Ошибки шейха аль албани

السلام عليكم ورحمة الله وبركاته

Почти год тому назад на нашем сайте была размещена первая часть жизнеописания выдающегося мухаддиса нашего времени, шейха Насируддина аль-Албани (да помилует его Аллах). В связи с большой занятостью, в том числе из-за изучения дополнительных биографических источников, я лишь недавно с помощью Всевышнего Аллаха завершил подготовку второй части жизнеописания этого учёного. Каждый отрывок биографии я стараюсь подкрепить свидетельствами самого шейха либо знавших его людей (рекомендую нажимать на гиперссылки во время чтения текста). Это довольно кропотливая работа, поскольку приходится привлекать большое количество разных источников. Поэтому, как и год назад, прошу уважаемых читателей немедленно сообщить мне об обнаруженных в биографии неточностях, опечатках или ошибках, написав на электронную почту damir@musulmanin.com Вы также можете распространять на пути Аллаха публикуемые на нашем сайте сведения из жизни шейха аль-Албани, однако при этом активная ссылка на первоисточник musulmanin.com обязательна.

Любовь к чтению и первое знакомство с наукой о хадисах

После того, как юноша стал подмастерьем, у него установился твёрдый распорядок дня. Утром он шёл в часовую лавку вместе с отцом, который работал в ней до полуденной молитвы. Он быстро обучился ремеслу часовщика, поэтому после молитвы отец шёл домой отдыхать, а сын оставался в лавке. Совершив предвечернюю молитву, отец возвращался к работе. Поскольку отец и сын трудились вместе, они быстро справлялись с заказами, и у них появлялось свободное время. В такие часы юноша просил у отца разрешение отлучиться и шёл в мечеть Омейядов, где давал людям небольшие уроки на общие темы¹.

Помимо уроков в мечети в свободное от работы время юноша предавался любимому занятию – чтению. Причём страсть к книгам у него была столь велика, что поначалу он читал всё подряд².

Поскольку юноша рос в бедной семье, он не мог позволить себе покупать книги. Проходя мимо букинистических развалов, он внимательно просматривал старые книги, выбирал те, которые его интересовали, одалживал их у скупщиков за небольшую плату, прочитывал, а затем возвращал.

Однажды в одной из книжных лавок неподалёку от мечети Омейядов произошло событие, которое оказалось для 17-летнего юноши судьбоносным. Среди старых книг он обнаружил несколько выпусков журнала «аль-Манар» («Маяк»), который в начале XX века издавал египетский общественно-религиозный просветитель Мухаммад Рашид Рида. Статьи из журнала «аль-Манар» перевернули сознание молодого человека, оказав решающее влияние на его дальнейшую жизнь³.

С того момента будущий учёный стал серьёзно изучать науку о хадисах. Отец шейха, который был ревностным приверженцем ханафитского мазхаба, без энтузиазма воспринял занятие сына хадисами. Во время жаркого обсуждения какого-нибудь вопроса отец часто говорил ему: «Наука о хадисах – ремесло банкротов», – однако это не отвратило юношу от изучения Сунны пророка⁴.

Закончив переписывать «аль-Мугни» хафиза аль-Ираки, шейх аль-Албани, которому к тому времени исполнилось около 20 лет, приступил к следующему этапу своей работы: составлению алфавитного указателя к сборнику ат-Табарани «аль-Му’джам ас-сагир»⁵. Упорядочивание этого сборника по праву считается первой хадисоведческой работой шейха.

Размолвка с отцом

Продолжая изучать хадисы, комментарии знатоков хадисов и труды исламских учёных шейх аль-Албани всё чаще стал замечать ошибки, противоречащие Сунне, которые совершали простые люди и шейхи Дамаска⁶. Поначалу он пытался обратить на это внимание своего отца, который был заместителем ханафитского имама мечети «ат-Тауба». Однако безуспешно. Тогда он решил обратиться напрямую к шейху аль-Бурхани, но и в нём он не обрёл поддержку ⁷.

Сильный разлад между шейхом аль-Албани и его отцом вызвал вопрос о проведении второй коллективной молитвы в мечети. В то время в Сирии, как и в других странах мусульманского мира, где какой-либо мазхаб не был доминирующим, одну и ту же коллективную молитву проводили имамы разных мазхабов. Например, если наступало время закатной молитвы, сначала её проводил имам ханафитского мазхаба и за ним молились те, кто причислял себя к ханафитам, а затем ту же самую молитву проводил имам шафиитского мазхаба, и под его руководством молились шафииты, которые, дожидаясь своей очереди, не молились за имамом-ханафитом. При чём первенство в проведении молитвы определялось тем, представитель какого мазхаба занимал высшую религиозную или государственную должность в стране. Разумеется, такое разделение мусульман на мазхабы противоречило принципам Шариата и единству исламской общины, и потребовалось немало усилий знатоков религии и обычных верующих в разных странах, чтобы упразднить эту порочную практику⁸.

Вскоре противоречия на этой почве между шейхом аль-Албани и его отцом стали непреодолимыми, и последний потребовал от сына покинуть отчий дом⁹. Так, в возрасте 22-23 лет, началась самостоятельная жизнь будущего мухаддиса¹⁰.

Начало самостоятельной жизни

После того, как шейх аль-Албани стал работать в своей часовой мастерской самостоятельно, количество его клиентов постепенно увеличивалось. Их привлекали его профессионализм, честность и качество работы¹¹. Спустя некоторое время он смог приобрести небольшой участок земли и построить на нём скромный дом, перенеся в него свою мастерскую. Тем самым больше не было необходимости платить за аренду жилья и помещения, тем более что отец не оказывал сыну никакой финансовой помощи. Иногда он приходил к дверям мастерской сына, давал ему салям, но не заходил внутрь. Более того, когда сын женился, отец не только не помог деньгами, но даже не пришёл на свадьбу и не поздравил его со вступлением в брак¹².

Между тем, самостоятельная жизнь позволила шейху не только заботиться о пропитании семьи, но и уделять больше времени изучению и исследованию Сунны. Несмотря на добрую славу среди букинистов¹³ книжные лавки не могли удовлетворить всё возраставшие потребности шейха. Поэтому он решил обратиться непосредственно к первоисточникам и стал завсегдатаем знаменитой библиотеки Дамаска — «аз-Захириййа»¹⁴. Шейх теперь мог свободно распределять своё время между работой в часовой мастерской и приобретением шариатских знаний¹⁵.

Исследовательская работа в библиотеке «аз-Захириййа»

С середины 30-х годов и до начала 60-х годов XX века шейх аль-Албани ежедневно трудился в библиотеке «аз-Захириййа»¹⁶. Он читал многочисленные рукописи и книги исламских учёных, исследовал сотни тысяч хадисов, изучал биографии передатчиков, систематизировал библиотечный фонд, переписывал рукописи и т.д. После тщательного изучения собранного материала и трудов по хадисоведению шейх аль-Албани стал проверять на достоверность хадисы, содержавшиеся в тафсирах, сборниках Сунны, книгах по фикху, трактатах по акыде, и т.д.¹⁷, а также составлять книги под собственным авторством¹⁸.

Сначала шейх аль-Албани проводил исследования в общем зале библиотеки, затем администрация выделила ему небольшую комнату в здании¹⁹, и, наконец, выписала ему круглосуточный пропуск в «аз-Захириййю». Шейх аль-Албани настолько погрузился в науку о хадисах, что иногда оставался в библиотеке по двенадцать часов в сутки, прерываясь лишь для совершения намаза. Довольно часто он даже не уходил из библиотеки, чтобы принять пищу, обходясь парой взятых с собой бутербродов. Такой напряжённый режим работы не мог не сказаться на здоровье шейха. В частности, он перенёс несколько операций на глаза²⁰. Однако несмотря на проблемы со зрением он продолжал трудиться на благо мусульманской общины²¹.

Посетители библиотеки были свидетелями усердной работы шейха аль-Албани и знали о его бережном отношении ко времени. Его занятость даже вызывала недовольство некоторых людей, которые приходили к шейху со своими вопросами: порой он отвечал на них, не отрываясь от чтения рукописей и книг²².

Об исследовательской работе шейха аль-Албани были прекрасно осведомлены научные круги Сирии. Нередко к нему обращались крупные учёные с просьбой проверить достоверность либо указать иснады какого-либо хадиса²³. Неудивительно, что в 1955 году факультет Шариата Дамасского Университета, который готовил к выпуску энциклопедию исламского права (фикх), поручил шейху указать источники и проверить на достоверность хадисы, относящиеся к торговым сделкам²⁴. Спустя некоторое время в период существования Объединенной Арабской Республики (1958-1961) шейх аль-Албани был избран членом Комитета по хадисам, в ведение которого входило издание книг по Сунне и проверка содержащихся в них хадисов²⁵.

Здесь уместно отметить, что исследования шейха не ограничивались библиотекой «аз-Захириййа». Всякий раз, когда ему представлялась возможность посетить другие города и страны, шейх аль-Албани, помимо встреч с исламскими учёными, исследовал рукописные фонды местных книгохранилищ, которые были весьма полезны для его научной деятельности²⁶. Так, объектом исследования рукописей в Сирии стала ещё одна библиотека — «аль-Авкаф аль-исламийя»²⁷ (Алеппо), в Египте — «Дар аль-кутуб аль-мысрийя» (Каир) и «аль-Мактаба аль-баладийя»²⁸(Александрия), в Марокко — «аль-Мактаба аль-ватания»²⁹ (Рабат) и «Хизана Ибн Йусуф» (Марракеш), в Саудовской Аравии — «аль-Мактаба аль-махмудийя»³⁰ (Медина) и т.д. Во всех библиотеках, которые посещал шейх, он составлял подробный каталог рукописей³¹.

(Продолжение следует, иншаа-Ллах)

1 Как вспоминал сам шейх аль-Албани: «Некоторые уроки, которые я давал, были правильными, как я осознал позже, а некоторые — нет. То, что было неправильным, сводилось к двум вещам: слепому подражанию мазхабу и суфизму». [Мухаммад Байуми. Аль-имам аль-Албани].

2 Годы спустя шейх аль-Албани ничуть не сожалел о своём увлечении книгами: «После окончания начальной школы чтение стало моим любимым времяпровождением. Конечно, если кто-то посмотрит на то, что я поначалу читал, то он поймёт, что в тех книгах не то что не было никакой пользы, а даже, наоборот, они могли оказать пагубное влияние. Однако благодаря тому, что я много читал, у меня укрепилось знание (арабского) языка и развились речевые навыки. Моё чтение можно разделить на несколько этапов. Поначалу я запоем читал новеллы современных писателей, особенно мне нравились рассказы про приключения известного джентльмена-грабителя Арсена Люпена. Затем у меня наступил второй этап, который, возможно, был лучше первого, поскольку я увлёкся чтением арабских рассказов, хотя большинство из них было сказками. Например, я прочитал сборник «Тысяча и одна ночь», путешествия Синдбад-морехода, историю о Салахуддине, рассказы о других героях прошлого и т.д. Затем благодаря замыслу Великого и Всемогущего Аллаха и Его милости я сменил профессию (плотника на часовщика), стал работать с отцом, и у меня появилось много свободного времени». [Мухаммад Байуми. Аль-имам аль-Албани].

3 Шейх аль-Албани прекрасно запомнил тот день, когда он впервые взял в руки журнал «аль-Манар»: «Я очень хорошо помню, как прочитал в одном из номеров журнала «аль-Манар» статью, которую написал г-н Рашид Рида, да помилует его Аллах, про книгу аль-Газали «Ихья ‘улюм ад-дин» («Воскрешение наук о религии»). Он отметил достоинства этого труда и его недостатки. Его критике, в частности, подверглась суфийская направленность книги и содержащиеся в ней слабые и безосновательные хадисы. В этой связи он упомянул, что Абу аль-Фадль Зейн ад-Дин аль-Ираки составил специальный труд к книге «Ихья улюм ад-дин», в котором он привёл источники хадисов, содержащиеся в «Ихья ‘улюм ад-дин», и проверил их на достоверность, назвав свой труд «аль-Мугни ‘ан хамль аль-асфар фи аль-асфар фи тахридж ма фи аль-Ихийа мин аль-ахбар». Узнав об этом, мне очень сильно захотелось приобрести книгу аль-Ираки. Я ходил по базарам и, словно обезумевший от любви, всех спрашивал о ней: «У вас есть эта книга?», пока, наконец, не обнаружил её у одного торговца. Этот труд состоял из четырёх томов и был напечатан алеппской типографией на мягкой жёлтой бумаге. Однако, как и отец, я был столь беден, что не мог позволить себе купить такую книгу. Тогда я договорился с продавцом, что одолжу у него книгу на определённый срок, год или около того, точно не помню. Взяв книги, я был готов буквально взлететь от счастья. Я пошёл в нашу часовую лавку и оставил их там. Когда отец отлучался после полудня, я пользовался свободным временем и оставался со своими книгами наедине. Я решил переписать «аль-Мугни» и приступил к делу, купив бумагу и разлинованный трафарет (его можно было подкладывать под лист бумаги, чтобы ровно писать строчки — прим. Д.Х.). Когда я закончил переписывать первую часть тома, меня стали посещать следующие мысли: «Во-первых, я только начал изучать шариатские науки. Во-вторых, я – неараб, албанец, и мне попадаются хадисы, которые я не понимаю, либо арабские слова, значение которых мне неясно». Лишь спустя время я узнал, что они относились к особой категории редких и малоупотребительных слов и выражений, встречающиеся в хадисах. Поэтому я подумал: «Почему бы мне не использовать для пояснения малопонятных слов те книги, которые есть у меня либо в библиотеке моего отца?» Но как только я начал вносить примечания, я стал укорять себя в том, что не поступил так сразу. Первый том теперь выглядел неупорядоченно: одна его часть не имела таких пояснений, а другая — имела. Такая бессистемность мне совсем не понравилась, поэтому я решил переписать весь том заново, снабжая его необходимыми пояснениями. Когда я закончил переписывать первый том и приступил ко второму, то обратил внимание на огромную разницу между пояснениями в начале тома и в конце. Большинство страниц первого тома имело мало пояснений, а затем их становилось всё больше и больше, пока не получилось наоборот: одна строчка основного текста книги сверху и снизу была исписана одними лишь примечаниями, при чём очень тонкой пастой. В то время в Сирии мы пользовались двумя типами ручек: одной для арабского языка, а другой — для французского. Причём второй тип люди прозвали «французской ручкой», так как у неё был очень тонкий наконечник. Поэтому примечания и пояснения я записывал французской ручкой, чтобы отделить их от основного текста. Если бы вы посмотрели на переписанную мной копию, то увидели бы, что вся страница испещрена тонким мелким почерком, а вверху арабской ручкой написаны одна-две строчки основного текста книги. Я извлёк огромную пользу от переписывания этой работы, особенно если учесть то, что, занимаясь ею, я восполнил недостаток в знаниях, который стал ощущаться, ведь, во-первых, я только начал заниматься шариатскими науками, а, во-вторых, я не был арабом. Да и в целом я извлёк очень большую пользу из этого труда, и у меня до сих пор сохранилась, хвала Аллаху, переписанная копия той работы». [Мухаммад Байуми. Аль-имам аль-Албани]. Как отмечает шейх Мухаммад аль-Маджзуб: «Шейх (аль-Албани) показал мне ту самую копию его работы. Она состояла из трёх томов, разделённых на четыре части, и насчитывала 2012 страниц». [Мухаммад аш-Шейбани. Хайят аль-Албани=Жизнь аль-Албани]. Переписывание этого труда аль-‘Ираки, который содержит около 5 тысяч хадисов, и составление к нему примечаний можно считать прологом к хадисоведческой деятельности шейха. С этого момента и до конца своей жизни главной заботой шейха аль-Албани стало служение благородной науке о хадисах.

4 Шейх аль-Албани вспоминает: «Мы одновременно работали и дискутировали. Я приводил доводы из Сунны, которые казались мне правильными, а отец ссылался на те знания, которым он обучился в Стамбуле и других местах. Поэтому когда мы обсуждали какой-то вопрос, я приводил хадисы из Сунны, а он ссылался на мазхаб. И когда наша дискуссия становилась невыносимой, — при чём мне приходилось проявлять много терпения, ведь я был молод, а мой отец был шейхом зрелых лет — он восклицал: «Наука о хадисах – ремесло банкротов!» Да помилует Аллах моего отца и простит всех нас! И большую часть времени в нашей лавке мы проводили в подобных дискуссиях». [Мухаммад Байуми. Аль-имам аль-Албани].

5 Шейх аль-Албани говорит: «У меня есть книга, к которой я иногда обращаюсь. Она называется «ар-Рауд ан-надир фи тартиб ва тахридж Му’джам ат-Табарани ас-Сагир». Когда я закончил работать над ней, мне было 21 или 22 года. Это была первая книга, которую я составил, поскольку то, что я переписал «аль-Мугни» (аль-Ираки) и снабдил его примечаниями, не может считаться первым трудом под моим авторством. Работа над «ар-Рауд ан-надир» заключалась в том, что я сгруппировал хадисы, передававшиеся со слов каждого сподвижника, по подобию сборника «муснад» (муснад — свод хадисов, в котором составитель независимо от темы располагает по главам хадисы, передававшиеся со слов одного сподвижника. Му’джам — свод хадисов, в котором составитель располагает хадисы по именам своих шейхов в алфавитном порядке — прим. Д.Х.). Однако я дополнительно расположил хадисы каждого сподвижника по алфавиту, что качественно улучшило этот труд. Закончив это, я собрал все хадисы вместе и снабдил сборник именным указателем в алфавитном порядке». [Мухаммад Байуми. Аль-имам аль-Албани].

ПРОДОЛЖЕНИЕ ЧИТАЙТЕ НА http://musulmanin.com/zhizneopisanie-sheyha-al-albani-chast-2.html

Во имя Аллаха, Милостивого и Милосердного!

Сектанты и иные критики имама аль-Альбани часто обвиняют его в том, что он забраковал несколько хадисов в «Сахихах» аль-Бухари и Муслима (те, которые приводятся у одного имама, но отсутствуют у другого). Для ответа им достаточно процитировать Шейху-ль-ислама:

«В (сборнике имама) аль-Бухари есть три хадиса, достоверность которых оспаривают некоторые люди (т.е. учёные)» («Маджму’у-ль-фатава», 18/19).

До Ибн Таймии некоторые хадисоведы забраковали пару-тройку хадисов у аль-Бухари и Муслима, а нынешние учёные, выходит, не могут повторять их слова? Как пример — хадис Муслима о сотворении небес и земли: передаётся, что Абу Хурайра рассказал:

«Посланник Аллаха, мир ему и благословение Аллаха, взял мою руку и произнёс: «Сотворил Аллах, могуч Он и почтенен, почву в субботу, создал на ней горы в воскресенье, создал деревья в понедельник, создал ненавистное во вторник, создал свет в среду, размножил на ней животных в четверг и создал Адама, мир ему, после наступления предвечернего времени в пятницу, в конце сотворения, в последний час пятницы, между началом предвечернего времени и ночью»» (Муслим. Ибн аль-Асир говорил, что под «ненавистным» здесь надо понимать зло; см. «ан-Нихаяту фи гариби-ль-хадис», 4/169).

Тот же Ибн Таймия сообщил:

«аль-Бухари упомянул о том, что это (предание взято) из слов Кя’ба аль-Ахбара. Определённая группа (учёных) наподобие Абу Бакра бин аль-Анбари, Абу-ль-Фараджа Ибн аль-Джаузи и других посчитала доказанной его достоверность, а аль-Байхакы и другие (хадисоведы) согласились с теми, кто назвал его слабым. Это и является правильным мнением, потому что через множество передатчиков известно, что Аллах сотворил небеса и землю и то, что между ними, за шесть дней и что последнее создание творений произошло в пятницу, откуда следует, что начало создания было в воскресение. Это же мнение характерно и для обладателей Писания. <…> Если бы создание творений началось в субботу, а закончилось в пятницу, то тогда (небеса и земля) были бы сотворены за семь дней — вопреки тому, о чём поведал Коран» («Маджму’у-ль-фатава», 18/18-19).

Впрочем, есть вероятность того, что праведные предки всё-таки слышали от Пророка (мир ему и благословение Аллаха) нечто подобное, а видимая нестыковка в числе дней объясняется тем, что Всевышний Аллах приступил к созданию небес, земли и их обитателей в тот же час дня, в который и завершил. Во всяком случае, Ибн Хаджар аль-Аскаляни, сославшись на этот хадис, молча одобрил его текст:

«В хадисе от Абу Хурайры, (записанном в сборнике) Муслима, (говорится, что Аллах) сотворил животных в четверг — указание на то, что это было до создания Адама» («Фатху-ль-Бари», 6/347).

Возвращаясь же к начальной теме статьи, хочу привести слова одного из исламских студентов:

«Так что, брат, передай этим сеятелям сомнений, что шейх аль-Альбани не шёл в противоречие единогласному мнению уммы относительно достоверности хадисов двух «Сахихов». И Всевышний Аллах не сделал так, чтобы не было никаких ошибок в какой-либо книге, кроме Корана! Хафиз Ибн Раджаб сказал: «Аллах отказался от того, чтобы в какой-либо книге не было ошибок, кроме Его Книги!» См. «аль-Кава’ид», 3» (взято отсюда).

Читайте также:

Как возникли небеса и земля?
Спор между Адамом и Мусой
Аллах сотворил Адама по Своему образу
Об Адаме и его потомстве

И хвала Аллаху, Господу миров.

1. Сказал Мухаммад Ибн Ибрахим:

له بعض المسائل الشاذة ، من ذلك هذه المسألة

«У Насыруддина аль-Альбани есть некоторые отвергаемые вопросы, и из них — этот (запрет золота женщинам)»

см. «Маджму аль-фатауа уа ар расаил«, 4-74

2. Сказал верховный судья Саудии в свое время Абдуллах Ибн Хумейд:

الألباني له محاسن و له مساوي، يغلط كثير ، يصحح أحاديث لا تصح، له اجتهاد وله اختيارات لا يوافق عليها، لكن عن حسن نيَّة و اجتهاد، وله بعض التصحيحات الحسنة لا بأس بها

«У Альбани есть хорошие и плохие стороны. Он очен много ошибается, удостоверяет недостоверные хадисы, и у него есть мнения в фикхе с которыми невозможно согласиться, к которым он пришел однако от хорошего намерения и иджтихада»

Источник: «13-ая кассета шарха на «Китаб ат Таухид»

3. Говорит Исмаиль аль-Ансари, главный исследователь Постоянного Комитета Больших Ученых времен Мухаммада Ибн Ибрахима, разьяснняя вопрос разрешенности золота женщинам:

وقد رأيت إخراج هذا البحث في كتاب مستقل لئلا يغتر بكلام الألباني من هو خالي الذهن من حكم هذه المسألة فيقع في ما وقع فيه الألباني من الشذوذ ومخالفة الإجماع

«И я посчитал нужным публично выпустить это исследование, в отдельной книге, чтобы не обольстился словами аль-Альбани тот, кто не знает хукм этого вопроса, и не попал в то, во что попал аль-Альбани из отвергаемых мнений и противоречия иджма»

Источник: «Тасхих хадис саляти ат таравих уа ар-родд аля аль-Альбани фи тадифихи», 52

4. Сказал шейх Хамуд ат-Тувейджри опровергая шейха аль-Альбани в его призыве к дозволенности открывать лица мусульманкам:

لا يخفى على من له أدنى علم وفهم أن بحث الألباني مبني على المغالطة وتأويل الأدلة على غير تأويلها المعروف عن الصحابة والتابعين وتطبيقها على غير المراد منها

«Не скроется от того у кого есть малейшее понимание и знание, что исследование аль-Альбани построено на неверных выводах, и неправильном толковании доказательств, противоречащем известному толкованию от сподвижников, табиинов, и опусканию доказательств не на то, что под ними подразумевается»

Источник: «Ас-Сарим аль-машхур «, 175

5. Сказал шейх Хаммад аль-Ансари:

الشيخ الألباني فتح بكتابه الحجاب باباً للعامة، وليته لم يفعل، والعلماء من قديم كانوا لا يفتحون للعامة الباب في مثل وكذلك توسع الشيخ الألباني في مسألة عدم كفر تارك الصلاة فتح الباب أمام العامَّة فيه، وهذا لا ينبغي من عالم مثله» قلت: ويعني بالباب الذي فُتح في مسألة الحجاب هو: قيام المرأة بكشف وجهها مطلقًا ويعني بالباب الذى فتحه في مسألة كفر تارك الصلاة خشية التساهل من العامة في أداء الصلاة المفروضة ثم قال الوالد: «إن الشيخ الألباني له شواذ تتبعها وأفتى بها وهذا لا ينبغي إنما كان عليه أن يبحثها لنفسه ولايفتي بها العامة».

» Шейх аль-Альбани открыл дверь своей книгой о хиджабе перед простолюдинами. О если бы он не делал так. Ведь ученые с дрвености не открывали простолюдинам двери в подобном.
Также шейх аль-Альбани неуместно много говорил о вопросе отсутствия куфра оставившего молитву, открыв дверь перед простолюдинами в этом. И ученому подобному ему не следует делать так»
Скажу (говорит его сын): он имеет ввиду под дверью которая была открыта касательно хиджаба – обобщенное разрешение женщине открывать лицо, и имеет под дверью котоаря была открыта в вопросе о такфире оставившего молитву – боязнь послабления простых людей в выполнении обязательных молитв»

Затем сказал отец: «Истинно, у шейха аль-Альбани есть отвергаемые слова которые он собрал и стал давать по ним фетвы, и это не следует делать! Он должен был лишь исследовать их сам для себя, и не давать по ним фетвы простым людям»

Источник: «аль-Маджму фи тарджамати аль-Ансари», 2/624

6.Сказал шейх Ахмад ан Наджми в опровержении аль-Альбани в вопросе таравиха:

وإن كان قد يشذ في الحكم أحياناً فإنه ليس بمعصوم ، وهو كغيره من الناس الذين يجوز عليهم الخطأ ، وعلى الآخرين أن يبينوا الخطأ إن حصل بأدب واحترام

«И когда шейх аль-Альбани иногда может впадать в отвергаемые мнения, то он не безошибочен, как и другие люди, которые могут ошибаться, и другие должны разьяснять ощибку, если это происходит с адабом и уважением»

Источник: «Та’сис аль-Ахкам»

7. Сказал шейх Зейд аль-Мадхали:

عند الألباني شواذ خالف فيها الشيخ الإمام محمد بن عبدالوهاب

«У аль-Альбани есть некоторые отвергаемые мнения, в которых он противоречит шейху имаму Мухаммаду Ибн Абдуль Ваххабу»

Источник: «Фатуа фи дауати аш шейх аль-Альбани» за 29/5/1418

8. Сказал шейх Абдуль-Мухсин аль-Аббад – и он ученик аль-Альбани и один из самых возвеличивающих его современных ученых. Сказал он упомянув шейха аль-Альбани:

لَم يسلم من الوقوع في أمور يعتبرها الكثيرون أخطاء منه، مثل اهتمامه بمسألة الحجاب وتقرير أنَّ ستر وجه المرأة ليس بواجب، بل مستحب، ولو كان ما قاله حقًّا فإنَّه يُعتبر من الحقِّ الذي ينبغي إخفاؤه؛ لِمَا ترتَّب عليه من اعتماد بعض النساء اللاَّتي يهوين السفور عليه، وكذا قوله في كتاب صفة صلاة النَّبيِّ *: (( إنَّ وضع اليدين على الصدر بعد الركوع بدعةٌ ضلالة )) وهي مسألة خلافية، وكذا ما ذكره في السلسلة الضعيفة (2355) من أنَّ عدم أخذ ما زاد على القبضة من اللحية من البدع الإضافية، وكذا تحريمه الذهب المحلَّق على النساء، ومع إنكاري عليه قوله في هذه المسائل فأنا لا أستغني وأرى أنَّه لا يستغني غيري عن كتبه والإفادة منها

«Он не спасся от того, чтобы впасть в некоторые вещи которые очень многие считают ошибками. Подобно его уделению внимания вопросу хиджаба и утверждению того, что закрывание лица женщины не обязательно но желательно.

Даже если бы то что он сказал было бы истинрй, то это следовало бы не выявлять, по причине последствий которые накладываются на это – что многие женщины которые хотят обнажаться, зацепятся за это.

И также его слово в книге «Сыфату ас-соля» что возложение рук на грудь после руку – нововведение и заблуждение, в то время как это вопрос приемлемых разногласий.

Также то, что он упомянул в «Ас-Сильсиля ад-Даифа», 2355, что не стричь из бороды то что больше кулака – из нововведений категории аль-идофия.

Также его запрет круглого золота для женщин. И наряду с моим порицанием на него этих вопросов, и я и другие не можем обойтись без его книг и получения пользы из них»

Источник: «Рифкан ахля-сунна би ахли сунна», 31

9. Сказал шейх Исмаиль аль-Ансари:

الألباني مبتلى بالوقيعة في أهل العلم والاستطالة عليهم

«Аль-Альбани испытан порочением людей знания и надменным по отношению к ним»

Источник: «Накд та’ликат аль-Альбани аля ат-Тахавия», 170

О каком же порочении ученых идет речь?.

аль-Албани обвиняет имамов хадисоведов в невежестве, но при этом сам допускает ошибки

аль-Албани не отличается оригинальностью и также не гнушается честью мусульманских ученых, имамов-хадисоведов, даже если тех уже нет в живых. В своей книге «ас-Сильсила ад-даифа» 4/198 он обзывает ас-Суюти крикуном и пишет: «Удивительно, как ас-Суюти вообще не постеснялся написать эту книгу…» 3/479. Точно также он обзывает имама аз-Захаби 4/442,аль-хафиза Ибн аль-Джавзи в «ас-Сильсила ас-сахиха» 1/193, Ибн Хиббана «ас-Сильсила ад-даифа» 3/267, аль-хафиза Ибн Хаджара «ас-Сильсила ад-даифа» 3/266, но при этом он сам допускает ошибки и противоречия.

И сказал также Абдуллах Ибн Хумейд:

الرجل الظاهر أنه ما درس، إنما طلب العلم بالمطالعة و اشتغل بالحديث..
أما أنه أخذ العلم على المشايخ ما أظنه أخذ العلم عن المشايخ إلاَّ بالمطالعة و المراجعة

«Очевидное состояние человека, что он не учился. А лишь требовал знания читая книги и занимаясь хадисом. Но он не брал знания у шейхов, я не думаю что он брал знания у шейхов кроме как возвращаясь к ним иногда»

И сказал там же:

بالنسبة للعقيدة و بالنسبة للحديث أنا أذكر في عام 68 كان معنا يقول ما درست على أحد من العلماء المعتبرين لا في الحديث .وإن كان درس الفقه الحنفي في بلده موبعيد..لكن بالنسبة للحديث و علوم الحديث و درجة الحديث أخذها عن مشايخ لا.حتى العقيدة أيضا السَّلفية ما درسها على المشايخ لأن ما موجودة في بلده الآخر

«Что же касается акыды, и что касается хадиса, то я упомяну, что в 1368 году, он был здесь у нас, и говорил: «Я не учился ни у одного из принимаемых в рассчёт ученых, и в хадисе тоже». Разве что он учил ханафитский фикх в своем городе. Однако что касается хадиса и оценки хадиса — то не было такого чтобы он взял это от шейхов. И даже саляфитская акыда — он не проходил ее с шейхами, так как она не распространена в его стране»

И сказал там же:

أن نقول كل تصحيحاته لأحاديث أو تضعيفاته للأحاديث أنها مُسلَّمة لا..أو اختياراته لبعض المسائل لا..وإنما أو (الألباني) عنده شيء من الشذوذ في بعض مؤلفاته بقول أن المرأة ما تلبس الحلي و أنه ممنوع و أنه..وأنه..وخالف إجماع الأمة في إباحة الحلي للنساء و ما جرت به العادة و الأحاديث صريحة في هذا..لكن هو تعلق بآثار و

«И чтобы говорить, что все его оценки хадисам — с ними можно согласиться, такого нет. Или его мнения в некоторых вопросах — тоже нельзя с ними согласиться. И у него есть ряд отвергаемых мнений в некоторых его книгах. Например он говорит что женщина не может носить золотые украшения, и что это запрещено, и так далее и тому подобное. Противоречит иджма Уммы в разрешенности украшений женщинам, и тому к чему все мусульмане привыкли и на что указали ясные хадисы. Однако он зацепился за некоторые сообщения»

И спросили его там же:

ـسؤال: هل هناك في هذا الزمان أعلم من الشيخ ناصر في السنة؟ هل تعرفون أحد أعرف منه بالسنة؟

«Есть ли в это время кто то кто знает больше шейха Насыра о Сунне? Вы знаете кого то более знающего чем он о Сунне?»

Ответ:

الجواب:… شك أن كثير من علماء الهند و علماء باكستان (أقدر) منه في الحديث و (أعرِف) من شرحوا الترمذي و شرحوا أيضا مشكاة المصابيح، وبينوا الأحكام و أوردوا السُنن..هذا عبيد الله الرحمن (أحسن منه بكثير)، وإن كان ما عاش أن نفضل أحد على أحد..كلهم إن شاء الله فيهم خير .. لكن عندما تقرأ مؤلفات هذا و مؤلفات هذا تجد بينها بون مثل مرعاة المفاتيح لعبيد الله الرحمن شرح مشكاة المصابيح..لا يوال يكتب، سعة اطلاع على الآثار و على السنة و أقوال أهل العلم و اعتداله وتمسكه..))

«Нет сомнений что многие из ученых Индии и ученых Пакистана имеют больше способностей чем он в хадисе, и больше знаний чем у него. Из них те кто сделали шарх на ат Тирмизи, и на книгу «Мишкат аль масабих», и разьяснили ахкамы, и привели Сунны. Например, Убейдуллах арРахман (Аль-Мубаракфури) намного лучше чем он.. и во всех них есть благо инша Аллах. Однако когда читаешь труды этого, и труды этого — находишь между ними огромную разницу. Например «Миратуль мафатих» Убейдуллаха ар-Рахмана в шархе книги «Мишкатуль масабих», он непрерывно усердно пишет, широко знаком с сообщениями и Сунной, и словами ученых, и он справедлив, и крепко держится за Сунну»

Источник всех этих слов аллямы Ибн Хумейда: 13-ая кассета шарха на «Китаб ат Таухид».

Сказал Раби аль-Мадхали после того как упомянул свои опровержения шейху аль-Альбани в вопросе ругания Аллаха:

نحن نؤيد من يرد أخطاء الألباني وأخطاء غيره ؛ لأنه الحق

«Мы поддерживаем всякого, кто опровергает на ошибки аль-Альбани и ошибки других, потому что это — истина»

Источник: «Аль-Кутуб уа ар-Расаиль», 9/481.

Сказал ваххабит Шейх аль Джарбу приведя слова аль Альбани про ругающего Аллаха и попытку ар Райса ложно выгородить эти слова:

يتجلّى في هذا التصرف من عبد العزيز الرس التّعصّب المقيت من هذا الرجل وأمثاله للشيخ الألباني
رحمه الله؛ فهو لا يقبل نسبة الخطأ إليه ولو في هذه المسألة الظاهرة الخطيرة.
وهذا الرجل لا يجد في نفسه حرجاً من تخطئة الشيخ محمد بن إبراهيم والشيخ ابن باز واللجنة الدائمة، فيمسائل كثيرة؛ بل وصل الأمر ؤلاء إلى نسبة الخطأ إلى بعض السلف الصالح، كعبد الله بن شقيق، والإمامالشافعي وإسحاق بن راهويه وغيرهم.
وهذا التعصب في هذا الرجل للألباني حمَله على ركوب كثير من الضلالات والجهالات، وموافقة أهل البدع، للانتصار لتلك الأخطاء

«Становится ясным из этого действа Абдуль Азиза ар Райса, отвратительная фанатичность его и ему подобных к шейху аль Альбани рахимахуЛлах. Он не принимает отнесение ошибки к шейху аль Альбани даже если это будет в этом ясном и опасном вопросе

И в то же время, этот человек не видит никакого стеснения в том, чтобы называть ошибившимся шейха Мухаммада Ибн Ибрахима, шейха Ибн База, Постоянную Комиссию, во многих вопросах. Однако дело дошло до того, что он называет ошибшимися (в вопросах акыды) некоторых саляфов, как Абдуллаха Ибн Шакыка, имама аш Шафии, Исхака Ибн Рахавейхи и других!

И этот фанатизм у ар Райса касательно аль Альбани подвиг его к тому, чтобы совершить множество заблужлений и невежественных вещей, и согласиться с приверженцами нововведений, с целью поддержки этих ошибок аль Альбани»

Источник: «Аль-Мизан», 7

И сказал чуть дальше:

أهل هذا التيار يقبلون بتخطئة أ  ي كان من أئمة
الإسلام من السلف أو الخلف، ولكن لا يقبلون أن يُنسب الخطأ إلى الألباني

«Уже предшествовало что члены этой группы (мурджитов-фанатиков шейха альбани) принимают заявление об ошибке любого из ранних или поздних имамов Ислама но не принимают отнесение ошибки к Аль альбани»

«Аль-мизан»,26

Источник. Тема: Насируддин аль Албани

Преподавание в Мединском университете (1961-1963)

В 1961 году в Медине по указу короля Саудовской Аравии Сауда ибн ‘Абд аль-‘Азиза Аль Сауда был основан Исламский университет Медины, который стал одним из самых крупных и авторитетных мусульманских учебных заведений мира. Первым ректором университета стал Верховный муфтий Саудовской Аравии Мухаммад ибн Ибрахим Аль аш-Шейх. В отличие от других исламских университетов, включивших в свою программу светские предметы, в Мединском университете изначально акцент был сделан на изучении исключительно шариатских наук.
Несмотря на отсутствие у шейха аль-Албани докторской степени, которая обычно требуется для занятия преподавательской должности в ВУЗе, руководство Исламского университета пригласило шейха на факультет хадисоведения. Этот выбор, думается, был вызван следующими причинами:
1. Научные круги мусульманских стран были осведомлены о ежедневной исследовательской работе шейха в библиотеке «аз-Захириййя» с середины 30-х годов прошлого века. То есть, к моменту приглашения в Университет, шейх аль-Албани занимался исследованиями хадисов уже более 25 лет.
2. В 50-х гг. начали издаваться некоторые книги шейха, принесшие ему впоследствии всемирную славу. Кроме того, его статьи публиковались в религиозно-просветительских журналах (например, «ат-Тадаммун аль-исламий» («Исламская цивилизация»).
3. С 50-х гг. шейх вступил в академическую переписку с ведущими богословами своего времени ⁴⁴.

44. Шейх поддерживал активную переписку с ведущими знатоками хадисов Пакистана и Индии (Бадиуддин Шах ас-Синди, ‘Абд ас-Самад Шарафуддин, Мухаммад Мустафа Азами), Марокко (Мухаммад Замзами), Египта (Ахмад Шакир), Саудовской Аравии (‘Абд аль-Азиз ибн Баз, Мухаммад аль-Амин аш-Шанкити) и других стран.

Они нередко обращались к нему с просьбами вынести суждение о каком-либо хадисе, присылали для проверки свои рукописи, просили написать предисловие к своим трудам ⁴⁵.

45. Шейх аль-Албани также обменивался книгами с ведущими исламскими учёным своего времени. В книге «Рихляти иля ан-нур» («Моя поездка к свету») шейх Мазин аль-Гамиди пишет: «В библиотеке шейха Ибн Усеймина, да помилует его Аллах, я обнаружил первое издание книги «Описание намаза Пророка ﷺ» со следующей дарственной надписью: «Подарок автора его превосходительству, шейху Абд ар-Рахману ибн Насиру ас-Саади, 7/12/72 (17/08/1953 — прим. Д.Х.). Насируддин Нух Наджати аль-Албани»«.

Кроме того, шейх был лично знаком со некоторыми исламскими учёными ⁴⁶.

46. Думается, что ключевую роль в приглашении шейха на работу сыграло знакомство с шейхом Ибн Базом. Шейх Хаммад ибн Мухаммад аль-Ансари сказал: «Впервые я увидел шейха аль-Албани в 1374 году от Хиджры (1954-55 гг.). Он был у шейха ‘Абд аль-‘Азиза Ибн База в Эр-Рияде. Когда я увидел его там, у него с собой был сборник «Сунан» Абу Дауда, который он проверил на достоверность. Он читал его шейху [Ибн Базу], и шейх ‘Абд аль-‘Азиз сказал ему: «Необходимо полностью вычитать эту книгу, а затем издать её». Затем собрание закончилось, и в следующий раз я увидел шейха аль-Албани лишь после того, как он стал преподавать в Исламском университете«. [‘Абд аль-Аууаль ибн Хаммад аль-Ансари. «Маджму» («Сборник»)].

4. Шейх был известен своей работой на административных должностях: он проверял на достоверность хадисы торгово-экономического раздела энциклопедии исламского права по просьбе Дамасского университета (1955) и готовил к изданию книги в Комитете по хадисам Объединенной Арабской Республики (1958-1961).
5. Шейх был идеологически близок религиозной доктрине Саудовской Аравии.

Незадолго до открытия Мединского университета шейх аль-Албани получил от Верховного муфтия Саудовской Аравии приглашение на работу в качестве преподавателя факультета хадисоведения. После некоторых колебаний шейх ответил согласием ⁴⁷.

47. Годы спустя шейх аль-Албани вспоминал: «Хвала Аллаху, я никогда не просил у кого-либо дать мне работу. С малых лет я зарабатывал на хлеб насущный потом и кровью. И вдруг мне поступает предложение от шейха Мухаммада ибн Ибрахима, муфтия Королевства и ректора Университета, преподавать науку о хадисах в Исламском университете, который вскоре должен был распахнуть свои двери. Тогда я решил посоветоваться с некоторыми братьями, пониманию и знанию которых я доверял. И один из них сказал: «Попробуй один год! Если тебе понравится преподавать там, то ты сможешь продолжать читать у них лекции столько, сколько тебе предопределено». И реальность оказалась такова, что когда я уехал туда, то обнаружил на месте великолепную атмосферу: там было всё готово, во-первых, для восприятия призыва, а, во-вторых, для восприятия научной методологии, к которой я был предрасположен и привержен«. [Мухаммад Байуми. Аль-имам аль-Албани].

В результате, шейх аль-Албани читал в Мединском университете курс лекций по хадисоведению с 1961 по 1963 гг. Благодаря его усилиям преподавание хадисов и связанных с ними наук поднялось на качественно иной уровень ⁴⁸.

48. Шейх Мухаммад аш-Шейбани пишет: «Среди вещей, оставленных в наследство Исламскому университету шейхом Мухаммадом Насируддином аль-Албани, является предмет, который относится к методологии хадисов и преподаётся в Университете. Он называется «Наука о цепочке передатчиков» (‘ильм аль-иснад). К примеру, шейх выбирал для студентов третьего курса какой-нибудь хадис из «Сахиха» Муслима, а для студентов второго курса — какой-нибудь хадис из «Сунан» Абу Дауда. Он записывал хадис на доске с полной цепочкой передатчиков, после чего обращался к трудам, изучающим рассказчиков хадисов, например, «Хуласа» (скорее всего здесь подразумевается книга «аль-Хуласа фи ахадис аль-ахкам» имама ан-Науауи — прим. Д.Х.) и «Такриб» (скорее всего здесь подразумевается книга «Такриб ат-тахзиб» хафиза Ибн Хаджара — прим. Д.Х.), и использовал их для хадисоведческого исследования. На примере этих книг он разъяснял как выводится степень достоверности хадиса и как проводится критический анализ передатчиков хадиса. Он читал свои лекции студентам, опираясь на хадисоведческие труды. И эта наука о цепочке передатчиков хадисов, которую впервые ввёл в учебный процесс шейх в Исламском университете, сделала его первым преподавателем в мире, утвердившим её в ВУЗе. Дело в том, что во всех исламских университетах арабских и мусульманских стран того времени этой научной дисциплины вообще не было! Даже в древнейшем университете «аль-Азхар» не преподавалась наука о цепочке передатчиков хадисов! Влияние этого предмета не уменьшилось и после того, как шейх покинул Университет«. [Мухаммад аш-Шейбани. Жизнь аль-Албани].

Впоследствии много студентов, ставшие впоследствии известными специалистами по хадисам и получившие докторские степени, начали заниматься хадисоведческими исследованиями. Студенты Мединского университета сильно полюбили шейха аль-Албани не только за его глубокие знания, искренность в призыве к Аллаху и чистосердечие, но и за простоту в общении, что отличало его от остальных преподавателей ⁴⁹.

49. Вот как рассказывал об этом сам шейх аль-Албании: «Моя история в Университете, думается, была чем-то необычным для преподавателя ВУЗа. Я относился к студентам так, как будто я был одним из них. И для лучшего представления я приведу вам несколько случаев. К примеру, когда моя лекция заканчивалась и наступал перерыв между занятиями, преподаватели обычно шли в комнату отдыха, где они сидели в течение всей перемены, пили чай или кофе и беседовали на разные темы. Что касается меня, то я от всего этого отказался. После лекции я выходил из аудитории и шёл во двор, где садился прямо на песок. И студенты, которым я преподавал буквально несколько минут назад, вместе со студентами с других курсов, собирались вокруг меня, поскольку этот кружок был на открытом пространстве. Я давал студентам некоторые наставления и советы, попутно отвечая на их вопросы. И так я провёл все годы преподавания в Университете. Хорошо помню, как однажды мимо меня проходил человек, которого на университетском языке называют доцентом, и поприветствовал меня: «Ас-салям алейкум!». Я ответил ему: «Уа алейкум ас-салям!». И тут он сказал: «Знаешь, шейх, то, чем ты сейчас занимаешься, и есть настоящая лекция!». Дело в том, что во время таких кружков студенты были в полной мере свободны. Что же касается лекций в аудитории, то несмотря на то, что, признаюсь, я также довольно либерально к ним относился, всё равно приходилось соблюдать некоторые ограничения и формальности«. [Мухаммад Байуми. Аль-имам аль-Албани].
Общение шейха аль-Албани со студентами не ограничивалось лекциями в аудитории и кружками во дворе ВУЗа. Например, когда шейх приезжал в Университет за несколько минут до начала занятий студенты со всех сторон обступали его машину, стараясь задать свой вопрос. Из-за скопления студентов даже не было видно самого шейха. То же самое повторялось в конце учебного дня: студенты старались опередить друг друга и первыми сесть в машину шейха. Как рассказывал сам шейх: «Такова была моя рутина: когда я приезжал и уезжал студенты набивались в мою машину, и я никого не отказывался подвезти. По пути в Университет и обратно машина была буквально набита студентами!«. [Мухаммад Байуми. Аль-имам аль-Албани].
В качестве подтверждения можно привести следующую историю, которую ученики шейха аль-Албани, Мухаммад ‘Эйд ‘Аббаси и Али Хашшан упомянули в его биографии: «Однажды после лекций шейх пошёл в административный корпус Университета, оставив свою машину возле здания. И так получилось, что преподавателю Мухаммаду ибн ‘Абд аль-Уаххабу аль-Банне понадобилось поехать в город. Он вышел из учреждения вместе с шейхом аль-Албани, дабы тот подвёз его, — но не тут-то было! Машина шейха аль-Албани кишела студентами! Однако, увидев шейха аль-Банну, один из студентов был вынужден выйти из машины, чтобы уступить ему место«.

Однако популярность шейха аль-Албани среди студентов вызвала зависть у некоторой части преподавательского состава. Кроме того, недругов шейха стали раздражать вопросы студентов, которые они начали задавать на лекциях по тафсиру и фикху: «Кто передал этот хадис?«, «Цепочка передатчиков этого хадиса достоверна?» ⁵⁰.

50. Показательным является следующий случай, о котором рассказал сам шейх аль-Албани: «Я хорошо помню случай, который произошёл с преподавателем предмета по основам фикха. На своём занятии он привёл студентам хадис Муаза ибн Джабаля, да будет доволен им Аллах: «О Муаз, на основании чего ты будешь выносить решение?». [Этот хадис приводится в сборниках Ахмада (22061), Абу Дауда (3592) и ат-Тирмизи (1327). ат-Тирмизи сказал: «Данный хадис нам известен лишь через этот путь передачи (уаджх), и у меня нет его непрерывного иснада«. Ахмад Шакир назвал это хадис слабым в «Сунан ат-Тирмизи». Шейх аль-Албани разъяснил слабость этого хадиса в «Сильсилят аль-ахадис ад-даифа» (881) — прим. Д.Х.]. Преподаватель сослался на этот хадис в качестве довода на суждение по аналогии (кыяс). На этом занятии присутствовал наш брат ‘Абд ар-Рахман ‘Абд аль-Халик, который учился на третьем курсе. Он спросил: «О учитель, этот хадис достоверный?». Преподаватель ответил: «Да». Тогда он сказал ему: «А мы слышали, что шейх аль-Албани отнёс этот хадис к категории мункар”. Я не знаю, что ответил преподаватель, однако он был недоволен словами этого студента. Несколько дней спустя этот шейх, преподаватель предмета по основам фикха, пришёл ко мне домой и сказал: «Мне сообщили, что ты говоришь, что этот хадис относится к категории мункар?». Я ответил: «Да». Он спросил: «А ты что-нибудь написал об этом хадисе?». Я ответил: «Да, в сборнике «Сильсилят аль-ахадис ад-даифа». Он содержится во втором томе». А в то время он ещё не был издан. Он сказал: «Я могу посмотреть на него?». Тогда я показал ему мои записи об этом хадисе, где я исследовал все пути его передачи и разъяснил их слабость и недостатки. И на следующем занятии этот шейх подтвердил студентам то, что он говорил раньше! Он сказал, что данный хадис является достоверным и что сам шейх аль-Албани привёл этот хадис через несколько путей передачи, усиливающих его! Но на самом-то деле всё было наоборот: эти пути передачи лишь усиливали слабость данного хадиса!«. [Мухаммад Байуми. Аль-имам аль-Албани].

В результате, часть преподавателей, чьи сердца поразила болезнь зависти и злобы, написали клеветническое письмо в администрацию Университета, в котором обвиняли шейха аль-Албани в образовании клики (хизб) (клика — группа, сообщество людей, занимающихся чем-нибудь неблаговидным — прим. редактора) и выражали опасения, что он затевает нечто дурное.
Донос против шейха аль-Албани сработал, и его не смог защитить даже близкий друг, шейх Ибн Баз, который в то время занимал должность проректора Университета ⁵¹.

51. Шейхов аль-Албани и Ибн База всю жизнь связывали дружеские и уважительные отношения. Например, однажды, когда шейх аль-Албани начал давать урок в Медине, к нему подошёл некий человек и шепнул что-то на ухо. Тогда шейх аль-Албани извинился перед собравшимися студентами за то, что не сможет продолжить занятие, поскольку в Медину должен был прибыть Ибн Баз и он хотел поехать в аэропорт, чтобы лично встретить и поприветствовать его. [‘Абд аль-‘Азиз ас-Садхан. Аль-Имам аль-Албани: дурус уа мауакыф уа ‘ибар» («Имам аль-Албани: уроки, знаменательные случаи и поучительные примеры»].
Годы спустя, когда шейх аль-Албани жил в ссылке в Иордании и ему грозила депортация, шейх Ибн Баз заступился за него, написав королю Хусейну письмо, в котором содержалось увещевание и упоминались заслуги шейха аль-Албани. В результате, власти Иордании позволили ему остаться в стране. [‘Абд аль-‘Азиз ас-Садхан. Имам аль-Албани: дурус уа мауакыф уа ‘ибар].

По предположению шейха аль-Албани клеветническое письмо, возможно, дошло до самого короля. За пару недель до начала учебного года шейх аль-Албани, находившийся на летних каникулах в Дамаске, получил письмо от шейха Ибн База. В нём шейх Ибн Баз уведомлял, что он получил письмо от муфтия, где говорилось, что нет необходимости продлевать рабочий договор с шейхом аль-Албани ⁵².

52. Рассказывая об этой истории, шейх аль-Албани добавляет: «В конце письма шейх Ибн Баз, да воздаст ему Аллах благом, написал: «Люди, подобные тебе, находясь в любой ситуации, всё равно смогут выполнить свой долг [в призыве к Аллаху]«. [Мухаммад Байуми. Аль-имам аль-Албани].

Несмотря на это шейх аль-Албани на всю жизнь сохранил самые тёплые воспоминания о годах, проведённых в Исламском университете Медины. В качестве подтверждения достаточно привести тот факт, что он завещал всю свою библиотеку этому учебному заведению ⁵³.

53. Умм аль-Фадль, супруга шейха аль-Албани, вспоминает: «Шейх завещал все свои книги, рукописи и собственноручные записи библиотеке Исламского университета Пресветлой Медины. Ничего из этого не осталось в его доме«. [«Ликаа ма’а Умм аль-Фадль, зауджа аш-шейх аль-Албани» («Встреча с Умм аль-Фадль, супругой шейха аль-Албани»)].
Таким образом, семья шейха выполнила его завещание, которое он составил за десять лет до своей смерти. В этом завещании, в частности, было написано: «Я завещаю всю свою библиотеку — будь то изданные книги, копии или рукописи, переписанные собственноручно либо другими людьми — библиотеке Исламского университета Пресветлой Медины. Причина этого состоит в том, что с данным заведением у меня связаны самые благие воспоминания, касающиеся призыва к Корану и Сунне в понимании праведных предшественников, когда я работал там преподавателем«. [Ибрахим аль-‘Али. «Мухаммад Насируддин аль-Албани, мухаддис аль-‘аср» («Мухаммад Насируддин аль-Албани, мухаддис нашей эпохи»)].