Ошибки при переводе художественных текстов

1. Проблемы интерпретации художественного текста

Перевод
— это, несомненно, очень древний вид
человеческой деятельности. Как только
в истории человечества образовались
группы людей, языки которых отличались,
появились и «билингвы», помогавшие
общению между «разноязычными»
коллективами. С возникновением
письменности к устным переводчикам-«толмачам»
присоединились и переводчики, переводившие
различные тексты официального,
религиозного и делового характера. С
самого начала перевод выполнял важнейшую
социальную функцию, делая возможным
межъязыковое общение людей. Распространение
письменных переводов открыло людям
широкий доступ к культурным достижениям
других народов, сделало возможным
взаимодействие и взаимообогащение
литератур и культур [2, с.74].

Самое
общее понимание сути перевода сводится
к его трактовке как средства межъязыковой
коммуникации. Перевод рассматривается
как вид языкового посредничества, при
котором содержание иноязычного текста
(оригинала) передается на другой язык
путем создания на этом языке информационно
и коммуникативно равноценного текста
[8, с.137].

В
широком смысле перевод есть перенос
художественного целого из одной системы
в другую, стилизация, творческое
подражание. Перевод в узком смысле —
переложение художественного произведения
с одного языка на другой [15, с.56].

В
настоящее время проблема художественной
интерпретации широко разрабатывается
как в рамках переводоведения, так и в
литературоведении.

Художественный
перевод представляет собой особый вид
перевода, особый вид искусства. Всё
больше лингвистов в своих работах
уделяют внимание этому вопросу [ 22,
с.127].

Еще
переводчики античного мира широко
обсуждали вопрос о степени близости
перевода к оригиналу. В ранних переводах
Библии или других произведений,
считавшихся священными или образцовыми,
преобладало стремление буквального
копирования оригинала, приводившее
порой к неясности или даже полной
непонятности перевода. Поэтому позднее
некоторые переводчики пытались
теоретически обосновать право переводчика
на большую свободу в отношении оригинала,
необходимость воспроизводить не букву,
а смысл или даже общее впечатление,
«очарование» оригинала. Уже в этих
первых высказываниях о целях, которые
должен преследовать переводчик, можно
найти начало теоретических споров
нашего времени о допустимости буквального
или вольного перевода, о необходимости
сохранить в переводе то же воздействие
на читателя, которым обладает оригинал,
и т. п. .

Очень
хороший перевод иногда и не считается
переводом, во всяком случае, об удачном
переводе обычно говорят как о конгениальном.
Гоголь в этом случае сравнивал переводчика
с невидимым, прозрачным стеклом. Примером
тому могут служить переводы В. Чуковского,
которые, по словам В. Г. Белинского, «даже
нельзя назвать переводами, так как они
читаются как оригиналы». Это утверждение
связано с содержанием той проблемы, о
которой мы говорили выше, а именно, с
проблемой возможности выполнения
полноценного перевода художественного
произведения вообще [7, с.17-19].

Каждый
переводчик художественного произведения
решает по-своему основной вопрос
языкового перевода: точность или красота
(fidelity or beauty). Но что понимать под точностью?
Следование букве или духу оригинала?

М.
Лозинский говорил о двух видах перевода:
«перестраивающем» и «воспроизводящем»
со всевозможной точностью и содержание
и форму подлинника» («Доклад об искусстве
перевода», 1935) и настаивал на следовании
второму.

При
этом одни переводчики считают важным
соответствие перевода духу родного
языка и привычкам отечественного
читателя, другие настаивают, что важнее
приучить читателя воспринимать иное
мышление, иную культуру — и для этого
идти даже на насилие над родным языком.
Выполнение первого требования ведёт к
вольному переводу, выполнение второго
— к переводу дословному, буквальному. В
истории культуры эти два типа переводов
сменяют друг друга. Художественный
перевод текста требует исканий, выдумки,
находчивости, вживания, сопереживания,
остроты зрения, обоняния, слуха, раскрытия
творческой индивидуальности переводчика,
но так, чтобы она не заслоняла своеобразия
автора.

Интерпретацию
текста можно определить как освоение
идейно-эстетической, смысловой и
эмоциональной информации художественного
произведения, осуществляемое путем
воссоздания авторского видения и
познания действительности.
Это область филологической
науки, более других восстанавливающая
исход­ное значение термина «филология»
в его первоначальном, еще не расчлененном
на литературоведение и языкознание
виде. [29].

Художественный
перевод предполагает воссоздание
стилеобразующей системы подлинника
путем организации и отбора средств
языка перевода на звуковом,
лексико-семантическом и
синтактико-композиционном уровнях. «В
поэзии невозможна прямая, непосредственная
пересадка иноязычного словесного
образа: возможно только его освоение
уже выработавшейся традицией национального
поэтического языка» (Л. Я. Гинзбург).
Таким образом, подразумевается не
точность как буквальное воспроизведение,
а как следование поэтической традиции
в языке перевода. Необходимо отметить,
что подход к языку поэзии, тропам,
ритмике, рифмовке в русскоязычной и
англоязычной поэтической практике
различен. Уже в начале 20-го века, а
особенно после Первой Мировой войны
англоязычные поэты достаточно резко
отказались от правильного размера и
рифмы, это осталось характерной чертой
просодии 19-го века. Область лексики была
тоже пересмотрена. Из языка поэзии была
практически исключена лексика высокого
стиля (ею пользовались лишь для создания
архаизированных переводов). Теперь
стихи, написанные высоким стилем или
даже с его элементами, стали считать
устаревшей риторикой и потоком
высокопарного красноречия, они получили
стилистически противоположное значение:
то, что считалось возвышенным, стало
напыщенным и комичным. В русской
поэтической традиции как начала века,
так и в наши дни, этот вопрос не решается
так однозначно, и подобные художественные
средства до сих пор востребованы
поэтической практикой [4, с.91].

Итак,
хороший переводчик является в определенном
смысле творцом, но о каком творчестве
может идти речь в данном случае? Вопрос
этот и по сей день остается открытым.
Существует мнение, согласно которому
творчество переводчика подобно творчеству
актера. Известно, что наивысшим достижением
творчества актера является не отклонение
от замысла драматурга, а его воплощение.
Однако каждый большой артист по-своему
решает эту задачу: то же можно сказать
и о хорошем переводчике, творчество
которого состоит в своеобразной
интерпретации оригинала, либо подобно
последней. Допущение возможности
интерпретации подразумевает многообразие
переводческих решений. Согласно
справедливому мнению некоторых авторов,
такое многообразие заложено в самом
оригинале. В этом случае перевод
отождествляется с диктуемой оригиналом
интерпретацией, а по мнению известного
теоретика перевода И. Левого, перевод
как вид искусства представляет собой
промежуточную категорию между оригинальным
творчеством и исполнительским искусством.
По мнению поэта и переводчика А.
Цибульского, сам Важа Пшавела дает повод
для лирического, музыкального начала
Цветаевой и для эпического, живого
начала Заболоцкого. Резко противоположные
переводы не только не исключают друг
друга, но и не противоречат оригиналу,
который совмещает в себе возможности
разного рода и каждого из них .

Нормативный
подход к художественному переводу —
проблема обсуждаемая, так как любые
критерии и нормы являются относительно
субъективными. А адекватный перевод
основывается на высокой квалификации,
степени профессионализма и таланте его
автора. При переводе художественных
произведений переводчикам чаще всего
проходится полагаться на собственную
компетентность и интуицию.

Не
только профессионализм и высокий уровень
компетентности, но и талант автора
являются важнейшими факторами,
оказывающими влияние на качество
перевода произведения художественной
литературы. Так, например. Б. Пастернак
взялся за переводы после долгих лет
собственного творчества, в то время как
Т. Щепкина-Куперник не являлась поэтом.
Её перевод выполнен на уровне языка
(хотя нельзя отрицать его высокое
качество), Пастернак же переводит на
уровне сцен и мыслей, являясь не только
билингвом, но и билитературоведом [6,
с.186].

Различают
перевод дословный и контекстуальный,
естественно, в переводе поэзии невозможно
обойтись без контекстуального перевода,
но наиболее целостно передать произведение,
на наш взгляд, можно только совместив
эти два вида перевода, то есть, сперва
сделать дословный перевод, а потом
воссоздать текст на другом языке. Такой
подход, кроме того, что позволяет сделать
две основные задачи: передать видение
автора и адаптировать перевод для
современной аудитории, также дает
пространство для использования
художественных приемов, потому как
сохранение таких художественных приемов
как рифма, например, не является тому,
к чему переводчик должен стремиться.

Перевод
– это сложный и многогранный вид
человеческой деятельности. Хотя обычно
говорят о переводе «с одного языка на
другой», но, в действительности, в
процессе перевода происходит не просто
замена одного языка другим. В переводе
сталкиваются различные культуры, разные
личности, разные склады мышления, разные
литературы, разные эпохи, разные уровни
развития, разные традиции и установки.
Переводом интересуются культурологи,
этнографы, психологи, историки,
литературоведы, и разные стороны
переводческой деятельности могут быть
объектом изучения в рамках соответствующих
наук. 

Несмотря
на то, что наука о переводе сравнительно
молода, теоретические работы в области
перевода весьма многочисленны и
трудно-обозримы. В данной главе мы
уделяем внимание двум моделям перевода,
одна из которых является классической
и рассматривает перевод с точки зрения
лингвистики, а вторая интерпретирует
перевод исходя из теории психолингвистики. 

Процесс
перевода текста с одного языка на другой
имеет многообразный и неоднозначный
характер, связанный с множеством входящих
в него компонентов, таких как текст —
сообщение, предназначенное к передаче,
тот, кто передает сообщение, реципиент,
посредник, языки исходный и переводящий. 

Возможно,
именно многомерностью этого процесса
обусловлены расхождения в определениях,
которые даются разными авторами и
отражают его различные стороны. 

В
центре некоторых из них стоит переводимое
сообщение, текстовый материал: «ближайший
естественный эквивалент на исходном
языке», «замена текстового материала
на одном языке текстовым материалом на
другом языке» [13, с.192]

В
других определениях упор делается на
процессуальной стороне перевода или
на отличиях перевода от других видов
языкового посредничества [44]

Лингвистическая
модель переводческого процесса
представляет его в виде ряда последовательных
преобразований текста оригинала в текст
перевода, с помощью которых теоретически
может быть достигнут желаемый результат.
Модель перевода – это условное изображение
процедуры осуществления процесса
перевода, основанная на попытке
распространить на перевод некоторые
общие постулаты языкознания или
психологии. Хотя любая модель перевода
носит гипотетический характер, поскольку
нет прямых доказательств, что переводчик
действует именно так, как следует из
данной модели, совпадение результата
перевода с прогнозируемым по модели
показывает, что она обладает определенной
объяснительной силой. В современном
переводоведении существуют несколько
моделей перевода, что предполагает
возможность осуществлять процесс
перевода разными способами. Наибольшее
распространение получили ситуативная,
трансформационная и семантическая
модели [22,
с.201].

1. Ситуативная
   (или денотативная) модель распространяет
   на процесс перевода лингвистические
   концепции о связи языка и действительности.
   Ситуативная модель перевода исходит
   из положения о том, что любая ситуация
   может быть в принципе описана средствами
   любого языка. Даже если в языке
   отсутствуют наименования для каких-то
   элементов действительности, всегда
   существует возможность либо образовать
   в этом языке новые единицы, либо описать
   эти элементы с помощью сочетаний уже
   имеющихся единиц. На основе этих
   положений предполагается, что процесс
   перевода происходит следующим образом.
   Поняв содержание оригинала, переводчик
   определяет, какая ситуация в нем
   описана, а затем описывает эту ситуацию
   средствами языка перевода (там
   же). 

   Таким
   образом, ситуативная модель перевода
   дает возможность объяснить те
   особенности переводческого процесса,
   которые связаны с обращением переводчика
   к реальной действительности. В то же
   время она охватывает лишь некоторые
   способы реализации процесса перевода.
   Не объясняет ситуативная модель и тех
   случаев, когда в переводе сохраняется
   не только ситуация, описанная в
   оригинале, но и способ ее описания, а
   также основная часть значений языковых
   средств. 

Трансформационная
модель перевода основывается на
положениях трансформационной грамматики,
которая постулирует существование в
языке рядов взаимосвязанных синтаксических
структур. В таких (трансформационных)
рядах выделяются ядерные структуры, в
которых отношения между элементами
структуры наиболее прозрачны, и
производные структуры (трансформы),
выводимые из ядерных по определенным
трансформационным правилам (там же).

Согласно
этой модели процесс перевода осуществляется
в три этапа. На первом этапе производная
структура в оригинале возводится к ее
ядерной структуре в исходном языке. На
втором этапе происходит переход от
ядерной структуры языка оригинала к
аналогичной ядерной структуре языка
перевода. И, наконец, на третьем этапе
ядерная структура в языке перевода
преобразуется в производную в соответствии
с нормой и узусом этого языка. 

Трансформационная
модель, устанавливающая соответствия
лишь между синтаксическими структурами
оригинала и перевода, обладает ограниченной
объяснительной силой и не претендует
на всестороннее описание переводческого
процесса; в определенной степени ее
дополняет семантическая модель перевода. 

Семантическая
модель перевода представляет процесс
перевода как идентификацию и сохранение
релевантных сем оригинала. В основе
этой модели лежит попытка распространить
на перевод применяемую в лингвистике
процедуру компонентного анализа,
позволяющую разбивать значения языковых
единиц на более мелкие элементарные
смыслы – семы, и эти значения рассматриваются
как пучок таких сем. При этом оказывается,
что, если пучки сем (значения языковых
единиц) в разных языках, как правило, не
совпадают, то между составляющими их
семами имеется значительная общность.
Предполагается, что процесс перевода
может осуществляться в два этапа. На
первом этапе переводчик определяет
семный состав отрезка оригинала и
решает, какие из выявленных сем релевантны
для коммуникации и должны быть переданы
в переводе. На втором этапе в языке
перевода подбираются единицы, в значения
которых входят как можно больше сем
оригинала, в первую очередь, релевантных.
Степень близости перевода к оригиналу
определяется количеством общих сем.
При этом некоторые семы могут обнаруживаться
из контекста оригинала и эксплицироваться
в переводе или навязываться нормами
языка перевода (там же). Современные
авторы полагают, что наиболее полно и
правильно описывает процесс перевода
психолингвистическая модель речевой
деятельности. 

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]

• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #

В первой части мы начали рассматривать самые распространенные ошибочные подходы к переводу с английского и выяснили, что причины могут быть разными – нежелание принять особенности языка, поиск легких путей, обыкновенная невнимательность…

Итак, мы разобрались, что такое художественный перевод и рассмотрели первые пять типичных ошибок переводчиков. Давайте же перейдем к следующим.

7.   Переводить нужно по слову!

8. Напишу наугад. Пусть так и будет!

9. Это слово и в русском языке звучит так же.

10. Звучит странно и нелогично? Все претензии к автору.

11. Я буду переводить лишь по-правильному!

12. Какая разница, какой у текста стиль и на кого он рассчитан?

13. Английский язык очень сложный! Английский язык очень простой!

14. Выводы

6. Переводить нужно по слову!

Последовательный перевод логичен и весьма удобен, но, используя такой способ, вы теряете половину смысла текста и искажаете его суть. Очень важно сначала прочитать произведение полностью, обдумать заранее особенности его перевода – имена, названия, упоминания важных фактов, специфическую лексику… Даже можно начертить схемку сюжета.

При переводе читайте заново сначала главу, потом эпизод, потом перечитывайте абзац (можно и кратко попытаться изложить его суть для себя, что потом поможет при переводе) и предложение целиком. Может случиться так, что вам придется переставлять фразы из начала предложения в конец, менять порядок предложений, либо, ради сохранности смысла и логики, разбивать некоторые предложения на несколько или же объединять пару штук в одно.

Не следует считать, что это грех – менять форму и структуру. Напротив: прибавление, изъятие, замена, перестановка, объединение и расчленение – самые распространенные средства перевода.

После написания переводного текста таким же манером перечитывайте сначала предложение, потом абзац, чтобы не терялась связь, потом эпизод, затем и главу целиком. Обязательно отслеживайте логические и причинно-следственные связи.

7. Ну и что, что я не знаю, как правильно перевести это название? Напишу наугад. Пусть так и будет!

Перевод имен собственных – одна из самых сложных вещей. Порой имя имеет особый смысл только на языке оригинала, и как бы переводчики не старались, передать все точно не получается. Если проанализировать жалобы любителей книг на издательства, которые исказили имена или, по мнению фанатов, попросту поиздевались над персонажами, то можно выделить золотое правило перевода имен собственных:

Если взялись переводить, то, будьте добры, переводите все – и качественно.

Очень смешно выглядит, когда часть собственных имен перевели на русский язык, а к части применили транслитерацию или транскрипцию. Другими словами, переводить нужно либо все имена и названия, либо и вовсе их не переводить, а просто записать русскими буквами оригинальные. Но в таком случае, если у имени есть дополнительное значение, в нем содержится игра слов или переводчик просто считает важным для читателя знать какую-то особенность, тогда лучше поставить сноску и снабдить пояснением, что означает данное имя на английском. Как говорится, и нам проще, и вам приятно.

Да и читатели не будут забрасывать вас гневными письмами о том, как вы испортили имя любимого персонажа, или же – что еще хуже – не будут превращать ваш перевод в анекдот.

Пример перевода имен собственных из серии детских книг «Коты-Воители»:

Firestar — Огнезвезд

Cinderpelt — Пепелица

Ferncloud — Тростинка (досл. Папоротниковое Облако, но выбранное переводчиками имя хрупкой кошечке подходит больше)

Менее удачные:

Greystripe (досл. Серая Полоса, Серополосый) — Крутобок

Brambleclaw — Ежевика (это имя мужского персонажа, в английском идёт игра с тем, что в слове «Brambleclaw» есть часть «claw» – коготь – это имя отца героя)

Sorrelpaw (досл. Щавелевые Лапы) — Медянка (имя подходит кошке по окрасу, но переводчики не учли, что у кошек слово «медь» в обиходе вряд ли есть)

Пример транслитерации:

Regina (произносится как «Реджина» или даже «Риджина») – Регина

Atris (произносится как «Эйтрис») – Атрис

Пример транскрипции:

«The Times» (газета) – «Таймс»

John – Джон

Стоит отметить, что в настоящее время транслитерация уже не в моде, более того, такой способ передачи имен собственных большинство людей воспринимают как ошибочное. Наименее рискованный и простой метод – транскрипция. Но важно упомянуть, что такой способ совершенно не подходит для детской литературы, так как не всем детям, особенно маленьким, будет просто выговаривать такие имена и названия. Поэтому в детских книгах чаще всего встречается именно перевод собственных имен.

8. Это слово и в русском языке звучит так же, зачем морочиться с его особым переводом?

Одна из самых распространенных проблем при переводе с английского – псевдоинтернациональные слова.

Интернационализмы – это те слова, которые во всех языках одинаковые, зачастую связаны с технологическим прогрессом и глобализацией. Они были изобретены иноязычными людьми и теперь используются почти во всем мире. Например, слова «компьютер» и «интернет» на китайском, болгарском, шведском и даже арабском все равно остаются узнаваемыми для иностранцев.

Что же тогда псевдоинтернационализмы? Это слова английского происхождения, которые есть в нашем родном языке, но их значение на самом деле немного отличается. Они становятся причиной конфузов и недопонимания между носителями языка и теми, кто его изучает.

Многие из этих слов вам хорошо знакомы. Например, «accurate» значит «точный», а вовсе не «аккуратный», «conductor» – в первую очередь «дирижер», а не «кондуктор», «record» – «запись, отчет», а не только «рекорд». Одна из моих «любимых» ошибок такого рода – когда путают «sympathy» (что значит «сочувствие») с симпатией.

Дорогие переводчики, не следует попадать в такие языковые ловушки. Проверяйте значения слов, чтобы избежать подобных проблем.

9. Да ладно, пускай звучит странно и нелогично. Вдруг автор этого и добивался? Все претензии к нему.

Каким бы вычурным и странноватым не был язык автора, не стоит оставлять это просто так, без разбора. Если вам что-то не понятно, лучше спросите у автора, что конкретно имелось в виду: никто не объяснит запутанные моменты лучше.

Однако не стоит этим злоупотреблять и спрашивать автора каждый раз, когда не справляетесь с переводом. Все-таки неумение подобрать эквивалент и то, что вам попалось редкоупотребляемое или новое выражение (которое еще не занесли в словари) – это разные вещи.

Некоторые выражения могут быть характерными только для англоязычной культуры, поэтому будет лучше, если вы проведете небольшое исследование или расспросите об их значении автора. Главное – не «калькировать» и не превращать адекватные вещи на английском в странноватые на русском.

Приведу такой пример:

«It’s a Mickey Mouse operation compared to what goes on in Lyons or Paris».

Здесь «Mickey Mouse» употребляется как прилагательное и означает нечто слишком простое, глупое, мелочное, несерьезное. Очевидно, что в русском переводе мы не напишем дословно «Микки-Маусная операция».

Первый путь – избегать каких-либо сравнений, и вместо упоминания мышонка из мультика написать:

«Эта операция – просто детская забава по сравнению с теми, что проводятся в Лионе или Париже».

Если у вас есть желание поиграть со словами и сохранить тот оттенок, что был в оригинале, можете попробовать, однако тогда предложение будет несколько усложненным:

«По сравнению с операциями, которые проводятся в Лионе или Париже, эта больше похожа на задание для Микки Мауса».

Третий способ – поменять героя на более понятного тем читателям, на которых вы рассчитываете. Например, можно использовать персонажа Капитошку или «блудного попугая» Кешу для подобного сравнения.

Но, как я уже раньше говорила, иногда такие вещи происходят с целыми фразами, и в таком случае они пишутся через дефисы:

«The let-sleeping-dogs-lie approach».

Современные переводчики зачастую так и переводят – сохраняя дефисы. В принципе, так фраза все равно будет понятной. Это отличительная особенность английского языка: перемещая фразу на место перед существительным, превращать ее в составное прилагательное. Такой фокус очень выгоден – получается просто и коротко. Выражение «to let sleeping dogs lie» имеет русский прототип «не буди лиха, пока лихо спит».

Наиболее правильным и гармоничным вариантом перевода будет либо сложноподчиненное предложение или оборот, либо цитата – но оформленная по правилам русского языка.

«Подход, который заключается в том, чтобы не напрашиваться на неприятности».

«Подход в стиле «держаться от греха подальше».

Ни в коем случае не: «подход не-буди-лиха-пока-лихо-спит».

10. Я буду переводить лишь по-правильному!

«Правильно» – понятие относительное. Главное – придерживаться золотой середины. Не следует плевать на всю грамматику как английского, так и русского, но также не стоит и переводить строго по книжке.

Во-первых, не все учебники, в особенности советские (не хочу никого обидеть, но в силу закрытости этого государства, лингвистические науки развивались без помощи и советов носителей этих иностранных языков, то есть, недостоверны, неточны и субъективны) детально и тонко поясняют особенности перевода различных конструкций. Во-вторых, английский язык развивается и меняется, потому вы и глазом моргнуть не успеваете, как у него появляются новые тенденции и новые синтаксические конструкции.

Что действительно важно, так это чувство  языка, когда за формой вы видите сразу суть, и не нужно лезть в справочник по английскому, чтобы понять, каким же причудливым образом перевести конструкцию – для вас это само собой разумеется. Вы понимаете это предложение, словно оно на родном языке. Конечно, такое чутье имеется не у всех.

Как его достичь? Побольше читайте на английском. Читайте без словарей, пытайтесь проникнуть туда, в междустрочье, и вы со временем поймете, что в голове уже не переводите то, что читаете, и даже не замечаете, что текст на иностранном языке.

Вот что случается, когда стремишься переводить строго по учебникам:

«Если бы черепашка рассуждал вместо бездумной атаки, он понял бы, что Шредер просто выжидал».

Оригинал звучит так:

«If Raphael had been thinking instead of attacking mindlessly, he would have realized that Shredder was merely biding his time» .

Пример неправильного перевода великого и ужасного герундия. Несомненно, герундий в английском – нечто очень похожее на деепричастие, только в данном случае глагол связывается с существительным. И, да, действительно весьма правильным будет перевести такое слово как имя существительное. Однако взглянем правде в глаза – здесь оно совершенно не к месту. Почему? Потому что в русском это слово лишено столь важного в данном случае глагольного оттенка. Использование существительного допустимо лишь в некоторых случаях, например:

Reading helps. – Чтение помогает.

Здесь у нас не столько действие, процесс, сколько явление.

К тому же, в предоставленном выше примере слово «рассуждал» неправильно подобрано.

Существуют ещё несколько способов перевести предложение с герундием – в виде деепричастного оборота или же сложноподчиненного предложения. Больше всего нам здесь подойдет именно последний вариант. И давайте все-таки подберем более адекватный глагол.

«Если бы Рафаэль подумал вместо того, чтобы резко атаковать, то понял бы, что Шредер просто пытался выиграть время / тянул время / ждал подходящего момента».

Еще одна ошибка – повтор подлежащего. В примере у нас есть и «черепашка», и «он». Типичная ситуация для начинающего переводчика. Чтобы не злоупотреблять местоимениями, в русском языке есть число и род глагола в прошедшем времени. Разве у кого-то возникнут сомнения, что действие во второй части предложения выполнил не Рафаэль?

Почему местоимение используется в английском? Все просто: в этом языке не бывает безличных предложений. Формально они существуют, но англичане все равно используют местоимения для обозначения подлежащего. Потому мы и переводим:

It is getting dark. – Темнеет.

Здесь у нас условное предложение, то есть, сложноподчиненное. А значит, в каждой его части должны быть подлежащее и сказуемое.

В русском это совсем не обязательно.

11. Какая разница, какой у текста стиль и на кого он рассчитан?

Еще одна важная деталь. О стилях мы уже упоминали, но давайте теперь поговорим не о речи конкретных персонажей, а о тексте целиком. Конечно, играет роль, что вы переводите. Например, в публицистической литературе есть свои особенности, свое фразопостроение и свои законы. И при переводе вы должны в первую очередь определиться со стилем.

Вторая вещь – касаемо художественного текста – язык автора.

Бывает, когда речь идет от первого лица, нужно сосредоточить внимание на том, кто главный персонаж – подросток, дворянин, простой рабочий или высокопоставленное лицо – ведь эти характеристики отображаются в тексте, который является почти что речью героя.

Нужно учитывать и то, кто ваши читатели, какова аудитория. Переводимый рассказ детский или для взрослых людей? Если произведение, например, сказка, и рассчитана на детей, то не стоит забывать, что вы должны использовать простые и понятные слова. Когда литература взрослая, можно не бояться внедрять в текст сложную или специфическую лексику – важно, чтобы она стилистически совпадала с оригиналом.

В переводе проблемы возникают довольно часто, ведь английские слова порой имеют тысячи значений. Конечно же, их легче выбрать, зная нужный стиль. Вы не ошибетесь с выбором, если будете учитывать, что действие происходит в баре рабочего квартала Нью-Йорка или на приеме у английской королевы. Тогда в первом случае выбираете просторечное или сленговое значение, а во втором – официальное или устаревшее. И, конечно же, сам тон должен соблюдаться.

12. а). Английский язык очень сложный!

б). Английский язык очень простой!

Два противоположных мнения, но ошибка одна и та же – неправильное восприятие иностранного языка в принципе. Не нужно недооценивать сложные синтаксические конструкции, равно как и не нужно переоценивать простые существительные и отсутствие падежей.

Дело не в том, что английский простой или сложный. Ни один язык в мире не может быть проще или сложнее других. У каждого свои особенности. Секрет в том, что нужно понять, что этот язык – другой, что он никогда не будет похож на ваш родной. Поэтому мы не переносим английские фишечки в иную языковую среду.

А что же вы думали? Что можно заменить в предложении каждое слово на русское, и вот вам будет перевод? Тогда почему до сих пор существует такая профессия? Поставьте машинку, которая будет заменять слова – да и дело с концом! Ага…

Машинка не чувствует, что сказать. Это правда. Машинка не может проанализировать возможные варианты и выбрать наиболее подходящий. Машинка не чувствует контекст.

Потому только мы, люди, являемся единственной нормальной «машинкой» для взаимопонимания между разными народами.

Мы в первую очередь берем во внимание то, чем языки отличаются, и на основе этого делаем перевод. Не замену, а перевоплощение.

Почему это так важно?

Не секрет, что от переводчика зависит многое. То, с каким старанием и энтузиазмом он подходит к делу, влияет на восприятие читателей.

Мало просто хорошо знать английский и понимать его, чтобы перевести художественный текст. Нужно еще уметь использовать средства родного языка, дабы передать все особенности произведения, донести весь смысл.

Само собой разумеется, что оригинал должен нравиться, как и процесс перевода. Любое дело получится у вас лучше, если вы выполняете задачу с удовольствием. Когда же вами управляет лишь чувство долга или обязанности, вы превращаетесь в робота, который механически делает свою работу – заменяет слова. Но приятно ли вам самим создавать такой текст?

Возможно, вам покажется, что в данной статье ущемляется право переводчика на собственный стиль – ведь «автора не подведи», «читателям угоди». Напротив: ваш стиль – это когда вы подбираете или придумываете интересное выражение, когда вы наполняете речь персонажа яркими красками, когда английские традиции кажутся в тексте интересными и понятными… Дословный перевод всегда будет одинаковым, но художественный, созданный кропотливым трудом и хорошо обдуманный, – будет содержать в себе вашу индивидуальность.

Когда вы действительно любите свою работу, другие ее тоже любят.

Хочется подытожить все вышеперечисленные ошибки и сделать небольшой вывод на основе их анализа:

● Адекватный переводчик привязывается к значениям, а не словам-аналогам.

● Неплохой переводчик берет информацию от носителей языка, обдумывает ее и создает свой вариант.

● Хороший переводчик понимает разницу между языками и, умея правильно ее использовать, делает текст простым и доступным.

● Замечательного переводчика смысл волнует в стократ больше, чем форма.

● Чудесный переводчик не идет на поводу у мифов, стереотипов и предубеждений.

● Превосходный переводчик не боится иногда нарушать правила, чтобы соответствовать стилю, и достичь совершенства в переводе.

Итак, дорогие переводчики, любите свое дело. Подходите к нему не как к рутинной работе, а как к искусству. Ведь вы – мостик понимания между двумя параллельными и такими разными мирами, между двумя языками.

Проблемы при переводе художественных текстов

Панфилова С. С.

Мордовский государственный университет им. Н. П. Огарёва (г. Саранск)

Как известно, гипертекст, рассматриваемый как средство электронной и неэлектронной коммуникации, прочно вошел в исследовательское поле современной лингвистики. В настоящее время изучение данного феномена осуществляется в рамках различных направлений и разделов науки о языке: стилистики, лексикографии, когнитивной лингвистики, лингвистики текста, типологии, теории дискурса, теории языковой личности, лигвосемиотики, герменевтической лингвистики. Не остались без исследовательского внимания и такие частные вопросы как структурная организация и семантика гипертекста. Тем не менее, количество работ, посвященных гипертексту в переводческом аспекте крайне незначительно. Так, контент-анализ специализированного сборника Международной научно-практической конференции «Гипертекст как объект лингвистического исследования» (г. Самара) показал, что в 2010 г. из 45 статей лишь в одной гипертекст рассматривался в связи с переводоведением (Котельников Е.В. Смешанный перевод научно-инновационного дискурса в проекции гипертекста), в 2013 г. это число не изменилось (Альшева А. А. Специфика электронного гипертекста немецкой «Википедии» как объекта перевода). Таким образом, мы наблюдаем нулевую динамику развития переводческого направления гипертекстовых исследований. В связи с этим возникает насущная необходимость восполнить данный пробел, так как в настоящее время, благодаря активизации коммуникативных процессов на межкультурном уровне, вопросы перевода обретают особую важность.

Следует сразу сказать, что в данной работе мы рассматриваем гипертекст как результат межтекстового взаимодействия вне привязки к определенному материальному носителю. Как известно, большинство исследователей трактует гипертекст как средство реализованное и функционирующее исключительно в рамках электронной коммуникации. Данный подход берет начало в сфере информационных технологии, где гипертекст изначально возник как технология, обеспечивающая нелинейное чтение, основанное на гиперссылке, которая обеспечивает быстрый внутритекстовый и (или) межтекстовый переход: от одного текстового фрагмента к другому; от одного текста к другому. В данном случае основными объектами лингвистического исследования выступают интернет-сайты, блоги, электронные словари и энциклопедии. Однако существует и другое, нетехнологическое понимание данного феномена. В данном случае гипертекст изучается в связи с текстами, реализованными на традиционных бумажных носителях, такими как словари, энциклопедии, перечни, путеводители, справочники. В свою очередь, в рамках литературной коммуникации гипертекстом является новый текст, возникший на семантико-тематической основе базового текста. С одной стороны, это художественные тексты, выполненные в таких имитационных жанрах как пародия, пастиш, подражание. С другой стороны, это разностилевые нехудожетсвенные тексты, возникшие как отклик на конкретный художественный текст, а именно комментарий, вступительная статья, отзыв читателя, аннотация, издательская реклама, школьное сочинение, литературная рецензия и т. д. Именно в рамках последней трактовки мы будем рассматривать гипертекст далее.

Как уже было отмечено выше, одним из примеров реализации гипертекста в литературной коммуникации является литературная рецензия. Это самостоятельный, отдельный текст, гипертекстовый статус которого обретается посредством совокупности текстовых маркеров в виде названия рецензируемого художественного текста, имен героев, сюжетной линии, с помощью которых осуществляется семантическая связь с базовым художественным текстом. В этой связи целесообразным представляется обратиться к англоязычной литературной рецензии, так как в данный момент английский язык является языком международного общения как в электронной, так и неэлектронной коммуникации. Как правило, англоязычные рецензии на художественные тексты размещаются в СМИ (специализированных и неспециализированных). Примером первого является британский литературный журнал «Literary Review», в состав которого входит рубрика, посвященная рецензиям на новые издания художественных текстов (в том числе иноязычные) на английском языке. Примером второго являются англоязычные газеты и журналы общественно-политической тематики (например, The Guardian, The New York Times), в которых, помимо всего прочего, публикуются литературные рецензии.

Контент-анализ текстов англоязычных литературных рецензий на иноязычные художественные тексты показал, что переводческий аспект является частотным компонентом его содержательной структуры. В частности, обращается на себя внимание стремление автора рецензии обратить внимание читателя на переводческие ошибки в рецензируемом художественном тексте. Как известно, большинство теоретиков перевода понимают ошибку как необоснованное отступление от нормативного требования эквивалентности [Максютина 2010: 49]. Существует множество классификаций переводческих ошибок, используемых в различных контекстах: обучение переводу, оценка качества перевода, разбор процесса перевода, устный перевод, письменный перевод и т. д. [Малёнова 2013: 46]. В нашем случае, считаем целесообразным выделять переводческие ошибки в связи с языковым уровнем, на котором они были допущены: грамматические, лексические, синтаксические. Также, представляется важным включить в данный список и текстовый уровень, так как практические примеры свидетельствует о том, что такого рода переводческие ошибки имеют место быть при переводе художественного текста.

В этой связи показательна оценка перевода заголовка как интегральной части художественного текста, имеющей фиксированное положение. Так, в одной из рецензий на англоязычное издание сборника произведений русского писателя Н. Лескова указываются переводческие ошибки, допущенные в заголовках отдельных рассказов в него входящих («Чертогон» и «Пламенная патриотка»). В результате, по мнению, рецензента заголовки утрачивают смысл, вложенный в них автором: Sometimes even the stories’titles make no sense: Chertogon (about a rich uncle, who could be a ‘New Russian’, cleansing his soul by prostration before an icon after a 17, 000-rouble orgy) is rendered ‘Devilchase’, instead of ‘Chasing out the Devil’; Plamennaia patriotka is, with unintendedly irony, called ‘A Flaming Patriot’, when it is just ‘А Woman Who Loves Her Country Ardently’ [Rayfield 2013: 60].

Однако большая часть переводческих ошибок, отраженных в англоязычном гипертексте, была выявлена непосредственно в тексте. В данном случае одной из трудностей являются идиоматические выражения языка-оригинала. В частности, в рецензии на ряд англоязычных переводов «Мертвых душ» Н. Гоголя рецензент обращает внимание читателя на общую ошибку, замеченную в них – неверный перевод русской идиомы «коптитель неба», выполненный дословно, в связи чем он предлагает собственный правильный вариант, взятый из Оксфордского русско-английского словаря: The Pevear-Volokhonsky volume describes a landowner, one Tentetnikov, as “neither a good nor a bad being, but simply – a burner of the daylight. ” The metaphor, far from simple, is quite opaque. It is refracted from Gogol’s koptitel neba, the noun form of a common idiom that literally means “to smoke the sky. ” That is, it literally means nothing at all. The Guerney-Fusso book does no better, calling Tentetnikov “a fellow crawling between earth and heaven. ” One has to consult the Oxford Russian-English Dictionary to learn that Tentetnikov is simply an “idler” [Kalfus 1996]. Также неверный перевод на английский язык русского идиоматического выражения «мало надежды» был отмечен в Главе 25 (Часть 7) романа Л. Толстого «Анна Каренина»: In Chapter 25 of Part 7, for example, as Anna and Vronsky initiate their final fight, Vronsky reads from a telegram: “Few hopes.” In Russian, just as in English, hope can be used as either a countable or an uncountable noun, and Tolstoy in this case opts for the more common uncountable version, which would have sounded more idiomatic in translation as well: “Little hope” [Gessen 2014].

Аналогичным образом, в рецензии на рассказ Н. Лескова «Леди Макбет Мценского уезда», переведенный на англйиский язык, рецензент, помимо ошибки в переводе идиомы, указывает на неверный выбор переводчиком лексической единицы – наречия образа действия, с помощью которого описывается убийство главной героиней своего мужа: The text itself is full of undigested idiom and crammed with misplaced adverbs: ‘It’s my understanding that anything else is even quite impossible for you.’ The first choice given by a Russian-English dictionary is used, regardless of context: Lady Macbeth of Mtsensk murders her husband ‘indifferently’ instead of ‘cold-bloodedly’ [Rayfield 2013: 60].

Так, в рецензии на три варианта перевода «Мертвых душ» Н. Гоголя, выполненных Р. Пивеаром и Л. Волохонской, Д. Рэйфилом, Л. Хогартом, рецензент проводит сравнительный оценочный анализ их работы на лексическом уроне. В частности, автор гипертекста не просто указывает на переводческие ошибки, но и дает пояснения по этому поводу посредством оценочных прилагательных и наречий английского языка: Rayfield’s lack of buoyancy is noticeable here. Pevear and Volokhonsky best him with almost every verb: “rushed” is more expressive than “vanished,” “covered” more efficient and visual than “leaving… to be seen,” “swooped upon” more kinetic than “see… in pursuit,” and “fluttering” more acute than “beating. “… Rayfield’s “posse” sounds out of place, too wild west; Pevear and Volokhonsky’s “pursuit” is better [Kalfus 1996].

На синтаксическом уровне в качестве примера можно привести упоминание неправильного порядка слов при переводе. Так, рецензент британского издания Н. Лескова указывает на то, что в одном случае в английском варианте переводчиком был сохранен порядок слов русского оригинала (деепричастный оборот): Worse, Russian word order is left unchanged: we have ‘the hurrying-to-class Ryabka’ instead of ‘Ryabka, who was in a hurry to get to his class’ [Rayfield 2013: 60]. Аналогичным образом, рецензент отмечает, что в одном из переводов романа Л. Толстого «Анна Каренина» на английский язык (эпизод с Вронским, в котором он говорит Анне о необходимости развесить с мужем) была допущена ошибка синтаксическая ошибка: A few lines later, when Vronsky tells Anna she needs a divorce from her estranged husband, she responds, in Schwartz’s version, “Clarity is not in the form but in the love. ” Bartlett has her say, “Clarity is not a matter of form but of love,” introducing an error of syntax that is absent in the original [Gessen 2014].

Однако, помимо переводческих ошибок, в англоязычном гипертексте, нами были отмечены случаи указания на переводческие достижения. Например, помимо выявления ошибок, допущенных Р. Пивеаром и Л. Волхонской при переводе рассказов Н. Лескова, рецензент сообщает о том, что в некоторых случаях их перевод превосходит предыдущие версии. Так, на лексическом уровне обращают на себя внимание англоязычные неологизмы, созданные переводчиками для передачи авторских окказионализмов в рассказе «Левша»: Pevear and Volkhonsky do, however, deserve occasional praise. Their selection from many volumes of Leskov’s collected works is interesting, and they reproduce the annotations that even a Russian reader needs. Unlike previous translators, they conscientiously, if wrong-headedly, account for every word of the original. Some of the stories in this selection appear for the first time in English. When outlandish invention is required, Pevear and Volkhonsky can show considerable ingenuity. In ‘Lefty’, the story of an illiterate Russian craftsman sent to amaze the English with his skill at fashioning nails for shoes for a mechanical flea, the translators come up with acceptable neologisms: ‘meagrescope’, ‘odorlies’, and ‘dokuments’ (microscope, orderlies, documents) [Rayfield 2013: 60].

Таким образом, включение переводческого аспекта в содержательную структуру англоязычного гипертекста является одним из средств реализации его межкультурного потенциала. В частности, указание на переводческие ошибки в иноязычном художественном тексте и их исправление оказывает определенное воздействие на его последующее читательское восприятие. Так, посредством третьих лиц происходит предварительная корректировка тех или иных текстовых фрагментов, вследствие чего повышается точность перевода в целом. В свою очередь, указание на переводческие достижения некоторым образом нивелирует переводческие ошибки и повышает имидж текста в глазах читателя. В результате действия суммы данных факторов, среди которых преобладают положительные моменты (отрицательный момент – переводческие ошибки; положительный момент – исправление переводческих ошибок + переводческие достижения), можно предположить, что прочтение рецензии способно усилить доверие потенциального читателя к иноязычному художественному тексту и, возможно, мотивацию к его прочтению в том числе.

Литература

Максютина О. В. Переводческая ошибка в методике обучения переводу // Вестник Томского государственного педагогического университета. – 2010. – № 1. – С. 49–52.

Малёнова Е. Д., Черкашина Л. П. К вопросу о классификации переводческих ошибок // Перевод и сопоставительная лингвистика. – 2013. – № 9. – С. 45–47.

Gessen M. New Translation of Tolstoy’s Anna Karenina // Sunday Book Review. December 24, 1996. – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http: //www. nytimes. com/2014/12/28/books/review/new-translations-of-tolstoys-anna-karenina. html?_r=0.

Kalfus K. Waiting for Gogol: A Review of Dead Souls by Nikolai Gogol // New York Times. August 4, 1996. – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http: //www. nytimes. com/1996/08/04/books/waiting-for-gogol. html

Rayfield D. Lost in Translation: A Review of The Enchanted Wanderer and Other Stories by Nikolai Leskov // Literary Review, June 2013. – pp. 60–61.

Для цитирования:

Панфилова С. С.
Проблемы перевода художественного текста в англоязычном гипертексте
//

Перевод в меняющемся мире: Материалы Международной научно-практической конференции.
– М.: Издательский центр «Азбуковник», 2015. – С.
71-75.