Ошибки при присоединении крыма

Тут уважаемый predatel_istiny выразил мысль о том, что мол триколорный режим совершил стратегическую ошибку, присоединив Крым к РФ в 2014 году. Причем ошибка состояла не в том, собственно, что были нарушены установленные авторитетом Советской власти границы между республиками. И не в том даже, что на полуостров были введены войска и ни о каком свободном волеизявлении народа Крыма говоить, поэтому не приходится. А в том состояла ошибка, по мнению predatel_istiny, что тот же сценарий не был повторен в других областях Украины.

На первый взгляд кажется, что такие мысли вполне в духе времени. Ведь это в наше время мавзолей человека, показавшего народам выход из чудовищной империалистической войны, вызывающе драпируют фанерой и проводят парадным маршем войска перед ним. Это в наше время то и дело раздаются призывы к очередному территориальному переделу нашей многострадальной Родины.

Но нужно понимать, что все это происходит вовсе не из стремления российской буржуазии захватить побольше территории, создать какую-то «империю» или что-то в этом духе. Таких целей у триколорного режима никогда не было и они вряд ли появятся. Нет, цели намного более прозаичны и «прагматичны». Они состоят в том, чтобы сохранялась стабильность и чтобы эта стабильность позволяла спокойно качать на Запад остатки нефти и газа, получая за это много денег. Понятно: чтобы стабильность была в РФ, окружающие страны тоже должны быть стабильны. В этом все и дело.

Судить о мотивах присоединения Крыма и о том, было это «ошибкой» или нет, нужно именно с точки зрения достижения этих целей. Иначе, любые подобные рассуждения превращаются в идеалистические сапоги всмятку и вообще выглядят глупо.

Конечно же присоединение Крыма не было ошибкой с точки зрения буржуазного режима РФ. После евромайдана, после разрушения памятников Ленину и прочих бесчинств еврофанатиков, на Украине пробудилось большинство общества, оиентированное на «союз с Россией», то есть, проще говоря, на восстановление Советского Союза, нашей общей социалистической Родины. Конечно, дальнейшее развитие противостояния евродрочеров и сторонников СССР, могло очень бысто привести к полному краху буржуазного государства на Украине.

Могли ли допустить это в Кремле? Разумеется нет. Нужно было срочно спасать соседний классово родственный режим. Но главная угроза для этого режима исходила от Крыма, поскольку именно там были наиболее сильны «пророссийские» (читай просоветские) настроения. Именно поэтому Крым необходимо было  нейтрализовать, и именно поэтому, в Крым были введены войска, чтобы отделить его от Украины и присоединить к РФ.

И надо сказать, что задача достижения стабильности на Украине была полностью достигнута. Фактически начавшему подниматься народному движению против результатов евромайдана, был нанесен удар в спину. Еще более страшный удар был нанесен провозглашением так называемой «Новороссии», т.е. системы резерваций для «совков» и «ватников» на востоке Украины. После этого волна гнева против фашистского переворота начала быстро сходить на нет. Населению пришлось смириться с создавшейся действительностью, с тем что украинский народ превратили в дешевую рабсилу для европейского рейха, ведь если ты не согласен — добро пожаловать в «новорусское» гетто.

Далее predatel_istiny пишет: «все сторонники т.н. Русского мира находящиеся за пределами Росси поняли, что этот Русский мир это просто пустой звук. Нет никакого русского мира.«. Тут опять же дело в том, что кое-кто неправильно понимает русский мир, как некую «империю». Но ведь это никакая не империя, как не является какой-то империей арабский мир. Русский мир будущего это система из многих государств, некоторые из которых добывают нефть и газ, некоторые предназначены для проживания элиты, а другие для размножения дешевой рабочей силы. Это идеальное устройство для эксплуатации природных ресурсов и бесправного населения. «Новороссия» и Украина является тут пробным шаром. Находящиеся за рубежом сторонники такого «русского мира» прекрасно увидели и поняли, что русский мир это не пустой звук, они увидели реальную модель по которой будет в дальнейшем производиться расчленение Российской Федерации.

Поэтому, «Крымнаш» вовсе не был ошибкой российских властей. Цели, которые ставились были в основном достигнуты. Просоветское движение на Украине, вспыхнув яркой вспышкой весной 2014 года было разгромлено, задавлено и загнано в бантустаны. Были отработаны технологии по будущему расчленению РФ. А Кремлю только это и было нужно.

А вот кто действительно ошибся, так это наши так называемые «коммунисты», которые поддержали крымнаш и безумие «Новороссии». Эта история наглядно показала в каком плачевном состоянии находится в России коммунистическое движение. Собственно, оказалось, что большинство «коммунистов» в РФ либо идиоты, либо сознательные сторонники сложившегося с 1991 года порядка, только из каких-то конъюнктурных соображений записавшиеся в коммунисты.

А вот и юбилей подоспел. Ровно 5 лет назад, 17 марта 2014 года, ссылаясь на результаты проведённого референдума, крымские власти объявили о независимости республики. На следующий день был подписан и вскоре ратифицирован договор, согласно которому РФ обзаводится двумя новыми субъектами — Крымом и городом федерального значения Севастополем.

Однако, как любое громкое событие, эта непростая во всех отношениях история постепенно обросла множеством мифов и легенд, смазывающих реальную картину и вводящих в заблуждение. Итак…

Миф №1. В Крыму угнетали русский язык и культуру, а Киев проводил политику насильственной украинизации

Во-первых, согласно ст. 10 Конституции Автономной Республики Крым, «Русский язык как язык большинства населения в Автономной Республике Крым и приемлемый для межнационального общения используется во всех сферах общественной жизни».

Во-вторых, в Крыму к 2013 году образование на русском языке получали 89,4% школьников, в то время как на украинском и крымскотатарском – 7,3% и 3,1% соответственно. Из почти 600 школ в Крыму к моменту его захвата Россией лишь 14 были с крымскотатарским языком обучения, и только 7 – с украинским. Из более 500 дошкольных учреждений украиноязычными были 11, на крымскотатарском обучение вели лишь в одном. В высших учебных заведениях Крыма только 5% дисциплин преподавали на украинском языке, остальные – на русском. Доля студентов вузов, обучавшихся исключительно на русском языке, для АРК составляла 83,1%, а для Севастополя – 86,7%. Для техникумов и колледжей этот показатель в АРК составил 94,5%, в Севастополе – 100%. Лишь в двух вузах Крыма готовили учителей крымскотатарского языка и литературы.

И в-третьих, более 80% печатных СМИ выходили исключительно на русском языке, полностью украиноязычной была лишь одна газета полуострова – «Кримська світлиця». Лишь 7% программ на государственном крымском телевидении выходили на крымскотатарском языке. Русский язык безраздельно доминировал в общественно-политической жизни полуострова.

Миф №2. Крымчане имели право на самоопределение, реализованное на референдуме

Во-первых, после того, как российские войска оккупировали полуостров и заняли административные здания, в Крыму не осталось никаких легитимных органов власти, которые могли объявить, организовать и провести референдум. Совет министров Автономной Республики Крым был нелегитимен с 27 февраля 2014 года, поскольку крымские депутаты голосовали за него в буквальном смысле под дулами российских автоматов и с нарушением норм украинского законодательства. Верховная Рада АРК была нелегитимна де-факто с 27 февраля, а де-юре – с 15 марта, будучи распущенной Верховной Радой Украины. Кроме того, Центральная избирательная комиссия Украины не создавала никаких органов для проведения референдума в Крыму, а также закрыла на полуострове доступ к реестру избирателей.

Во-вторых, на тот момент отсутствовала законодательная база для проведения местных референдумов. И в-третьих, согласно ст. 73 Конституции Крыма, «Исключительно всеукраинским референдумом решаются вопросы об изменении территории Украины».

Миф №3. Крым самоопределился по примеру Косова

Во-первых, отделение Косова от Сербии стало результатом вооруженного гражданского противостояния, включающего этнические чистки, но ничего подобного не было зафиксировано в Крыму.

Во-вторых, албанцы в Косове строят свое, пусть и частично признанное государство, а так называемая «Республика Крым», не просуществовав и двух дней, решила «присоединиться» к России.

И в-третьих, хоть Косово и было оккупировано иностранными войсками в момент провозглашения независимости, это был многонациональный контингент НАТО, и ни одна из стран альянса не предъявляла претензии на эту территорию. Российские же войска были прямо заинтересованы в «независимости» Крыма и его «вхождении» в состав России.

Миф №4. Россия не осуществила аннексию, поскольку Крым уже стал независимым государством

Во-первых, в составе унитарной Украины Автономная Республика Крым не имела права на выход в одностороннем порядке, а любые изменения территории страны должны были утверждаться исключительно всеукраинским референдумом.

Во-вторых, с момента захвата административных зданий российскими войсками никакие решения местной власти не могут считаться добровольными и самостоятельными и как следствие – законными.

И в-третьих, любая независимость должна пройти процесс не только внутренней, но и внешней легитимизации, то есть признания другими государствами. Ни одна страна в мире, кроме России, не признала «Республику Крым», равно как и подавляющее большинство государств не признает Крым частью Российской Федерации.

Миф №5. Российские войска защитили крымчан от фашистской угрозы с Майдана, если бы не они – Крым разделил бы судьбу Донбасса

Во-первых, праворадикалы, называемые в российских СМИ «фашистами», всегда были в Украине политическим меньшинством – об этом свидетельствуют хотя бы результаты парламентских выборов 2014 года. «Свобода» набрала 4,7% голосов, «Правый сектор» – 1,8%, естественно, что фракции этих политических сил в Верховной Раде не появились.

Во-вторых, это война на Донбассе стала следствием аннексии Крыма, когда российским наемникам удалось соблазнить украинских сепаратистов и ирредентистов обещаниями быстрой интеграции в Россию.

И в-третьих, под контролем украинского правительства находится 93% страны, и никаких «ужасов кровавой хунты» (по версии российских пропагандистов) там не наблюдается. Ничего не угрожало бы и Крыму, не вступи в него российская армия, как ничего не угрожало крымчанам последние 25 лет.

Миф №6. Присоединение Крыма было мирным, «без единой капли крови»

Во-первых, с момента вторжения российских войск сторонники аннексии стали широко практиковать избиения и похищения проевропейски настроенных крымчан. За три года оккупации жертвами насильственных исчезновений на полуострове стали 40 граждан. Шестеро были найдены мертвыми, 17 похитили в марте 2014 года, но вскоре отпустили.

Во-вторых, в период вторжения погибли двое украинских военных и один российский «доброволец».

И в-третьих, исчезновения противников российской власти на полуострове не прекратились и сегодня. До сих пор ненайденными остаются еще 17 крымчан.

Миф №7. Большинство крымчан было за присоединение к России

Среди крымчан действительно были сторонники присоединения Крыма к России, но их число неуклонно снижалось. Если в 1994 году в крымском парламенте за союз с Россией выступали 58 депутатов из 100 (55 – Блок «Россия», 2 – Русская партия Крыма, 1 – Русская община Крыма), то в 2010 году – лишь 8 депутатов (5 – Партия «Союз», 3 – Партия «Русское единство»).

Во-вторых, если в 2008 году около 70% крымчан поддерживали идею вхождения в состав России, то в 2014 году таких было около 40%.

И в-третьих, поскольку так называемый «референдум» проводили в условиях открытой российской оккупации, не только признавать, но и даже доверять его «результатам» нет никаких оснований.

Миф №8. Крымчане в основном не сопротивлялись оккупации Крыма, лишь Меджлис выступил против

Во-первых, весь период Евромайдана в Киеве его сторонники в Крыму выходили на уличные акции и продолжили это делать даже после начала оккупации. По инициативе Меджлиса 26 февраля у здания Верховной Рады Автономной Республики Крым состоялся многотысячный митинг, сорвавший планы провозгласить «независимость» Крыма в парламенте автономии, что вынудило Россию пойти на прямой захват административных зданий в Симферополе. Даже после появления российских военных на улицах крымских городов местные жители в течение всего марта 2014 года выходили на акции протеста и помогали попавшим в окружение украинским военным.

А во-вторых, гражданский водораздел в Крыму прошел не по национальному, а по идеологическому признаку. Среди противников аннексии были не только крымские татары, но и крымские украинцы и представители других национальностей, и даже русские националисты.

Миф №9. Запад рано или поздно признает российский суверенитет над Крымом

Сколько эту успокаивающую мантру не произноси, реальнее она не станет. Аннексия Крыма стала первой в Европе со времен Второй мировой войны. Признание ее автоматически аннулирует миропорядок, возникший после войны, и откроет шлюзы для массового силового пересмотра границ. Ни одна из семи мировых аннексий с 1945 года так и не была признана, и в большинстве случаев агрессор уже отступил.

via

Всё самое интересное и оперативное я публикую здесь, подписывайтесь:

НУ И ДОБАВЛЯЙТЕСЬ В ДРУЗЬЯ!

В ноябре 2014 года я написал вызвавший у безмозглой части патриотов России истерическую реакцию пост с таким же названием, где спрашивал о том, почему присоединение Крыма к России Путин решил реализовать в виде классической аннексии.

Акцентирую : я ЗА присоединение Крыма, более того, я считаю, что у России в сложившихся условиях просто не было иного выхода — присоединить Крым было вопросом нашей национальной безопасности, условием выживания!
Почему Крым жизненно-важен для России я подробно объяснял здесь :

http://sntdpni.livejournal.com/208261.html

и здесь :

http://sntdpni.livejournal.com/213149.html

А вопрос в ноябре 2014 года у меня был к технической, формальной стороне этой темы : ДЛЯ ЧЕГО НУЖНО БЫЛО ВКЛЮЧАТЬ КРЫМ В СОСТАВ РОССИИ?

Я рассуждал так :

То, что мы, обеспечивая свои национальные интересы, и по праву сильного отняли Крым у гниды-украины, необходимо было назвать «обеспечением выбора народом Крыма независимости» и, далее, учредить условную «Крымскую Народную Республику».
Сейчас бы мы сидели себе на жопе ровно, и, в ответ на обвинения во всех смертных грехах, цинично ухмыляя рот, произносили бы правильные слова о реализованном «народом Крыма» праве на самоопределение. От этого материальная, фактическая часть события (присоединение Крыма к России) и физические последствия этого не изменилась бы ни на миллиметр, но, в правовом отношении Россия не подставила бы себя так, как это произошло после осуществления фактической аннексии.

С тех пор много воды утекло, а я понял, почему Путин принял к исполнению именно вариант аннексии :

Путин, аннексировав Крым, сознательно пошел на ухудшение политической позиции России вовсе не из дурацких амбиций, а исходя из трезвого расчета : опыт всех этих 20-илетних трений, выкручивания рук, прочий связанный с пребыванием ЧФ и наших военных баз в Крыму шантаж России со стороны «братской» украины, заставили Путина выбрать именно этот вариант.

В самом деле : учреждение условной Крымской НР, конечно, дало бы определенные бонусы в политическом плане. Пока есть Путин, который держал бы за горло КрНР — был бы и статус кво, но, никто не вечен, и неизвестно, как могла бы сложиться в будущем ситуация с пребыванием ЧФ и наших баз на территории КрНР — потенциальная угроза повторения диктата украины (в данном случае — диктата КрНР) в этом вопросе присутствовала бы на постоянной основе.

Именно поэтому Путин пошел на серьёзное обострение и выбрал аннексию.
Россия больше никогда не будет зависеть от кого-либо в связанных с Крымом вопросах.
Никогда. Не при каких обстоятельствах. Крым-наш. Всё. Точка.
И похрен на то, о чем стенает «возмущенный запад» — это неизбежные издержки ВЕРНОГО волевого решения.

Так что, ответ на вопрос в названии статьи будет таким : нет, ошибки не было, решение было правильным.

Ну и, конечно, стоит отметить очень интересную тему — мы более-менее начинаем понимать то, что делает Великий Стратег Путин через какое-то, часто довольно значительное время. Тем, кто любит поныть на тему «Путинслил» следует подумать об этом…

PS. Для тех людей, кто снова начнет визжать, истерить, пускать сопли и ныть по поводу «это не аннексия а воссоединение, возвращение нарабленного, т.д, т.п.» : я не хочу базарить на эту тему — просто подите нахрен.

PS. Ноябрьская статья здесь : http://sntdpni.livejournal.com/175474.html

СЛАВА РОССИИ!!!

Понравился журнал? Подписывайтесь, добавляйте в друзья!

Симферополь. Первая кровь

26 февраля на площади перед зданием верховного совета Крыма собрались два митинга: татары против пророссийских активистов, собранных в основном силами движения «Русское единство». Его возглавлял тогдашний депутат, а ныне премьер-министр республики Сергей Аксенов. Часть митингующих составляли жители Севастополя, приехавшие в Симферополь на подмогу.

Крымские татары, как говорили мне бывшие депутаты верховного совета, нарушили негласное правило: не устраивать митинг там же, где русские. А русские «забили» место раньше.

«Может, в какой-то степени это действительно так, — подумав, соглашается член меджлиса крымско-татарского народа (организация запрещена в России), экс-глава Бахчисарайского района Ильми Умеров. —

Но мы пришли защищать наше государство. На сессии верховного совета, по нашей информации, должны были приниматься сепаратистские решения: обращение к Путину с просьбой принять Крым в состав России и назначение референдума».

Обстановка была тревожной и накалялась дальше — и на улице, и внутри. В кабинет к спикеру верховного совета Владимиру Константинову — одному из флагманов пророссийского движения в Крыму — периодически заходил лидер меджлиса Рефат Чубаров. «Требовал, чтобы мы не проводили сессию, иначе он не сможет удержать людей, — говорит тогдашний депутат верховного совета, а ныне сенатор от Крыма Сергей Цеков. — Я даже пару раз обозвал его людей провокаторами и накричал».

На площади в какой-то момент вспыхнули потасовки. Коридор, разделявший митингующих, в мгновение ока исчез. На записях тех событий можно видеть, как толпа пошла на толпу.

Два человека погибли: один в давке, у другого не выдержало сердце.

Часть митингующих со стороны крымских татар ворвалась в здание верховного совета. Сотрудники аппарата и ряд депутатов эвакуировались через боковой вход.

«Перепрыгнул через забор, повредил ногу. Четыре месяца потом лечил», — вспоминает один из беглецов.

Милиция словно растворилась. Дерущихся разнимали Чубаров и Аксенов, пытаясь воссоздать между двумя группами коридор. Во многом именно благодаря их усилиям удалось избежать драматических событий.

Сессия верховного совета в тот день так и не состоялась — не удалось собрать кворум. Многие народные избранники колебались и в зал попросту не пришли.

Крымские татары, будучи уверенными, что победили, приняли решение увести людей. Умеров вспоминает, что, когда митингующие начали расходиться, представители меджлиса еще раз зашли в кабинет Константинова: «Он уверял, что никакой сессии в ближайшее время проводить не будет. Мы посчитали, что предотвратили сепаратистские решения, и предотвратили надолго».

Московские гости

Планы по возвращению Крыма существовали у Москвы всегда — об этом, уже после референдума о присоединении к России, «Газете.Ru» рассказывал высокопоставленный российский чиновник.

Планы эти, впрочем, были сродни стратегии действий на случай ядерной войны: быть готовыми вроде надо, но заставить их применить на практике может только экстренная ситуация.

Нам неизвестно, в какой конкретно момент в Крым начали тайно съезжаться посланники Москвы. Игорь Стрелков, который был во время тех событий в Крыму, в одном из интервью заявил, что находился на полуострове с 21 февраля. СБУ Украины называла другую дату прибытия Стрелкова — 26 февраля.

По информации «Газеты.Ru», на полуострове Стрелков находился в качестве сотрудника ГРУ. Согласно же версии, озвученной нам Сергеем Аксеновым, Стрелков возглавлял одно из добровольческих подразделений, которое в том числе отвечало за оружие, изъятое в структурах СБУ и МВД Украины.

Как минимум с 26 февраля, до столкновения русских и татар, на полуострове находился нынешний полпред президента в Крымском федеральном округе, а в тот период — гендиректор входящего в структуру Минобороны ОАО «Славянка» (того самого, известного по делу Сердюкова) Олег Белавенцев.

По неподтвержденным данным, Белавенцев в качестве третьего секретаря по науке и технологиям посольства СССР в Лондоне был в 1985 году выслан из Великобритании за шпионаж. Позже, по некоторым сведениям, работал в Германии. Считается одним из ближайших соратников министра обороны Сергея Шойгу.

«Белавенцев отвечал за вопросы безопасности. Все-таки в Крыму находился Черноморский флот и украинские военные, могли быть столкновения, — говорит один из участников тех событий. — Политическими вопросами он не занимался».

Однако, по свидетельству наших кремлевских собеседников и крымских политиков, именно он был главным ответственным за операцию в Крыму, выступая также своего рода связным между местными элитами и Москвой.

«Зеленые человечки» выходят на сцену

В 4.30 утра 27 февраля, то есть на рассвете следующего дня после столкновений в центре Симферополя, здания верховного совета и совета министров Крыма захватили неизвестные вооруженные люди, позже прозванные «зелеными человечками». По данным «Новой газеты», это были российские военные.

«Ранним утром мне звонит один из депутатов и говорит, что захвачены верховный совет и совмин, — вспоминает Сергей Цеков. — Я спрашиваю: «Кто захватил? Меджлис?» «Нет вроде, — отвечает. — Милицию выгнали, но обошлось без стрельбы».

Члены президиума верховного совета и часть других депутатов собрались в милиции — до выяснения обстоятельств. Позже Владимир Константинов пригласил их «поработать», и они отправились в здание верховного совета.

«Заходим, поднимаемся на шестой этаж (там находится кабинет Константинова), а нам навстречу выходит… Олег Евгеньевич Белавенцев, — со смехом говорит один из депутатов. — Тогда я еще не знал, кто это такой. Только потом понял. После этого Константинов начал плотно с ним взаимодействовать. Понятно, что они работали и с Москвой, а нам Константинов ставил задачи».

Что делал Белавенцев в захваченном здании еще до приезда депутатов? Возможна только одна версия: руководил операцией.

«Это была переломная ситуация», — характеризует высокопоставленный российский чиновник произошедшие накануне столкновения в крымской столице. Собеседник не раскрывает подробностей, но, похоже, именно эти события подтолкнули Москву к решительным шагам.

Не случись противостояния, едва ли была бы дана команда занимать здания верховного совета и совмина.

Необходимость этого в Москве мотивируют угрозой возможной резни. Об этом же говорят бывшие и действующие депутаты, занимавшие в то время пророссийскую позицию: многие из них говорили мне, что дальнейшие столкновения между татарами и русскими (а если уж называть вещи своими именами — между теми, кто хотел в РФ, и теми, кто выступал за сохранение территориальной целостности Украины) были неизбежны. Да и Киев, по их мнению, сделал бы все возможное, чтобы восстание подавить.

А что думают по этому поводу сами татары?

«Сейчас много рассуждений о том, правильно ли мы сделали, что 26-го ушли с площади. Думаю, правильно — иначе могло быть то же самое, что в Донецке и Луганске, — высказывается Умеров. — Пришли бы российские автоматы».

Так или иначе, уговорить приехать на заседание многих депутатов было непросто. Они не желали являться на сессию, опасаясь, что рано или поздно Киев возьмет ситуацию под контроль, и тогда любителям России несдобровать.

Колеблющихся переубеждали по-разному. Одних — с помощью телефонных переговоров, других — непарламентскими методами. «За некоторыми депутатами заезжали домой и на работу вооруженные люди, требовали, чтобы те поехали в верховный совет. Это были люди, одетые в казачью форму», — утверждает Ильми Умеров.

Есть все основания доверять его словам: о том, что некоторых парламентариев пришлось загонять на заседание насильно, недавно поведал Игорь Стрелков: «Депутатов собирали ополченцы, чтобы загнать их в зал. Одним из этих ополченцев был я».

Правдами и неправдами удалось собрать кворум: он, по словам Цекова, составил 53 человека из 100.

Один из вопросов, который предстояло решить народным избранникам, это утвердить нового главу совмина взамен ставленника Януковича Анатолия Могилева. По словам крымских собеседников «Газеты.Ru», Могилеву до этого предлагали перейти на сторону Москвы, но тот, по одной версии, отказался сам, по другой — отказались от него, заподозрив в двойной игре.

Выбирая «своего» лидера для Крыма, Москва, по сведениям «Газеты.Ru», сделала ставку на ветерана местной политики, бывшего премьера Леонида Грача. По словам самого Грача, предложение ему 26 февраля передал Белавенцев и пришедшие с ним «пара адмиралов».

«Меня соединили кое с кем по спецсвязи, — говорит политик, отказываясь назвать фамилию «кое-кого». — В разговоре было озвучено, что «мы идем на возвращение Крыма», после чего мне поступило предложение возглавить совет министров. Я ответил: «Да, на все согласен. Но сможете ли вы [вернуть Крым]?» «Вне всяких сомнений», — прозвучало в ответ».

Грач уверяет, что слова «кое-кого» о том, что «мы идем на возвращение Крыма», звучали именно так, и никак иначе. Примечательно, что ту же фразу использует Владимир Путин в документальном фильме «Возвращение на родину», который будет показан в годовщину референдума 16 марта — наша беседа с Грачом состоялась еще до появления первых анонсов.

Однако против кандидатуры Грача категорически высказался Константинов и депутаты из его окружения. В итоге главным претендентом на пост главы совмина стал Аксенов.

«Он решительно проявил себя, когда разводил крымских татар и русских. С ним рядом находился Белавенцев (по информации «Газеты.Ru», Белавенцев и Аксенов были знакомы еще до крымских событий и их связывают дружеские отношения), который помогал. Если бы не они, неизвестно, чем бы все кончилось. Наши спецслужбы в это время бухали в бане. Логика понятна: если все получится, значит, они будут молодцы. Если нет — они, что называется, ни при чем, — рассказывает российский политик, в тот момент находившийся в Крыму. — После этого мы и стали звонить в Москву, говорить, что надо делать премьером Аксенова, а не Грача».

До этого, по некоторым данным, Москва не воспринимала его всерьез: Аксенову мешала репутация человека, связанного с криминалом.

Так или иначе, очевидно, что поиски «своего» человека Кремль вел в режиме цейтнота. Это лишний раз подтверждает, что у него отсутствовал четкий, заранее подготовленный план.

За назначение Аксенова в итоге пришлось повоевать. Против, утверждает Цеков, были три или четыре человека. Но именно из-за них не получалось набрать необходимый минимум голосов. Споры по кандидатуре премьера шли больше пяти часов.

Константинов, от которого официально исходило предложение по Аксенову, занимал жесткую позицию. Наконец, проблему удалось решить: уговорили (или «уговорили»?) приехать еще нескольких депутатов. Сергей Аксенов был утвержден премьером лишь 53 голосами «за».

Крымчане ставят вопрос ребром

Но по-настоящему судьбоносным было решение назначить референдум. При этом уже первоначальная формулировка, де-юре не предполагавшая выхода Крыма из состава Украины, де-факто подразумевала его независимость от Киева. Звучала она так: «Автономная республика Крым обладает государственной самостоятельностью и входит в состав Украины на основе договоров и соглашений (да/нет)».

«На том этапе это было исключительно наше, крымское решение», — настаивает один из участников событий, имея в виду, что в процесс еще не была по-настоящему вовлечена Москва.

Тут, правда, надо сделать оговорку: в какой-то момент, по словам осведомленного источника, Константинова по телефону соединили с Владимиром Путиным. И только после этого вопрос плебисцита был вынесен на голосование депутатов.

Судя по всему, спикеру верховного совета необходимо было получить гарантии поддержки от Москвы: народные избранники до дрожи боялись, что Киев предпримет жесткие шаги. Сам Константинов утверждает, что вплоть до изменения формулировки на «присоединение к России» у него не было прямого выхода на руководство страны.

Первоначальная формулировка референдума соотносилась с крымской конституцией 1992 года, позже отмененной. В ней был прописан похожий статус Крыма: государство, которое входит в состав Украины и определяет с ней свои отношения на основе Договора и соглашений.

Однако тот Основной закон предполагал еще и право автономии на самостоятельные отношения с другими государствами и даже организациями.

Это вполне могло стать следующим шагом: после объявления плебисцита и вплоть до первых чисел марта в Крыму заседала местная конституционная комиссия, обсуждавшая дальнейшее расширение полномочий республики.

«Но уже тогда крымчане на встречах начали требовать от меня ставить вопрос ребром (о присоединении к России. — «Газета.Ru»). Я всем говорил: «Мы и так идем в Россию. Как — я не знаю, но мы идем туда». Я думал, это один из таких путей мягкого перехода к государственности, без нарушения международных норм, когда мы [после референдума] заключаем договор с Россией», — рассказывает Константинов.

Кому «пасовала» Москва

Пока крымские юристы разрабатывали предложения по расширению полномочий республики, в Москве шла своя большая игра.

28 февраля, на следующий день после объявления Крымом референдума, лидер «Справедливой России» Сергей Миронов внес в Думу любопытный законопроект. Смысл творения заключался в том, что надо упростить порядок приема в состав РФ новых территорий. По действующему законодательству новый субъект может присоединиться к РФ только в том случае, если есть международное соглашение с государством, от которого он «ушел».

Миронов предлагал расширить условия: Россия имеет право включить в свой состав часть другого государства, даже если нет международного соглашения. Для этого жителям «отсоединяющихся земель» достаточно проголосовать о присоединении к РФ на референдуме или же с соответствующей просьбой к ней должны обратиться органы госвласти территории.

По информации «Газеты.Ru», законопроект не был «самодеятельностью» Миронова. Его готовили в Кремле.

Однако документ завис в парламенте, а не принимался стахановскими темпами, как это бывает, когда руководству страны нужно что-то срочно поменять.

Почему?

«Законопроект Миронова — элемент большой игры, который можно расценивать по-разному, — дает очень скупое пояснение высокопоставленный источник во властных структурах. — В первую очередь это был пас крымчанам: если вы на референдуме выскажетесь за присоединение к России, то мы можем вас принять».

Но формулировка, предусматривающая присоединение к РФ, официально появилась спустя неделю! Спрашивается, почему крымчане, хоть и очень недолго, тянули?

Предположение может быть одно: Москва не давала окончательного сигнала о готовности принять Крым.

Собеседник в российских властных структурах отмечает: в верхах отсутствовало единство мнений, что именно делать с полуостровом, — присоединять или не присоединять.

Крымский политик рассказывает, что в мае, когда референдум уже состоялся, ему довелось присутствовать на одной из закрытых встреч вице-премьера Дмитрия Рогозина в Севастополе:

«Он сказал, что сторонники присоединения Крыма находились в меньшинстве. Сам Рогозин был в числе тех, кто выступал за то, чтобы присоединить Крым».

А вот что «Газете.Ru» говорит по этому поводу Константинов: «Как мы уже поняли сейчас, решение [о присоединении] принималось непросто. Когда мы только объявили референдум, было решение, что надо помочь крымчанам, что Россия их не бросит. Но как именно «не бросит»? Никто ж тогда не знал, что в итоге будет именно такая формулировка [о присоединении].

Разное было видение статуса Крыма. Некоторые люди, которые находятся в центре политики (Константинов подчеркивает, что речь не о депутатах или сенаторах, но от большей конкретики отказывается. — «Газета.Ru»), говорили мне: «Вы должны стать государством. Побудьте самостоятельным государством, чтобы успокоить мировую общественность». Я отвечал: «Ни в коем случае, крымчанам это не надо. Мы не готовы быть государством. Это чистой воды авантюра, которая погубит нас всех».

Однако, пожалуй, главное предназначение мироновского законопроекта заключалось в том, чтобы продемонстрировать Западу и Киеву, на что готова пойти Москва. По сути, на том этапе Россия предлагала два сценария: либо Крым формально остается в составе Украины, будучи, однако, практически самостоятельным, либо его присоединят.

Торг с Западом

Двигаться по второму, радикальному, пути Путина, очевидно, заставила жесткая позиция Запада, который воспринял участие Москвы в делах Крыма в штыки. Начиная с 1 марта, когда Совет Федерации оперативно дал президенту разрешение на ввод ограниченного контингента войск на Украину, а в Крыму появились «вежливые люди», градус конфликта с Западом, и без того высокий после нарушения киевской оппозицией соглашений от 21 февраля, еще больше возрос.

Шли переговоры российского руководства и лидеров западных стран. Звучали воинственные заявления.

Так, в ночь с 1 на 2 марта Путин в течение 90 (!) минут разговаривал с Бараком Обамой. Согласно информации Белого дома, американский президент заявил, что дальнейшее нарушение международного права приведет к политической изоляции России. Тогда же Обама пригрозил, что может не приехать на саммит G8, запланированный на май в Сочи (как известно, в итоге туда не поехал никто, а сам саммит прошел в формате G7 в июне в Бельгии).

3 марта, выступая в Белом доме, американский лидер заявил, что США рассматривают весь спектр экономических и дипломатических мер, направленных на изоляцию России: «Она не может нарушать основные принципы, признанные миром».

Спустя несколько часов (в Москве было раннее утро 4 марта) агентства сообщили, что Обама провел совещание с советниками, где также обсуждались шаги «по дальнейшей изоляции России» в ответ на ее действия в Крыму. Очевидно, уже тогда Москве грозили санкциями, хотя публично это слово еще никто не произносил.

О чем торговался Путин с Западом, и прежде всего с США, которые в российском руководстве считались и считаются главными теневыми кураторами новых киевских властей?

Можно предположить, что одним из главных требований российского лидера было признание легитимности крымского референдума и гарантий, что Киев тоже признает результат. Это вполне соотносилось с концепцией федерализации Украины (в случае с Крымом можно было даже говорить о некоем подобии конфедерации), на которой в определенный период мощно настаивала Москва.

Для России после победы «евромайдана» было чрезвычайно важно сохранить влияние на украинскую политику. После «оранжевой революции» это было достигнуто благодаря гарантиям сохранения в политическом поле Партии регионов, однако в этом случае ничего подобного не было. Да и сами «регионалы» во главе с Януковичем, уже придя к власти, показали себя теми еще союзниками. И логично, что ставку решено было делать не на центр, а на центробежные тенденции.

Но согласись Запад и Киев на требования России — полноценного контроля над полуостровом украинским властям не видать как своих ушей. Сначала Крым и Киев связывали бы некие договорные отношения, а дальше — как знать.

О чем бы ни шла речь в переговорах, компромисса достичь не удалось. Более того, судя по жесткой тональности заявлений, не было даже намека на компромисс. Для Путина резкая реакция Запада означала только одно: нежелание учитывать интересы РФ.

Какие варианты действий были у российского президента?

Вариант первый — сделать вид, что ничего не произошло, отозвать из Крыма военных и пустить ситуацию на самотек. Но, по логике Путина, это стало бы проявлением слабости, сдачей позиций под давлением Запада. Путин не мог на это пойти. К тому же на территории Крыма находится Черноморский флот, а глава государства вряд ли был уверен, что соглашение о его базировании, которое должно было действовать до 2035 года, не будет пересмотрено, да еще в пользу НАТО.

Вариант второй — двигаться по первоначальному, мягкому сценарию, в соответствии с которым по итогам референдума у Крыма появляется «государственная самостоятельность». Каковы были бы дальнейшие действия Москвы, понимающей, что Киев результаты не признает и никаких соглашений с республикой не заключит? Отстаивать законность референдума, но при этом не предпринимать никаких шагов, чтобы юридически закрепить свою «опеку» над полуостровом? В этом случае возникал бы как минимум один вопрос: что делать с украинскими воинскими частями, которые хоть и блокировались, а сами военные были деморализованы, но все же продолжали оставаться на территории Крыма? Просить «удалиться»? На каком основании? А главное — была ли гарантия, что в перспективе не произошел бы вооруженный конфликт?

Тогда, признав легитимность крымского референдума, в спешном порядке заключать с Крымом некое соглашение, подразумевающее в том числе военную защиту? А потом, «по просьбе» крымского руководства, увеличивать присутствие российского контингента и требовать от украинских военных уйти? Но в этом случае реакция Запада, скорее всего, оказалась бы такой же жесткой, как и реакция на присоединение Крыма.

Так мы упираемся в третий вариант — собственно присоединение. Радикальный сценарий, позволяющий, однако, сразу расставить все точки над i: Крым — наш, Черноморский флот никто не выгонит, украинским военным нечего делать в чужом государстве. Крымчане счастливы, в России — патриотический подъем. Да, Запад вводит санкции, но как-нибудь переживем, и не такое переживали.

Прискорбно это осознавать, но, похоже, с того момента, как Путин ввязался в битву за Крым и не сумел ни о чем договориться с Западом, у него не оставалось иного пути, кроме как пойти ва-банк.

Окончательное решение

Когда именно российский президент принял судьбоносное решение, кардинально изменившее ход истории, знает только он сам. Официально новая формулировка референдума, предусматривающая присоединение Крыма к России, была утверждена верховным советом 6 марта. По словам же людей, прямо или косвенно задействованных в процессе, работа над новой формулировкой началась примерно 3–4 марта.

Таким образом, когда 4 марта Владимир Путин, выступая на пресс-конференции, заявил, что Россия не рассматривает вариант присоединения Крыма, работа по юридическому оформлению присоединения полуострова либо уже шла, либо началась сразу после общения президента со СМИ.

Кстати, тогда же глава государства, напомнив про прецедент Косово, оговорился, что «никто пока не отменял права наций на самоопределение». При этом подчеркнул, что в отношении Крыма Россия «не будет провоцировать такие настроения и такое решение». В тот момент на слова о праве наций на самоопределение не обратил внимания никто. Всех «усыпило» заявление об отсутствии намерений присоединять Крым.

«Мы на определенном этапе уже поняли, что Киев все равно не признает наш референдум (с первоначальной формулировкой), и считали, что вопрос надо менять. Да и люди были настроены на то, чтобы быть в России. Но мы не могли проявить самостоятельность, пока не маякнула Москва», — сетует один из крымских депутатов.

И вот «маяк зажгли».

«Начались круглосуточные совещания. Это была работа в горячем, ручном режиме, и координировал ее лично президент», — рассказывает источник «Газеты.Ru» в российских федеральных структурах.

Из рассказов крымских парламентариев можно сделать вывод, что в тамошних кабинетах и вовсе царил хаос: совещались сутки напролет, носились сотрудники аппарата, юристы.

«Сам Константинов периодически выходил, чтобы кому-то позвонить. Здесь же находились люди из администрации президента, которые помогали нам юридически», — говорит бывший депутат. «Была задача найти такую формулу, которая могла бы легитимизировать присоединение Крыма с точки зрения международного права», — добавляет собеседник «Газеты.Ru» в российских дипломатических кругах.

Москва не могла не понимать, что Запад в любом случае не признает референдум — прежде всего потому, что он не соответствовал украинской конституции, которая предполагает, что плебисцит о выходе региона из состава государства должен проходить на территории всей страны. Но в то же время было очевидно, что легитимность прошедшего референдума России придется отстаивать на международных площадках. Именно поэтому поиск юридической формулы присоединения не был праздным вопросом.

Окончательное решение по формулировке референдума: «Вы за воссоединение Крыма с Россией на правах субъекта РФ?» — было принято в ночь с 5 на 6 марта.

«Я так понимаю, решение было принято на высшем уровне, и были даны гарантии, что приднестровского сценария не будет (в 2006 году в Приднестровье прошел референдум о присоединении к России, но в состав РФ оно так и не было принято. — «Газета.Ru»). Во всяком случае, Константинов и Аксенов говорили нам, что все решено», — рассказывает один из участников тех событий.

«В крымском верховном совете с момента объявления референдума вообще ничего не решалось без звонка сверху», — ехидно добавляет еще один собеседник «Газеты.Ru».

Константинов, впрочем, выдает другую версию: формулировка не согласовывалась с Москвой, а сам он после ее утверждения не был полностью уверен, что Россия не передумает в последний момент: «Я полагаю, та ночь (с 5 на 6 марта) была ночью принятия решений. Еще накануне мы понимали, что наверху оценивают все риски и окончательного решения нет».

Однажды, пожаловался Константинов, ему даже приснился кошмарный сон: «Мы приезжаем в Москву, а нам говорят: «Вы знаете, мы вас в состав России не берем».

Последнее слово действительно оставалось за Владимиром Путиным: гипотетически Москва могла не принимать Крым в состав России сразу, а взять паузу и затянуть игру.

Полет к Путину

6 марта, когда верховный совет Крыма официально принял решение изменить формулировку плебисцита, был перенесен и его срок — с 30 марта на 16-е (изначально он был и вовсе назначен на 25 мая, день президентских выборов на Украине).

Сразу же после этого четыре члена президиума: Владимир Константинов, Сергей Цеков, Владимир Клычников и Константин Бахарев —отправились, скажем так, в «круиз». С Качинского аэродрома под Севастополем они на военном Ми-8 под прикрытием ни много ни мало двух боевых вертолетов долетели до Анапы. В Крыму все еще оставались украинские военные, никто не мог гарантировать, что не произойдет провокации, отсюда и меры предосторожности, объясняет один из «путешественников» «Газете.Ru».

В Анапе — пересадка: на самолете Черноморского флота их доставили в аэропорт Сочи. Следующий пункт назначения — президентская резиденция «Бочаров ручей». Правда, похвастаться, что он «Путина видел», в тот день мог лишь один из четверых: на аудиенцию к главе государства позвали только Константинова, который продемонстрировал главе государства официально оформленное решение верховного совета. Остальные сидели «в каком-то домике» распивали чай.

Уже на следующий день, 7 марта, крымские парламентарии приняли участие в митинге «Народный сход за братский народ», проходившем на Васильевском спуске под стенами Кремля.

16 марта референдум состоялся. Согласно официальным данным, в Крыму за вхождение в состав России проголосовали 96,77% граждан, в Севастополе, который позже стал отдельным субъектом Федерации, — 95,6%. В тот же день верховный совет Крыма объявил республику независимым государством. Через день, 18 марта, Владимир Путин на церемонии в Кремле подписал договор о принятии Крыма и Севастополя в состав РФ.

Этот росчерк президентского пера окончательно изменил историю России. Да не только России — мира. Впервые с окончания Второй мировой войны одна страна присоединила к себе территорию другой. Беспрецедентный случай. Или, наоборот, прецедент.

Что приобрела Россия, «восстановив историческую справедливость» и присоединив Крым?

С одной стороны — почти полное прекращение диалога с Западом, значительную международную изоляцию, санкции, резко усугубившие и без того нараставшие проблемы в российской экономике. Желание России продолжать оказывать влияние на политику Украины и нежелание Киева вести диалог ни со своими гражданами, ни с Москвой в новой геополитической реальности привели к полноценной войне в Донбассе.

В российском обществе произошел сильнейший раскол, который усиливала и продолжает усиливать государственная пропаганда. Раскол уже достиг запредельных значений, но будет, похоже, только нарастать.

С другой стороны, в России случился всплеск патриотических настроений, повлекший за собой резкий рост рейтинга Владимира Путина, который, несмотря на нынешнее снижение «крымского эффекта» и уже первые ощутимые экономические проблемы, продолжает оставаться на высоте: по разным данным, он колеблется от 70 почти до 90%. И наконец, главное, что приобрела Россия, — это, собственно, Крым.

Стоило ли оно того? У каждого свой ответ.

В материале использовано видео Reuters, Ruptly