Почему не страшно делать ошибки

В результате мы начинаем посыпать свою голову пеплом, впадать в сожаление и саможаление, устраивать себе вырванные годы и горевать о том, почему мы не сделали другой — правильный — выбор. После проделанной работы по самоистязанию мы даём себе зарок, что в следующей раз уж точно 100 раз подумаем, прежде чем что-либо предпринимать и действовать.

И когда приходит следующий раз, мы откладываем действие и начинаем старательно искать 100% верный, безошибочный вариант выбора, который бы нас не подвёл. С каждым разом усиливая контроль, напряжение и страх неблагополучного исхода. В результате нам становится всё труднее и труднее сделать выбор и совершить действие.

Впадая в сожаление и саможаление по поводу неудачного выбора, занимаясь самоистязанием на почве неправильно сделанного выбора, мы имеем все шансы заработать фобию вообще что-либо делать. Мы всеми способами, сознательными и неосознанными, будем избегать принятия решения, перекладывать ответственность на других людей, бесконечно размышлять, оттягивать, но избегать принятия окончательного решения.

При этом у нас всегда найдется куча оправданий для себя, почему мы этого не делаем, и при этом мы ещё можем собрать море советов и сочувствия от окружающих.

В результате такого поведения вся жизнь человека превращается в страх перед ошибкой, заставляя его отрицать самого себя, воспринимать всё как ошибку, избегать действий, компенсационно мечтать и утешать себя, собирая внимание и сочувствие окружающих жалобами и мечтами о будущем.

Не осознавая собственные страхи, избегание, последствия самоотрицания и свои компенсации, мы оставляем только один вариант — до конца жизни уворачиваться от происходящего.

В жизни нет ошибок, есть опыт. Но для того, чтобы опыт стал опытом, необходимо его осознавать, а это значит — не делать преждевременных выводов, оставаться и проживать то, что есть, так, как есть.

Стив Джобс в своей речи перед выпускниками Стэнфорда, сказал:

«В 30 лет я был уволен из Apple. Причём публично. То, что было смыслом всей моей взрослой жизни, пропало. Это было публичным провалом, и я даже думал о том, чтобы сбежать куда подальше. Тогда я этого не понимал, но оказалось, что увольнение из Apple было лучшим, что могло произойти со мной!»

Наблюдайте все свои страхи, колебания и сомнения и решайте свою жизнь так, как вы понимаете — это привилегия человека. Не выносите себе приговор по поводу неудачно сделанного выбора! Осознавайте весь тот шторм, который поднимается внутри при неудачно сделанном выборе, но не делайте преждевременных выводов и не распинайте себя.

Учитесь падать и подниматься!

Что еще почитать по теме?

Ошибки: урок или наказание?
Можно ли человеку ошибаться?
Поиск предназначения: какие бывают ошибки?

Хотите знать, почему можно делать ошибки и не бояться этого? В данной статье мы постараемся подробней разобраться с тем, откуда пошло понятие «допускать ошибки – плохо», и насколько это верное предположение. Зачем надо делать ошибки? Об этом узнаете дальше. “Худшая ошибка, которую можно совершить в жизни, — все время бояться совершить ошибку.” Элберт Хаббард

Что же такое ошибка? Зачем надо делать ошибки?

Неверно принятое решение, ситуация, в которую бы вы не захотели попасть снова, все это можно назвать ошибкой. Но анализируя свои промахи, вы учитесь на них. К, примеру, вы купили просроченный продукт, не удосужившись посмотреть на дату, предложили друзьям-вегетарианцам мясные котлеты, испортив этим себе и им праздник.

Осмыслив результат своих ошибок, вряд ли вам захочется повторить их снова, поэтому в следующий раз перед покупкой вы посмотрите дату изготовления, а ваши друзья уйдут от вас в приподнятом настроении. Вроде эффект положительный, но люди все равно опасаются делать ошибки. Такая боязнь появляется еще в детстве, когда есть страх перед порицанием за промахи от родителей и учителей.

Благодаря такой постановке, общество делает нам «медвежью услугу» — не давая учиться на собственных «шишках». «Не ошибайся» — говорили нам учителя и снижали оценки, а дома родители повторяли их слова и ругали нас. Не только этот, но другие стереотипы, в дальнейшем, очень мешают нам научиться нравиться людям. Как же это исправить? Ошибаться!

Так ли плохо ошибаться? Надо ли делать ошибки?

Я, к примеру, не могу себе представить мир, в котором никто и никогда не допускает промахов. Мир – идеальный. Со временем в нем начнется деградация. Отсутствие ошибок повлечет за собой нежелание совершенствоваться и развиваться. Понятно, что допустив ошибку, мы чувствуем себя неловко, да и на душе не приятно. Но следует подумать о том, что приобретенный с ней опыт поднимет нас на ступень выше. И отнестись к этому положительно. Тогда, все то, чему нас учили с детства будет иметь другой смысл.

Чтобы ответить на данный вопрос достаточно почитать цитаты великих людей об ошибках. Думаю, это сможет убедить вас, что совершать ошибки не так уж и плохо. Вот, например некоторые: «Не ошибаются лишь те – кто ничего не делает» О чем говорит данный афоризм? Если вы ничего не делаете, значит – не ошибаетесь, а, следовательно, и не развиваетесь. «Спотыкаясь на ошибках, только вера в лучшее, способна продолжать свой путь». Вы должны верить, что ваши ошибки приносят вам пользу. Только тогда ваш путь будет успешным.

Но больше всего мне понравился ответ Тома Эдисона, изобретателя лампочки. Когда журналист спросил его, как долго он еще будет экспериментировать, допустив 5000 неудач, Эдисон ответил: «Молодой человек, о каких неудачах вы говорите? Я нашел более пяти тысяч путей, которыми не следует идти, а это значит, что цель уже совсем близко». Не правда ли замечательный ответ?

Примеров множество, все и не перечислить. В качестве последнего приведу личный. У меня над рабочим столом весит небольшой лист бумаги, на котором написана цитата «Неудача – часть успеха». В тот момент, когда я ошибаюсь или у меня что-то не получается, или возникают личные проблемы – я читаю ее и почему-то все неприятные ситуации заканчиваются хорошо. Может потому, что я верю, что мои промахи принесут мне пользу.

Так же, как верю, что эта статья убедила хоть одного человека, что не стоит бояться ошибиться. Отсюда следует некая цепочка закономерностей: допускать ошибки – делать что-то не правильно, а делать что-то не правильно – значит делать что-то новое – делать что-то новое – развиваться – достигать своих целей. Не бойтесь ошибаться! Сделайте это! Надеюсь, что статья окажется полезной для вас. Желаю вам удачи в достижении своих целей!

Видео: Польза ошибок, почему ты должен проигрывать!?

Откуда берется страх ошибок и неудач? Из детства. Именно в детстве нам внушали, что ошибка — это очень плохо, это нечто страшное и непоправимое, а еще многих из нас не раз высмеивали даже за незначительные промахи. Страх неудачи — это страх быть отвергнутым, страх оказаться в одиночестве перед лицом опасности, страх смерти.

Что еще может послужить причиной возникновения и развития страха, что у нас ничего не получится?

1. Неадекватные, завышенные требования к себе

Обычно это продолжение завышенных требований к нам родителей. В итоге мы видим все только в черном или только в белом цвете, не признаем никаких промежуточных оттенков. Либо гений, либо неудачник — середины нет. Быть гением — значит быть на гребне волны. Потерпеть неудачу равносильно смерти. Либо пан, либо пропал. Сплошные крайности. Но жить все время на подъеме, на пределе сил просто невозможно. Мы не герои боевиков, и если зададим себе такой темп, то рано или поздно сломаемся.

Выход: принять свое несовершенство и разрешить себе делать ошибки.

2. Недооценка своих возможностей

Это может быть следствием неадекватной самооценки, сформированной у нас еще в детстве, когда мы слепо верим мнению о нас родителей и других значимых взрослых. Почему у детей формируется заниженная самооценка? Это бывает следствием как недостаточной заботы родителей, так и гиперопеки. Гиперопека, пожалуй, даже опаснее, потому что в результате у нас формируется так называемая наученная беспомощность. Наученная беспомощность — это когда мы привыкли, что все делают за нас, либо стараясь не напрягать, либо не доверяя. Как следствие, мы не учимся, не получаем соответствующего нашему возрасту опыта, вообще боимся что-либо делать из-за страха сделать плохо или же не зная, как подступиться к задаче. Наученная беспомощность может формироваться и другим путем. Например, когда негативная обратная связь, или, иначе говоря, неконструктивная критика, значительно превосходит обратную связь положительную, когда наши действия одобряют и нас хвалят. В этом случае мы заранее уверены, что и сейчас у нас ничего не получится, как бы мы ни старались, поскольку предыдущие 999 раз все наши усилия пошли прахом. И в результате мы опускаем руки и перестаем предпринимать какие-либо попытки к улучшению собственного состояния.

Выход только один: делать, делать и делать. Пробуя, ошибаясь и начиная сначала — до тех пор, пока не получится. И постоянно анализировать: что получилось так, как мы хотели, и никакая доработка не нужна; что получилось не совсем удачно и требует корректировки (обязательно сразу продумать, какой именно); что получилось из рук вон плохо. В последнем случае необходим тщательный анализ: какие именно наши решения и действия привели нас не туда, куда было нужно, что в этих наших мыслях и действиях следует поменять, чему научиться и что предпринять, чтобы получить тот результат, на который мы рассчитываем. И еще один очень важный момент: все эмоции на этот период нужно отключить, чтобы они не отвлекали и не сбивали с пути, тем более что обязательно найдутся люди, которые будут нас осуждать, смеяться над нами или обесценивать наш труд. Черед эмоций и реагирования на действия окружающих придет потом, когда дело будет сделано. Вот тогда можно будет и порадоваться, и погоревать, и все остальное. А  пока дело не сделано, нужно оставить только логическое мышление: что получается и почему, что не получается и почему, что тогда предпринять, чтобы это изменить. Единственное исключение: если мы вдруг слышим конструктивную критику, которая может помочь приблизиться к цели, то на нее реагируем и активно используем в собственных интересах. Наша задача — максимально сфокусироваться на том, что приближает нас к желаемой цели, и игнорировать либо отметать все, что этому мешает.

3. Преувеличение сложности задачи

У страха, как говорится, глаза велики. Лекарство от этого — составление подробнейшего плана достижения цели. Та цель, которая сначала кажется нам настолько огромной и недостижимой, что мы сразу же падаем духом и опускаем руки, становится вдруг вполне обозримой и посильной, когда мы разбиваем движение к ней на маленькие шажки. Шажки, которые мы однозначно в состоянии сделать, зачастую даже не прикладывая особых усилий. Главное — как следует продумать маршрут. Скажем, покорить Эверест кажется абсолютно невозможным, а подняться в гору на 100 или хотя бы 50 метров — вполне реальным.

Выход: метод обратного планирования. Мы ставим себе конечную цель, которую хотим достичь в будущем, а потом движемся от желаемого будущего к реальному настоящему, все время задавая себе вопрос: «Что мне нужно сделать, чтобы получить это?» Возьмем пример с покорением Эвереста, ведь в каком-то смысле любая наша цель — это Эверест, который мы хотим покорить. Что нужно сделать, чтобы покорить Эверест? Нужно получить опыт восхождения на более низкие высоты. Что нужно сделать, чтобы получить опыт восхождения на более низкие высоты? Нужно стать выносливее и приобрести необходимую экипировку. Что нужно сделать, чтобы стать выносливее? Нужно записаться в клуб, который готовит будущих альпинистов, и заняться там своей физической подготовкой. А что нужно сделать, чтобы приобрести экипировку? Получить информацию о том, что именно нужно, найти нужный магазин и сделать покупку. Вот мы уже и пришли от вершины Эвереста к настоящему и можем делать первые реальные шаги — записываться в клуб и узнавать, какая экипировка нужна начинающему альпинисту.

4. Самозапугивание

Мы мастерски умеем себя запугивать, мы воображаем ужасы, которые случатся не только в случае нашего поражения, но и при малейшей ошибке.

Выход: во-первых, зададим себе вопрос: «Что самое ужасное может с нами случиться, если это произойдет?» А во-вторых, воспользуемся методом амплификации (в переводе с латинского — «расширение, усиление, обогащение»). То есть дадим волю своему воображению и напридумываем кошмарные и трагические варианты развития событий. Нужно довести пугающую ситуацию до абсурда. Можно создать много ужасных историй и даже устроить конкурс на самую страшную. Так мы проживем все эти страхи и пропустим через себя. А заодно ощутим в процессе сочинения и проживания, что с нами не случится даже миллиардная доля того, что мы нафантазировали и чем так старательно себя запугивали.

Три упражнения, чтобы преодолеть страх неудач

1. Изменить отношение к ошибкам

Есть эффективный способ благополучно пережить те разочарования и поражения, которые ждут нас на пути к цели. Как мы воспринимаем допущенные нами ошибки? Обычно как катастрофу вселенского масштаба, как нечто, что никто никогда и ни при каких условиях не сможет исправить. Но если мы сменим точку зрения на свои промахи и начнем воспринимать их просто как информацию о том, что мы нашли неверное решение, если будем воспринимать свои промахи как способ приобретения жизненного опыта, то расстраиваться будет просто не из-за чего. Нет никакой катастрофы и трагедии, есть просто обратная связь, есть просто информация о том, что мы пошли не тем путем и нам нужно выбрать другой. Пожалуй, один из самых ярких и известных примеров подобного мышления — это Томас Эдисон, который, прежде чем изобрести электрическую лампочку, провел 10 тысяч неудачных экспериментов. Именно он сказал: «Я никогда не терпел неудач. Я просто нашел 10 тысяч способов, которые не работают».

2. Заменить слова

В своих размышлениях о будущем замените слово «но» на слова «даже если». Например, обычно вы думаете так: «Я хочу стать блестящим оратором и уверенно держаться на публике, но боюсь, что сначала надо мной все будут смеяться». Меняйте негативную формулировку на позитивную установку: «Я стану блестящим оратором и буду уверенно держаться на публике, даже если сначала надо мной все будут смеяться». Такая, казалось бы, мелочь — замена одного слова на другое, а какой эффект, какое действие! Мы сразу чувствуем, как расправляются плечи и выпрямляется спина, как дыхание становится более ровным и глубоким, а походка — твердой и уверенной. Мы вырастаем в собственных глазах и начинаем относиться к себе с уважением. Следом с уважением к нам начинают относиться и окружающие люди. Так и получается, что, меняя одно слово на другое, мы на самом деле меняем собственную жизнь.

3. Перестать избегать

Если мы боимся чего-то (например, неудачи в новом деле), то мы часто начинаем этого избегать — того, что может быть неприятно или причинить боль. Избегание становится для нас способом защититься от провала. Беда в том, что область избегаемого будет расширяться до бесконечности, до тех пор, пока мы не станем бояться абсолютно всего. Жизнь превратится в сплошные ограничения, да и можно ли будет назвать это жизнью? Поэтому стоит мыслить не в стиле «Чего мы не потеряем, если не сделаем?», а в стиле «Что мы приобретем, если сделаем?». Иначе говоря, стоит заменить движение от чего-то (то есть избегание чего-то) на движение к чему-то.

Резюме

В основе страха допустить ошибку лежат страх смерти, завышенные требования к себе, недооценивание своих возможностей (вследствие гипер- или гипоопеки), преувеличение сложности задачи, неумение грамотно планировать достижение поставленных целей и самозапугивание.

Справиться же со страхом неудачи вам помогут следующие упражнения.

1. Делая что-то, не опускайте руки при первой же неудаче и не бросайте начатое. Переделайте, если сразу не получилось, или сделайте это как-то по-другому. Главное — делать, делать и делать. Пробуя, ошибаясь и начиная сначала. До тех пор, пока не получится.

2. Если задача перед вами стоит сложная, составьте подробный план своих действий. Ну или воспользуйтесь приемом обратного планирования.

3. Если вы привыкли сами себя запугивать, когда что-то начинает идти не так, то задайте себе вопрос: «Что самое страшное может случиться, если это произойдет?» Воспользуйтесь методом амплификации, то есть преувеличения, и доведите пугающую вас ситуацию до абсурда. Тогда она перестанет вас пугать.

4. Если вы воспринимаете любую свою ошибку как катастрофу вселенского масштаба, повторяйте себе каждый раз следующее: «Нет никакой трагедии и катастрофы в том, что я ошибся. Есть только обратная связь, информация о том, что я пошел не тем путем и мне нужно выбрать другой».

5. Замените в своих размышлениях слово «но» на слова «даже если».

6. Замените мышление «от» на мышление «к». Или, другими словами, вместо вопроса «Чего я не потеряю, если этого не сделаю?» задавайте себе мысленно вопрос «Что я приобрету, если сделаю это?».

Упражнения можно выполнять в любом порядке — в зависимости от ситуации и от вашего настроения.

От редакции

Мотивационный коуч Давид Ларош делит уверенность в себе на три типа. Какие приемы подойдут для прокачки каждого из них, читайте в статье: https://psy.systems/post/tri-tipa-uverennosti-v-sebe

А что делать, если вы боитесь… успеха? Были ли в вашей жизни ситуации, когда за пару шагов до результата что-то с вами случалось («как будто сглазили») и в итоге вы ничего не достигали? Или вместо необходимых действий занимались чем-то ненужным? Или заранее думали: «Все равно у меня ничего не получится!» — и даже не начинали реализовывать свою мечту? Или «выходили из игры», потеряв интерес, при первых же достижениях? Что же стоит за таким самосаботажем и как победить страх успеха? Читайте Ольгу Юрковскую — http://psy.systems/post/strax-uspexa.

Известные американские психологи Эллиот Аронсон и Кэрол Теврис написали полезную книгу «Ошибки, которые были допущены (но не мной). Почему мы оправдываем глупые убеждения, плохие решения и пагубные действия», чтобы разобраться в причинах наших самооправданий и в том, какой ущерб они причиняют и нам, и окружающим: https://psy.systems/post/elliot-aronson-kerol-tevris-oshibki-kotorye-byli-dopuscheny.

Зеркало отражает верно; оно не ошибается, ибо не думает. Думать — почти всегда значит ошибаться.

Пауло Коэльо

Несмотря на то, что все мы совершенно разные, нас кое-что объединяет. Это страх совершить ошибку. Будь то экзамен, рабочий момент или вопрос, напрямую не связанный с интеллектуальной деятельностью, например, подбор гардероба — всё это ситуации, в которых многие из нас могут столкнуться с ощущением страха и беспокойства. Изучение иностранного языка не исключение. Более того, в этом процессе ошибки неизбежны.

Сегодня я хотела бы рассказать о том, почему ошибок не только не нужно бояться, но и стоит их даже полюбить.

Итак, почему ошибки — это хорошо?

Рост

Альберт Эйнштейн как-то сказал: «Тот, кто никогда не ошибался, никогда и не испытывал ничего нового». Вы растете, только если сталкиваетесь с трудностями, совершаете ошибки, а затем эти трудности преодолеваете. Иначе вы неизбежно остаётесь в зоне комфорта, иными словами — в уютном родном болотце — и останавливаетесь в развитии.

Взросление

Взросление — это нечто схожее с ростом, потому что человек, который занимается своим развитием, принимает ошибки и двигается дальше. Таким образом, он растёт не только профессионально, но и личностно, выходит из позиции обиженного дитя («Ну почему я опять всё делаю не так? Обидно»), взрослеет и выходит на новый уровень. Кажется, что такой человек приобретает и большее уважение окружающих.

Прокачка мозга

Американский психолог Ханс Шредер в ходе одного из своих экспериментов доказал: наш мозг начинает работать активнее, а информация лучше усваивается, когда мы признаём свои неудачи. Для эксперимента он предложил 123 первоклассникам сыграть в компьютерную игру. Во время игры детей трижды поджидала провокация, которая могла привести к одной и той же ошибке. Интересно, что во время эксперимента некоторые дети, которые уже однажды столкнулись с этой ошибкой во время игры, гораздо дольше думали перед принятием решения о следующем ходе, что означает, что их мозг анализировал и учился.

Именно поэтому ошибки — обязательная часть образовательного процесса. Ошибки продуктивны.

Новые навыки

Как только мы начинаем анализировать причины ошибок, мы расширяем багаж знаний и приобретаем новые навыки. Как учится ребёнок? Бросать стеклянные предметы на пол нельзя — они разобьются. Если прыгать по лужам, можно промокнуть и замерзнуть. Но никакие уговоры не убедят его в том, что он может выяснить только опытным путём: вероятно, не надо было бросать стакан, а лужу нужно было обойти стороной.

Вот так методом проб и ошибок мы приобретаем новые навыки.

Эмоциональный интеллект

Лучше позволить себе не стесняться своих естественных эмоций. В осознании собственного несовершенства скрыт большой потенциал. Бережное и сочувственное отношение к своим неудачам мотивирует человека гораздо лучше, чем постоянная самокритика. Дайте волю здоровой жалости, позвольте себе немного погоревать, не бросаясь в тот же миг на амбразуру, чтобы все исправить, и тогда вы свернёте горы. Подробнее о типах интеллекта читайте в статье.

В мире нет ничего совершенно ошибочного — даже сломанные часы дважды в сутки показывают точное время.

Пауло Коэльо

Подумайте, какие еще уроки вы можете извлечь из своих ошибок. Может быть, они дают вам гораздо больше, чем вы предполагаете?

Читайте также в Журнале Английской школы

Как научить школьников не бояться отстаивать свою точку зрения

Александр Милкус и Мария Баченина вместе с детским психологом Алексеем Марюковым обсуждают, почему важно научить ребенка не бояться совершать ошибки

А. Милкус:

— Я – Александр Милкус. Со мной рядом Мария Баченина. И это «Родительский вопрос». Сегодня мы будем говорить об ошибках. Это страшная история. Потому что в нашей школе в основном учат детей бояться делать ошибки. В то время, как ошибка, на мой взгляд, это один из основных элементов для развития человека. Мы нашли собеседника – Алексей Марюков, детский психолог и тренер по шахматам. Автор интересного исследования о том, как он учил детей не бояться делать ошибки.

М. Баченина:

— Здравствуйте.

А. Марюков:

— Добрый день.

М. Баченина:

— Мой сын – пятиклассник, 11 лет. Я вижу, как он боится ошибок. И он не любит проверять свою работу, потому что боится найти ошибку. Мы в тупиковой ситуации. Почему так получилось? Разве не учили, что ошибка – это путь к развитию?

А. Марюков:

— Вопрос об ошибке – в конечном счете, это вопрос о том, как развить активного, инициативного человека. Это тот, кто пробует, пытается. Он старается что-то сделать, чего-то достичь. И тогда ошибки – побочное следствие его активности, желания что-то сделать. Когда мы что-то пробуем, чего-то хотим достичь, то неизбежно периодически ошибаемся. Но после ошибки мы оступились, упали, не отчаиваемся, встаем, извлекаем из этого опыт и пытаемся двигаться дальше. Пытаемся сделать следующие шаги, снова ошиблись, упали, что-то не получилось, но мы снова встаем и продолжаем двигаться дальше. От нашего падения к следующему падению наша эффективность повышается. Мы пытаемся извлечь какой-то опыт из предыдущей ошибки. Опыт накапливается. Мы извлекаем какие-то уроки из ошибки и двигаемся дальше.

Правильно рассматривать ошибку просто как побочное следствие того, что человек активен, заинтересован, пытается что-то сделать. Если мы не пытаемся преодолеть ошибку, а пытаемся развить инициативность, активность в человеке, это многое дает. Мы сосредотачиваемся на возможностях, на том, что можно сделать, а не на ошибке. Не получается у меня спеть. Давай станцуем! Потом, может быть, и споем лучше. Ты боишься спеть, проявить себя, боишься, что может не получиться. Или ты боишься выступить перед школой. Попробуй рассказать стих сначала перед классом. Не получается перед классом, давай вместе выступим перед классом, я расскажу половину стихотворения, ты – вторую половину. Не получается решить задачку? Давай сосредоточимся на конкретном действии.

Когда мы хотим сформировать активного, инициативного человека, наше мышление становится более гибким, мы начинаем смотреть в объеме, как преодолеть ошибку. Можно сказать: ты молодец, старался, в следующий раз получится. Попробуй еще раз. Надо подбодрить человека. Ошибка рассматривается как побочное следствие активности, инициативности. Мы начинаем сосредотачиваться на возможностях, на том, что можно сделать в данной ситуации.

Для того, чтобы сосредоточиться на возможностях и попытаться реализовать их в жизни, мы должны создать определенную образовательную ситуацию. Я сижу в классе, понимаю, что за какие-то мои попытки что-то сделать, сказать, за нетривиальные идеи, если они окажутся неправильными, я буду осмеян или наказан, или эти мои, может быть, ошибочные варианты, ведь от ошибки мы можем оттолкнуться, очень часто в ошибках есть рациональное зерно, которое может быть использовано в будущем. А если я знаю, что мне в лучшем случае скажут: нет, ты не прав, пойдем дальше, — это подавляет всякую инициативу и желание работать.

Необходимо создать безопасную атмосферу в классе, в любом коллективе, речь может идти о семье, о спортивной секции, об университетской группе. Безопасная атмосфера, где люди поддерживают друг друга, серьезно воспринимают предложения, какими бы нетривиальными, бредовыми они ни казались, если это воспринимается серьезно, ты должен понимать, что не будешь осмеян, твое предложение будет воспринято всерьез.

А. Милкус:

— То, о чем вы говорите, противоречит нынешней концепции школы. Хотя задача школы – воспитать человека инициативного, креативного. У нас целая программа развития креативных индустрий принята. С другой стороны, человек, который задает неправильные вопросы, пытается подловить учителя на ошибке, как это зачастую воспринимают учителя, сорвать урок, специально что-то такое произносит неправильное, а есть программа, надо по программе идти широким шагом. И современная школа совершенно точно в большинстве своем не подходит и не настроена на то, чтобы давать ребенку ошибки. Ребенок с первого класса получает «щелбан» и приучается бояться сделать ошибку. И родители в большинстве своем поддерживают такую ситуацию. Тетрадка с большим количеством красных пометок от учителя воспринимается как поражение. Вот сколько у тебя ошибок. И ребенок боится. Мы загоняем его в угол. Что тут делать?

А. Марюков:

— Я не совсем согласен с этим. В современной школе, во всяком случае, на теоретическом уровне видят эту проблему и ищут пути ее решения.

А. Милкус:

— Да, публикаций полно.

М. Баченина:

— Да, я тоже согласна, не в каждой школе это. У нас зачастую современные учителя, молодые директора.

А. Милкус:

— Я вспомнил историю, которая случилась года два назад. Под Читой мальчик на уроке истории, начитавшись в интернете историй про Наполеона Бонапарта, которые не соответствуют тому, что написано в учебнике. Он начал задавать вопросы учителю истории, что вот не так. А учитель истории был назначен из недавних трудовиков. Учителей не хватает, у него какое-то педагогическое образование есть, у других нет. Поэтому он преподавал историю. Кончилось тем, что победил учитель вместе с директором, мальчика из школы отчислили.

М. Баченина:

— Зачастую родители спрашивают: можно без этого? В ответ слышат: не создавайте нам проблем, у вас еще другие учебные заведения.

Я вспомнила историю с рисованием. Была объявлена свободная тема. Рисуй что хочу и как хочу. Когда учитель оценивал рисунок мальчика из семьи, где действительно рисуют, ему было сказано: ты здесь не закрасил, здесь не дорисовал. Тройка. Как с этим бороться?

А. Милкус:

— Школа как раз и должна научить не бояться ошибки. Но в конце школы стоит шлагбаум – ОГЭ в девятом классе и ЕГЭ в одиннадцатом. Там ошибиться нельзя, потому что это один шанс. Если бы можно было пересдавать ЕГЭ, может быть, еще были бы потуги сделать возможность ошибаться. Школа логически должна подвести к тому, что ребенок должен один раз написать ЕГЭ так, чтобы поступить в университет. Школа учит делать с первого раза хорошо, правильно, как это удобно и школе, и тем, кто разрабатывает КИМы.

А. Марюков:

— Над обозначенной проблемой думают многие люди. Могу сослаться на доклад 2020 года, который был подготовлен учеными, исследователями из разных стран мира. Там и Канада, и Штаты, и Китай, Индия, Россия. Высшей школой экономики был подготовлен. Там описывались разные системы образования в разных странах мира. Все думают над тем, как воспитать активного, инициативного человека, который готов допускать ошибки, готов их преодолевать, делать выводы и идти дальше.

Если возьмем базовый документ – образовательный стандарт для государственных учреждений в России, то там мы тоже увидим и так называемые универсальные учебные действия, и личностные результаты, к которым стремится школа. Это прописывается, вот эта активная гражданская позиция, как цель, на которую современная российская школа ориентируется в своей работе. Другое дело, что теория суха, а древо жизни не перестает зеленеть. На практике мы видим часто нечто другое.

Здесь есть фундаментальная проблема, которая к этому приводит. Хочется видеть результаты, мы хотим контролировать образовательные результаты. Мы можем контролировать, как формируются знания, умения, навыки, иногда компетенции. Выучил ребенок таблицу умножения? Ставим оценку. Это можно количество представить. Получить статистику и проконтролировать. Если не выучил, ввести дополнительный урок.

Базовая вещь, которая создает возможность видеть ошибки, допускать их и потом преодолевать, это безопасная образовательная среда. Те отношения, которые складываются между мной и вами как учениками, между учениками в классе. Боимся мы или не боимся допускать ошибки и их преодолевать. А попробуйте проконтролировать образовательную среду. Как вы поймете, комфортно чувствует себя ученик в классе или нет? Или его что-то гнетет, он испытывает постоянный стресс. Эта область выпадает из поля зрения и учителей зачастую. Контроль идет за знаниями, умениями, навыками.

Тонкая область человеческих отношений, отношений в коллективе, в классе, отношений между учителем и учениками выпадает из поля зрения и внимания. Это нельзя представить количественно. На это обращают внимание учителя от бога, которые сгорают на работе, или авторские школы, которые выстраивают свою систему и стараются обращать внимание на отношения, на образовательную среду, которая будет стимулировать, развивать у ребенка творческие способности и помогать ему не бояться делать ошибок.

А. Милкус:

— Мы разговаривали с известным учителем Евгением Абрамовичем Бунимовичем про пресловутые ЗУНы – знания, умения, навыки. Спросили: как померить школу? Инструментов много. А где инструмент про счастье?

М. Баченина:

— А оно разве нужно? Школа не про счастье.

А. Милкус:

— В школе должно быть хорошо.

М. Баченина:

— Этот вопрос поднимался в советские времена? Это кого-то интересовало? Откуда берутся талантливые ученые, лидеры мнения?

А. Марюков:

— Современный образовательный стандарт – попытка уйти от знаний, умений, навыков и помочь развить личность. Это провозглашается в результатах. Человек сам себя часто строит, сам себе является хозяином. Может развиваться даже в самых ужасающих условиях.

М. Баченина:

— В советских школах об этом думали?

А. Милкус:

— У меня вышла книга «Как мы перестраивали советское образование». У меня книжка начинается с исследования 1984 года, когда начались изменения в советской системе образования. Эти изменения наследовала Россия, использовала наработки, которые были инициированы ЦК КПСС в 1984 году.

Почему мы сегодня говорим о том, что нам нужно воспитать креативный класс, что у нас был год, а теперь десятилетие науки и технологий. Нам нужно как можно больше людей креативных, толковых и развивающих ту отрасль, в которой они будут работать. В советское время экономика была другая. В советское время была существенно другая система. Только 17-18 процентов выпускников школ могли поступить в вузы, вузов было около 200 на всю большую страну. Сейчас только в России около 600 государственных вузов. Система отбора была немножко другой. Остальные отправлялись в ПТУ и техникумы. Сегодняшние колледжи – это другая система.

М. Баченина:

— Был же Гоша с большим критическим мышлением.

А. Милкус:

— Психологи говорят, что какой-то несчастный маменькин сынок на самом деле Гоша. В советское время для этой истории, для 17-18 процентов было организовано достаточно большое количество инструментов. Это и Малая Академия наук, которая практически в каждом городе была, ученые занимались подготовкой детей. Это и системы специальных учебно-научных центров. В Москве в МГУ есть знаменитый Колмогоровский СУНЦ. Есть СУНЦ в Новосибирске. Было несколько СУНЦев на всю страну, они были великие, выдающиеся. У нас сейчас СУНЦы открылись в Екатеринбурге, в других городах. Причем впервые там занимаются не только математики и физики, но и гуманитарии. Сеть забрасывалась не так глубоко и широко в советское время для поиска талантливых ребят. И с ними работали отдельно.

М. Баченина:

— Алексей, расскажите о вашем исследовании.

А. Милкус:

— Меня этот эксперимент очень сильно зацепил. Он рассказывает, как воспитать в ребенке критическое мышление, желание и умение не бояться сделать ошибку.

А. Марюков:

— Критическое мышление связано с вопросом ошибки тоже, но это не совсем к нашему вопросу. Критическое мышление – это когда мы автоматически не принимаем на веру все, что мы слышим и видим. Мы делаем паузу и на время воздерживаемся от суждения или действия, чтобы подумать и определить, что это за информация, занять позицию по отношению к ней. Эта пауза может быть доли секунды, мгновения, если человек с развитым критическим мышлением, простая ситуация. Мы берем для себя небольшую паузу, воздерживаемся от действий, когда что-то слышим, воспринимаем. И пытаемся понять, можно ли этой информации доверять, насколько эта информация ценная, как ею нужно руководствоваться в дальнейшем. Критическое мышление полезно в любой сфере деятельности, любому человеку. Мы принимаем решения каждую секунду, каждое мгновение на основе какой-то информации. Если мы мыслим критически, то это резко повышает качество той информации, на основе которой мы принимаем решение.

А. Милкус:

— Давайте про эксперимент.

А. Марюков:

— Мы решили посмотреть, можно ли сформировать отдельную сторону критического мышления у детей-дошкольников. Насколько можно развить у ребенка способность видеть ошибки, которые допускают взрослые, и не бояться высказывать свое мнение, противоречить взрослому и давать свою оценку ошибочной или кажущейся ребенку ошибочной информации.

Для меня это был своеобразный вызов. Люди, которые преподают в университете, знают, что зачастую даже студенты не проявляют критического мышления, воспринимают на веру информацию, которую им дают. Кто-то из классиков говорил, что процесс обучения в университете – это когда преподаватель готовит какой-то текст, потом в виде лекции или иных способов передает его студентам, студенты записывают в тетрадки, делают конспекты, потом выдают эти конспекты на экзамене, и все это происходит, минуя головной мозг как преподавателя, так и студента.

Это был вызов – можно ли у дошкольников 5-7 лет сформировать такие моменты, связанные с критическим мышлением. Второй аспект научный. Наши классики психологии – Выготский, Гальперин, другие – очень часто проводили эксперименты на дошкольниках. Видно, как себя ведет дошкольник, видно, что у него в голове. Все понятно. И видно, как его умения, навыки, которые формируются, переходят. Сначала он это делает во внешнем плане, все на лице, все в действиях. И видно, как формируется у него мысль.

И третий ограничивающий компонент. Я всегда работал с дошкольниками. Я преподаю шахматы от 3 до 7 лет.

Началось исследование еще в 2014 году, выводы сделаны в 2019 году. Опубликовал только недавно. Исследование проводилось в группах ребят, у которых я вел шахматные занятия. Это малые группы, иногда индивидуально – от 2 до 6 человек. За все это время 128 ребят прошло от 5 до 7 лет. Эксперимент был вплетен в ткань шахматных занятий. Сначала я учил ребят формально правильно играть всеми фигурами, кроме короля. В шахматах есть правило – короля есть нельзя. Потом подходили к королю, узнавали, как делает ходы король. И изучали правило, что короля есть нельзя. Я давал ребятам упражнения, убеждался, что они все усвоили.

А потом мы с ними играли партию. Я в деловом стиле говорил: съедаю твоего слона, съедаю коня, съедаю короля. Когда я съедал короля, все проходило спокойно, ребята не замечали противоречия. У них было знание, что короля есть нельзя.
А. Милкус:

— Но взрослый может.

А. Марюков:

— И не только взрослый, но и просто в реальной жизненной ситуации мы очень часто сталкиваемся с таким. Когда у нас есть в голове все знания, а в реальной жизненной ситуации мы их не применяем, потому что мы не понимаем, что именно здесь должны быть эти знания применены.

А. Милкус:

— Сейчас часто звонят мошенники, мы знаем, что это мошенники. Но он представляется капитаном МВД. И я так сначала: капитан МВД. А потом я ему уже сказал: а я полковник, до свидания.

М. Баченина:

— Самое страшное, когда дети ведутся. Мы сто раз говорим: не ходи с незнакомыми взрослыми никуда, что бы они тебе ни обещали. А ребенок идет.

А. Милкус:

— Когда же первый ребенок сказал: дядя, короля есть нельзя?

А. Марюков:

— Выборка 128 детей. Трое из этих ребят сказали, было видно мимически, они опешили, показали свое непонимание. Сказали: ой, так нельзя. Просигнализировали. Остальные ребята спокойно прошли мимо. Я после партии корил этих ребят. И предлагал им поиграть следующим образом. Расставлял позицию, говорил: я могу пойти сюда под бой? Они говорят: нет, вы поставили под бой короля. Я расстраивался и говорил: ой, ну, что ж делать, ешь моего короля! И тут ребята обычно начинают понимать, что мы входим в такую игровую ситуацию. И вот тут важно интонационно, жестами, мимикой показать, что ситуация является игровой, ребенку нужно исправить ошибку взрослого.

М. Баченина:

— Методология ясна, когда вы помогаете таким образом начать критически мыслить. Но ведь в жизни не будет этот дяденька с конфетой, который маньяк, стоять и показывать: подумай, дружище, я маньяк, не ходи со мной!

А. Марюков:

— Это нормальный путь психического развития. Сначала мы все делаем шаг за шагом, в искусственных ситуациях. Учимся решить пример. Сначала учитель все расписывает, показывает шаг за шагом на доске. Потом ученик вместе с ним все это проходит. Проходит время, и все это сворачивается. И ребенок уже через месяц, через несколько лет начинает эти примеры решать мгновенно и в уме.

А. Милкус:

— К концу эксперимента сколько детей решались вам возражать?

А. Марюков:

— Что происходило дальше. На первых этапах приходилось все развертывать. Это был целый концерт, чтобы ребенок просто увидел ошибку, включился. Ребятам нравится исправлять взрослого, они с удовольствием это делали. Я начинал допускать эти ошибки, по семь-десять ошибок, не только на тему короля, но и на другие темы. И ребята держали уши востро, им было интересно увидеть ошибку и исправить взрослого. Мы меняемся ролями, они становятся учителем, а я становлюсь учеником на это время, которому нужно указать, показать и исправить.

Постепенно от занятия к занятию, у нас же несколько десятков занятий идет в течение года, я этот концерт мимический, интонационный убирал. Все меньше и меньше сигнализировал. В какой-то момент просто где-то улыбка, которая подсказывает, что здесь ошибка. А потом я и это убирал. В конце мы уже с ребятами занимались шахматами, доступными их возрасту упражнениями. И при этом я во вполне деловом стиле допускал периодически ошибки.

Потом из 128 детей, которые у нас участвовали, 96 показали, что они могут видеть эти ошибки. Если ребенок из трех допущенных ошибок фиксировал две, мы говорили, что ребенок может исправлять и видеть ошибки. Это не значит, что у остальных ребят ничего не сформировано. Кто-то видел одну ошибку, просто это выпало.

А. Милкус:

— Эти навыки, которые вы развивали и сформировали у детей, могут быть перенесены на другие занятия? Имея опыт в шахматах, в школе они могут решиться показать учителю на ошибку?

А. Марюков:

— Да, это ключевой момент. Их готовность высказывать свою точку зрения, не бояться была сформирована с конкретным человеком и на конкретных шахматных занятиях. Насколько это переносится? Определенно сказать не могу. Начинал учитель, который ведет развивающие занятия, с ними работать, это были 12 человек. Пробовал допускать ошибки. Брали 12 человек, у которых уже проявлялась эта способность видеть ошибки на шахматных занятиях. Как будто ничего и не было – это первый результат. Если педагог говорит, не подмигивая, допускает ошибки, ребята сидят спокойно.

Но очень важный момент, если педагог делает шаг назад и начинает эмоционально подсказывать жестами, мимикой, ребята мгновенно включаются в эту игру, переносят в эту ситуацию. Если я в течение года формировал, чтобы у нас это получилось, то дальше ребята включаются в игру, и у них буквально за два-три занятия можно на данном предмете сформировать критическое мышление. Есть основание предполагать, что, если то же самое делать на любом предмете, то гораздо быстрее мы сможем сформировать критическое мышление. Это типичный путь развития. Мы сначала в одной деятельности, потом в другой, в третьей.

М. Баченина:

— Сколько времени для этого нужно, чтобы навык закрепился?

А. Марюков:

— В исследовании было около 72 занятий, по два занятия в неделю. Но речь идет о дошкольниках. Если говорим о взрослых людях, это может быть мгновение. Сказал – и все. Понятно, что здесь нужно понимать возрастные ограничения. То, что мы сформировали способность у дошкольников, это все равно возрастные ограничения. Это на наглядном материале. Мы с ним не теорию относительности обсуждали или сложные политические проблемы, а на наглядном материале, то, что видит ребенок противоречия сразу, здесь и теперь, он может на это противоречие указать.

А. Милкус:

— А дальше еще работать и работать.

М. Баченина:

— Спасибо огромное! Мне разговор показался очень увлекательным. Этот навык можно применить в быту.

А. Милкус:

— Воспитание навыков по методике Алексея Марюкова.

М. Баченина:

— Спасибо!