«Собирательный образ». Как на памятной доске этнографу Кнорозову перепутали календарь майя и Камень Солнца ацтеков
Поделиться
Историки обвиняют авторов в халатности, а родные ученого видят в критике старый конфликт
В Петербурге в минувшие выходные открыли мемориальную доску на доме, где жил историк-этнограф Юрий Кнорозов. Торжественную церемонию провели рядом на Гранитной улице, 10. Мероприятие было приурочено к столетию со дня рождения учёного. «Композиция представляет из себя стеклянный портрет, как бы символ из XXI века к прошлому, на фоне календаря ацтеков, майя, этой древности. И это такой путь в будущее», — говорил журналистам автор мемориальной доски скульптор Вячеслав Бухаев. Именно за это изображение и за путаницу в народах Мезоамерики его и раскритиковало научное сообщество.
Поделиться
Пост в соцсетях опубликовал доцент исторического факультета РГГУ Дмитрий Беляев : «Портрет ученого, дешифровавшего письменность майя, размещен на фоне Камня Солнца, который относится к культуре ацтеков (на всякие мелочи типа странного дизайна или отсутствия выделения причастного оборота «раскрывший миру тайну письменности майя» запятыми внимания уже и не обращаем». «Фонтанке» Беляев пояснил, что заметил досадную ошибку на доске за неделю до её открытия и пытался донести до авторов и чиновников, что нужно внести изменения, но его не услышали:
«Это очень досадная для учёных ошибка: с 2012 года (тогда был бум, что якобы майя предсказали конец света) в Интернете можно найти календарь майя именно с таким изображением. К сожалению, это типичный ляп. Это даже разные временные промежутки». По словам доцента, в публикациях Кнорозова нет ни одного упоминания поздней культуры ацтеков и тем более Камня Солнца.
Поделиться
Сам скульптор Вячеслав Бухаев, впрочем, сообщил «Фонтанке», что не видит в таком изображении ничего страшного: «Письменность майя — это 3 тысячи лет до нашей эры. Первый календарь их потом и трансформировался у ацтеков, ольмеков. Он примерно такой, похожий. В Кунсткамере специалисты — никто не возражал. А я хотел сделать современную доску, из стекла, обработанного лазером, на фоне старой плиты». По словам Бухаева, родственники Кнорозова сообщили ему, что критика его работы не случайна, якобы за ней стоит ученица учёного — руководитель учебно-научного Мезоамериканского центра им. Ю. В. Кнорозова Галина Ершова. Эту же теорию подтвердили они и в разговоре с «Фонтанкой»: бывшую ученицу они считают якобы причастной к исчезновению научного архива учёного.
Беляев, первым отреагировавший на ошибку на мемориальной доске, работающий вместе с Ершовой, в разговоре с «Фонтанкой» эту версию опроверг: «Я знаю, что есть какие-то претензии, но не более того, подробно про конфликт я не знаю и отношения к этому мои высказывания не имеют. Мемориальная доска сообщает о том, чем человек занимался. Эта ошибка для учёных моветон. Ситуация примерно такая же, как когда в Москве на памятнике Калашникову разместили не его автомат, а внешне похожий немецкий. Это мнение профессионального сообщества — что так делать нельзя», — настаивает он.
На самой мемориальной доске выбита надпись о содействии в её установке «Единой России». Занимался этим депутат Государственной думы Сергей Боярский. «Насколько мне известно, есть конфликтующие стороны вокруг его [Кнорозова] истории. Идут попытки перетягивания одеяла его наследия. С Вячеславом Бухаевым мы обсуждали это. Это собирательный художественный образ: инки, майя… Точности в художественном образе никто добиваться не хотел», — сказал он.
Сергея Боярского к открытию памятной доски подключил скульптор Бухаев. Он попросил депутата помочь согласовать мемориал — по закону памятные доски нельзя устанавливать раньше, чем через 30 лет с момента смерти: «По документам это проходит как элемент благоустройства. В этом случае бюрократические препоны можно было бы нивелировать. Но это — установка таких мемориальных досок — хороший прецедент для наших спальных районов».
Помимо мемориальной доски на Гранитной улице планируется ещё одна — на Кунсткамере. Как рассказали «Фонтанке» родственники учёного, к его столетию её не смогли открыть из-за бюрократических нюансов — пока не удалось получить разрешение на размещение доски на фасаде, и в отличие от истории с домом на Гранитной улице чиновники оказались более инертными.
Справка:
Юрий Валентинович Кнорозов родился 19 ноября 1922 года. Ученый, историк, этнограф, лингвист расшифровал письменность майя и стал основателем советской школы майянистики. Его увлеченность письменностью началась в 1939 году — после поступления на исторический факультет Харьковского университета. Кнорозов приступил к дешифровке в 1945 году, а в 1955 году был допущен к защите кандидатской диссертации и показал комиссии свои наработки. Благодаря научной работе ему присвоили докторскую степень, минуя степень кандидата наук.
Памятник Юрию Кнорозову установлен в г. Мерида (Мексика), у Большого музея мира майя.
В июле 2022 года президент России Владимир Путин поручил правительству создать оргкомитет и провести мероприятия по увековечению памяти выдающегося ученого Юрия Кнорозова, расшифровавшего письменность майя, 100-летие со дня рождения которого будет отмечаться в ноябре.
«Заметили они, не заметили…», – на заседании Рязанской гордумы обсудили орфографическую ошибку в тексте мемориальной доски погибшему в СВО, открытой с участием депутатов и замгубернатора
Орфографическая ошибка в тексте мемориальной доски погибшему в СВО Алексею Курганову на фасаде жилого дома №11 по улице Телевизионной в Рязани была допущена по вине исполнителя. Об этом сказали сразу несколько депутатов на заседании городской Думы 26 января.
«Дали чистый текст, правильный в плане русского языка, ну а исполнитель, исполнитель просто…», — не закончила мысль председатель Рязанской гордумы Татьяна Панфилова в ходе обсуждения и добавила: «Я согласна, что был нонсенс».
Панфилова присутствовала на церемонии открытия памятной доски, которая состоялась 20 января. Пользователи соцсетей сообщили, что доску сняли уже на следующий день, в комментариях заметили ошибку в тексте памятной доски: в слове «разведывательной». На доске было написано «разведОвательной». Официальных комментариев до сих пор не было. Отметим, на церемонии также присутствовала первый заместитель председателя правительства области Анна Рослякова. Областное правительство не комментировало инцидент.
О том, что именно изготовитель доски допустил ошибку, на заседании Думы сказала и депутат от «Единой России» Елена Волкова. «Тот, кто принимал доску, ну, наверное, надо внимательнее к этому относиться», — добавила депутат. Мемориальную доску устанавливала управляющая компания «Зеленый сад-мой дом».
По мнению единороссов, нельзя исключать человеческий фактор. Об этом говорила и депутат от «Единой России» Светлана Ворнакова, которая также присутствовала на церемонии открытия доски: «Да, человеческий фактор существует, да, есть ошибки. Хорошо, что те, кто это увидел, проинформировал, поменяется доска, и этот инцидент будет закрыт».
На заседании Думы Ворнакова отметила, что дом, на котором установили памятную доску с ошибкой, находится в ее округе. Она сказала, что Дума утвердила текст, рекомендованный топонимической комиссией, в состав которой входят «достаточно замечательные, серьезные люди, которые работают в нашем институте педагогическом, имеют много опыта и знания».
Далее Ворнакова сняла ответственность с присутствовавших на церемонии: «И поэтому вопрос к городской Думе, или к тем людям, которые присутствовали в тот момент на открытии доски, заметили они, не заметили…И то, что мы с вами даем такую оценку ситуации, говорит только об одном: мы должны как люди быть внимательны к ситуации».
Подписывайтесь на канал Vidsboku в Telegram
На фото — Светлана Ворнакова
Полторы сотни мемориальных досок Петербурга имеют ошибки. Их нашел и доказал краевед Валерий Николаев, который много лет занимается вопросом. Впрочем, власти исправлять не хотят. Корреспондент «Канонера» поговорил с исследователем и узнал, что теперь надежда только на СПбГУ.
— Какие именно ошибки чаще всего встречаются на мемориальных досках?
— Существует несколько их видов. Во-первых, когда даты не совпадают. Могут пять лет выбросить, могут и десять, а бывает, что и все тридцать. Во-вторых, многие люди, которым установлены мемориальные доски, были эвакуированы во время войны, а по доске получается, что они во время войны были здесь. Человек спокойно себе работал в Сибири, а доска утверждает, что он герой-блокадник! Так ему надо было медаль дать! Представляете, до чего доходит? Еще бывает, когда репрессировали на несколько лет, а по доске получается, что он дома в тапочках сидел, чай пил. Сейчас люди привыкли не думать головой. А тут ведь выбито в граните!
— Предпринимали ли вы что-нибудь, чтобы донести все это до губернатора города?
— Говорю я городским властям об этом, а они мне: такого быть не может, у нас все хорошо. Это чиновники, которые не хотят ничего делать. И доски эти висят уже 30, 50, 70 лет. Все проходят и смотрят. А там ошибки! Стыд-то какой! Судился с городом, но судья говорит, что люди из комитета по культуре ни за что не отвечают. «Вы, ребята, хорошо устроились», — говорил Райкин. Я могу вам показать переписку — вот такую толстую! — всех, кому я писал. И ответы. И Алферову писал, и Полтавченко, и Путину. Всем! И ни от кого ничего не получил.
Примеры ошибок
Мемориальная доска Брянцеву на Моховой улице, 35. В 1941–1942 годах Брянцев был эвакуирован вместе с театром и вернулся в 1944-м, а если верить информации на доске, он был жителем блокадного Ленинграда.
Мемориальная доска Довлатову на улице Рубинштейна, 23. На доске указано, что Довлатов жил в этом доме до 1975 года, хотя на самом деле он с 1972 по 1975 год жил в Эстонии и там же работал. То есть правильные даты — 1944–1972.
Мемориальная доска Комарову на улице Профессора Попова, 2. В 1934 году Комаров уехал работать в московскую Академию наук. Там стоит доска, сообщающая, что на Ленинском проспекте, 33, в 1934–1935 годах работал и творил Комаров. Эти даты следует исключить из временного промежутка, указанного на петербургской доске.
— Продолжаете ли вы искать новые ошибки?
— Да, конечно. Хотя сейчас я больше делюсь тем, что у меня есть. Не только ошибками, но и всем, что насобирал за пятьдесят лет. Есть такой сайт www.citywalls.ru. И с декабря прошлого года, когда мне надоело писать всяким чиновникам, каждый день выкладываю туда информацию об ошибках на мемориальных досках, с доказательствами. И знаете, вот там я действительно нужен. Иногда не подойду к компьютеру за день, а мне пишут: «Валерий Александрович, что ж вы не выложили вчера ничего?»
— Как вы думаете, ошибки в мемориальных досках когда-нибудь исправят?
— Хочется верить. Я надеюсь еще, что Университет узнает о тех неправильных досках, которые посвящены универсантам. У меня есть доказательства, но никто и слушать не хочет. А Университет всегда уважал своих выпускников. Может, на сайте хотя бы исправят все, а потом потихонечку-полегонечку поставят своим выпускникам правильные доски. И будет это стоять на века. Тогда я свою миссию жизненную, можно сказать, выполню.
Дарья Попова
Фото автора
Ошибка памяти. Верны ли сведения на мемориальных досках?
Читая надписи на мемориальных досках, мы почти никогда не задаемся вопросом: а верны ли указанные на них сведения? Казалось бы, странный вопрос: конечно, верны, если они высечены в камне… Лет десять назад петербургский краевед Валерий Николаев затеял даже судебную тяжбу с охранными организациями: он утверждал, что не менее четырех десятков мемориальных досок содержат не совсем точную, а то и вовсе неправильную информацию.
ФОТО pixabay
Тяжба ничем не окончилась, однако вопрос действительно остается открытым. История с пока еще не установленной мемориальной доской, посвященной основоположнику петербургского краеведения Николаю Павловичу Анциферову, лишний раз доказывает, насколько критически нужно относиться к тем сведениям, которые, казалось бы, сомнений не вызывают. И выявлять ошибки прежде, чем они попали в каменную летопись.
С инициативой установки доски на фасаде дома № 19 по Малой Посадкой улице почти три года назад выступил Фонд имени Д. С. Лихачева. Тогда отмечалось 130‑летие со дня рождения Анциферова. Поскольку здание является вновь выявленным объектом культурного наследия, быстро установить доску не удалось, да и пандемия процесс несколько затормозила.
Немало времени ушло на согласование с КГИОП. А когда наконец в январе прошлого года оно было получено, выяснилось, что, по ныне действующему городскому закону о мемориальных досках, формулировку на них надо подтверждать не только ссылками на работы авторитетных историков, но и первичными документами. Речь об архивных справках, выписках из домовых книг и справочников «Весь Петербург».
И вот тут‑то обнаружились совершенно неожиданные вещи. Из краеведческих публикаций было хорошо известно, что Анциферов жил в доме на Малой Посадской улице с 1915-го по 1924 год. Эти сведения кочевали из книги в книгу и ни у кого не вызывали сомнения, именно такие даты и предполагалось указать на мемориальной доске.
Однако в ходе новых архивных разысканий ни одну из указанных выше дат подтвердить документами не удалось. В материалах, хранящихся в отделе рукописей РНБ, сведений о том, когда именно Анциферов переехал на Малую Посадскую, не оказалось. В алфавитном указателе жителей, содержащемся в дореволюционном справочнике «Весь Петербург», фамилии Анциферова нет вообще, поскольку в то время подача подобных «персональных данных» была делом добровольным.
В Центральном государственном архиве Санкт-Петербурга сообщили, что Анциферов значился жильцом дома на Малой Посадской как минимум до конца 1926 года. Что же касается даты, когда он здесь поселился, то специалисты Центрального государственного исторического архива уточнили, что поздней осенью 1915 года Анциферов жил на Большой Спасской улице на Петербургской стороне, а никак не на Малой Посадской.
Уточнить дату переезда позволило письмо самого Анциферова, опубликованное в изданной недавно в Москве его переписке с родными и близкими. В одном из посланий Николая Павловича, датированном 30 июля 1919 года, он упоминал «наш новый адрес» на Малой Посадской улице. Вряд ли он написал бы подобным образом, если бы жил там до этого достаточно долго.
— Таким образом, теперь стало понятно, что Анциферов жил в доме на Малой Посадской улице с 1919-го по 1926 год, — резюмирует Александр Кобак, руководитель Фонда имени Д. С. Лихачева. — Именно так теперь будет указано на памятной доске, текст которой, согласно закону, придется заново согласовать с советом по мемориальным доскам. Да, в краеведческой литературе содержатся иные даты проживания Анциферова в этом доме, и широкая публика посчитает, что указанные на доске неверны. И теперь уже нам придется объяснять, какая колоссальная архивная работа по уточнению датировки была проведена…
Однако уточнение дат не отменяет главного факта: именно в доме на Малой Посадской Николая Павловича посещали не только многочисленные ученики, но и его учитель профессор Иван Михайлович Гревс. Именно здесь Анциферовым были созданы наиболее известные труды: в 1922‑м — «Душа Петербурга», в 1923‑м — «Петербург Достоевского», в 1924‑м — «Быль и миф Петербурга».
Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 54 (7137) от 28.03.2022 под заголовком «Мемориальная ошибка».
Материалы рубрики
Комментарии
Учёные утверждают, что автор перепутал майя и ацтеков.
Мемориальную доску историку-этнографу Юрию Кнорозову — учёному, который расшифровал письменность майя, — открыли в Петербурге на Гранитной улице. Автор использовал изображение Камня Солнца ацтеков. А цивилизация майя, которую изучал этнограф, существовала за несколько тысяч лет до ацтеков.
Скульптор и архитектор Вячеслав Бухаев в беседе с «Подъёмом» отметил, что создавал не учебник, а художественный образ, а возникшие претензии назвал хамством и подковёрной вознёй.
«Ничего я там не перепутал! Кто-то там прицепился… Это вообще такая чушь, хамство. Откройте «Википедию», там написано, что майя, потом ацтеки, ольмеки — это всё продолжение идёт, а основа — майя было. А я чего? Я художник. Я что, должен изучать эти каноны? Я же образ делаю: стеклянный современный портрет из XXI века как послание в прошлое и одновременно в будущее. Я об этом заботился. О том, что лицо на стекле — как татуировка. Это же не учебник, это художественный образ».
Бухаев заявил, что переделывать мемориальную доску не намерен.
«Проект утверждали, никаких претензий ко мне не было. Не буду я ничего переделывать, да никто мне этого и не говорил. Все довольны. Люди, которые пришли на открытие, очень довольны были».
@pdmnews
Неверные даты, неточные факты, имена без отчества и другие ошибки на памятных табличках — в репортаже Натальи Бандуриной.
Наталья Бандурина, корреспондент: «»Блистающий мир», «Сокровища африканских гор», «Бегущая по волнам», но, конечно, самое знаменитое его произведение — «Алые Паруса» — Александр Грин, вот дом, на улице Декабристов, 11, в котором он жил. Примерно такой текст произносят экскурсоводы, на самом деле писатель здесь никогда не жил».
«В 1921 году, в мае, в первый год нашей женитьбы мы сняли комнату на улице Пантелеймоновской, недалеко от Пантелеймоновской церкви», пишет в своих воспоминаниях супруга Грина Нина Николаевна. Это ей, к слову, посвящены Алые паруса. Пантелеймоновская – прежнее название улицы. Сейчас это Декабриста Пестеля. Видимо, слово «Декабриста» стало ключевым в выборе места установки мемориальной доски, ну действительно, какая разница? Декабриста или Декабристов?
И это не единственный случай. Из почти 2-х тысяч установленных в Петербурге мемориальных досок — 168 с ошибками.
Валерий Николаев, краевед: «Ошибка в тексе, таких 29. Пишут, что работал академиком. А он не был академиком, таких 7. Есть такие, которые уезжали, в эвакуацию, а в досках стоит, что они защитники города — таких 72».
Валерий Николаев. Это он составил базу «неправильных» табличек. Его об этом никто не просил. Он сам назначил себя редактором. Вот уже 25 лет он скрупулёзно изучает информацию о том или ином деятеле с мемориальной доски, сверяет информацию по домовым книгам, сборникам адресов, если надо, делает запросы в жилконторы. Одним словом, Валерий Александрович знает все про всех тех, кто увековечен на городских фасадах. И это не преувеличение.
Валерий Николаев, краевед: «Я могу сказать, где жил каждый артист, архитектор, ученый. Могу с точностью сказать, куда потом переехал. Мне уже много лет и я хочу этим поделиться».
В базе, которую создал Николаев напротив у каждого адреса разъяснения. Так, например, у выдающегося советского историка Евгения Васильевича Тарле украли 10 лет жизни по адресу Дворцовая набережная, д 30. Вместо 1933 — 1955, правильно было бы написать 1923 — 1955. Кроме того, в Период с 1941 по 1945 ученый был эвакуирован в Казань.
Такая же история с Утесовым, ему почему-то тоже решили укоротить срок проживания в доме 21 по улице Маяковского. Вместо 1928 — 1937, надо было написать с 1924. Сергею Довлатову решили не писать отчество, хотя по правилам о мемориальных досках были обязаны.
Наталья Бандурина, корреспондент: «Дидро — еще один нелегал. Буквально все учебники и в интернете — все копируют друг друга, будто он останавливался здесь на Исаакиевской площади в доме 9, в особняке Нарышкина. Это не так, философ жил в доме на Владимирском проспекте, где сейчас театр».
А вот мемориальная доска Карлу Густаву Маннергейму сама по себе была ошибкой. Точнее ее установка. В июне 2016-го в торжественной обстановке барельеф водрузили на стену Военно-инженерно-технического Университета на Захарьевской улице. Дальнейшая судьба бронзового маршала Финской армии была печальной. Его сначала с завидной регулярностью обливали краской, потом и вовсе сняли. Мемориальную доску финскому военачальнику, которого многие считают союзникам фашистской Германии — Петербург-Ленинград воспринял неоднозначно. Сейчас барельеф хранится в ратной палате музея Царское село.
Наталья Бандурина, корреспондент: «Мемориальные доски и все, что с ними происходит, в области ответственности Комитета по культуре. Мы пытались связаться с теми, кто мог бы нам объяснить, кто должен проводить работу над ошибками? И кто виноват в них? Получили только письменный ответ».
«В соответствии с пунктом 1 статьи 5 Закона Санкт-Петербурга от 09.11.2011 № 706-131 «О мемориальных досках в Санкт-Петербурге» (далее – Закон), демонтаж мемориальных досок производится только в следующих случаях:
— при проведении работ по ремонту и (или) реставрации здания (помещения) или мемориальной доски на период проведения указанных работ;
— при отсутствии решения об установке мемориальной доски.
Таким образом, в настоящее время правовые основания для демонтажа мемориальной доски А.С.Грину, расположенной по адресу: ул. Декабристов, д.11, отсутствуют».
Грин был, Грин есть, Грин будет здесь.
Закон четко регламентирует, какие, а главное — кому мемориальные доски могут быть установлены на городских фасадах. Специальная комиссия рассматривает ту или иную кандидатуру, движение «Последний адрес» — это совсем другое. Однажды люди из разных городов объединились для того, чтобы вспомнить и почтить память репрессированных. Металлические таблички очень скромного дизайна появились в Москве и Петербурге. В основном, их просят ставить родственники сгинувших в лагерях людей, часто их место захоронения неизвестно.
Евгения Кулакова, координатор проекта «Последний адрес»: «Многие говорят из тех заявителей, которые просят поставить табличку, можно поставить сюда фотографию, но от многих не осталось даже фотографий».
Масштаб трагедии поражает. На одном только доме их может быть и 16 и 20, за каждой чья-то жизнь.
Саргиз Варданян, участник проекта «Последний адрес»: «Прокручивая время, мы понимаем какой это был ужас, и человек был никак не защищен, и этот страх, который сидел в позвоночнике, именно поэтому мы это делаем, чтобы помнили».
Мемориальные доски с ошибками за долгие годы стали новыми достопримечательностями, по сути. К ним также можно водить экскурсии, рассказывать, что не на своем месте. Но главное не это, а наша собственная память. Если мы хорошо знаем историю, то никакие, выражаясь языком программистов, баги не страшны.