из-за неверного и несвоевременно поставленного диагноза у нас в стране умирает более 12% больных. Из-за недостатка знаний врачи первичного звена выявляют только около 30% больных, нуждающихся в высокотехнологической помощи [19]. Вскрытие трупов умерших больных в четырех крупных клиниках Москвы показало, что в 21,5% случаев диагноз, установленный при жизни, был неправильным, причем в каждом из пяти случаев не было установлено воспаление легких, а ошибки диагностики злокачествен-ныхновообразований составили 30-40% [1].

Возникновение осложнений из-за травм опорно-двигательного аппарата часто связано с недостатками в лечебнодиагностической помощи в связи с ошибками диагностики (15,6%), тактическими (21,6%), консервативного лечения (18,6%), оперативного лечения (12%) [9]. Согласно исследованиям Приморского института региональной патологии, среднее число расхождений клинического и патологоанатомического диагноза в лечебных учреждениях Владивостока достигает 24,5% [7]. По данным Приморского краевого бюро судебно-медицинской экспертизы, возникновение ошибок врачей при хирургических вмешательствах, связано с атипичным течением заболевания (13%), недостаточной квалификацией врача (32%), поздней госпитализацией (18%), поздним обращением в поликлинику (24%), труд-ностямидиагностики (32%) [17].

Ошибки врачей и медицинского персонала среднего звена лечебно-диагностических учреждений, должны находиться под пристальным вниманием всего медицинского сообщества, медицинских учебных заведений, докладываться и тщательно анализироваться на курсах усовершенствования врачей, врачебных форумах, страницах медицинской печати, поэтому необходимо разобраться в терминологии — что же такое врачебная ошибка и чем она отличается от других ДМП.

В медицинской литературе, по словам Ю.Д Сергеева, содержится не менее шестидесяти пяти промежуточных определений и понятий, описывающих врачебную ошибку [14]. Медицинская энциклопедия определяет её как ошибку врача при исполнении своих профессиональных обязанностей, которая явилась следствием добросовестного заблуждения, не могла быть им предусмотрена и предотвращена, т.е. не являлась следствием халатного отношения к своим обязанностям, его невежества или злоумышленного действия. Пирогов Н.И в 1837 году писал, что «всякий добросовестный врач, преподаватель, должен стремиться обнародовать свои ошибки, чтобы предостеречь от них других. Я хочу … правдивого и открытого признания в своих ошибках, дабы избавить всех от повторения» [11]. По нашему мнению, глубоко ошибочным является суждение о том, что «медицинская ошибка … заблуждение,упущение,небрежность … неосторожные или неправильные действия медицинского персонала» [8]. Современный подход большинства авторов сводится к определению И.В. Давыдовского: ошибки — это добросовестное заблуждение, при исключении умысла, неосторожности, недобросовестности, на несовершенстве современного состояния медицинской науки и ее методов исследования, либо вызванное особенностями течения заболевания, либо недостатками знаний и опыта [4].

В связи с многообразием причин и условий возникновения врачебных ошибок, до настоящего времени нет единого мнения об их классификации. Одни авторы выделяют объективные и субъективные причины [1], другие выделяют диагностические, тактические, технические, организационные, а также ведения медицинской документации, ятрогении [4]. А.О. Исманкулов, с определенной долей условности классифицирует врачебные ошибки на тактические (диагностические, лечебные, ошибки в профилактике и организационные), технические (оформление документации), объективные (непостоянство медицинских постулатов, отставание практики от науки, скудное инструментальное и техническое снабжение) и субъективные (отсутствие клинического опыта врача, знаний и умений) [6]. Н.И. Краковский и Ю.Я. Грицман [2,8] в зависимости от этапа хирургической работы, классифицируют врачебные ошибки следующим образом: диагностические, лечебно-тактические, лечебно-технические, организационные, ошибки в ведении медицинской документации, ошибки поведения медицинского персонала.

И.Ф. Крылов разделяет врачебные ошибки на три основные группы: диагностические (нераспознание или ошибочное распознание заболевания); тактические (неправильное определение показаний к операции, ошибочный выбор времени и обьема операции); технические (неправильное использование медицинской техники, оставление инородных тел в полостях и ранах) [15]. Р. Ригельман, рассматривая проблему врачебных ошибок, считает основными факторами их возникновения субъективные причины: неведение и недомыслие [12]. Ю.Т. Комаровский предложил детализированную и переусложненную классификацию врачебных ошибок, выделяя диагностические, лечебные и

организационные ошибки, которые могут быть допущены на различных этапах оказания помощи больному: начиная с оказания помощи на дому, заканчивая в отделениях стационара. Кроме того, он рассматривает и классифицирует последствия врачебных ошибок, а также меры воздействия на врача от ненаказуемых до уголовных [13].

В настоящее время, все имеющиеся классификации врачебных ошибок несовершенны, одни кратки и лаконичны, другие объемны и детализированы [14]. Мы предлагаем свою классификацию врачебных ошибок в хирургии, как особому виду ДМП (табл. 1). Приведем несколько своих наблюдений для иллюстрации диагностических ошибок:

Наблюдение 1. Больной Г., 66 лет, 23.04.07 поступил в отделение колопроктологии с жалобами на боли и вздутие живота, слабость, с явлениями кишечной непроходимости. Из анамнеза выяснено, что около года назад обращался в поликлинику с вышеуказанными жалобами, обследован онкологом: выполнена диагностическая ректороманоскопия, взят соскоб на цитологическое исследование — патологии не выявлено. Было назначено лечение ферментативными препаратами, но жалобы оставались. В отделении при повторном ректороманоскопическом исследовании на 20 см от ануса обнаружена циркулярная опухоль, взята биопсия. Гистологическое заключение: высокодифференцированная аденокарцинома. Диагноз: Бластома сигмовидной кишки ТзЫхМх, осложненная субкомпенсированной кишечной непроходимостью. В данном случае можно говорить о наличии субъективной диагностической ошибки.

Наблюдение 2. Гр. М. обратился в суд с иском, указав, что 13.09.2006 г. у него появились боли в области живота, и прибывший фельдшер, констатировав «острый аппендицит», доставил его в приемный покой МСЧ. Дежурный хирург, осмотрев его, исключил диагноз фельдшера, установив диагноз — «кишечные колики», и отправил его домой, рекомендовав прием болеутоляющих. 16.09.2006 г. боли усилились, участковый врач поставила диагноз «мочекаменная болезнь» под вопросом и рекомендовала обратиться к урологу. 19.09.2006 г. после консультации уролога были сданы анализы крови и мочи. Однако, к вечеру боли стали нестерпимыми, и на «Скорой помощи» гр. М. был срочно госпитализирован в хирургическое отделение, а в ночь на 20.09.2007 г. был прооперирован с диагнозом: «Гангренозно-перфоративный аппендицит. Разлитой гнойный перитонит». Произведена среднесрединная лапаротомия: в животе больше 1,0 литра гноя с коккобациллярным запахом. Купол слепой кишки запаян в малом тазу между прямой кишкой и мочевым пузырем, аппендикулярный отросток 8×0,7см, вся дистальная треть черная, гангренозная. Весь кишечник и брюшина гиперемированы, покрыты фибрином. При гистологическом исследовании: острый флегмонозно-деструктивный аппендицит, периаппендицит, фибринозно-гнойный перитонит. Флегмонозное воспаление клетчатки с формированием пиогенной грануляционной ткани, некрозами, кровоизлияниями, давностью не менее 3-5 суток. 21.09.2006 проведена релапарото-мия, санация брюшной полости. Полагая, что его здоровью был причинен вред в результате неправильных действий медицинских работников, гр. М. просил взыскать с медицинского учреждения компенсацию причиненного ему морального вреда. Экспертная комиссия отметила, что несмотря на объективные диагностические трудности в связи с нетипичным расположением червеобразного отростка тазовой локализации и диагностической ошибкой, были допущены тактические дефекты при оказании медицинской помощи М. — поздняя госпитализация спустя не минее 3-5 суток после начала заболевания привела к перфорации червеобразного отростка и развитию перитонита.

Проблема обоснованного риска в медицинской практике особенно характерна для хирургической специальности. Зону обоснованного профессионального риска составляет совокупность сопутствующих медицинской услуге вредных эффектов, вероятность наступления и степень предусмотрительности которых не позволяет отказаться от предпринимаемого в интересах здоровья пациентавмешательства [1, 10].

Таблица 1.

Классификация врачебных ошибок в хирургии, как одного из видов ДМП

Диагностические ошибки

Объективные Субъективн ые

Ошибки, связанные с особенностями организма больного; Нетипичностъ течения заболевания; Несовершенство медицинской науки и техники; Отсутствие современного оснащения больниц. Отсутствие опыта и низкая квалификация врача; Неправильное понимание данных исследования больного; Неправильное использование данных исследования больного; Недомыслие, неумение строить логическую цепь; Неграмотное использование диагностической техники; Ошибки в распознании основного и сопутствующего заболевания;

Лечебные ошибки

Тактические Технические

Отказ в госпитализации; Ошибки предоперационной подготовки; Ошибки при обосновании показаний к операции; Ошибки в выборе объема, метода операции; Ошибки оперативного доступа; Ошибки при ревизии органов, полостей; Ошибки в последовательности этапов операции; Ошибки при дренировании; Небрежное выполнение операции; Ошибки при выборе и назначении хамио- и лучевой терапии. Ошибки асептики и антисептики; Ошибки при наложении гемостаза; Ошибки при выборе, наложении шва; Ошибки при наложении механического шва; Ошибки при закрытии раны; Случайное оставление инородных тел; Ошибки при использовании медицинской техники; Ошибки в назначении и проведении диагностических манипуляций; Неконтролируемое использование лечебно-диагностических манипуляций; Ятрогении.

Организационные ошибки

Административные Деонтологические

Ошибки в организации лечебной работы; Ошибки в контроле качества лечебной работы; Ошибки в функционировании различных служб, проектировании и реконструкции отделений, палат и пр.; Документальные ошибки — в оформлении медицинской документации. Ошибки в поведении врача с больными, их родственниками, младшим и средним медицинским персоналом, коллегами.

Определение причин возникновения как ДМП вообще, так и врачебных ошибок в частности, и их правильная медико-правовая оценка связаны с определёнными трудностями. С одной стороны, отсутствуют необходимые правовые знания у медицинских работников, с другой, — объективные критерии оценки правильности и полноты лечебно-диагностических процедур. Анализ врачебных ошибок должен идти параллельно с развитием медицинской науки и практики, так как врачебная деятельность во все времена не могла, не может и, по всей видимости, не сможет и в будущем избежать неудач в диагностике и лечении. Однако когда возникают неблагоприятные исходы в медицинской практике вследствие допущенных дефектов, то они, как правило, привлекают к себе интерес со стороны общественности, так как это касается самого важного в жизни каждого человека — его здоровья. Современный уровень развития медицины, несмотря на все имеющиеся достижения, остаётся несовершенным. При расследовании и судебном рассмотрении дел о привлечении к уголовной ответственности медицинских работников за профессиональные преступления требуется тщательный анализ субъективной стороны деяний с учётом норм института невиновного причинения вреда. Важнейшим по данной категории дел является выяснение вида ДМП, вычленение

врачебной ошибки из всех других видов ДМП, используя все Профилактика врачебных ошибок должна находиться среди

возможности для установления истины по делу, в том числе приоритетных задач организации здравоохранения. В на-

при оценке субъективной стороны совершенного деяния. стоящее время назрела необходимость совершенствования Таким образом, проблема врачебной ошибки и взаи- законодательства, касающегося медицинской деятельности, в

моотношений врача — больного, становится актуальной не страховании профессиональной ответственности врача. Стра-

только для отдельно взятой страны, но и для всего мирового хованию подлежат последствия врачебных ошибок и ущерб,

медицинского сообщества. Экспертиза врачебной деятельно- нанесенный здоровью пациента при оказании помощи. Нести должна основываться на регламентированных критериях обходимо учитывать и то, что работа врача связана с высокой

и общепринятых алгоритмах с учетом возможностей кон- степенью риска, а потому должны быть защищены законные

кретного лечебного учреждения и медицинского персонала, интересы не только пациента, но и медицинских работников.

Литература:

1. Акопов В. И, Маслов Е.Н. Право в медицине. — М.: Медицина, 2002.

2. Грицман Ю.Я. Диагностические и тактические ошибки в онкологии. — М.: Медгиз, 1981.

3. Гусейнов А.З., Семерджян В.В. Ошибки и опасности в клинической хирургии (исторические аспекты проблемы)//Вестник новых медицинскихтехнологий. — 1998. —№3-4. — С. 149-151.

4. Давыдовский И.В. Врачебные ошибки. — М.: Советская медицина, 1941.

5. Зиновьев Е.В., Зиновьева О.В. О возможностях противодействия «потребительскому экстремизму» на досудебной стадии II Заместитель главного врача. — №6. — 2006. — С. 28-33.

6. Исманкулов А.О. Профессиональные и юридические аспекты врачебных ошибок. — М., 2005.

7. Каминский Ю.В., Тимошенко B.C. Ятрогении: классификация, категории, рубрификация II Тихоокеанский медицинский журнал. — 2007. — №1. — С. 12-15.

8. Краковский Н.И., Грицман Ю.Я. Хирургические ошибки. — М.: Медицина, 1967.

9. Коробов М.В, Помников В.Г. Справочник по медико-социальной экспертизе и реабилитации. — Санкт-Петербург, 2003.

10. Пиголкин Ю.И. Критерии обоснованности врачебного риска и их судебно-правовая оценка II Судебно-медицинская экспертиза. — 2004. —№3,— С. 3-7.

11. Пирогов Н.И. Анналы хирургического отделения клиники императорского Дерптского университета. — М.: Медгиз, 1959.

12. Ригельман Р. Как избежать врачебных ошибок. Книга практикующего врача. — М.: Практика. — 1994.

13. Санкт-Петербургский НИИсп им. Джанилидзе И.И., Характерные врачебные ошибки при лечении тяжелого острого панкреатита. — Пособие для врачей. СПб.: Санкт-Петербург, 2005.

14. Сергеев Ю. Ошибка или преступление?//Медицинская газета от 20.04.1994.

15. Султанов И.Я. Некоторые эстетические аспекты проблемы врачебных ошибок в свете истории медицины II Вестник РУДН. — 2001. — №1. — С. 54-60.

16. ТимофеевИ.В. Патологиялечения-.Руководстводляврачей. —СПб.:Северо-Запад, 1999.

17. Федченко Т.М., Кирдяпкина A.B. Дефекты оказания хирургической помощи в оценке судебно-медицинских экспертных комиссий II Тихоокеанскиймедицинский журнал. — 2003. — №.3. — С. 79-81.

18. Черниловский З.М. Хрестоматия по общей истории государства и права. — М., 1996.

19. Чучалин А.Г. Доклад на 1-ом Национальный конгрессе терапевтов. Новый курс: консолидация усилий по охране здоровья нации». — Москва, 2006.

20. «American NEWS» Агентство от 5 ноября2005. http://www.americaru.com/

21. British United Press International от 28.08.2006. http://cc.msnscache.com/

22. tte Commonwealth Fund. USA // cc.msnscache.com/

23. Seow-Choen F. Topics in Colorectal surgery. — Singapore: Singapore General Hospital, 2006.

© Т.Г. Попова, Е.Ю. Кураева, 2007 УДК 340.6:616.314:616-036.66

Т.Г. Попова, Е.Ю. Кураева

СТОМАТОЛОГИ О ПРИЧИНАХ ВОЗНИКНОВЕНИЯ НЕБЛАГОПРИЯТНЫХ ИСХОДОВ ПРИ ОКАЗАНИИ МЕДИЦИНСКОЙ ПОМОЩИ

Московский государственный медико-стоматологический университет кафедра пропедевтики стоматологических заболеваний (зав. — проф. Э.А. Базикян), кафедра судебной медицины и медицинского права (зав. — проф. П.О. Ромодановский)

В статье приведены результаты социологического исследования врачей-стоматологов, в отношении которых пациентами были поданы иски на некачественное оказание медицинской помощи. Путем анонимного анкетирования проведен опрос 120 стоматологов. Получено и статистически обработано более 4 500 ответов.

Врачи выделяли основные причины возникновения профессиональных ошибок и неблагоприятных исходов в стоматологии. Высказано мнение и о качестве комплексных судебно-медицинских экспертиз по стоматологии.

Ключевые слова: социологические исследования, причины профессиональных ошибок, мнения стоматологов.

DENTISTS ABOUT THEREASONS WHICHLEAD TO UNFAVORABLE OUTCOMES OF TREATMENTS

T.G. Popova, E.Y. Kuraeva

‘Ше article presents the results of the sociological study among the dentists, who had legal actions taken against them by patients, claiming a poor quality of medical services rendered. 120 dentists were questioned in anonymous survey. Over 4 500 answers were obtained and statistically processed. Doctors outlined main reasons which led to professional errors and the unfavorable outcomes of treatments. Along with that, they expressed their opinions regarding quality of complex forensic medical studies in stomatology.

Keywords: sociological studies, the reason ofprofessional errors, dentists’ opinions.

Медицинская деятельность в настоящее время все РФ в сторону приоритета прав человека в области охраны

чаще подвергается контролю и экспертным оценкам. Это, здоровья. Отнесение новым Гражданским кодексом (ГК)

прежде всего, обусловлено изменениями в законодательстве РФ медицинской деятельности к сфере услуг существенно

рачебные ошибки — тот тяжкий раздел медицины, встречи с которым, к сожалению, не удаётся збежать ни одному практикующему врачу, и который, увы, не входит в программы обучения вьших [едицинских образовательных учреждений России. В то же время данная проблема остаётся в ентре внимания хирургов. Свидетельством важности и неувядаемости проблемы служат монофа- 1ии Р. Штиха, М. Маккаса и К. Бауэра, С.Л. Либова, ЕА Вагнера, а также программные обсуждения а Международных конгрессах (так, одной из проблем, рассматривавшихся на Первом Еврс:пгИском ,’онгрессе детских хирургов в Австрии в 1995 году быт анализ врачебнык ошибок).

L Определение. Врачебная ошибка — добросовестное заблуждение врача, которое повлекло или могло повлечь определённый ущерб здоровью больного. В этом определении важно подчеркнуть два момента. Во-первык, речь идёт только о добросовестных заблуждениях врача, а не о халатности, действиях, совершённый в состоянии алкогольного опьянения или умышленно, что относится к врачебным преступлениям, подлежащим судебному разбирательству. Во-вторык, ошибка не обязательно приводит к каким- либо осложнениям. Например, больному поставлен диагноз «острый аппендицит», а на операции червеобразный отросток не изменён, но вытвлен воспалённый дивертикул Мёккем, который и быт резецирован. Больной не понёс никакого ущерба, всё вытолнено верно, но ошибка налицо.

». Классификация врачебных ошибок

1. Диагностические ошибки — ошибки в распознавании заболеваний и их осложнений (просмотр или ошибочный диагноз заболевания или осложнения) — наиболее многочисленная группа ошибок.
2. Лечебно-тактические ошибки, как правило, являются следствием диагностических просчётов. Однако, встречаются случаи, когда диагноз поставлен правильно, но лечебная тактика избрана неверно.
3. Технические ошибки — ошибки в проведении диагностических и лечебных манипуляций, процедур, методик, операций.
4. Организационные ошибки — ошибки в организации тех или иных видов медицинской помощи, необходимых условий функционирования той или иной службы и т.д.

1. Деонтологические ошибки — ошибки в поведении врача, его общении с больными и их родственниками, коллегами, медицинскими сестрами, санитарками.
2. Ошибки в заполнении медицинской документации встречаются довольно часто, особенно среди хирургов. Маловразумительные записи операций, послеоперационного периода, выписок при направлении больного в другое медицинское учреждение крайне затрудняют понимание того, что происходило с больным.

В.              Причины врачебных ошибок

1. Все причины врачебных ошибок можно разделить на две группы:

а.              Объективные — причины, которые существуют вне зависимости от человеческой деятельности, т.е. повлиять на которые мы не в состоянии.

б.              Субъективные — причины, непосредственно связанные с личностью врача, особенностями его деятельности, т.е. причины, на которые мы можем и обязаны повлиять.

Объективные причины обычно создают фон, а реализуется ошибка, как правило, в связи с субъективными причинами, что открывает реальные возможности сокращения числа врачебных ошибок. Один из путей — анализ врачебных ошибок, требующий соблюдения определённых правил.

1. Объективные причины

а.              Относительность, неконкретность медицинских знаний. Медицина не является точной наукой. Постулаты и диагностические программы, изложенные в руководствах и монографиях, касаются наиболее частых вариантов клинических проявлений, но нередко у постели больного врач сталкивается с абсолютно неожиданным течением патологического процесса и необычными реакциями организма больного. Приведём пример. У шестилетней девочки, находящейся на плановом обследовании в клинике по поводу левосторонней диафрагмальной грыжи, ночью появились за- грудинные сжимающие боли (клиника стенокардии, подтверждённой характерными изменениями на ЭКГ). Вызванный опытный хирург, профессор поставил фантастический диагноз «острый аппендицит в диафрагмальной грыже». При левосторонней торакотомии была выявлена ложная диафрагмальная грыжа. Слепая кишка располагалась в плевральной полости. Червеобразный отросток был флегмонозно изменён, припаян к перикарду, который на прилегающем участке инфильтрирован, воспалён. По-видимому, воспаление локального участка перикарда вызвало спазм подлежащей веточки венечного сосуда, что привело к клинике стенокардии и изменениям на ЭКГ.

б.              Различия врачей по опыту, знаниям, уровню подготовки и, извините, уму и способностям. Великий английский драматург Бернард Шоу хорошо подметил: если мы согласимся, что врачи — не кудесники, а обыкновенные люди, то мы должны признать, что на одном конце шкалы находится небольшой процент высокоодарённых личностей, на другом — столь же небольшой процент убийственно безнадёжных тупиц, а все остальные располагаются между ними. Трудно возразить против этого мнения, и никакие усовершенствования учебного процесса и подготовки врачей не могут исключить эту причину.

в.              Различия в оснащённости медицинских учреждений безусловно сказываются на уровне диагностики. Естественно, что располагая современными методами диагностики (MPT, KT, УЗИ), легче выявить, например, опухоль внутренних органов, чем на основании рутинных рентгенологических исследований. Вышесказанное относится и к неотложной диагностике.

г.              Появление новых заболеваний, или известных, но давно забытых. Эта причина проявляется не часто, но влечёт за собой значительное число диагностических

ошибок. Наиболее ярким примером является ВИЧ-инфекция, приводящая к развитию СПИДа — заболевания, которое поставило врачей перед проблемой его диагностики и неразрешимой проблемой особенно лечения. Появление таких, забытых и редко встречающихся заболеваний, как малярия, сыпной тиф неизбежно влечёт серьёзные диагностические проблемы.

д.              Наличие сочетанных заболеваний. Крайне сложно, например, распознавание острою аппендицита у пациента с болезнью Шёнляйна-Гёноха или гемофилией, вышвление инвагинации у ребёнка с дизентерией и т.д.

е.              Юный возраст. «Чем младше ребёнок, тем сложнее диагноз».

1. Субъективные причины

а. Неполноценный осмотр и обследование больного. Часто ли мы видим полное обследование обнажённого больного? А ведь это должно быть нормой, особенно, кгада речь идёт о ребёнке. К сожалению, нормальным стало локальное «обследование», чреватое реальной опасностью диагностической ошибки. Многие хирурги не считают необходимым пользоваться при осмотре стетофонендоскопом. Известны наблюдения напрасных лапаротомий по поводу острого аппендицита при правосторонней базальной плевропневмонии, по поводу острой кишечной непроходимости при парезе, вызванном эмпиемой плевры и т.д.

б.              Пренебрежение доступным и информативным методом исследования — довольно частая причина диагностических ошибок. Наиболее ярким примером служит пренебрежение пальцевым ректальным исследованием у больных с неясными болями в животе. Просмотры тазового острого аппендицита, перекрута кисты яичника, внематочной беременности, апоплексии яичника — вот неполный список типичных ошибок, связанных с недооценкой информативности пальцевого ректального исследования.

в.              Чрезмерная самоуверенность врача, отказ от совета коллеги, консилиума.

Эта причина свойственна как молодым хирургам (страх уронить свой авторитет, своеобразный синдром молодости), так и многоопытным специалистам {синдром собственной непогрешимости), и часто приводит к трагическим ошибкам, причём действия врача нередко граничат с преступлением, Мыслители прошлого и современности многократно предупреждали об опасности убеждённости в собственной непогрешимости: «Чем меньше знаешь, тем меньше сомневаешься!» (Робер Тюрго); «Только глупцы и мертвецы никогда не меняют своего мнения» (Лоуэлл); «Умный врач, то есть чувствующий малость своих познаний и опытов, никогда замечаний сиделок не презрит, но паче воспользуется ими» (М.Я. Мудров). Но как часто приходится видеть опытного пожилого хирурга, резко обрытающего молодого коллегу: «Хватит, знаю сам, яйца курицу не учат!»

г.              Использование устаревших методов диагностики и лечения — как правило, удел хирургов старшего поколения, когда разумная осторожность незаметно переходит в неприятие всего нового. Нередко это — результат неинформированности врача, не читающего современной специальной литературы, отставшего от прогресса современной хирургии. «Во врачебном искусстве нет врачей, окончивших свою науку» (М.Я. Мудров). «Учиться всю жизнь для пользы общества — таково призвание врача» (АА Остроумов).

д.              Слепая вера во всё новое, бездумные попытки внедрения новык методов в пракш- ку без учёта обстоятельств, необходимости, сложности и их потенциальной опасности. На заре отечественной кардиохирургии в широкой печати появились заметки о хирургах, успешно выполнявших митральную комиссуротомию в условиях районной боль

ницы (!). Безусловно, риск, которому подвергались недостаточно обследованные и подготовленные больные, абсолютно неоправдан. Иногда подобные действия молодого коллеги продиктованы неопытностью, искренним желанием внедрить нечто новое; хуже когда потаённой причиной является желание увидеть в газете своё имя: «впервые в Колдыбанском районе хирургом К. и т.д».

е.              Чрезмерная вера в интуицию, поспешное, поверхностное обследование больного нередко являются причиной тяжких диагностических просчётов. Под врачебной интуицией следует понимать сплав опыта, постоянно пополняемых знаний, наблюдательности и уникальной способности мозга выдавать молниеносное решение на подсознательном уровне. Коллегам, злоупотребляющим этим даром, нужно помнить слова академика АА Александрова о том, что интуиция подобна пирамиде, где основание — огромный труд, а вершина — озарение. «У меня не так много времени, чтобы торопливо смотреть больных» (П.Ф. Боровский).

ж.              Чрезмерное увлечение хирургической техникой в ущерб воспитанию и совершенствованию клинического мышления. Это явление можно считать «патогномонич- ным» для молодых хирургов. По-видимому, операция сама по себе настолько впечатляет воображение молодого врача, что отодвигает на второй план будничную многотрудную работу по поиску правильного диагноза, обоснованию показаний к операции, выбору оптимального её плана, подготовке к послеоперационному выхаживанию больного. Часто приходится видеть, как начинающие хирурги искренне радуются, когда выясняется, что больному предстоит операция, и огорчаются, когда становится ясно, что можно обойтись без вмешательства. А ведь должно-то быть всё наоборот! Высшей целью хирургии является не только разработка новых, более совершенных операций, но и прежде всего поиск нехирургических методов лечения тех заболеваний, которые сегодня излечиваются только ножом хирурга. Не случайно столь стремительно внедряются в практику методы малотравматичной эндоскопической хирургии. Любая операция — всегда агрессия; об этом хирург не должен забывать. Известный французский хирург Тьери де Мартель писал, что хирург познаётся не только по тем операциям, которые он сумел сделать, но и по тем, от которых он сумел обоснованно отказаться. Немецкий хирург Куленкампфф говорил, что «выполнение операции является в большей или меньшей степени делом техники, воздержание же от неё — результат искусной работы утончённой мысли, строгой самокритики и точнейшего наблюдения».

з.              Стремление врача прикрыться авторитетом консультантов. По мере всё большей специализации медицины эта причина встречается всё чаще. Лечащий врач-хирург, не утруждая себя анализом клинических проявлений, приглашает консультантов, исправно фиксирует в истории болезни их суждения, подчас весьма противоречивые, и совершенно забывает, что ведущей фигурой в диагностическом и лечебном процессе является не врач-консультант, вне зависимости от его титула, а именно он — лечащий врач. То, что консультанты не должны отодвигать на второй план личность лечащего врача, отнюдь не противоречит разумной коллегиальности, консилиумам. Но абсолютно не допустим такой «путь» к диагнозу, когда хирург заявляет: «Пусть терапевт снимет диагноз правосторонней базальной плевропневмонии, инфекционист исключит кишечную инфекцию, уролог отвергнет заболевание почек, вот тогда я подумаю, нет ли у больного острого аппендицита».

и Пренебрежение необычным симптомом очень часто является причиной ошибок. Необычный симптом — признак, не характерный для данного заболевания или данного периода его течения. Например, у больного, несколько часов назад перенесшего экстренную аппендэктомию под общим обезболиванием, появилась рвота. Скорее

всего это обычная постнаркозная рвота плохо подготовленного к операции больного. Совсем другое дело, когда рвота появляется на пятые сутки у того же пациента, что может быпь признаком перитонита, ранней спаечной непроходимости или иной катастрофы в брюшной полости. Каждый необыиный симптом требует экстренного выявления его истинной причины и выгработки дальнейшей тактики, учитывающей эту причину. Лучше в подобных ситуациях созывать экстренный консилиум. к. Увлечение разнообразными специальными методами исследования в ущерб клиническому мышлению — причина всё чаще встречающаяся в последние годы. Само по себе внедрение современных технологий в медицинскую практику прогрессивно; оно открывает новые диагностические возможности, меняя саму идеологию диагностического и лечебного процессов. Однако, у этого процесса есть и реальные нежелательные стороны, зависящие исключительно от врача. Во-пер- вык, необоснованное назначение больному всех возможных в данной клинике исследований. Во-вторык, назначая инвазивные, потенциально опасные для жизни боль^го методы (зондирование полостей сердца, ангиография, лапароскопия и т.д.), врач не всегда задумывается о возможности их замены более безопасными. Наконец, стали появляться специалисты новой формации — своеобразные «компьютеризированные медики», опирающиеся в своих суждениях исключительно на данные «машинного» обследования и пренебрегающие анамнезом и физикальными методами исследования. А.Ф. Билибин, выступая на Первой Всесоюзной конференции по проблемам медицинской деонтологии (1969), сказал: «Самое печальное состоит в том, что развитие техники не совпадает с развитием эмоциональной культуры врача. Техника в наше время получает овации; мы не против этого, но мы бы хотели, чтобы овации получала также общая культура врача. Следовательно, речь идёт не о боязни техники, а о боязни того, что за увлечением техникой врач потеряет умение управлять своим клиническим мышлением». Прочтите, коллега, ещё раз эти слова и задумайтесь, насколько они актуальны именно сегодня!

. Условия, способствующие врачебным ошибкам

1. Экстремальные ситуации, требующие немедленных решений. Давно подмечено, что большая часть интраоперационных просчётов совершается при критических ситуациях (внезапное профузное кровотечение, остановка сердечной деятельности и т.д.). Поэтому чем сложнее ситуация, тем спокойнее, хладнокровнее, выдержаннее должен быть хирург.
2. Усталость хирурга, поток сложных операций также создают условия для ошибки. Хирург должен об этом помнить, концентрируя своё внимание и силы в такие тмзн- ты. Время после ночного дежурства не лучшее для операции.
3. Вынужденная необходимость выполнять работу, не свойственную основной специальности. К сожалению, отсутствие нужного специалиста (акушера-гине- колога, детского хирурга и т.д.) и ургентность ситуации нередко ставят хирурга перед необходимостью выполнения той или иной операции (ампутация матки при профузном кровотечении, кесарево сечение, трахеотомия у новорождённого и др.). Быстрая подготовка к необычной операции (план, методика) и максимальная собранность помогут с честью вышти из сложной ситуации. Однако оптимальным вариантом является вызов специалиста.

. Анализ врачебных ошибок

1. Анализ врачебных ошибок — обязательное условие сокращения их числа Анализ должен быпь постоянным, он не может сводиться к квартальным или годовым

отчётам либо ограничиваться клинико-анатомическими конференциями. Лучше практиковать разбор допущенной ошибки на утренней конференции следующего дня.

1. Первейшей целью анализа врачебной ошибки должен быть не поиск и наказание виновного, а поиск причины совершённой ошибки и путей её предупреждения. Но очень часто анализ ошибки подменяется поиском (а иногда «назначе- низм*») и наказанием виновного, сохраняя тем самым условия повторения той же ошибки в будущем.
2. Разбор ошибки должен проводиться деликатно, не унижая профессионального и человеческого достоинства врача, допустившего просчёт. Увы, куда чаще учиняется громовой разнос без ограничения в выражениях.
3. Главным действующим лицом при разборе ошибки должен быть сам врач, совершивший её. Когда бессонной ночью врач снова и снова возвращается мыслью к случившемуся, когда думает: «А почему я сделал так, а не иначе?», а утром надо обсуждать ошибку, но очень не хочется, то поневоле закрадывается мысль: «А может и не надо?» Скрыть медицинскую ошибку бытает довольно просто (медицина — не точная наука), но гоните эту мысль прочь! Ещё страшнее увидеть по прошествии времени, как Ваш коллега повторит сделанную Вами ошибку только потому, что Вы её скрыти!
4. Есть выражение: «На ошибках учатся». Бисмарку приписытают слова: «Только глупые люди учатся на своих ошибках, умные учатся на чужих». Врачу не подходят оба высказывания. Врач должен учиться на своих и на чужих ошибках, более того, он обязан учить других на своих ошибках, во имя уменьшения их числа!

Каковы шансы пациента благополучно перенести хирургическую операцию? Ответ на этот вопрос крайне важен для всех участников предстоящего оперативного вмешательства — больного, хирурга и анестезиолога. Степень риска хирургического вмешательства в значительной степени определяет согласие пациента на операцию. Хирургу эти сведения необходимы для выбора объема и характера вмешательства. Анестезиолог, таким образом, прогнозирует возможность осложнений, определяет объем и выбирает адекватный метод обезболивания. Оценка операционного риска является обязательным элементом лечебно-диагностического процесса, настораживая анестезиолога и хирурга, и должна быть зарегистрирована в истории болезни.

Любое, даже небольшое, хирургическое вмешательство таит в себе определенные опасности, которые необходимо предвидеть и попытаться предотвратить. О возможности развития интра- и послеоперационных осложнений нужно думать еще до начала операции, тогда же начинают принимать необходимые профилактические меры.

Цель предоперационной подготовки – максимально возможное снижение риска хирургической операции, предотвращение послеоперационных осложнений и уменьшение психологического стресса у пациента.

Прогнозирование риска хирургического вмешательства

Для суждения о степени опасности операции введено понятие «операционный риск». Однако множество факторов, от которых зависит благополучный исход вмешательства, делают это понятие весьма расплывчатым. Эти факторы включают, как физическое состояние самого больного, так и целый ряд других условий, таких как опыт и знания хирурга, подготовка и квалификация анестезиолога, наличие или отсутствие специального инструментария и фармакологических средств, качество предоперационной подготовки и послеоперационного ухода. По понятным причинам объективный учет и анализ всех этих факторов для каждого пациента практически невозможен. В связи с этим целесообразно при решении вопроса о прогнозе операции исходить из понятия «физического состояния больного», в оценке которого врач опирается на всю совокупность данных, полученных при предоперационном обследовании.

На определении физического состояния пациента основана классификация Американской Ассоциации Анестезиологов (ASA) широко используемая в мировой клинической практике.

Классификация физического состояния пациента по ASA:

I класс ∙ нормальный здоровый субъект;

II класс ∙ пациент с легкими системными расстройствами;

III класс ∙ пациент со значительными системными расстройствами,

ограничивающими активность, но не приводящими к

инвалидности;

IV класс ∙ пациент с выраженным инвалидизирующим заболеванием,

которое представляет угрозу жизни;

V класс ∙ умирающий больной, который может погибнуть в течение

ближайших суток даже без хирургического вмешательства.

_______________________________________________________________

Экстренные операции обозначают дополнительным символом «Э»,

добавляемым к соответствующему классу.

Риск экстренной операции намного выше, чем плановой. Это связано с тем, что состояние пациента при подготовке к плановой операции можно улучшить с помощью коррекции метаболических и электролитных сдвигов, устранения анемии и гипоксии, адекватного питания. Вместе с тем в острых ситуациях опасность промедления с хирургическим лечением нередко перевешивает преимущества предоперационной подготовки.

Вместе с тем при определении степени риска хирургического вмешательства нельзя не учитывать объем и характер предстоящей операции. Естественно, что прогноз будет лучше даже для больного, отнесенного к третьей или четвертой группе, если ему предстоит небольшое вмешательство на поверхности тела. С другой стороны, шансов на благополучный исход становится меньше, если больному, отнесенному к первой или второй группе, предполагается произвести тяжелую операцию на полостных органах. Поэтому классификацию «физического состояния больного» дополняют типом предстоящего хирургического вмешательства. В России для определения прогноза операции на органах брюшной полости используют классификацию В. А. Гологорского:

А. Малые операции (вскрытие поверхностных гнойников,

аппендэктомия, грыжесечение, перевязка и удаление

геморроидальных узлов).

Б. Операции средней тяжести на полостных органах (холецистэктомия,

вскрытие абсцесса брюшной полости).

В. Обширные хирургические вмешательства (резекция желудка и

кишечника).

Г. Радикальные операции на пищеводе и расширенные операции с

удалением нескольких органов брюшной полости.

Для уточнения состояния пациента и прогноза операции используют различные интегральные шкалы. На практике наиболее доступна упрощенная система оценки тяжести состояния и прогноза — SAPS (Simplified Acute Physiology Score) (табл. 3. 1-3. 3) . Сумма баллов по 14 основным клинико-лабораторным параметрам, ранжированным от 0 до 4 баллов, отражает общее состояние пациента и позволяет прогнозировать летальность.

Сумма баллов шкалы Глазго составляет 3-15. Конечную оценку получают путем сложения баллов по каждой из трех групп признаков; в каждой группе учитывают лучшую из выявленных реакций.

Профилактика осложнений

Возможности хирургии в лечении огромного числа заболеваний постоянно возрастают. Неизбежным спутником высокой хирургической активности являются различные послеоперационные осложнения. Возникающие осложнения значительно ухудшают результаты хирургического лечения, увеличивают летальность, приводят к существенному увеличению сроков госпитализации пациентов и общих затрат на лечение. В предоперационном периоде хирург и анестезиолог, иногда, несмотря на довольно жесткий цейтнот, обязаны детально ознакомиться с состоянием больного и провести его подготовку, направленную если не на полную нормализацию всех функций, то хотя бы на устранениё наиболее опасных нарушений деятельности жизненно важных органов и систем.

Всесторонняя подготовка пациента к хирургической операции включает физиологическую и психологическую поддержку и предусматривает развитие доверия, которое необходимо для оптимальных взаимоотношений между врачом и пациентом. Психологическая подготовка должна проходить одновременно с физиологической поддержкой, направленной на коррекцию имеющихся у пациента нарушений гомеостаза. Особые трудности возникают при подготовке к экстренной операции. Хотя и в этой ситуации необходимо стремиться к максимально возможной коррекции физиологических параметров и обсудить с пациентом пользу и риск предстоящей операции, возможности альтернативных методов лечения и прогнозируемый риск хирургического вмешательства. Кроме юридической обязанности хирурга предоставить эту информацию, процесс информированного согласия пациента на операцию позволяет уменьшить беспокойство пациента и получить его доверие.

При подготовке больных к операции, хирург и анестезиолог могут столкнуться главным образом с тремя видами расстройств — хроническими сопутствующими заболеваниями, нарушениями, связанными с основной хирургической патологией, и их сочетанием.

Сердечно-сосудистые осложнения

Сердечно-сосудистые заболевания – главная причина периоперационных осложнений и летальности. Риск периоперационного инфаркта миокарда или смерти, вызванной сердечно-сосудистыми осложнениями, у больных, которым предстоит экстракардиальная операция, значительно увеличивается при наличии факторов, приведенных в табл. 3. 4. Особенно высок риск послеоперационных осложнений в первые месяцы после перенесенного инфаркта миокарда. Сочетание любых трех из первых шести перечисленных факторов свидетельствует о 50% вероятности периоперационного инфаркта миокарда, отека легких, желудочковой тахикардии или смерти больного. Наличие одного из трех последних факторов увеличивает риск этих осложнений только на 1%, тогда как любое сочетание двух из трех последних признаков повышает риск до 5-15%.

Степень риска развития послеоперационных осложнений может быть определена по сумме баллов (табл. 3. 5). Риск таких угрожающих жизни осложнений, как периоперационный инфаркт миокарда, отек легких и желудочковая тахикардия, становится высоким у пациентов с третьей степенью риска, а у больных при четвертой степени риска оперативное вмешательство возможно лишь по жизненным показаниям. Особенно высок риск анестезии и операции у больных со свежим инфарктом миокарда. Лишь по прошествии не менее полугода этот риск снижается (табл. 3. 6). Риск развития угрожающих жизни послеоперационных кардиальных осложнений может быть оценен также по виду хирургического вмешательства (табл. 3. 7).

Плановые хирургические вмешательства не следует проводить в первые 6 месяцев после перенесенного инфаркта миокарда. Больным с ИБС необходима адекватная премедикация, предотвращающая активацию симпатоадреналовой системы и повышение потребности миокарда в О2 (бензодиазепины, центральные a-адреностимуляторы). ЭКГ – мониторинг у этой категории больных обязателен. Признаки ишемии миокарда – отрицательный зубец Т или высокий остроконечный зубец Т. Прогрессирующая ишемия – косонисходящая и горизонтальная депрессия сегмента ST. Подъём сегмента ST над изолинией – спазм коронарных артерий (стенокардия) или инфаркт миокарда.

Инвазивный мониторинг гемодинамики во время хирургического вмешательства и в течение 48 часов после операции показан при тяжёлой ИБС (фракция выброса < 40-50%), наличии факторов риска развития сердечно-сосудистых осложнений и при длительных и сложных операциях, сопровождающихся выраженной кровопотерей. Большинство периоперационных инфарктов миокарда с патологическим зубцом Q развивается в течение трех суток после операции, без патологического зубца Q – в первые сутки (мониторинг ЭКГ). Следует отметить, что боль за грудиной испытывает менее 50% больных, поэтому наиболее частым признаком инфаркта является необъяснимая артериальная гипотензия, за которой идут сердечная недостаточность и изменения психического статуса. Наиболее чувствительным и специфичным методом выявления послеоперационного инфаркта миокарда является ежедневная регистрация ЭКГ и определение МВ – фракции КФК.

Стабильная артериальная гипертония с диастолическим АД менее 110 мм рт. ст. , контролируемая медикаментозно, не повышает риска сердечно-сосудистых осложнений. Пациенты с тяжёлой артериальной гипертонией (АД ³ 180/110 мм рт. ст. ) имеют высокий риск развития периоперационных осложнений — инфаркта миокарда, острого нарушения мозгового кровообращения, острой почечной недостаточности и недостаточности кровообращения.

Прием гипотензивных средств, особенно b-адреноблокаторов, следует продолжить вплоть до утра перед операцией. Резкая их отмена обычно не представляет опасности, если их прием может быть возобновлен вскоре после операции. Наиболее эффективные средства борьбы с артериальной гипертензией в периоперационном периоде — седативная терапия, анальгетики и кислород. При тяжелой артериальной гипертонии проводят внутривенную инфузию нитропруссида натрия или нитроглицерина. В связи с тем, что во время операции и сразу после нее происходит перераспределение жидкости и уменьшение ОЦК, в первые 24-48 часов после операции диуретики применять опасно.

Наличие признаков сердечной недостаточности (одышка, отеки, увеличение печени и др. ) требует применения сердечных гликозидов, которые полезно назначать также больным с атеросклеротическим поражением сердца, особенно пожилого возраста. Такая тактика оправдана наличием у них скрытой сердечной недостаточности. Если время позволяет, необходимо прибегнуть к схеме быстрой дигитализации: 0, 007 мг/кг дигоксина в 15—20 мл 5% раствора глюкозы медленно вводят внутривенно дважды с перерывом в 30 мин с последующим введением по 0, 5 мг каждые 6 ч в первые сутки; затем переходят на поддерживающую терапию — 0, 25 — 0, 5 мг в день. При выраженной сердечной недостаточности весьма полезно одновременное назначение лазикса и препаратов калия.

Больные с нарушениями ритма сердца сравнительно редко требуют специальной терапии. Перед операцией они продолжают принимать ранее назначенные антиаритмические средства в подобранных дозах; последний прием – утром перед операцией. Для устранения желудочковой экстрасистолии прежде всего корректируют нарушения водно-солевого обмена. В случае наджелудочковой тахикардии устраняют такие провоцирующие факторы, как лихорадка, гипоксия, и электролитные нарушения, а также отменяют лекарственные средства, которые могут вызвать тахикардию. Мерцательная аритмия с дефицитом пульса является показанием к применению сердечных гликозидов. При частых желудочковых экстрасистолах (5 и более экстрасистол в 1 мин) назначают внутривенное введение 4—5 мл 2% раствора лидокаина. Пароксизмальная тахикардия поддается терапии внутривенным введением лидокаина в указанной дозировке, анаприлина (обзидан, индерал) — 1 мл 0, 1 % раствора. При необходимости введение препаратов повторяют до достижения эффекта. У больных с сердечной недостаточностью декомпенсацию вызывает избыточное введение жидкости, поэтому в подобной ситуации средствами выбора служат диуретики.

Острая хирургическая патология может вызвать существенные изменения со стороны сердечно-сосудистой системы даже у прежде здоровых лиц. Эти сдвиги становятся особенно рельефными с возрастанием срока заболевания и еще более акцентированы у больных с предшествующей сопутствующей патологией органов кровообращения. Крайняя выраженность расстройств создает довольно четкую клиническую картину: кожные покровы бледно-серой окраски, покрыты холодным потом, акроцианоз, более или менее выраженная гипотензия, тахикардия с пульсом малого наполнения и напряжения. Более углубленные исследования обнаруживают у таких больных гиповолемию и уменьшение сердечного выброса. Клиническая картина соответствует синдрому гиподинамии, наблюдаемому при септическом шоке, обусловленном перитонитом. При наличии внутреннего кровотечения эти сдвиги сопровождаются снижением гемоглобина и гематокрита. Если внутреннего кровотечения нет, несмотря на уменьшение ОЦК и СВ, гемоглобин и гематокрит остаются на удовлетворительном уровне или даже повышаются. Чем длительнее продолжительность описанного синдрома, тем тяжелее нормализовать состояние больного.

Врачебная тактика в подобных случаях определяется причиной возникновения сердечно-сосудистых расстройств и существенно отличается в зависимости от характера патологии. При наличии перитонита, непроходимости кишечника крайне важно перед операцией попытаться стабилизировать гемодинамику. С этой целью, прежде всего, необходимо ликвидировать гиповолемию, для чего можно рекомендовать применение внутривенной инфузии коллоидных и солевых растворов. Если с помощью этих мер не удается нормализовать АД, то прибегают к внутривенной инфузии симпатомиметиков. Только после стабилизации или хотя бы улучшения показателей гемодинамики больной может быть взят в операционную.

Иначе обстоит дело при внутреннем кровотечении. В этом случае, если вопрос диагноза и необходимости оперативного вмешательства решен, больного следует направлять в операционную, не дожидаясь эффекта внутривенных инфузий. У такого рода больных поверхностный наркоз в сочетании с внутривенной инфузией являются лучшим способом реанимации. Как только в результате оперативного вмешательства остановлено кровотечение, массивная инфузионная терапия дает возможность окончательно стабилизировать гемодинамику. Отсрочка операции в таких случаях ничем не оправдана. Важную, а иногда решающую роль в стабилизации гемодинамики, как в предоперационном периоде, так и во время и после операции играет нормализация водно-электролитного баланса и кислотно-основного состояния. Следует иметь в виду, что на фоне некомпенсированных, главным образом ацидотических сдвигов применение аналептиков и вазопрессоров бессмысленно, так как в этих условиях их эффект не проявляется или резко ослаблен.

Легочные осложнения

Справится ли дыхательная система больного с нагрузкой, которую ей предстоит выдержать во время анестезии, операции и, особенно, в послеоперационном периоде? Что следует предпринять, чтобы помочь больному перенести операцию? Такова краткая формулировка задач, стоящих перед анестезиологом.

Риск легочных осложнений наиболее велик при острых и хронических заболеваниях легких, у курильщиков, больных с ожирением, при торакальных или абдоминальных операциях и при наркозе длительностью более 3 часов. Наркоз может вызвать бронхоспазм, поэтому больных бронхиальной астмой и другими заболеваниями, сопровождаемыми бронхоспазмом, перед операцией следует активно лечить бронходилататорами, чтобы максимально улучшить функцию легких. Пациентам рекомендуют прекратить курение за 3-4 недели до плановой операции. При рецидивирующем или хроническом бронхоспазме подобранную для больного схему лечения следует продолжать и в периоперационном периоде. При необходимости ее дополняют антибактериальной терапией. При длительном применении кортикостероидов, во избежание развития надпочечниковой недостаточности, следует назначить дополнительные дозы этих препаратов до-, во время- и после операции. Перед операцией необходима адекватная премедикация — бензодиазепины для снятия эмоционального компонента и атропин для блокирования вагусного бронхоспазма. Блокаторы Н2-рецепторов (ранитидин, циметедин) применять нежелательно, так как блокада Н2-рецепторов в случае активации Н1-рецепторов при выбросе гистамина может вызвать бронхоконстрикцию. Седативные и наркотические препараты следует использовать с осторожностью, чтобы не достигнуть угнетения дыхательного центра.

Пациентам с бронхиальной астмой в стадии обострения (остро протекающий бронхоспазм) нуждающимся в экстренном хирургическом вмешательстве, показана предоперационная интенсивная терапия. Следует применить b — адреностимуляторы в виде ингаляции, если больной их не получал. При статусе, возникшем на фоне бесконтрольного использования b – адреностимуляторов, следует прекратить их введение и назначить лечебные дозы кортикостероидов (более 500 мг преднизолона), при крайне тяжёлом состоянии – в виде пульс-терапии метилпреднизолоном (1000 мг). Эуфиллин вводят в дозе 5-7 мг/кг болюсно на физиологическом растворе в течение 10-15 мин, с последующей постоянной инфузией препарата со скоростью 0, 6 – 1, 0 мг/кг в час (2, 5 мл – 2, 4% раствора) до улучшения состояния. Затем в течение ещё 6-8 часов необходимо провести поддерживающую терапию в той же дозе (максимальная суточная доза — 2 г. ).

В послеоперационном периоде у больных бронхиальной астмой и хроническими обструктивными заболеваниями легких необходимо часто контролировать насыщение гемоглобина кислородом и газы артериальной крови. Седативные и наркотические препараты следует использовать с осторожностью, чтобы не достигнуть угнетения дыхательного центра. Подавление кашля и нарушение восходящего тока слизи из бронхов приводит к застою мокроты в дыхательных путях, закупорке бронхов слизью и развитию ателектазов. В число лечебных мероприятий, применяемых при ателектазах, входит физиотерапия, изменение положения тела, способствующее отхождению мокроты, лечебная гимнастика со специальными упражнениями (глубокое дыхание, искусственный кашель).

Не следует считать, что внимания требуют только сопутствующие заболевания органов дыхания. Нередко на первый план выступают дыхательные расстройства, связанные с основным патологическим процессом. Это в особенности относится к больным с разлитым перитонитом, непроходимостью кишечника и панкреонекрозом. Причина дыхательной недостаточности у такого рода больных носит комплексный характер. Раздутый кишечник, приподнимая диафрагму, значительно ограничивает объем дыхательных движений. Этому же способствует болевой синдром. Серьезное, если не первостепенное значение, имеют расстройства водно-электролитного баланса и кислотно-основного состояния, проявляющиеся в виде выраженного метаболического ацидоза. Стремление организма компенсировать эти сдвиги путем увеличения газообмена лишь вначале оказывается эффективным, сопровождаясь в последующем быстрым истощением компенсаторной реакции, возможности которой ограничены также уже упомянутыми механическими причинами. Наконец, в запущенных случаях уже на этом этапе может проявиться начальная стадия шокового легкого. В подобной ситуации у больного будет более или менее выраженная картина дыхательной недостаточности, проявляющаяся в виде цианоза и частого поверхностного дыхания. При исследовании газов крови обнаруживают главным образом существенное уменьшение оксигенации, хотя у некоторых больных можно найти и гиперкапнию.

Попытка ликвидировать этот синдром в предоперационном периоде, пока не устранена основная причина, приведшая к развитию дыхательной недостаточности, обречена на неудачу. Небольшое облегчение может принести опорожнение растянутого желудка, применение обезболивающих средств и кислородная терапия. Однако, эти меры сами по себе ни в коем случае не должны задерживать операции, так как только устранение патологического очага с последующей интенсивной терапией могут вывести больного из тяжелого состояния.

Почечная недостаточность и нарушения мочеиспускания

Диурез необходимо контролировать в раннем послеоперационном периоде у всех пациентов. Это легче выполнить при наличии катетера в мочевом пузыре. Поэтому больным, находящимся в тяжелом состоянии, выполняют катетеризацию. При отсутствии катетера тревожным симптомом является отсутствие в течение 8 часов после операции. Следует также обращать внимание на наличие жалоб на учащение мочеиспускания, боли и рези при мочеиспускании, недержание мочи, изменение цвета мочи. Появление перечисленных признаков может свидетельствовать о развитии осложнений со стороны мочевыделительной системы: острой задержки мочи, острой почечной недостаточности, инфекционных осложнений.

Острая задержка мочеиспускания обычно осложняет течение послеоперационного периода у мужчин старших возрастных групп. К группе риска развития послеоперационной задержки мочи относят пациентов:

• с аденомой предстательной железы, стриктурой уретры

и больных ранее отмечавших нарушения мочеиспускания;

• после операции в анальной области;
• после операции пахового грыжесечения.

Предрасполагающими факторами послеоперационной задержки мочи служат:

• пожилой и старческий возраст;
• спинальная анестезия;
• сильная боль;
• растяжение мочевого пузыря.

При острой задержке мочи функция почек не нарушена и моча образуется в нормальном количестве, но нарушено опорожнение мочевого пузыря. Состояние может сопровождаться позывами к мочеиспусканию и дискомфортом в надлобковой области. Отсутствие позывов к мочеиспусканию не служит признаком анурии. У многих больных наполнение мочевого пузыря сверх 600 мл проходит бессимптомно. Определить переполнение мочевого пузыря можно с помощью перкуссии нижних отделов живота. Более надежным способом диагностики задержки мочи служат УЗИ или катетеризация мочевого пузыря.

Лечение острой задержки мочи консервативное – адекватное обезболивание, прозерин внутримышечно, при отсутствии эффекта – катетеризация мочевого пузыря. Ранняя катетеризация мочевого пузыря у пациентов, получающих значительные объемы инфузии, предотвращает растяжение мочевого пузыря и его атонию. При невозможности катетеризации мочевого пузыря прибегают к надлобковой пункции или наложению эпицистостомы.

При сниженном мочевыделении необходимо:

• проверить наличие мочи в мочевом пузыре;
• определить уровень АД;
• определить уровень ЦВД;
• определить уровни креатинина и калия в крови;
• стимулировать диурез введением мочегонных препаратов.

Мочевыделение ниже 30 мл/час в послеоперационном периоде обычно связано с гиповолемией и снижением АД, в редких случаях — с почечной недостаточностью, обструкцией мочеточников или их повреждением во время операции. Если инфузионная терапия и вазоактивные препараты восстанавливают нормальный уровень АД и ЦВД, но не приводят к увеличению диуреза, это свидетельствует об истинной почечной недостаточности. На это указывают и высокие уровни креатинина и калия в крови.

Острая почечная недостаточность после операции обычно развивается на фоне исходных органических изменений паренхимы почек, которые наиболее часто наблюдаются у больных с гломерулонефритом и сахарным диабетом. Кроме того, причинами этого осложнения служат нефротоксические препараты, значительная кровопотеря, сепсис и синдром длительного раздавливания. К мерам профилактики этого осложнения относят контроль гемодинамики, ЦВД, диуреза, предупреждение гипотензии и адекватное возмещение кровопотери.

Единственным средством, доказавшим свою эффективность в предупреждении и раннем лечении острой почечной недостаточности, является адекватное восполнение жидкостных потерь, а также поддержание сердечного выброса (сердечный индекс – 4, 5 л/мин/м2) и среднего АД выше 80 мм рт. ст. Ценность других мер, таких, как использование осмодиуретиков (маннитол) или салуретиков (фуросемид) без адекватного восполнения ОЦК весьма сомнительна. Маннитол рекомендуют пациентам с желтухой и риском развития гепаторенального синдрома, а также пациентам с рабдомиолизом. В некоторых случаях олигурической острой почечной недостаточности, когда не удается добиться диуреза путем восполнения потерь жидкости, определенного эффекта можно достичь внутривенным введением фуросемида.

Инфузионную терапию при наличии почечной недостаточности следует проводить с большой осторожностью, поскольку можно быстро вызвать перегрузку организма жидкостью и отек легких. При почечной недостаточности необходимо избегать чрезмерного введения натрия, а растворы, содержащие калий, абсолютно противопоказаны. В этой ситуации водно-электролитный баланс и кислотно-щелочное равновесие следует поддерживать диуретиками или гемодиализом.

Следствием почечной патологии могут служить электролитные расстройства. Для почечной недостаточности типична гиперкалиемия, часто она наблюдается в сочетании с метаболическим ацидозом. В тех случаях, когда концентрация калия в сыворотке превышает 6 ммоль/л или наблюдаются изменения на ЭКГ, необходимо провести быструю коррекцию путем введения:

• 10 – 20 мл 10 % раствора хлорида кальция;
• 50 мл 50% раствора глюкозы и 12 ЕД инсулина с последующей

инфузией 20% раствора глюкозы с инсулином;

• бикарбоната натрия для частичной коррекции метаболического

ацидоза;

• проведения гемодиализа или гемофильтрации (гемодиализ более

эффективен для быстрого понижения сывороточной концентрации

калия).

У пациентов, длительно получающих мочегонную терапию, может отмечаться гипокалиемия. Эти пациенты требуют предоперационной оценки уровня сывороточной концентрации калия и его возмещения.

При почечной недостаточности необходимо с осторожностью применять препараты, выделяемые преимущественно через почки. Многие препараты конъюгируются в печени перед экскрецией с мочой. Активный метаболит морфина – морфин-6-глюкукронид – накапливается при почечной недостаточности и может обусловливать увеличение длительности клинических эффектов после применения морфина.

Печеночная недостаточность

Печень особенно чувствительна к гипотензии и гипоксии. В периоперационном периоде необходимо поддерживать стабильный, насколько это возможно, сердечный выброс. Во время операции необходимо быстрое и адекватное возмещение кровопотери и поддержание общего баланса жидкости.

Больные с печёночной недостаточностью требуют лечения в условиях ОРИТ, с обязательным мониторингом гемодинамики, метаболизма, системы гемостаза, водного и электролитного обмена. В их лечении необходимо избегать применения аминокислот, жировых эмульсий, фруктозы. Функцию печеночной клетки поддерживают инфузия растворов глюкозы, витамины, гепатопротекторы и очищение кишечника. Дефицит факторов свертывания устраняют с помощью трансфузии свежезамороженной плазмы.

При подготовке к оперативному вмешательству больных с серьёзными нарушениями печёночной функции предпочтительна лишь лёгкая премедикация бензодиазепинами.

Подготовка кишечника к операции

Слизистая оболочка кишечника защищает пациента от огромного количества патогенных аэробных и анаэробных бактерий присутствующих в ободочной кишке и дистальном отделе тонкой кишки. Хирургическое разрушение этого барьера может приводить к инфицированию брюшной полости и нагноению операционной раны. Безопасные хирургические операции на кишечнике стали возможными только после разработки методов снижения содержания бактерий и их активности. Клинические исследования показали, что этого можно добиться механической очисткой кишечника и использованием антибиотиков, активных как против аэробных грамотрицательных, так и анаэробных бактерий.

Механическая подготовка

Механические способы подготовка кишечника к операции довольно разнообразны:

• Диета:

— бесшлаковая,

— полностью жидкая.

• Слабительные:

— сернокислая магнезия, 50% раствор

— сбалансированные растворы —

— Фортранс, Колайт, Голитель

• Очистительная клизма

Современным, более эффективным и удобным методом представляется полное антеградное промывание желудочно-кишечного тракта, так называемый лаваж. Прием внутрь 3-4 литров специальных сбалансированных растворов в качестве слабительного препарата накануне операции, приводит к полному очищению кишечника.

Механическую подготовку кишечника используют при подготовке ко всем плановым операциям на органах брюшной полости; особенно необходим этот метод при хирургических вмешательствах на ободочной и прямой кишке. Такая подготовка облегчает операционные манипуляции и ускоряет восстановление функции кишечника после операции. Механическая очистка уменьшает остаточную фекальную массу и увеличивает эффект антибиотиков, но будучи использована изолированно, не уменьшает содержания бактерий на слизистой оболочке кишки.

Прошли те времена, когда пациентов госпитализировали для полной подготовки кишечника, — теперь пациент поступает в хирургическое отделение накануне операции, и часть механической подготовки начинают до госпитализации. В течение двух — трех дней до хирургического вмешательства пациенты обычно соблюдают жидкую бесшлаковую диету, а накануне операции им очищают кишечник. В настоящее время для этой цели все чаще используют лаваж, который предпочтительно проводить в стационаре. Лишь у пациентов, не имеющих сердечной недостаточности, лаваж кишечника можно проводить в амбулаторных условиях.

Нередко адекватная механическая подготовка кишечника перед экстренной операцией невозможна, а при таких состояниях как перфорация, гангрена или травма кишки механическая подготовка противопоказана. В этой ситуации для профилактики септических осложнений используют парентеральное введение антибиотиков.

Селективная деконтаминация кишечника

Относительно лучшего пути введения антибиотика для подготовки кишечника нет единого мнения. Прием антибиотиков внутрь и парентеральное введение антибиотиков в равной степени снижают число бактерий в кишечнике и частоту послеоперационных инфекционных осложнений. Прием внутрь неомицина и эритромицина, предложенный в 1972 году, — наиболее общий режим, который продолжают использовать до настоящего времени. Перорально назначают по 1 г неомицина и эритромицина через рот в 13, 14 и 22 часа накануне операции, если операция назначена на 8 часов следующего дня. Если операция по расписанию назначена на более позднее время, изменяют график приема неомицина и эритромицина. После приема первой дозы антибиотиков до начала операции должно пройти 19-20 часов. Более трех доз антибиотиков не гарантируют лучшего профилактического эффекта, но способствуют образованию резистентной флоры. Более поздние исследования показали, что метронидазол заменяет эритромицин с равной эффективностью.

Парентеральные антибиотики, эффективные для подготовки ободочной кишки к резекции, включают цефокситин, цефотетан отдельно или в комбинации с метронидазолом или клиндамицином. Существенное преимущество внутривенной антибактериальной профилактики — возможность ее использования в экстренных ситуациях и точный расчет времени введения препарата, чего трудно достигнуть при использовании неомицина и эритромицина. Это особенно актуально в ситуациях, когда операцию задерживают или неожиданно откладывают. Одновременное использование оральных и парентеральных антибактериальных препаратов снижает содержание микроорганизмов на слизистой толстой кишки в наибольшей степени. Однако до сих пор нет доказательств, что такая схема профилактики существенно снижает частоту послеоперационных инфекционных осложнений.

Полная схема подготовки кишечника к операциях на ободочной и прямой кишке:

За 2 дня до операции:

— Бесшлаковая или жидкая диета

— Магнезии сульфат 30 мл 50% раствора внутрь 3 раза в день –

10. 00, 14. 00 и 18. 00 ч,

— Очистительная клизма вечером.

Накануне операции:

— Разрешен завтрак – жидкая диета,

— Магния сульфат 30 мл 50% раствора внутрь 2 раза в день — 10. 00

и 14. 00 ч или Фортранс 3- 4 литра внутрь в течение 2 ч начиная с

10. 00

— Неомицин и эритромицин внутрь по 1 грамму 3 раза в день —

13. 00, 14. 00 и 22. 00 ч,

— После полуночи пациенту запрещается пить.

В день операции:

— Опорожнение прямой кишки в 7. 00,

— Цефокситин 1 г внутривенно за 1 ч до кожного разреза,

— Метронидазол 100 мл 0, 5% раствора внутривенно за 1 ч до

кожного разреза.

Режимы подготовки кишечника к операции на ободочной и прямой кишке со временем изменяют. Подбор оптимальной схемы подготовки кишечника к хирургической операции зависит от клинической ситуации и возможностей лечебного учреждения. Схема подготовки с использованием лишь лаважа кишечника и предоперационного однократного внутривенного введения антибактериального препарата представляется удобной для пациента и медицинского персонала и в то же время достаточно эффективной и простой.

Парез кишечника

Основная функция кишки – всасывание питательных веществ – нарушается в тяжелых случаях пареза до полного отсутствия. В этих условиях энтеральное питание не только не приводит к поступлению в кровь необходимых веществ, но усугубляет перерастяжение кишечной стенки и ее гипоксию. Ишемия пищеварительного тракта ведет к повреждению энтероцитов и функциональной недостаточности кишечника. Следствием угнетения моторики служат нарушения эвакуации и скопление в просвете кишечника больших количеств жидкости и газов. Замедление пассажа химуса сопровождается резким изменением состава кишечной микрофлоры и интенсивным образованием токсических продуктов.

Перерастяжение кишечной стенки усугубляет нарушения, вызванные ишемией энтероцитов, и сопровождается повышением кишечной проницаемости, транслокацией бактерий и токсинов через гликокаликс мембраны в кровь и лимфу. Кроме того, депонирование жидкости в просвете кишечника ведет к снижению ОЦК, усугубляя нарушения гемодинамики. Вот почему серьезного внимания заслуживает профилактика и лечение нареза кишечника, который играет особо важную роль в патогенезе развития полиорганной дисфункции и несостоятельности швов анастомоза у больных после операции.

Основные принципы профилактики и лечения функциональной недостаточности кишечника:

• нормализация водно-электролитного баланса;
• декомпрессия желудочно-кишечного тракта;
• устранение боли;
• парентеральное питание;
• медикаментозная стимуляция моторики кишечника

Фармакологическая стимуляция перистальтики кишечника предполагает применение прозерина или убретида; физиотерапевтическая — применение диадинамических токов Бернара. Эффективным средством борьбы с болью и послеоперационным парезом кишечника является длительная послеоперационная эпидуральная анестезия. Ее применение способствует более раннему восстановлению перистальтики кишечники даже после обширных абдоминальных операций. Это можно объяснить как повышением спланхнического кровотока на фоне симпатической блокады, вызванной эпидуральным введением местных анестетиков, так и снижением активности симпатической нервной системы, приводящей к повышению тонуса сфинктеров и снижению перистальтической активности ЖКТ.

При сохранении пареза более 48 часов необходимо исключать наличие таких осложнений, как перитонит, абсцесс брюшной полости, механическая кишечная непроходимость.

Послеоперационная тошнота и рвота

Послеоперационная тошнота и рвота являются частыми осложнениями любых хирургических вмешательств, выполненных в условиях общей, регионарной или местной анестезии. Эти явления особенно характерны для абдоминальной хирургии, где частота их колеблется от 8 до 92%, составляя в среднем 20-40%. Особенно высок риск возникновения послеоперационной тошноты и рвоты у женщин и лиц, страдающих укачиванием в транспорте («морская болезнь»).

Негативная психо-эмоциональная окраска этого осложнения формирует у больного отрицательное отношение к качеству оказания медицинской помощи. Кроме того, рвота может быть причиной серьёзных, вплоть до фатальных, осложнений: от аспирации рвотных масс в трахею, у больных с угнетённым сознанием или не восстановившимся кашлевым рефлексом, до расхождения краёв раны после лапаротомии и нарушений гемодинамики, вследствие повышения внутрибрюшного, внутригрудного и внутричерепного давлений. Длительная рвота может вызывать дегидратацию и дисбаланс электролитов. Это осложнение значительно увеличивает время пребывания больных в палате пробуждения, общую продолжительность стационарного лечения и, соответственно, увеличивает его стоимость, становясь, таким образом, и экономической проблемой.

Для предупреждения развития синдрома послеоперационной тошноты и рвоты используют как медикаментозные, так и другие средства. Премедикация – важное дополнение к местной и региональной анестезии и наркозу. Она подавляет страх и волнение пациента, повышает обезболивающий эффект анестезии, способствует снижению кислотности и объема желудка, уменьшает саливацию и слизеобразование в воздушных путях, снижает действие гистамина и уменьшает послеоперационную тошноту и рвоту. Для премедикации используют транквилизаторы (диазепам, мидазолам), антихолинергические (атропин), наркотические (фентанил, морфин) и противорвотные препараты, антациды и антагонисты гистамина.

Добавление холинолитиков, таких как, атропин, к наркотическим анальгетикам в премедикации снижает частоту развития послеоперационной рвоты. Широкое использование для профилактики послеоперационной тошноты и рвоты антихолинергических и антигистаминных средств, фенотиазинов, бутерофенонов, бензодиазепинов не всегда возможно вследствие высокой вероятности развития побочных эффектов: экстрапирамидных нарушений, психосоматического дискомфорта, позднего восстановления нейропсихического статуса и увеличения времени пребывания в послеоперационной палате.

Препараты 5-HT3 антагонистов (трописетрон, ондансетрон, гранисетрон и доласетрон) успешно применяют с целью лечения рвоты, обусловленной химиотерапией у онкологических больных, а также для профилактики послеоперационной тошноты и рвоты. В основном в клинической практике используются ондансетрон (зофран) и трописетрон (навобан).

Продолжительность действия трописетрона составляет 24 часа. Для лечения и профилактики послеоперационной тошноты и рвоты трописетрон назначают в дозе 2 мг внутривенно на этапе вводной анестезии. Ондансетрон для профилактики послеоперационной тошноты и рвоты назначают в дозе 4 мг внутривенно на этапе вводной анестезии.

Метоклопрамид не обладает седативными свойствами, реализует свой противорвотный эффект частично через воздействие на 5-HT3 рецепторы, частично посредством увеличения тонуса пищеводного сфинктера и ускорения опорожнения желудка.

Эфедрин, симпатомиметик с непрямым действием, эффективен при лечении рвоты, возникающей вследствие гипотензии при проведении спинальной анестезии.

Регургитация

Одним из самых грозных, нередко фатальных осложнений у хирургических больных, является регургитация — пассивное затекание жидкого содержимого из желудка в пищевод, ротоглотку и дыхательные пути. Регургитация обычно развивается при переполнении желудка жидким содержимым у больных, находящихся по разным причинам в бессознательном состоянии. Особенно высок риск регургитации при вводном наркозе и интубации трахеи у больных с перитонитом, кишечной непроходимостью и желудочно-кишечным кровотечен6ием.

Следствием регургитации являются синдром Мендельсона, ателектазы и аспирационная пневмония. Синдром Мендельсона развивается при аспирации кислого желудочного содержимого с рН ниже 2, 5. Если аспирируемая жидкость имеет рН выше 2, 5 (например, желчь) последствия ее проникновения в дыхательные пути менее опасны. Клинически синдром напоминает острый приступ бронхиальной астмы и развивается немедленно, или спустя несколько часов после аспирации. У больного появляется цианоз, одышка экспираторного характера, тахикардия с гипотензией. При аускультации ясно прослушиваются громкие свистящие хрипы. Иногда возникает картина частичного или тотального бронхоспазма. Рентгенологически обнаруживают неравномерно расположенные участки повышенной плотности («пестрое легкое»). В тяжелых случаях наступает быстро прогрессирующее ухудшение состояния с развитием отека легких. При менее остром течении в последующем возникает аспирационная пневмония.

Лечение последствий аспирации желудочного содержимого отнюдь не всегда достаточно эффективно, в связи с чем особенно актуальны все меры, которые способны предупредить развитие осложнения. Прежде всего, для профилактики регургитации необходимо опорожнение желудка через желудочный зонд. Во время индукции анестезии и интубации трахеи – подъём головного конца операционного стола и применение приёма Селлика (энергичное давление тремя пальцами на щитовидный хрящ, при этом пищевод сдавливается между щитовидным хрящом и позвоночником, препятствуя поступлению жидкости в ротоглотку).

При уже произошедшей регургитации прежде всего, необходимо придать больному положение Тренделенбурга и максимально очистить ротовую полость с помощью отсоса и тупферов. Если регургитация произошла после введения релаксантов и больной в состоянии апноэ и релаксации, необходимо немедленно произвести интубацию и раздуть манжетку, после чего приступить к очищению дыхательных путей. Для этого после проведения искусственной вентиляции и насыщения больного кислородом через эндотрахеальную трубку вводят катетер и по возможности отсасывают из трахеи и обоих главных бронхов аспирированную жидкость. Далее в трахею заливают 5—10 мл изотонического раствора хлорида натрия и вновь производят аспирацию. Эту процедуру (лаваж), перемежая ее двумя — тремя минутными периодами искусственной вентиляции, повторяют до тех пор, пока из трахеи и бронхов не начнет поступать чистая неокрашенная жидкость. Одновременно больному вводят внутривенно 5 — 10 мл 2, 4% раствора эуфиллина, а после окончания лаважа в трахею заливают 5 мл изотонического раствора хлорида натрия с 500 000 Ед пенициллина (или другого антибиотика) и 100 мг гидрокортизона.

Контроль диабета

Сахарный диабет – одно из серьёзнейших и часто встречающихся сопутствующих эндокринологических заболеваний. Пятьдесят процентов всех больных страдающих от диабета в течение своей жизни подвергаются операциям. Периоперационная заболеваемость и смертность у пациентов с диабетом значительно больше, чем у пациентов без диабета. Проблемы ведения больных диабетом, подвергающихся операции, связаны с периодом голодания и метаболическими эффектами операции. В периоперационном периоде особенно необходим тщательный контроль гликемии для снижения протеолиза, липолиза, продукции лактата и кетонов.

Адекватное ведение пациента зависит от вида диабета (инсулинзависимый или инсулиннезависимый), объема и срочности оперативного вмешательства, и времени восстановления перорального питания.

Обширная операция у больного с инсулиннезависимым сахарным диабетом служит показанием к переводу на инсулин. В тех случаях, когда предстоит небольшая операция, а уровень глюкозы крови составляет менее 10 ммоль/л, то специфическая терапия не назначается. Пациент получает пероральные гипогликемические препараты при первом приёме пищи.

Наилучший контроль диабета достигается введением дважды в день инсулина короткого и среднего действия. Молодые пациенты могут иметь схему лечения с однократным фоновым введением инсулина ультрадлительного действия вместе с инсулином короткого действия, подаваемого малыми дозами при помощи карманного дозатора.

При необходимости экстренного оперативного вмешательства для быстрой нормализации уровня глюкозы в крови используют одновременное введение инсулина и глюкозы. Сочетание внутривенного введения раствора глюкозы с добавлением во флакон инсулина является безопасной предосторожностью; ни один из компонентов не может быть случайно введен без другого и поэтому опасность гипергликемии и, что более важно гипогликемии устраняется. Для обеспечения адекватного поступления углеводов и энергии без излишнего объема используют 10% раствор глюкозы. При концентрации калия в плазме крови пациента ниже 3 ммоль/л в раствор глюкозы помимо инсулина добавляют 20 ммоль хлористого калия. Расчет дозы инсулина при различных уровнях глюкозы в крови приведен в табл. 3. 8.

В послеоперационном периоде продолжают 4 – 6 часовые инфузии 10% глюкозы вместе с 10 ЕД инсулина (Хумулин S) и 10 ммоль хлористого калия до начала приёма пищи через рот. При восстановлении перорального питания переходят на подкожное введение инсулина в дозировке используемой перед операцией. Контроль уровня глюкозы в послеоперационном периоде проводят каждые 2 – 6 час, а мочевины и электролитов — ежедневно.

Послеоперационный период при инсулиннезависимом диабете ведется так же, как при инсулинзависимом диабете. При возобновлении естественного приёма пищи назначают 8 – 12 ЕД растворимого инсулина перед каждым приёмом пищи. Пероральная терапия диабета после операции становится возможной тогда, когда для достижения нормального уровня глюкозы требуется менее 20 ЕД инсулина в сутки.

Инфекция операционной раны

При хирургических операциях, несмотря на тщательное соблюдение принципов асептики и антисептики, невозможно полностью избежать экзогенной и эндогенной бактериальной контаминации зоны оперативного вмешательства. Инфекция в области хирургического вмешательства — наиболее частый вид послеоперационных осложнений. Большинство современных профилактических режимов разработаны именно для снижения риска септических осложнений со стороны раны или инфицирования имплантированных материалов, таких как кардиостимуляторы, протезы сосудов и суставов. Раневые инфекционные осложнения встречаются достаточно часто, по статистике они развиваются в 2% случаев «чистых» и в 30-40% случаев «грязных» оперативных вмешательств. Бактериальная флора в рану попадает из воздуха, кожи и полых органов пациента, с током крови из отдаленных источников инфекции, но иногда может быть внесена руками хирурга с инструментами, операционным бельем или перевязочным материалом.

Для уменьшения возможности септических осложнений необходимо максимально устранить до операции все возможные факторы риска и повысить защитные силы организма пациента. Прежде всего, необходимо санировать все имеющиеся в организме пациента отдаленные очаги инфекции, устранить стафилококковую колонизацию носа и полностью очистить кишечник.

Существенно уменьшает риск обсеменения пациента возбудителями госпитальных инфекций сокращение срока предоперационного пребывания пациента в стационаре. Для этого необходимо большую часть обследования и подготовки провести в амбулаторных условиях. Самым простым и доступным способом является правильная подготовка и обработка операционного поля. Известно, что общепринятая методика бритья кожи перед операцией увеличивает частоту инфекции раны при чистых операциях на 100%. Рациональнее отказаться от бритья и проводить стрижку волос в зоне хирургического доступа.

У пациентов страдающими сопутствующими заболеваниями необходимо минимизировать дозу глюкокортикоидов, сократить дооперационную терапию антибиотиками и усилить контроль диабета. Однако, не все факторы риска инфекционных осложнений можно устранить и подготовить пациента к операции. Особенно сложно предупредить развитие гнойно-воспалительных осложнений в послеоперационном периоде при выполнении экстренных хирургических операций. В подобных случаях методом выбора является использование антибактериальных препаратов.

Задачей антибактериальной профилактики служит создание бактерицидных концентраций антибиотиков в тканях, подвергающихся бактериальной контаминации во время операции, — «антисептика изнутри». Целью подобного метода профилактики является не полная эрадикация микроорганизмов из зоны вмешательства, а значительное снижение уровня контаминации, позволяющее предотвратить развитие инфекции. Исследования показали, что инфекция в ране развивается при ее контаминации, достигающей 10/ 5 степени микробных тел в 1 г ткани.

Рациональная антимикробная профилактика базируется на четырех основных принципах:

• определение показаний к антибактериальной профилактике;
• выбор адекватного антибиотика;
• введение антибиотика до разреза кожи;
• прекращение введения антибиотика после операции.

Оценка риска септических осложнений и определение

показаний к антибактериальной профилактике

Принимая во внимание большое число разнообразных факторов способствующих развитию инфекции в ране и различную их значимость в развитии септических осложнений определить степень риска у конкретного пациента крайне сложно. Антибактериальная профилактика без сомнения показана пациентам, у которых высока вероятность значительной бактериальной контаминации раны. Прежде всего, это касается пациентов, подвергающихся операциям на органах желудочно-кишечного тракта. Поэтому, наиболее просто оценить риск инфекционных осложнений при выполнении хирургических вмешательств, можно на основании классификации операционных ран, в которой выделяют «чистые», «чистые — контаминированные», «контаминированные» и «инфицированные или загрязненные» раны (табл. 3. 9).

При «чистых» операциях антибактериальная профилактика не показана. Лишь в случаях наличия дополнительных факторов риска, таких как имплантация сосудистых протезов, сердечных клапанов и кардиостумуляторов, применение искусственного кровообращения, протезирование суставов, вмешательства по поводу закрытых переломов, перед операцией профилактически вводят антибиотик. Пластика наружных брюшных грыж с использованием имплантатов и маммопластика – спорные показания для профилактического применения антибиотиков. Антибиотикопрофилактика показана при всех чистых-контаминированных, контаминированных и инфицированных ранах. При инфицированных ранах после интраоперационной профилактики проводится курс антибактериальной терапии.

Хотя предполагаемая степень контаминации раны служит решающим фактором в судьбе операционной раны, но она не учитывает целый ряд других значимых факторов риска развития инфекционных осложнений. Более точно определить степень риска септических осложнений можно по совокупности показателей. В клинической практике для оценки степени риска инфекционных осложнений после операции и определения показаний к профилактическому назначению антибиотиков целесообразно использовать комбинированную шкалу, которая учитывает не только степень контаминации операционной раны, но и тяжесть состояния пациента, и предполагаемые технические сложности хирургического вмешательства (табл. 3. 10).

Индекс риска инфекционных осложнений определяют по сумме балов по шкале риска. Данный индекс рассчитан для традиционных открытых хирургических вмешательств. При выполнении эндоскопических хирургических вмешательств риск инфекционных осложнений в области операции снижается на один балл. При индексе риска составляющего 2 балла и выше прогнозирует высокий риск развития инфекционных осложнений. Это служит показанием для профилактического назначения антибиотиков (табл. 3. 11).

Выбор антибактериального препарата для профилактики

Выбор препарата для профилактики инфекции у конкретного пациента зависит, прежде всего, предполагаемым составом микрофлоры, присутствующей в зоне операции, а также рядом других факторов. Наиболее частыми возбудителями послеоперационных инфекционных осложнений служат коагулазонегативный и золотистый стафилококки, энтерококки и кишечная палочка. Несколько реже заболевание вызывают клебсиелла, протей и некоторые другие грамотрицательные бактерии. При операциях на толстой кишке, органах малого таза и в области головы и шеи типичными возбудителями инфекционных осложнений являются анаэробные микроорганизмы, чаще всего бактероиды.

Антибактериальный препарат для профилактики инфекционных осложнений должен:

• обладать бактерицидной активностью в отношении вероятных возбудителей инфекционных осложнений;
• хорошо проникать в ткани – зоны риска инфицирования;
• поддерживать бактерицидную концентрацию в тканях в течение всего периода операции;
• обладать минимальной токсичностью;
• не влиять на фармокинетические свойства средств, используемых для анестезии;
• не вызывать быстрого развития резистентности патогенных микроорганизмов;
• быть оптимальным с позиции стоимость/эффективность.

Цефалоспорины служат препаратами выбора для профилактики инфекционных осложнений при самых разнообразных хирургических вмешательствах (табл. 3. 12). Преимущества этих препаратов — их широкий антибактериальный спектр действия, безопасностью и низкая цена. Вследствие этих особенностей и относительного длительного бактерицидного действия цефазолин доминирует в ряду препаратов для профилактики хирургических инфекций. Второе поколение цефалоспоринов (цефуроксим, цефокситин) служит профилактическим средством преимущественно в колоректальной хирургии и при абдоминальной травме. Препараты третьего поколения (цефотаксим) дороги, не более эффективны и вызывают появление бактериальной резистентности. Их широкое использование в качестве профилактического средства не имеет под собой достаточных оснований. Они могут применяться в случаях риска полимикробного инфицирования – при операциях на толстой и прямой кишке, при проникающих ранениях брюшной полости и перфорации червеобразного отростка.

При большинстве чистых и чистых-контаминированных оперативных вмешательств наряду с использованием цефалоспоринов возможно применение и защищенных пенициллинов (амоксициллин+клавулановая кислота). В случаях высокого риска инфицирования метициллинрезистентными штаммами стафилококка и другими проблемными микроорганизмами, а также при наличии аллергии к цефалоспоринам оправдано применение в качестве профилактического средства антибиотиков резерва, в частности ванкомицина.

Ванкомицин — очень популярная альтернатива для профилактики хирургических инфекций, вызываемых грамположительными бактериями, однако следует избегать его широкого использования. Ванкомицин не очень удобен для профилактики, поскольку при его введении возможно снижение АД и даже остановка сердца. Во избежание подобных осложнений его надо вводить очень медленно: безопасная инфузия 1 г ванкомицина требует не менее одного часа. Расширение показаний к использованию ванкомицина привело к появлению ванкомицинрезистентных штаммов энтерококка. Подобные штаммы энтерококка очень трудно поддаются лечению, а их присутствие чревато опасностью появления ванкомицинрезистентного стафилококка.

Ванкомицин применяют для первичной профилактики при аллергии на цефалоспорины, при имплантации сосудистых протезов и клапанов сердца, протезировании суставов и особенно в тех случаях, когда есть риск инфицирования метициллинрезистентными штаммами золотистого или эпидермального стафилококка. В этих случаях одной дозы, введенной непосредственно перед операцией достаточно для профилактики, если операцию продолжают не более 6 часов. При более продолжительной операции необходимо дополнительное введение антибиотика. Профилактику завершают после введения двух доз препарата.

Рассмотренные рекомендации по антибактериальной профилактике являются в определенной степени ориентировочными и могут быть модифицированы в зависимости от конкретной клинической ситуации, «пейзажа» микрофлоры хирургического стационара и доступности лекарственных средств.

Режим профилактики антибиотиками

Взаимодействие между бактериями попавшими в рану и антибиотиками введенными для профилактики во многом определяет течение раневого процесса. Экспериментальные и клинические исследования показали, что профилактика наиболее эффективна тогда, когда антибиотик проникает в ткани прежде, чем туда попадают бактерии после разреза кожи. Эффективность профилактики значительно уменьшается при введении антибиотиков после начала операции, а их применение спустя 3 часа после начала операции совсем не дает эффекта. Оптимальным следует считать внутривенное введение средней терапевтической дозы антибиотика за 1 час до операции.

Современная тенденция – ограничить продолжительности профилактики. Режимы, состоящие только из единственной дооперационной дозы антибиотика так же эффективны, как и более длительные режимы. В большинстве ситуаций однократного введения антибактериального препарата непосредственно перед операцией обычно достаточно для предотвращения инфекционных осложнений. Однако если операция продолжается более 6 часов, то необходимо дополнительное введение антибиотика. Вторую дозу можно вводить через 3-4 часа (время, соответствующее периоду полувыведения используемого антибиотика) от начала профилактики. После двух инъекций антибиотика профилактику необходимо прекратить. Преимущества более продолжительного режима не доказаны, хотя многие хирурги все еще предпочитают вести профилактику в течение 24 часов и даже дольше, ссылаясь при этом на трудности операции или на загрязнение операционного поля. Режимы профилактики более 24 часов неприемлемы. Конечно, при интраоперационной идентификации инфекции, например, при неожиданном обнаружении на операции перфорации полого органа, режим профилактики может перейти в курс лечения.

Следует отметить, что рациональное использование антибиотиков – всего лишь один важный аспект в эффективной стратегии для профилактики инфекции, связанной с хирургической операцией. Раннее удаление зондов, дренажей, внутривенных катетеров и устройств для инвазивного мониторинга уменьшает риск инфицирования больничной микрофлорой. Тщательное соблюдение правил асептики, щадящая хирургическая техника в обращении с тканями, уменьшение зоны коагуляционных некрозов, промывание раны и строгий учет показаний к использованию дренажей и тампонов — лучший путь к снижению частоты инфекционных послеоперационных осложнений.

Эндокардит и протезная инфекция

Хирургические и эндоскопические вмешательства на ротоглотке, дыхательных путях, органах брюшной полости и мочеполовом тракте могут сопровождаться транзиторной бактериемией. У пациентов ранее перенесших имплантацию клапанов сердца или протезирование сосудов транзиторная бактериемия может привести к развитию эндокардита или инфицированию сосудистого протеза. Для профилактики подобных осложнений необходимо перед операцией применять антибактериальные препараты. При операциях на ротоглотке и верхних дыхательных путях рекомендуется использовать оральный прием 3г амоксиклава за час до операции и 1, 5 г через 6 часов после первой дозы. При хирургических вмешательствах на ЖКТ, желчевыводящих путях и мочеполовом тракте следует за час до операции вводить внутривенно 3 г ампициллина и 80 мг гентамицина.

Геморрагические осложнения

Кровотечения, возникающие во время хирургической операции, часто представляют угрозу жизни пациента и всегда затрудняют действия хирурга. Для снижения риска массивных кровотечений необходимо, прежде всего, устранить имеющиеся у пациента нарушения в системе гемостаза. У пациентов имеющих исходные нарушения в системе гемостаза для безопасного проведения хирургической операции уровень недостающего фактора должен быть доведен до 100%. После операции в течение первых 4 дней его необходимо поддерживать не ниже 60%. Следующие 4 дня (до удаления швов, зондов и дренажей) он должен быть не ниже 40%.

С этой целью обычно используют трансфузию свежезамороженной плазмы или отдельных факторов свертывания.

В последнее время гораздо чаще приходится иметь дело с патологией системы гемостаза, вызванной приемом лекарственных препаратов угнетающих функцию тромбоцитов и действием непрямых антикоагулянтов. Препараты, влияющие на функцию тромбоцитов, очень широко используют в амбулаторной практике. Многие больные ежедневно принимают ацетилсалициловую кислоту, клопидогрел или тиклопидин по назначению врача для улучшения коронарного кровотока и лечения нарушений кровообращения в нижних конечностях. Пациенты самостоятельно используют дешевые и доступные нестероидные противовоспалительные средства при головной боли, артрите, спортивных травмах, дисменореи и других состояниях. Единственная доза любого из этих препаратов непременно снижает функцию тромбоцитов. Учитывая, что в норме период полужизни циркулирующих тромбоцитов составляет 7-10 дней, рекомендуют отмену этих препаратов по крайней мере за три дня до операции. Для пациентов с уменьшенным числом тромбоцитов желательна более ранняя отмена

Нередко встречают и пациенты, которые длительно принимают варфарин для профилактики тромбоэмболических осложнений после перенесенных острых венозных тромбозов, имплантации кава-фильтра или протезирования клапанов сердца. При необходимости выполнения любой операции таким больным непрямые антикоагулянты отменяют за 4 дня до операции в связи с высоким риском интраоперационного кровотечения. В этот период антитромботическую профилактику осуществляют гепарином натрия (рис. 3. 1). При необходимости неотложной операции для быстрой нормализации гемостаза вводят свежезамороженную плазму.

При прогнозировании большой кровопотери перед хирургической операцией используют также селективную эмболизацию артериальных сосудов, кровоснабжающих подлежащий удалению орган. Подобный метод профилактики массивного кровотечения чаще применяют при расширенных и комбинированных онкологических операциях, сопровождающихся удалением значительной массы обильно кровоснабжаемых тканей.

Вторичные желудочно-кишечные кровотечения

Перераспределение кровотока при различных заболеваниях и обширных операциях приводит к ишемии слизистой оболочки желудка и разрушению защитного барьера, предохраняющего ее от действия соляной кислоты. Обратная диффузия ионов водорода в слизистую оболочку желудка приводит к ее изъязвлению и часто сопровождается желудочным кровотечением. Наиболее высок риск развития желудочно-кишечного кровотечения у пациентов ранее принимавших нестероидные противовоспалительные средства, страдающих язвенной болезнью и эрозивным гастритом, а также находящихся в тяжелом состоянии, обусловленном различными причинами:

• дыхательной недостаточностью, требующей ИВЛ;
• ДВС-синдромом;
• массивной кровопотерей;
• сепсисом;
• ожогами более 30% тела.

Сопутствующая печёночная и почечная недостаточности являются дополнительными факторами риска развития стресс-поражений ЖКТ и также учитываются при определении показаний к применению фармакологической профилактики кровотечений (табл. 3. 13).

Перед выполнением плановых хирургических вмешательств пациенты должны заранее прекратить прием нестероидных противовоспалительных средств, провести лечение заболеваний желудка и двенадцатиперстной кишки с последующим эндоскопическим контролем.

У пациентов с высоким риском кровотечений для профилактики снижают кислотность содержимого желудка или защищают слизистую цитопротекторами. Продолжительность профилактического применения этих препаратов зависит от длительности действия фактора риска.

Для снижения кислотности назначают блокаторы Н2-рецепторов гистамина и ингибиторы протонной помпы. Учитывая возрастные изменения сердечно-сосудистой системы, возраст старше 65 лет может служить противопоказанием для применения блокаторов Н2-рецепторов, которые обладают отрицательным инотропным и хронотропным действием на сердце. Энцефалопатия любого генеза также является относительным противопоказанием для применения блокаторов Н2-рецепторов, поскольку эти препараты могут влиять на ментальный статус в силу своего действия на гистаминоподобные рецепторы в центральной нервной системе. Учитывая побочные действия блокаторов Н2-рецепторов, следует признать, что оптимальным фармакологическим средством профилактики является применение ингибиторов протонной помпы. Обычно используют омепразол.

Дозировка данного препарата зависит от «повреждающей значимости» фактора риска. В частности при дыхательной недостаточности, коагулопатии и тяжёлом сепсисе доза омепразола должна составлять 40 мг 2 раза в сутки внутривенно. При наличии этиопатогенетических факторов меньшей значимости доза может быть уменьшена до 40 мг 1 раз в сутки. Для профилактики стресс-язв чаще используют болюсное внутривенное введение (40 мг в течение 10 мин), а для профилактики рецидива или лечения кровотечения – непрерывное внутривенное введение: 80 мг омепразола в течение 15 мин, затем 8 мг/ч в течение 72 часов, затем 20 мг per os до окончательного заживления.

Целостность слизистой оболочки поддерживают цитопротекторы. Суспензию сукральфата (1 г препарата растворяют в 10-20 мл стерильной воды) вводят в желудок через назогастральный зонд каждые 6-8 часов. Сукральфат сопоставим по эффективности с Н2-блокаторами и антацидами, в то же время препарат не влияет на бактерицидную активность желудочного сока. Большую роль в предотвращении образования стресс-язв в желудке играет раннее зондовое энтеральное питание, особенно при введении препаратов непосредственно в кишечник.

Венозные тромбоэмболические осложнения

В настоящее время ТЭЛА — одна из наиболее частых причин смерти после различных хирургических операций. Известно, что пятеро из каждых 1000 взрослых, подвергающихся хирургическим вмешательствам, умирают от массивной легочной эмболии. Установлено, что в подавляющем большинстве случаев легочной эмболии ее источник — вены нижних конечностей и таза. Частота тромбоза глубоких вен при отсутствии профилактики очень высока и у отдельных категорий пациентов достигает 50-60% (рис. 3. 2) . Значительно реже источники ТЭЛА локализуются в верхней полой вене и ее притоках, а также в правых отделах сердца. Адекватная профилактика позволяет значительно уменьшить риск тромбоэмболических осложнений, угрожающих жизни пациента.

Оценка степени риска тромбоэмболических осложнений

Гипотетическая опасность возникновения тромбоза глубоких вен и ТЭЛА существует у каждого пациента. Однако у отдельных категорий пациентов риск развития тромбоэмболических осложнений различен. Сегодня опасность тромбоэмболических осложнений оценивают с помощью общеизвестных факторов риска:

¨ тромбофилии;

¨ длительная иммобилизация;

¨ травма или хирургическая операция;

¨ злокачественная опухоль;

¨ перенесенные ранее ТГВ или ТЭЛА;

¨ наличие кава-фильтра или катетера в вене;

¨ варикозное расширение вен на ногах;

¨ хроническая сердечная недостаточность;

¨ возраст старше 60 лет;

¨ избыточная масса тела;

¨ беременность, роды;

¨ применение пероральных контрацептивов;

¨ гормональная заместительная терапия у женщин.

В ряду факторов риска развития тромбоза тромбофилии стоят на первом месте. Частота ее у больных с тромбозом глубоких вен достигает 10 %. Больные с врожденной гомозиготной тромбофилией, у которых риск тромбоза глубоких вен и ТЭЛА особенно высок, обязательно должны получать надлежащую профилактику в соответствии с клинической ситуацией. Помимо тромбофилий, сочетание у пациента двух и более факторов риска должно ориентировать врача на возможность возникновения тромбоза у конкретного больного и на необходимость соответствующей индивидуальной профилактики этого грозного осложнения.

Индивидуальная тактика профилактики венозного тромбоэмболизма зависит от степени риска возникновения тромбоза у конкретного пациента. Для практических целей обычно выделяют три степени риска венозных тромбоэмболических осложнений: низкую, умеренную и высокую. Степени риска послеоперационного тромбоза глубоких вен у хирургических больных, за исключением пациентов ортопедических и травматологических клиник, всегда относящихся к группе высокого риска, представлены в табл. 3. 14.

Методы профилактики острого венозного тромбоза

Надежных способов восстановления антитромбогенной активности стенки сосудов до сих пор нет. Поэтому профилактика венозного тромбоэмболизма основана на коррекции двух составляющих триады Вирхова – увеличении скорости венозного кровотока и снижении скорости свертывания крови.

Эффективность различных методов профилактики острого венозного тромбоза представлена на рис. 3. 3.

Ранняя послеоперационная активизация пациентов уменьшает венозный застой и риск тромбоэмболических осложнений. Больным, которым показан длительный постельный режим, надевают специальные эластические противотромботические чулки и проводят прерывистую пневматическую компрессию нижних конечностей. Для снижения скорости свертывания крови используют антиагреганты и антикоагулянты. Эффективность указанных способов профилактики тромбоза глубоких вен различна. Наиболее действенные способы профилактики венозного тромбоза — ускорение кровотока и антикоагулянтная терапия. Роль ацетилсалициловой кислоты в профилактике тромбоза глубоких вен остается противоречивой. Хотя результаты метаанализа исследований данного вопроса, представленные Комитетом по изучению дезагрегантов, показали способность ацетилсалициловой кислоты снижать частоту тромбоза глубоких вен, активность этого препарата все же представляется недостаточной.

Оценивая возможность использования прямых и непрямых антикоагулянтов в профилактике острых послеоперационных венозных тромбозов следует отметить, что частота массивных геморрагических осложнений во время и после нее значительно выше при применении оральных антикоагулянтов, чем при назначении гепаринов. Это не позволяет широко применять эту группу препаратов для профилактики тромбоза глубоких вен и ТЭЛА у хирургических больных. Оптимальным способом специфической антикоагулянтной профилактики послеоперационного венозного тромбоза следует считать использование низкомолекулярных гепаринов: эноксапарина натрия, далтепарина натрия, надропарина кальция.

Выбор метода профилактики

Выбор метода профилактики зависит от степени риска развития острого тромбоза (табл. 3. 15). В группе низкого риска венозных тромбоэмболических осложнений следует использовать малозатратные профилактические меры, которые давно известные врачам: максимально раннюю активизацию пациентов и эластическую компрессию ног, для чего более предпочтительно использовать специальные противотромботические чулки, а не эластические бинты.

Умеренный риск развития тромбоэмболических осложнений диктует необходимость дополнительного профилактического назначения антикоагулянтов. Обычно используют малые дозы гепарина: по 5 000 ед. дважды или трижды в день под кожу живота. Профилактические подкожные низкие дозы стандартного гепарина не влияют на показатели свертывания, безопасны и эффективны у пациентов с умеренным риском. Первую дозу препарата вводят за 2 часа до операции, а затем каждые 12 часов после операции в течение 6 дней. В настоящее время в международной клинической практике предпочтение отдают низкомолекулярным гепаринам, поскольку применять их удобнее, а число геморрагических осложнений ниже. В профилактических целях вполне достаточно одной подкожной инъекции в сутки (первую инъекцию целесообразно делать за 12 часов до операции) такого препарата, например эноксапарина натрия в дозе 20 мг при умеренном риске или 40 мг при высоком риске тромбоэмболических осложнений. Принципиально важно профилактику начинать до операции, поскольку у большей части пациентов тромбоз начинает формироваться уже на операционном столе. Лишь в случаях опасности значительного интраоперационного кровотечения профилактика гепаринами может быть начата через несколько (обычно через 6) часов после завершения хирургического вмешательства.

Альтернативная рекомендация для пациентов этой группы — перемежающаяся пневматическая компрессия, которую необходимо начинать на операционном столе до начала хирургического вмешательства и продолжать до окончания постельного режима. Данный метод ускорения кровотока целесообразно использовать у пациентов с высоким риском кровотечения и опасностью геморрагий. Этот способ профилактики тромбоза глубоких вен — основной во время нейрохирургических и офтальмологических вмешательств, при которых даже минимальная геморрагия представляет колоссальный риск, а антикоагулянты этот риск существенно увеличивают.

При высоком риске тромботических осложнений профилактическое назначение антикоагулянтов целесообразно сочетать с методами ускорения венозного кровотока в нижних конечностях.

После операции прямые антикоагулянты необходимо назначать в течение не менее 7-10 дней. Их введение необходимо вплоть до полной мобилизации пациента. Необходимость длительной фармакологической профилактики может возникнуть при сохраняющихся факторах риска (невозможность полноценного восстановления физической активности, проведение химиотерапии, терапия эстрогенами и пр. ). В этих случаях применяют низкомолекулярные гепарины либо используют оральные антикоагулянты. В ближайшем послеоперационном периоде назначение непрямых антикоагулянтов не рекомендуют в связи с большой частотой геморрагических осложнений, в то же время подобные препараты с успехом применяют в отдаленном послеоперационном периоде, а также у пациентов, не подвергающихся хирургическим вмешательствам.

В особых случаях (хирургическое вмешательство у больных с тромбозом илеокавального сегмента или на фоне эмболии легочной артерии), помимо назначения вышеперечисленных средств, следует рассмотреть вопрос об имплантации съемного кава-фильтра или пликации нижней полой вены.

* * * * *

При определении показаний к операции у каждого пациента всегда необходимо учитывать риск хирургического вмешательства, включая вероятность развития осложнений. Необходимость предоперационной профилактики осложнений в настоящее время не вызывает сомнений: она сохраняет жизнь и здоровье многим пациентам. Предотвращение вероятных осложнений может казаться очень трудоемким и весьма дорогим «удовольствием», поскольку требует определенных затрат. Однако лечение развившихся осложнений обходится значительно дороже и не всегда бывает эффективным. Именно поэтом их профилактика должна быть включена в стандарты лечения всех без исключения пациентов хирургической клиники.

Упрощенная система оценки тяжести состояния и прогноза (SAPS)

(J. -R. Le Gall et al. , 1984). Таблица 3. 1.

Шкала комы Глазго* Таблица3. 2.

Прогнозирование вероятности летального исхода по системе SAPS.

Таблица 3. 3.

Факторы риска сердечно-сосудистых осложнений

(H. H. Weitz and L. Goldman, 1987) Таблица 3. 4.

Степень риска сердечно-сосудистых осложнений

(H. H. Weitz and L. Goldman, 1987) Таблица 3. 5.

Риск развития кардиальных осложнений при различных

видах хирургического вмешательства

(Eagle K. A. et al, 1996) Таблица 3. 7.

Доза инсулина в 500 мл 10% раствора глюкозы

при различных уровнях глюкозы в крови Таблица 3. 8.

Степень контаминации зоны операции

при различных типах хирургических вмешательств Таблица 3. 9.

Шкала риска инфекционных осложнений в области операции

Таблица 3. 10.

Индекс риска инфекционных осложнений в области операции

и показания к профилактическому назначению антибиотиков

Таблица 3. 11.

Рекомендации по антибактериальной профилактике

Таблица 3. 12.

Факторы риска желудочно-кишечных кровотечений

(Cook D. J. , 1994) Таблица 3. 13.

Степени риска развития острого венозного тромбоза

у хирургических больных Таблица 3. 14.

* Малые операции: не абдоминальные продолжительностью менее 45 мин.

Большие операции: абдоминальные операции и все другие

продолжительностью более 45 мин.

** Риск увеличивается при: инфекции, варикозном расширении вен, общей

обездвиженности.

Профилактика тромбоэмболических осложнений

при различных степенях риска Таблица 3. 15.

*Указанные мероприятия следует проводить у всех без исключения пациентов.