Ошибки врачей дорого обходятся людям ошибки учителей

Господи, как скучно мы живем! В нас пропадает дух авантюризма! Мы перестали лазить в окна к любимым женщинам…

Да и бельишко у вас, как я успел заметить, не по сезону. Схватите воспаление легких и ага.
— Что «ага»?
— Летальный исход.
— А у вас ботиночки на тонкой подошве, так что умрем рядом.

Но нашлись добрые люди: обобрали, подогрели… Нет – подобрали, обогрели.

3-я улица Строителей, дом 25, квартира 12, четвёртый этаж.
— Хоть пятый!

А-а-а! Так здесь ещё и Павлик есть! Так, где Павлик?

А давайте взвесимся на брудершафт.

— Ну что вы делаете?
— Я ухожу.
— Вы же ищете предлог, чтобы остаться.
— Ищу. Не нахожу.
— А я не могу найти предлог, чтоб вас задержать. Что делать?

— Как её зовут?
— У неё удивительное имя… Надя.
— Главное — редкое.

Такие, как Вы, всегда правы, во всём, потому что живёте как положено, как предписано, но в этом и Ваша слабость — Вы не способны на безумство, Великое Вам не по плечу, а жизнь нельзя подогнать под выверенную схему…

— Знаешь, когда люди поют?
— Когда нет слуха и голоса?
— Когда они счастливы!..

— Руку сломаешь!
— Сам сломаю, сам и починю.

Пить надо меньше! Надо меньше пить!

Понимаете, каждый год 31 декабря мы с друзьями ходим в баню. Это у нас такая традиция…

Так значит, Галя сейчас в Москве, а я здесь, на полу, в Ленинграде?

Я понимаю, ванна в каждой квартире – это правильно, это удобно, это цивилизация. Но сам процесс мытья, который в бане выглядит как торжественный обряд, в ванной просто смывание грязи.

Какая гадость эта ваша заливная рыба!

Ну хорошо, предположим, вы не помните, как попали в самолет. Но как вы вышли оттуда, вы должны были помнить?!
— Да! Да-а! П-помнить д-должен… но я не помню…

— Мы не будем полагаться на случай. Мы пойдем простым логическим путем.
— Пойдем вместе.

Поете вы действительно здорово, а вот готовить вы не умеете.

— Это вы Ипполита окатили? Он сейчас шел весь мокрый!
— Это он мокрый от слез…

Ага! Он уже бреется моей бритвой!

А теперь во всех городах возводят типовой кинотеатр «Ракета», в котором можно посмотреть типовой художественный фильм.

Внимание! Родился нежный и лирический тост.

Во-о-от он мой пиджачок, во-о-от куда я его повесил… серый в ёлочку…

Вот кто бы ни был — убью и всё!

Вчера Женя пошёл в баню.
— В баню. Девушка, в какую баню?! У него в квартире есть ванная.

— Вы думаете, вы в Москве, да?
— А вы думаете, я где, а?

Вы думаете, я легкомысленная?
— Поживем — увидим.

— Вы замужем?
— Ну, какое это имеет значение?
— Значит, не замужем.

— Вы знаете, Наденька, а я представитель самой консервативной профессии.
— Да? Мы можем с вами посоревноваться.
— Нет, я серьезно. У нас иметь собственное мнение особенно трудно. А вдруг оно ошибочное? Ошибки врачей дорого обходятся людям.
— Да… Ошибки учителей менее заметны, но в конечном счёте они обходятся людям не менее дорого.

— Вы никогда не были замужем?
— Была. Наполовину.

— Где я?
— Там же, где и я.
— А я где?
— В аэропорту.

Разве может быть запрограммированное, ожидаемое, запланированное счастье?

— Куда вы меня несёте?
— Навстречу твоему счастью!

— Я люблю тебя. Хочу, чтоб ты стала моей женой.
— Но я же вечно буду мелькать у тебя перед глазами.
— Мелькай. Мне этого очень хочется.

— Да и бельишко у Вас, как я успел заметить, не по сезону. Схватите воспаление лёгких и ага.
— Что «ага»?
— Летальный исход.
— А у вас ботиночки на тонкой подошве, так что умрём рядом.

— Мама-а!
— Мама ушла!
— Чья мама ушла?
— По счастью, у нас с вами разные мамы…
— И они, мамы, обе ушли?

Да, я хирург. Мне часто приходится делать людям больно, чтобы потом им жилось хорошо.

Когда делают предложение одной женщине, то не вспоминают про другую.

За такой короткий срок старое разрушить можно, а создать новое — очень трудно. Нельзя…

— … А почему мама поставила чужие тарелки?
— Наконец-то, вы начинаете прозревать.
— А чего тут прозревать-то? Значит, вы вошли, переставили мебель, поменяли тарелки… А куда вы дели мою люстру?!
— Отвезла в комиссионку!
— Зачем?…

Почему вы меня всё время роняете-то!

У меня такое ощущение, что за эту ночь мы прожили целую жизнь…

— Ну хорошо, предположим, вы не помните, как попали в самолёт. Но как вы вышли оттуда, вы должны были помнить?!
— Да! Помнить должен… но я не помню…

Такие, как Вы, всегда правы, во всем, потому что живете как положено, как предписано, но в этом и Ваша слабость — Вы не способны на безумство, Великое Вам не по плечу, а жизнь нельзя подогнать под вымеренную схему…

— Ошибки врачей дорого обходятся людям.
— Да… Ошибки учителей менее заметны, но в конечном счете они обходятся людям не менее дорого.

Споко-о-ойно, Ипполит, спокойно, спокойно!

— А все-таки у нас с Вами самые замечательные профессии, самые нужные!
— Судя по зарплате — нет.

— Куда вы меня несёте?
— Навстречу твоему счастью!

Новогодняя ночь кончилась, и все встает на свои места…

Господи, как скучно мы живем! В нас пропадает дух авантюризма! Мы перестали лазить в окна к любимым женщинам…

Ну это вообще неслыханно, ребята! Доктор отказывается пить за здоровье!

Нашлись добрые люди… Подогрели, обобрали. То есть подобрали, обогрели…

— Расскажи, как вы познакомились.
— Это целая история! Она пришла ко мне в поликлинику…
— А она что, больная, да?

— Да и бельишко у Вас, как я успел заметить, не по сезону. Схватите воспаление лёгких и ага.
— Что « ага»?
— Летальный исход.
— А у вас ботиночки на тонкой подошве, так что умрём рядом.

Ещё одно слово — и следующая тарелка полетит вам в голову!

За такой короткий срок старое разрушить можно, а создать новое — очень трудно. Нельзя…

Замечательная идея! Что ж она мне самому в голову не пришла?

— Знаешь, мама, мне кажется, я женюсь.
— Мне тоже так кажется.

И даже после этого я не Ипполит!

— Надо уметь сдерживать свои чувства..
— Зачем? Не слишком ли часто мы в жизни сдерживаемся?

У нас иметь собственное мнение особенно трудно. А вдруг оно ошибочное?

Вы что, обиделись? Не обижайтесь, это же правда… А на правду нельзя обижаться, даже если она горькая.

Нет, ребята! Если в таком темпе будем продвигаться — я на аэродром не попадаю!

Как я мог ошибиться, я же никогда не пьянею!

— Пойдём простым и логическим ходом.
— Пойдём вместе.
— Ты летишь в Ленинград?
— Нет.
— И я нет.
— Павел может лететь в Ленинград?
— Может.
— Может. А Женя?
— Тоже может.
— Тоже может. Они оба могут!
— Кинем жребий?
— Мы не будем полагаться на случай!

— Ну скажи что-нибудь, ты же у нас самый сообразительный.
— Я могу сказать только, что один из них Женя.

..и, конечно, Черемушки не подозревали, что обретают бессмертие в те грустные для них дни, когда их навсегда сметали с лица земли.

Извините, я постеснялся открыть своим ключом.

Ипполит, ну какой вы тупой!

— Мне 36 лет, между прочим.
— Это бестактно с твоей стороны напоминать мне о моем возрасте.

Когда делают предложение одной женщине, не вспоминают про другую.

Конец новогодней ночи… завтра наступит похмелье. Пустота…

— Мне кажется, один из нас сумасшедший.
— Я догадываюсь, кто.

Нашлись добрые люди… Подогрели, обобрали. То есть, подобрали, обогрели…

Я мечтал об этом всю свою сознательную жизнь.

— А о чём Вы думаете?
— Я думаю о горячем чае.
— Ну о горячем чае я тоже думаю, но всё же откровенность за откровенность.

Он у тебя в постели, но он не знает, как тебя зовут? Прекрасно!

— Я очень люблю, когда ты поёшь.
— Просто ты ко мне необъективно относишься.
— Ещё как. Ещё как необъективно.

И ширму нашу фамильную умыкнули…

— Зачем вы пошли в баню? У вас что, дома ванной нет?
— Вам этого не понять!

— Я не проходимец, неужели вы этого не видите? Я несчастный человек.
— Как будто несчастный человек не может быть проходимцем.

— Ну, поёте вы действительно прекрасно, а вот готовить вы не умеете. Вот это не рыба, не заливная рыба, это стрихнин какой-то!
— Вы же меня хвалили!
— Я врал! Я вру…

Если вы любите женщину, вы должны доверять ей.

— По дороге в Красноярск нелётная погода… и в худшем случае я встречу Новый год в этом кресле.
— А в лучшем?
— Тоже в кресле, только в воздухе.

— Ну а как вас в самолет сажали, вы должны помнить?!
— П-помнить д-должен… Но я не помню…

Ну, если ты хочешь вращаться, тогда, конечно, вращаться.

— Ну и как тебе Галя, нравится?
— Ты же на ней женишься, а не я.

Ну, иди, открывай. Это наверняка Ипполит. Что-то его давно не было.

Ну что вы меня всё время роняете!

Объясните, наконец, почему ваша невеста придет искать вас у меня дома!

Ой, какая жалость! Ой, какие мелкие кусочки!

Он уехал. Он ездит быстрее, чем я бегаю.

О-о, тёпленькая пошла! Потрите мне спинку, пожалуйста! Ну что вам жалко, что ли? Ну, не хотите, как хотите.

Ребята, а это я ломаю дверь.

— Мама, почему ты сидишь в коридоре?
— Сторожу преступника. А он меня песнями развлекает.

— Смотри, Надежда, чтобы к моему приходу не завёлся тут кто-нибудь третий.
— Не волнуйтесь, этого уж я не допущу.

— Ура!
— Чего «ура»?
— Я возвращаюсь, у меня уважительная причина — я портфель забыл.
— А! Это вы нарочно придумали!
— А зачем бы я мёрз столько времени?
— Подождите, подождите! Я вам вынесу портфель.
— Нет! Я вам не доверяю, у меня там ценный веник.

— Мне тридцать шесть лет, между прочим.
— Это бестактно с твоей стороны напоминать мне о моём возрасте.

«Иро́ния судьбы́, и́ли С лёгким па́ром!» — двухсерийный художественный телефильм 1975 года режиссёра Эльдара Рязанова.

Цитаты[править]

•  — Олег, между прочим, предлагает встречать Новый год в ресторане Останкинской башни. Он вращается.
   — Кто?
   — Ресторан вращается.
   — А, ну, если ты хочешь вращаться, тогда, конечно, вращайся…
•  — А мама уйдёт. Всё приготовит, накроет на стол, я ей помогу… У тебя мировая мама!
•  — 3-я улица Строителей, дом 25, квартира 12, четвёртый этаж.
   — Хоть пятый!
•  — Давай с тобой взвесимся на брудершафт. Сколько мы с тобой в сумме потянем?
•  — А куда вы подевали мою люстру?
   — Отвезла в комиссионку!
   — Зачем?!
•  — Ария московского гостя.
•  — Ой, какая жалость! Ой, какие мелкие кусочки!
•  — Внимание! Родился нежный и лирический тост.
•  — Всем надо быть в форме, всем надо Новый Год встречать.
•  — Где мой пиджак? Пиджак где?
   — Откуда я знаю?
   — А кто знает? Где я его повесил, серый в ёлочку, из Мосторга… Во-о-от он, мой пиджачок… [поднимает пиджак с пола] висит…
•  — Да и бельишко у Вас, как я успел заметить, не по сезону. Схватите воспаление лёгких и — ага.
   — Что «ага»?
   — Летальный исход.
   — А у вас ботиночки на тонкой подошве, так что мы умрём рядом. 
•  — Ура!
   — Чего «ура»?
   — Я возвращаюсь, у меня уважительная причина — я портфель забыл.
   — А! Это вы нарочно придумали!
   — А зачем бы я мёрз столько времени?
   — Подождите, подождите! Я вам вынесу портфель.
   — Нет! Я вам не доверяю, у меня там ценный веник.
•  — Если мы в таком темпе будем продвигаться, я на аэродром не попадаю.
•  — И в худшем случае я встречу Новый год в этом кресле.
   — А в лучшем?
   — Тоже в кресле, только в воздухе. Вы встречали Новый год в воздухе?
•  — И даже после этого я не Ипполит!
•  — Я не проходимец. Неужели вы этого не видите, я несчастный человек.
   — Как будто несчастный человек не может быть проходимцем!
•  — Ага! Здесь ещё и Павлик?! Где Павлик? Где Павлик? А-а! Значит, должен прийти Павлик, а пришёл вот этот тип?!
•  — Нет Ипполита, был — и сплыл! Где он? Ипполи-ит! Где? Нет? А если он ещё раз сюда явится, я спущу его с лестницы! Вверх тормашками!
•  — Ну какой вы тупой!
•  — Ну? Беги, открывай. Это наверняка Ипполит. Что-то его давно не было.
•  — Какая гадость, какая гадость эта ваша заливная рыба…
•  — Как скучно мы живём! В нас пропал дух авантюризма, мы перестали лазать в окна к любимым женщинам, мы перестали делать большие хорошие глупости.
•  — Как я мог ошибиться, я же никогда не пьянею.
•  — Значит, Галечка сейчас в Москве, а я на полу в Ленинграде.
•  — В Москве, деточка, в Москве, столи-и-и-и-и-ца! В мое-е-й Москве-е-е-е!
•  — Кто бы ни был — убью и всё!
•  — Не-не-не-не. Куда вы меня несёте?
   — Навстречу твоему счастью.
•  — Погоди. Хорошо, что мы его помыли.
•  — Мы не будем полагаться на случай. Мы пойдём простым логическим ходом.
   — Пойдём вместе.
•  — Нашлись добрые люди, нашлись… Приютили, подогрели, обобрали. М-м-м подобрали, обогрели…
•  — Ну хорошо, предположим, вы не помните, как попали в самолёт. Но как вы вышли оттуда, вы должны были помнить?!
   — Да! Да-а! П-помнить д-должен… но я не помню…
•  — Кто меня закатал?
•  — Ну что вы меня все время роняете-то? Зачем? Я вот тут плечо ударил.
•  — Нет, я не забулдыга, я доктор.
•  — Оой, тёпленькая пошла!^[1]
•  — Руку сломаешь!
   — Ничего, сам сломаю, сам и починю.
•  — Ага! Он уже бреется моей бритвой!
•  — Пить надо меньше, надо меньше пить, надо меньше пить, пить надо меньше, пить меньше надо…
•  — Ипполит! (Лукашин выбегает на улицу) Подождите! Не уезжайте! Ипполит, извините, я не знаю Вашего отчества!
•  — И пойду варить кофе, с удовольствием.
   — Почему вы?
   — Ну, поёте вы действительно прекрасно, а вот готовить вы не умеете. Вот это не рыба, не заливная рыба, это стрихнин какой-то!
   — Вы же меня хвалили!
   — Я врал! Я вру…
•  — Душевно так, душевно: «Под крылом самолёта о чём-то поёт зелёное море тайги…»
•  — Понимаете, каждый год 31 декабря мы с друзьями ходим в баню. Ну это давно повелось…
•  — Вот представьте. Я просыпаюсь в своей квартире, и тут меня поливает из чайника какая-то женщина!
•  — Потому что я не пьянею никогда!
•  — Ой, о-ой! Какие люди… Ну-ка, ты меня не боишься… О-о-ой! Руку! Спасибо! Проходите! Нет, после Вас только! Ну, поехали, да. Заходи в гости ко мне, квартира 12 у меня.
•  — Дай, Джим, на счастье лапу мне, давай. Не даёт? С наступающим тебя… Собаки ходят… тут…
•  — Потрите мне спинку, пожалуйста!
•  — Не-е-т! Это не дом, это проходной двор какой-то!
•  — Споко-о-ойно, Ипполит, спокойно, спокойно!
•  — Утро-о-о…
   — Я ухожу!
   — Скатертью дорога! Туманное-е-е… Скатертью-у-у-у дорога, до… дорога-а-а…
   — Я приду, но с милиционером!
   — Ааа, приводи всё отделение! Приводи-и-и всё-о-о отделение-е-е пи… пи… — ионе-е-еров… Милиционе-е-еров…
•  — Как твоя фамилия?
   — Шевелёва.
   — Мы Шевелёвы, товарищи!
•  — Так кто из нас летит в Ленинград?
•  — Смотри, Надежда, чтобы к моему приходу не завёлся здесь кто-нибудь третий.
   — Не волнуйтесь, этого уж я не допущу.
•  — Я вам не доверяю! У меня там ценный веник!
•  — У тебя поразительная память.
   — Сейчас не об этом.
•  — Что вы делали в самолёте?
   — В самолёте я летел… Спя…
•  — Что это мокрое? Обалдели? С ума посходили все, что ли… Это же я вам… не клумба…
•  — Я, признаться, ненавижу готовить. Правда, с моими лоботрясами и лодырями времени всё равно нет. Как ухожу утром…
•  — Перевоспитываете их, да?
   — Да. Я их, они меня.
•  — Я пытаюсь учить их думать. Хоть самую малость. Иметь обо всём своё собственное суждение…
•  — А чему они ва́с учат?
   — Наверно, тому же самому.
•  — Вот это не рыба, не заливна́я рыба, это… хре́ну к ней не хватает.
•  — Это вы Ипполита окатили? Он сейчас шёл весь мокрый!
   — Это он мокрый от слёз…
•  — У неё прекрасное имя… Галя.
   — Главное, что примечательно, — редкое.^[2]
•  — Пойди, подними Ипполита!
   — И не подумаю!
   — Я тебе повторяю!
   — Не надо мне повторять, я этого не сделаю!
•  — Ребя-ата, а это я ломаю дверь!
•  — А от меня́ ты тоже убежишь?
   — Нет. От тебя не убежишь.
•  — Ты — бабник.
•  — Мы в бане пили за что? За Лукашина…
•  — Железная логика.
   — Железная логика. [пожимают друг другу руки]
•  — Не надо меня больше толкать! Толкачи какие-то…
•  — Ну не мелочись, Наденька…
•  — Иди в баню!
•  — Ну чё ты молчишь? Скажи что-нибудь, ты же у нас самый сообразительный.
   — Ну что я могу сказать, я могу сказать только одно: один из них — Женя.
•  — Хорошие у тебя подруги.
•  — Мама-а!
   — Мама ушла!
   — Чья мама ушла?
   — По счастью, у нас с вами разные мамы…
   — Да?.. Пардон… И они, мамы, обе ушли?
•  — Вы знаете, Наденька, а я представитель самой консервативной профессии.
   — Да? Мы можем с вами посоревноваться.
   — Нет, я серьёзно. У нас иметь собственное мнение особенно трудно. А вдруг оно ошибочное? Ошибки врачей дорого обходятся людям.
   — Да… Ошибки учителей менее заметны, но в конечном счёте они обходятся людям не менее дорого.
• [звонок в дверь московской квартиры, идентичный ленинградскому]
   — Боже мой, и здесь начинается то же самое?
   — Надеюсь, это не Ипполит.
•  — Пожалуйста, пожалуйста, такие, как вы, всегда правы, во всём, потому что живёте как положено, как предписано, но в этом и ваша слабость — вы не способны на безумство, великое вам не по плечу, а жизнь нельзя подогнать под вымеренную схему…
• Ну это вообще неслыханно, ребята: доктор отказывается пить за здоровье!
•  — Вы думаете, вы в Москве.
   — А Вы думаете, я где, а?
•  — Вчера Женя пошёл в баню.
   — В баню. Девушка, в какую баню?! У него в квартире есть ванная.
•  — Женя, а вот как ты считаешь: когда люди поют?
   — Поют? Когда-когда… на демонстрациях.
   — Так, ещё!
   — Ну, я не знаю… в опере поют. Когда выпьют — поют.
   — Балда!
   — Почему?
   — Знаешь, когда люди поют?
   — Когда нет ни слуха, ни голоса?
   — Когда они — счастливы!
•  — Ну и как тебе Галя?
   — Ты́ же на ней женишься, а не я.
•  — Мама, давай отпустим его на свободу.
•  — Ну, замёрзла?
   — Нет, на такси ездила.
  — Куда это ты на такси ездила?
   — Купила тебе билет на утренний поезд.
  — Спасибо. Я тебе страшно признателен. Нижняя полка. Даже не знаю, как тебя благодарить! Избавила меня от необходимости стоять в очереди. И хотя у меня не очень большая зарплата… [выкидывает подаренный билет в окно]
  — Пойду-ка я к Любе продолжать встречать Новый год.
  — Спасибо вам, вы замечательная мама.
  — Смотри, Надежда, чтобы к моему приходу не завёлся тут кто-нибудь третий.
  — Не беспокойтесь, этого я не допущу.
•  — Где я?
   — Там же, где и я.
   — А вы́ где?
   — В аэропорту.
•  — Ну он (Павлик) же не виноват, что она выбрала его, правда? Он как раз к ней должен был лететь в Ленинград — встречать Новый Год.
•  — Вы считаете меня… легкомысленной?
   — Поживём — увидим.
•  — Друзья мои, я вам так благодарен за то, что вы круто изменили мою жизнь… и что судьба забросила меня в Ленинград… и что в Ленинграде есть точно такая же улица, такой же дом… и такая квартира. Иначе я никогда не был бы счастлив.
   — Мы никогда не были бы счастливы.
   — Иначе мы никогда не были бы счастливы.

Примечания[править]

Категории:

• Фильмы по алфавиту
• Кинокомедии СССР
• Фильмы-мелодрамы
• Фильмы Эльдара Рязанова
• Фильмы 1975 года
• Новогодние фильмы
• Мосфильм

June 25 2018, 07:28