Ошибки первой чеченской войны

СПРАВКА «МК»

Валерий Юрьев родился в 1957 году в Мариуполе. Гвардии полковник запаса. Военную службу проходил в разведке Воздушно-десантных войск и в ГРУ ГШ. Был командиром разведвзвода, роты, парашютно-десантного батальона, начальником штаба парашютно-десантного полка, преподавателем Военно-дипломатической академии и т.д. Участвовал в боевых действиях в Афганистане, в двух чеченских кампаниях, в Дагестане; в разрешении межнациональных конфликтов — в Азербайджане, Армении, Нагорном Карабахе; в миротворческой операции — в Боснии и Герцеговине (бывшая Югославия). Награжден двумя орденами Красной Звезды, двумя орденами Мужества, орденом «За военные заслуги», медалью «За боевые заслуги» и другими медалями, именным огнестрельным оружием.

«Новороссия напоминает мне Чечню»

— Вы, наверное, не раз задавали себе вопрос — можно ли было предотвратить эту войну? Нашли ответ?

— Не задавал, потому что всегда знал — можно. Руководители Чечни Дудаев и Масхадов были профессиональными военными. Один — генерал, другой — полковник. Грамотные люди, не религиозные фанатики, не нацисты. Если бы с ними с самого начала стали вести нормальный диалог, то, думаю, такого кровопролития не было бы. Но их просто игнорировали, как сейчас на Украине проигнорировали Донецкую и Луганскую республики.

— Не боитесь проводить такие исторические параллели?

— Нет. Разрешили бы украинские власти в Донецке и Луганске на русском языке говорить, дали бы какую-то самостоятельность, и никакой войны не было бы. Но руководство нынешней Украины не пошло на уступки. И вот что происходит сейчас…

Аналогичная ситуация была и тогда с Чечней. Если бы Ельцин и его окружение пошли на диалог (не секрет ведь, что сейчас Чечня финансируется лучше многих регионов, так почему с самого начала было не дать ей деньги?), то не породили бы такое народное сопротивление.

— Расскажите, как встретила вас Чечня тогда, 20 лет назад.

— Где-то за полтора месяца до начала боевых действий наша часть была сосредоточена на аэродроме в Моздоке (Северная Осетия). Я, как заместитель командира части, отвечал за боевую подготовку. И вопреки всем запретам (стрелять там было нельзя) я организовал стрельбы со всех видов оружия, кроме крупнокалиберных пулеметов. Учил ребят тактике. Я знал, что такое война, и готовил солдат по-серьезному. Но конкретных задач перед нами не стояло.

Разведгруппы нашей части к тому времени, конечно, уже были на территории Чечни. То есть до официального ввода войск (этой датой считается 11 декабря 1994 года).

— Что они там делали?

— Основная задача была — понять, будет ли сопротивление со стороны местного населения и если да, то в какой степени.

— То есть у вас была надежда, что все обойдется?

— Да! Мы не верили, что будет большое противостояние. Но потом разведка доложила, что ситуация серьезная. Мои подчиненные общались с руководителями бандформирований — те однозначно сказали, что пойдут до конца.

— Вы лично с местными жителями общались? Что они говорили?

— Понимаете, я с ними общался, когда уже развязалась эта война. Первая чеченская кампания началась со штурма Грозного, массированного применения войск, когда все смешались в кровавом месиве — и чеченцы, и наши. Тут не до разговоров.

Но во второй чеченской кампании время на это было. Наша часть входила в группировку «Восток», ее возглавлял Геннадий Трошев, который сам в свое время жил в Грозном, знал чеченский язык. И основной его курс был не на подавление сепаратистов, а на диалог. Тогда проходили встречи с местными жителями (особенно со старейшинами). Мы склоняли их к тому, что вооруженное сопротивление бессмысленно, потому что оно приведет только к разрушению городов и гибели людей. Старейшины относились с пониманием и делали все, чтобы бандформирования покидали населенные пункты, которые занимали наши войска. Порой даже без боя. Я думаю, благодаря именно старейшинам Ахмат Кадыров перешел на нашу сторону.

— Военные историки считают, что первые солдаты первой чеченской войны были просто пушечным мясом. Вы согласны?

— Министр обороны Павел Грачев — сам в прошлом десантник. В Афганистане он строжайшим образом наказывал командиров, у которых были потери. Но здесь вмешалась политика. И ошибки следовали одна за другой. И каждая стоила жизней. Один только пример. Из военнослужащих Кантемировской и Таманской дивизий были сформированы якобы танковые подразделения добровольцев, которые вошли в Грозный без всякого прикрытия. Непонятно было, для чего они вообще туда вошли?! Уверен, это была глубоко продуманная провокация. В результате их окружили местные формирования, взяли в плен, большинство людей убили.

— Правда, что войсками зачастую командовали спецслужбы, а не Минобороны?

— В какой-то степени. Вводом войск должно заниматься армейское командование, а занималось порой не оно, а непонятно кто. Все было организовано глупо и непутево. И это было видно даже в мелочах. Однажды я возвращался с одной операции и заметил в небе сигнальную ракету. Я приблизился и увидел такую картину: стоит на посту один российский солдат, несчастный, испуганный, ничего не понимающий. Он якобы охраняет небольшую группу военнослужащих, которые спят там же. Чтобы их всех уложить, боевикам не понадобилось даже 5 минут! Ну кто так воюет?! Что это за подготовка?

— Но когда вы ехали в Чечню, вы же не питали иллюзий по поводу политической ситуации? Вам не страшно было, оттого что приказы идут сверху совершенно непродуманные или даже преступные?

 — Не страшно. Пока стрелять не начинают, многим кажется, что это происходит не с ними.

А насчет выполнения приказов в армии не дискутируют. Да и убийство человека само по сути преступление. А мы все шли убивать. Понимаете, я еще с Афганистана, где был командиром разведроты, привык даже глупые приказы начальников выполнять с высочайшим качеством и с минимальными потерями. Мне говорили: иди прямо и захвати этот населенный пункт. Я говорил им «есть!» и шел не прямо, а слева, но захватывал. Задача в итоге выполнена, а победителей не судят.

— Почему так не вышло со взятием Грозного в ночь с 31 декабря на 1 января?

— Да, наша рота участвовала в этой операции, но я лично, к большому сожалению, был в отпуске. Когда начались наши потери — в моей части четыре человека были ранены, — я вернулся по собственной инициативе: обманул жену, сказал, что меня вызывают, сел на самолет и прилетел.

Штурм был совершенно неподготовленный, и в этом виноваты не столько военные, сколько политики. Это они дали неожиданную команду занять Грозный, несмотря ни на что. Из-за спешки части были укомплектованы даже матросами с кораблей! Сборная солянка, грубо говоря. Плюс это был конец 1994 года, армия находилась в моральном упадке после всех переворотов. В те годы если офицер шел по московской улице в форме, то его могли поймать и избить. А вы думаете, почему потом Министерство обороны разрешило офицерам ходить на работу в «гражданке»?

Мы в Чечне не понимали, как нам вообще действовать в той или иной ситуации. Я как-то прослушивал переговоры, узнал, что нашу колонну из 200 машин в одном из населенных пунктов остановило местное население. Командиры спрашивают: «Что делать? Мы же не ОМОН, у нас нет средств для разгона демонстрации». В итоге колонна развернулась. Задача была сорвана.

И вот на фоне всего этого штурмуется Грозный…

«Карты были старыми, а солдаты — слишком молодыми»

— Что вас потрясло в этой войне?

— То, что отдельные чеченцы действовали как дикари: перерезали глотки, отрезали уши, пальцы. Я уверен: психически нормальный человек не может такое сделать. Они все это использовали с одной целью — запугать. Вы знаете, я рад, что никто из моих солдат не попал в плен и не подвергся мучениям. Все 46 человек, что я потерял, погибли в бою.

— Но при этом чеченцы грамотно, профессионально воевали?

— Ну как крестьянин может грамотно воевать? Конечно, ничего такого не было, особенно на первоначальном этапе. Но у них были преимущества. Вот опять приведу параллель с Афганистаном. Все говорили: мол, афганцы более выносливые и отличные воины. Мы воевали с ними в горной местности, каждый нес на себе оружие и экипировку по 40 кг. А афганец нес максимум 5 кг: автомат, тоненькие штанишки и маечку, горстку орешков, флягу воды. Кто из нас будет выносливее? Так и здесь. Чеченцы воевали на своей местности. А мы не понимали, куда идем, потому что карты были старыми.

Но главное — у чеченцев была выше мотивация, они знали, за что они воюют. А мы просто выполняли приказ. Наши бойцы — это солдаты-срочники, молодежь. А их? Взрослые бородатые мужики, которым умирать не страшно.

— Но у нас ведь было немало контрактников, которые шли убивать за деньги.

— В первую кампанию их практически не было. И однозначно сказать, что контрактники шли именно за деньги, было бы неправильно. Да и были ли это большие деньги? В среднем 15–18 тысяч. Наемникам в любой иностранной армии платят в десять раз больше. Было много тех, кто воевал за идею.

— Какую?!

— Идея появляется, когда твоего товарища на твоих глазах убивают. Тогда уже рождается желание отомстить. Я знал тех, кто в первую кампанию был срочником, а на вторую пришел контрактником, и именно потому, чтобы поквитаться за убитого друга.

И вот еще расскажу случай «про деньги». Андрей Непряхин работал в службе безопасности «Лукойла», получал огромные деньги, а взял и ушел воевать в Чечню. Почему? Потому что он хотел спасти молодежь — у него был опыт, он был замкомандира батальона. В итоге он возглавил одну из наших групп под Гудермесом. К месту гибели 6-й роты она пришла первой, обеспечила эвакуацию оставшихся в живых, потом вывозила тела погибших. Во время другой операции его ранило, но он остался прикрывать свою группу. Получил звание Героя России.

— Чеченцев готовили во время второй кампании иностранные спецслужбы или это «утка»?

— Да, но не так массово, как пытаются преподнести. Это были спецслужбы в основном с Ближнего Востока, арабские. И в процессе войны чеченцы учились на собственном опыте, соответственно, тактика их действий постоянно совершенствовалась, исходя из опыта, который они получали.

— А как готовили вы своих солдат?

— До седьмого пота. Солдата вообще нельзя жалеть во время подготовки, это спасет ему жизнь в бою. Он должен знать, какой маневр в какой ситуации делать. Когда стрелять, когда лежать, когда бежать и куда. Только в этом случае у него есть шанс выжить. Когда начинается стрельба — командовать бесполезно. Не докричишься. У меня вон голос хриплый, думаете, от чего? От крика.

Приведу другой пример. К автомату — 450 патронов, каждый весом 10 граммов, итого 4,5 кг. Я приказывал носить по два боекомплекта, то есть по 9 кг. Тяжело. Но я знал: бойцу на бой их точно хватит. Плохо, когда отдельные командиры, якобы заботясь о своих подчиненных, говорят: да ладно, не бери с собой много боеприпасов. И, как правило, если их окружают, патроны у них заканчиваются уже через 10 минут.

— А как насчет дисциплины было у них и у нас? Однажды я разговаривала с человеком, который прошел две чеченские кампании. Он рассказывал про наркотики, которые у них были. Про пьянки, которые устраивали перед боем, чтобы набраться смелости.

— В нашей разведроте это было исключено, но в других подразделениях все могло быть. Помню, в Афганистане американцы для дискредитации и разложения нашей армии использовали такую тактику, как бесплатная раздача героина. Мальчишки-бичата бегали вдоль колючей проволоки и за банку каши, за перчатки отдавали нашим солдатам сверток наподобие упаковки аскорбинки. Основная задача, конечно, была не заработать, а распространить этот яд.

Про алкоголь — никаких боевых ста грамм у нас не было положено. Но на рынках чеченцы продавали алкоголь, возможность купить и напиться была. И все же не скажу, что было какое-то беспробудное пьянство. Солдаты находились под сильным контролем.

— А чеченские боевики шли в бой под кайфом?

— Как-то прибыли мы в Хасавюрт, за день-два до этого там был кровопролитный бой, и я вижу: лежат трупы боевиков, а вокруг валяются шприцы.

— Однако их руководство мыслило более чем здраво. Чего стоило только Хасавюртовское соглашение… Кстати, как оно подписывалось?

— Особый отряд нашей части обеспечивал безопасность делегации, возглавляемой Александром Лебедем. Наших военных было 10 человек, и они шли фактически на гибель. Мы понимали, что могут расстрелять в любой момент. Ехали они на джипах «Нива», в каждой машине было по одному авторитетному дагестанцу в качестве гаранта безопасности. Но скорее это была формальность — его присутствие вряд ли спасло бы.

Соглашение было подписано на кабальных условиях, это правда. Мы обязались войска вывести, но самое главное — фактически через 5 лет Чечня должна была отделиться от России.

К большому сожалению, не обошлось без предательства и в политических кругах, и в военных. На протяжении всей кампании секретную информацию «сливали» чеченцам. Думаю, за деньги. За бешеные деньги. Кто платил? Арабы в основном. Но и американцы поучаствовали в этом, ну а куда же без них, «родных»…

— За вашу голову чеченские командиры давали вознаграждение?

— Нет, насколько я знаю. Но угрожали расправой нашим семьям. Наши жены и дети жили тогда в военном городке — место не буду называть, и их усиленно охраняли. Ничего ни с кем не случилось.

— А сейчас для вас чеченцы — враги? Как вы вообще относитесь к нынешнему руководству Чечни?

— Нет, не враги. Они часть нашего народа, и так к ним и отношусь. Со своими «заскоками», конечно. Но у какой национальности их нет? У меня близкий друг — чеченец. А чеченцы сейчас «более русские, чем сами русские», и это заслуга нынешнего руководства России и Чечни.

— Вы были в Чечне уже после войны?

— Нет, ни разу. Наверное, хотел бы посмотреть на современный Грозный. Но я вижу, каким он стал, по телевизору. Иногда даже не верится. В моей-то памяти ведь это город, где царят разруха, кровь, боль, слезы…

Более четверти века назад в Чечне разгоралась война. Пришедшие к власти сепаратисты во главе с Джохаром Дудаевым объявили о независимости Чеченской республики Ичкерия от России, их противники собрали вооруженное ополчение, начали погибать люди. Однако тогда, в начале 1990-х, российское общество мало интересовалось событиями на Кавказе. Так было вплоть до декабря 1994 года, когда там стали погибать молодые солдаты-срочники. О том, что происходило в Чечне до прихода на ее территорию федеральных сил, кто боролся с боевиками и почему им не дали победить, «Лента.ру» узнала у бывшего пресс-секретаря оппозиционного Дудаеву Временного совета Чеченской республики (ВСЧР) Руслана Мартагова.

Этот текст из цикла «Ленты.ру» к 25-летней годовщине чеченской войны впервые был опубликован 21 ноября 2019 года. Теперь он публикуется повторно. Остальные тексты из цикла читайте ЗДЕСЬ.

***

«Лента.ру»: Конфликт в Чечне для простых россиян не существовал до декабря 1994 года. А для вас, для жителя Чечено-Ингушской АССР, когда все началось? И что это было — сепаратизм, освободительное движение, просто незаконные действия кучки бандитов?

Мартагов: Все началось с митинга [в Грозном] после провала ГКЧП в Москве. Он был крайне малочисленный, потому что сепаратистских настроений в республике просто не было. Дело в том, что она всей своей промышленностью, производством была тесно завязана на рынок Советского Союза. Обрыв этих нитей многим людям грозил безработицей и так далее.

Потом начались какие-то странные движения со стороны Москвы. Начали приезжать сюда люди — Старовойтова, Шилов и другие депутаты — садиться перед республиканским телевидением и восхвалять [Джохара] Дудаева. Они говорили, что он все делает правильно. По правде говоря, население было этим сбито с толку: провинция, а тут из столицы приезжают такие важные люди — академики, генералы… И все почему-то хвалят то, что делает Дудаев.

Был и другой момент. Поступило жесткое указание ни в коем случае не трогать митингующих. Оно было дано и КГБ, и МВД.

— Кто его дал?

— Его дали министр внутренних дел на тот момент еще не рухнувшего СССР и глава КГБ — приказы исходили оттуда, из Москвы. В том числе подвизался на этом поприще председатель Верховного Совета Руслан Хасбулатов, который сказал, что если хоть капля крови митингующих прольется, он [председателя Верховного Совета Чечено-Ингушской АССР] Доку Завгаева в железной клетке привезет в Москву. То есть было такое своеобразное благоволение этим товарищам.

Именно в тот момент и начала оформляться оппозиция. Все, что митингующие говорили на площади Свободы, вело к развязыванию войны с Россией, была проложена прямая дорога к этому. Поэтому выступление оппозиции было против назревающей войны. Оппозицию пытаются представить такими национал-предателями, которые отбросили вековые чаяния чеченского народа и залетели под крылышко Москвы.

— Когда вы сами узнали о Дудаеве и как это произошло?

— Из республиканского телевидения. На тот момент я работал шофером на автобусе, и мне до этой политики было, знаете, как до того, есть ли жизнь на Марсе. А потом, когда начались эти митинги, я ходил на них — ради любопытства, послушать, что они там говорят. И в толпе этих митингующих был очень велик процент криминальных личностей. Республика маленькая, через пятого-десятого человека можно навести справки о любом.

Вот, допустим, такой колоритный персонаж выходит на трибуну и начинает говорить: «Я в борьбе с коммунистической заразой отсидел десять лет!» А в толпе смеются и говорят: «Ага, увел у соседа корову». Слишком много было таких. Потом уже, анализируя все это, я понял, что дело идет к большой войне.

В связи с этим я в ноябре 1991 года написал свою первую статью под заголовком «Враги». К сожалению, республиканские газеты побоялись ее опубликовать, исходя из обстановки в республике. В мае 1992 года вышла уже другая моя статья «Время негодяев». С тех пор я уже окончательно встал на позицию противодействия этим товарищам.

— Была в додудаевской Чечне хоть какая-то поддержка сепаратизма, радикального ислама? Или все это появилось совершенно внезапно?

— Понимаете, в последние годы СССР по росту преступности Чечня занимала последнее место среди всех республик Советского Союза. Я, конечно, не могу говорить за всех, но за то время, которое я прожил здесь, в Чечне, за исключением двух лет армии и пяти лет работы на Севере, не встречал людей, которые говорили бы о каком-то сепаратизме. Не было и тех, кто рассуждал бы о радикальном или «чистом» исламе и так далее.

На мой взгляд, к возникновению этих сепаратистских настроений, клерикальных идей, привела именно Москва своими просто идиотскими действиями. Помните знаменитую фразу Грачева «одним полком за два часа»? Он был прав, товарищ Грачев. Но он забыл упомянуть одну вещь: перед введением этого полка должна была хотя бы в течение полугода работать информационно-пропагандистская машина.

Вместо этого все СМИ России облагораживали дудаевцев, представляли их бескорыстными борцами за светлое будущее чеченского народа, а те, кто был против, оказывались «марионетками Москвы», у которых новая власть «отбирает кормушки».

— Как был создан антидудаевский Временный совет Чеченской республики?

— После первых столкновений, которые произошли 3-4 июня 1993 года, когда Дудаев расстрелял городское собрание Грозного из самоходных орудий. Расстреляли его потому, что там хранились бюллетени. Мы намечали проведение референдума по поводу взаимоотношений с Россией, того, нужна ли нам президентская или парламентская республика — ряд судьбоносных вопросов.

Если исходить из того, что 400 лет чеченцы воевали с Россией (какая-то непонятная такая война), что мы всю жизнь мечтали о свободе, товарищ Дудаев должен был за этот референдум уцепиться двумя руками, чтобы подтвердить легитимность своей власти. Вместо этого, зная, каким будет ответ народа, он предпочел расстрелять мэрию. В контролируемых нами районах мы этот референдум провели. Насколько я помню, цифры были такие: 78 процентов за сохранение Чечни в составе РСФСР, 12 процентов за конфедерацию и только где-то 8 процентов выступали за полное отделение.

— То есть реальной поддержки у Дудаева в республике, вы считаете, не было?

— Абсолютно никакой. Иногда в пылу риторики сам веришь в то, что говоришь. Когда у нас был митинг на Театральной площади, они предложили: давайте устроим диспут на телевидении среди молодежи — четыре человека с вашей стороны, четыре — с нашей. Они его проигрывают. Говорят: нет, давайте людей от 30 до 40 лет с высшим образованием. Опять проигрывают. А, нет, давайте тогда от 30 до 40 без высшего образования! И снова проигрывают. И все, тему на этом закрыли.

Потом этот же Дудаев говорит: я не пойду с ними на диалог — мол, не дело царя разговаривать с холопами. Было это вызвано тем, что он пригрозил нам шариатским судом. Руководство оппозиции с радостью приняло этот вызов и сказало: давайте, мы с радостью готовы на шариатский суд. После этого Дудаев опять дает заднюю. Совет алимов республики трижды выносит ему порицание, потому что по всем мусульманским канонам человек, которому предложили шариатский суд, не имеет права отказаться, он тем самым автоматически признает свою вину.

Еще один исключительно интересный момент во время противостояния оппозиции и Дудаева на Театральной площади: Москва ни одним словом не откликнулась на ситуацию в республике, но зато Дудаев сказал, что он разговаривал с Ельциным, и тот якобы пообещал ему два полка МВД, чтобы те разогнали митингующих. Москва не опровергла его слова, вообще никак не отреагировала.

Потом, как вы уже знаете, произошел расстрел городского собрания, митинг разошелся. Затем началось нападение дудаевской гвардии на Предтеречье. Но, получив отпор на хребте рядом со станицей Первомайская, они сразу же перешли к диалогу. Это был первый этап гражданской войны. Кстати, первую кровь в Грозном пролили не российские войска, это произошло именно по вине Дудаева, сепаратистов.

— Если у Дудаева не было поддержки, кто же воевал на его стороне?

— Помните эпизод с захватом архивов КГБ в республике? В 1991 году под руководством [Бислана] Гантамирова произошел захват здания КГБ. Сложилась интересная ситуация: офицерам не разрешили оказывать противодействие. Перед этим были вывезены все досье на важных людей, а все остальные досье на, так скажем, рядовых стукачей были оставлены.

В одном из своих заявлений Дудаев, потрясая этими папочками, говорил: «Я вас всех призову к ответу». Допустим, была такая ситуация: где-то в Казахстане в голодные годы или перед высылкой (23 февраля 1944 года началась депортация чеченцев и ингушей с территории Чечено-Ингушской АССР — прим. «Ленты.ру») вас завербовали. От вас требовали донести на того, другого, и, спасая свою шкуру, вы занимались этим. Человека посадили в тюрьму по вашему доносу — а он в этой тюрьме умер. Родственники погибшего имеют полное право требовать кровную месть на доносчика. И их потом шантажировали дудаевцы: мол, мы опубликуем все это, если вы не перейдете на нашу сторону вместе со своими родными.

— А вооруженные формирования?

— После того как начали беспощадно бомбить жилые кварталы, уничтожать абсолютно неповинное население… Знаете, сколько, по словам того же Масхадова, у него было вооруженных сил по состоянию на первую войну? Три с половиной тысячи человек. Миллионное население и три с половиной тысячи человек — это все-таки большое несоответствие.

И другой интересный момент. По окончании первой чеченской войны из 440 населенных пунктов в Чеченской республике в той или иной мере были подвержены разрушению только 19. О чем свидетельствует эта цифра? Да о том, что из всех населенных пунктов их просто выгоняли. Война эта, извините за выражение, нахрен никому не нужна была.

«Приземлялись самолеты, битком набитые наличкой»

— Вы говорили, что депутаты, журналисты из центра приезжали и высказывались в поддержку Дудаева. Как вы думаете, они действительно верили в то, что он представляет освободительное движение, или у них какие-то другие цели были?

— Трудно дать однозначный ответ на такой вопрос. Может быть, верили. Может, витали в розовом тумане… У нас же была какая пропаганда: Че Гевара — молодец, ура, вперед, революция! И тут они, что называется, окунулись в историю. Не знаю, не могу сказать.

— Вы с ними ни разу не встречались? Вы же были пресс-секретарем ВСЧР.

— Встречался. Но когда я стал пресс-секретарем? Уже когда ввели войска, когда война шла полным ходом. Встречался с журналистами, но среди них было много разных людей. Я видел тех, кто приходил ко мне и отмечался на аккредитацию, а потом по своим каналам уходил к боевикам.

Не могу ручаться, что это не фейк, но был на той стороне такой деятель — Султан Гелисханов, в то время занимавший там пост министра внутренних дел. Существовал документ за его подписью о необходимости получения средств для «подпитки» журналистов. Потом мне говорили о якобы существовании определенных расценок: за слово «коллаборационисты» в статье — одна сумма, за термин «марионеточное правительство» — другая сумма…

— Вернемся в 1993 год. Когда противостояние перешло в активную фазу, вас поддерживала Москва? У вас были хоть какие-то связи с федеральным центром?

— Скажу вам одну вещь: знаете, как финансировали Дудаева и его товарищей в тот момент, когда у нас на улице убивали Кан-Калика, Бислиева — ректора государственного университета? (Профессор Виктор Кан-Калик был похищен и убит неизвестными в 1991 году; его коллега Абдул-Хамид Бислиев получил смертельное ранение, попытавшись помешать похищению — прим. «Ленты.ру») Егор Гайдар, который в тот момент был то ли министром финансов, то ли вице-премьером, финансировал дудаевцев по графе «развитие высших учреждений Чеченской республики».

Когда Верховный Совет принял решение о финансовой блокаде республики, в Чечне, в аэропорту, приземлялись самолеты, битком набитые наличкой. Был такой корреспондент «Комсомольской правды» Леонид Крутаков, и мы попросили его провести расследование на предмет того, откуда берутся эти бабки. И вот на первое сентября 1993 года он выпустил статью «Деньги для генерала». Оказывается, деньги для республики в «заботе о бедных чеченских пенсионерах» выделялись [Владимиром] Шумейко — на тот момент председателем Совета Федерации.

Если сравнить помощь Москвы нам и Дудаеву, это будет примерное соотношение один к ста. Есть такое выражение: «в Кремле много башен». Естественно, были политики, завязанные на войну, на конфликт, и были те, кто этого не хотел. Но они были, мягко говоря, довольно слабые.

И еще один момент: в сентябре 1992 года господин Дудаев в пылу своей риторики о борьбе исламского мира с Западом летит в Боснию. Миротворцы ООН арестовывают самолет, набитый оружием и вооруженными людьми. Кажется, все — избавились от сепаратистов, можно что-то делать в республике. Но нет, господин Ельцин, руководитель страны — постоянного члена Совета Безопасности ООН, звонит туда, и самолет снимают с ареста, а всех этих товарищей отпускают обратно домой. Дмитрий Крикорьянц — был такой наш грозненский журналист — написал об этом в газете «Экспресс-хроника», и через неделю или полторы его убили. Вот такая помощь Москвы шла нам и дудаевцам.

— А откуда брали оружие?

— Принято считать, что оно было получено с разворованных арсеналов дивизий, которые здесь базировались. Так вот, первое оружие прибыло из Москвы со всеми сопроводительными документами, товарно-транспортными накладными и в сопровождении сотрудников соответствующих органов.

— Подождите. Дудаеву?

— Для Дудаева.

— Но зачем?

— Естественно, для того, чтобы оно начало там работать.

— Кому-то было выгодно в Москве, чтобы Дудаев продолжал свое дело?

— Конечно. Потому что без влияния Москвы тут бы ничего не было.

— Вы предполагаете, кто в Москве мог быть в этом заинтересован?

— На тот момент — 1991-1992 годы — я этой политикой занимался по-дилетантски. Жил себе человек мирно, никого не трогал, и тут — такие вещи. Но потом уже… Знаете, у Есенина есть хорошие строки: «Лицом к лицу лица не увидать, большое видится на расстоянье». Только по истечении времени начинает проясняться картина чеченских войн. Сказать сейчас, кто был заинтересован в этом, я не могу. Многие имена забыты, иных уж нет, а те далече…

Но могу сказать вам одну вещь: вплоть до начала войны практически раз в неделю сюда по ночам прилетали [Павел] Грачев (в 1991-1992 годах был замминистра обороны; во время первой чеченской уже возглавлял военное ведомство — прим. Ленты.ру), [Петр] Дейнекин (главком ВВС — прим. Ленты.ру). Их возили в сауну на Ташкале (это район старых промыслов), до утра они там сидели и потом улетали обратно. К тому же до начала боевых действий с Дальнего Востока через всю страну везли в Чечню установки «Град». Здесь их перегружали на КамАЗы или самолеты и уже через открытую границу (мы же уже суверенные были, никому неподвластные) переправляли за бугор. А оттуда привозили черт знает что, вплоть до наркоты.

— А откуда оппозиция брала оружие?

— Так его нам давали со складов в Моздоке (Северная Осетия). Кстати, там же получали оружие и дудаевцы, но они его брали еще и в Буйнакске, в бригаде.

— Получали — это в каком смысле? Под расписку, что ли?

— Конечно, под расписку. Мы-то потом это оружие возвращали, у нас изымали его, когда войска вошли. А что касается дудаевских… Когда мы 14 октября 1994 года в первый раз вошли в Грозный, фактически заняли его, боевые действия остановились только ночью, чтобы под огонь не попали мирные люди. Решили, кто из дудаевских хочет воевать, пусть остается, кто не хочет — пусть уходит, время есть. И разошлись.

А ночью поступил приказ. Об этом в свое время «хорошо» рассказывал Гантамиров: по одной его версии, город был заминирован, по другой его версии — вокруг города скопилось около трех-четырех тысяч душманов, они ждали, пока мы зайдем в город, а потом они нас резать будут… В общем, какой-то бред.

Факт состоит в том, что отряды оппозиции вышли из города по приказу. Но было такое впечатление, что дудаевцам было нечем стрелять. Сопротивление было исключительно слабым. Именно после этого, когда наши шоферы поехали в Моздок получать оружие, они вернулись с квадратными глазами. «Вы знаете, а там и дудаевцы оружие получают!» — говорят. И если нам давали оружие уже порядка второй-третьей реконструкции (те же автоматы с замененными стволами), то им давали совершенно новое.

В свое время ко мне приезжал Дмитрий Холодов, ныне покойный, и все интересовался оружием Западной группы войск (ее обвиняли в коррупции и продаже оружия — прим. «Ленты.ру»). Я ему объяснил: смотри, на цевье наших автоматов звездочки — это значит, что они прошли реконструкцию. В Западной группе войск было новейшее оружие. Поэтому оттуда мы оружия не получаем, ищи в другом месте.

— Везде пишут, что неизвестно, кто отдал приказ отходить из Грозного. Вы тоже не знаете?

— Мне-то, конечно, неизвестно, я же не был в военном руководстве!

— А хотя бы предположить можете, кто это мог сделать?

— Я думаю, это было сделано политическим руководством страны. Но на тот момент я могу вам назвать только одного человека: это был Борис Абрамович Березовский, который непосредственно курировал нашу, так сказать, «революцию». Его я могу назвать с полной уверенностью в правоте своих слов.

— И что было дальше?

— Мы отошли в свой район дислокации. Потом, 26 ноября, пошло полновесное насыщение дудаевских отрядов оружием — главным образом, гранатометами, вооружением средней тяжести.

— Оружием из России?

— Из России — из Моздока и Буйнакской бригады в Дагестане.

— Какие были настроения в оппозиции, когда вам приказали отвести силы из Грозного?

— Во всех сражениях наряду с наличием оружия и его качеством очень большую роль играет моральный дух войск, которые участвуют в сражении. После того как появилась весть о том, что дудаевцы получают оружие в Моздоке и в Буйнакской бригаде (там же, где и мы), а также и в других местах, что им перебрасывают вооружение по железным дорогам, — моральный дух наших вояк упал. Распространились настроения: «Да это все бессмысленно, раз их поддерживает Москва, что мы будем зря корячиться?»

Ладно. Вечером 25 ноября в республику заходят танки — около 30 единиц. Идем на исходную и выдвигаемся вместе. Первое боестолкновение происходит на окраине Грозного. Там стояла их пушка, по-моему, 75-миллиметровая. Она взрывает правый каток у первого танка. Но танк подавляет эту точку, и мы двигаемся дальше. Но понимаете, вечером 25 ноября входят танки, а 26-го утром мы выдвигаемся в Грозный. То есть никакой речи о взаимодействии между танками и пехотными подразделениями даже не шло.

Прекрасно зная о снабжении войск Дудаева противотанковыми установками, гранатометами, российские власти вводят танки в город. Это не идиотизм, это было сделано целенаправленно для того, чтобы показать потом взорванные танки, убитых солдат и на весь мир сказать: вот видите, с какой силой столкнулась Российская Федерация!

— То есть вы считаете, что это было сделано специально для того, чтобы оправдать ввод войск?

— Дело в том, что только такая картинка, растиражированная во всех СМИ, не только российских, но и мировых, оправдывала ввод войск, применение оружия массового поражения.

Есть еще вот что: была договоренность, что мы заходим в город, берем столько территории, сколько можем удержать. В это время входят внутренние войска, и дальнейшие действия мы уже совершаем синхронно. Но это не было выполнено, потому что в этом случае мы бы просто не дали потом бомбить мирные кварталы. Ведь в этой ситуации самое лучшее оружие — это автомат и снайперская винтовка. Все. Остальное исключается: самолеты, «Ураганы», ракеты, «Грады»… Но это не было сделано. В результате был получен информационный пропагандистский повод для массового ввода войск, применения самолетов, вертолетов и прочей техники.

Есть вот какой нюанс. В болоте под Тверью находят самолет времен Второй мировой. Искатели вытаскивают его, по номеру двигателя определяют, к какой эскадрилье он принадлежал, на каком заводе был изготовлен, кто был летчиком, вторым пилотом… То есть документы Минобороны сохранились с того времени.

— А насчет чеченской кампании не сохранились?

— А вы попробуйте теперь найти документы того же Минобороны времен первой чеченской войны. Вы их не найдете. Был очень интересный документ, согласно которому при форсировании Терека потери танков Т-80 составили порядка 80 единиц. Но сейчас его не найти, он уничтожен. Так вот: Терек нигде не форсировали, и в свое время я писал в газете «Версия», что создается такое впечатление, будто его форсировали не поперек, а вдоль. Там просто невозможно утопить такое количество танков. И танков Т-80 я там, честно говоря, сам не видел вообще. Были Т-72, Т-62.

Покойный [Юрий] Щекочихин в свое время выпустил на ОРТ передачу, в которой говорил, что за полгода первой чеченской кампании было продано (подчеркиваю — продано!) 280 с лишним единиц летательной техники: вертолеты, самолеты. После того как, условно, первого числа вышла эта передача, второго числа тоже покойный ныне [полевой командир Руслан] Гелаев, выступая на своем телевидении, говорит: «Мы в небе над Бамутом сбили 300 самолетов и вертолетов противника». То есть он прикрывал факт списания и продажи нашей летательной техники.

«Правы были боевики, когда сказали, что купили город»

— Это первая война. Потом ведь было «восстановление республики» в конце 1994-1995 годов.

— Да. Только начинают поступать деньги, вдруг, откуда ни возьмись, те силы, которые вроде как давно были задавлены и разбиты, активизируются под предлогом переговоров. Под эти переговоры войсковые части оттягиваются от уже занятых территорий — потому что как вы будете вести переговоры с теми, кто представляет два-три куста на склоне Кавказского хребта?

Город Гудермес был сдан без единого треснутого стекла в первую войну. Это несмотря на то, что те же Ямадаевы и Кадыровы были против нас. Продолжение — правда, незначительное по масштабам — Гудермес получил только после того, как за нашими спинами ОБСЕ начала вести переговоры с «угнетенным чеченским народом» в лице Радуева и Басаева. И это повторялось несколько раз.

О том, что в августе 1996-го готовится сдача Грозного, мы знали еще в мае. Мы просто не хотели в это верить. 6 августа 1996 года, идет совещание у Доку Завгаева. В нем участвуют Тихомиров, Голубец, Вячеслав Михайлов представляет Министерство по делам национальностей, ну и ваш покорный слуга. Только совещание закончилось, дверь открывается, и в комнату пытается прорваться здоровенный мужик с Урус-Мартана, мой старый знакомый. Охрана его не пускает — а он высокий был, машет рукой: «Руслан, что вы здесь сидите, они уже позиции занимают, а вы все совещаетесь!»

Я поворачиваюсь к Завгаеву и говорю: «Я этого человека знаю и доверяю ему, если он говорит — значит, так оно и есть». Завгаев, Тихомиров и Михайлов молчат. Завгаев обращается к Голубцу: «Смотрите, я не могу не верить своему пресс-секретарю». Голубец по-военному раскатисто смеется и говорит: «Вы считайте, что нам повезет, если они зайдут в город». На второй день нам страшно «повезло».

— И что было дальше?

— Абсолютно точно зная, что занимаются позиции по всем главным входам и выходам из Грозного, на этот день намечают проверку паспортного режима в Пригородном районе, в Курчалоевском районе. Все чеченские силы должны выстроиться в походную колонну и выйти из города. Там их ждет засада. Хорошо, что ребята это уже знали, и поэтому они, мягко говоря, послали на три буквы эту ситуацию. После того как в городе развернулись бои, наш второй полк патрульно-постовой службы (Ахмед Телематов был командиром, живой до сих пор, слава богу) начал выдвигаться в сторону Толстой-Юрта. Его обстреляли вертолеты — троих или четверых убили, десять ранили.

Ребята связались с Ханкалой, в Ханкале дико извинялась — мол, мы думали, что это боевики входят в город, туда-сюда… Хотя откуда могли появиться боевики в северных районах? Перегруппировались, пошли снова. Их начали обстреливать из артиллерии. Ребята сказали: все, правы были боевики, когда сказали, что купили город, поэтому мы разворачиваемся и идем по домам, тут делать нечего.

— Так кому заплатили?

— Вы думаете, кто-то справку даст?

— Я же не говорю о справке, я вас спрашиваю.

— Не знаю, были разговоры, но на уровне слухов, поэтому и говорить об этом даже как-то несерьезно…

— А вы расскажите, что было на уровне слухов.

— На уровне слухов — якобы заплатили Лебедю. Потому что когда Куликов объявил 48-часовой ультиматум, открыл коридоры, он сказал, что после этого город будет зачищен основательно. Часть боевиков разбежалась — те, которые были не в курсе. Другие, которые были в курсе, остались. И в это время прилетел товарищ Лебедь и «спас Россию от полного разгрома», как это преподносили.

«Прогосударственную оппозицию подставили»

— Вернемся в декабрь 1994 года. После совместного штурма Грозного силами оппозиции и находившихся там неофициально российских танкистов вводятся войска. Если руководствоваться тем, что сказали вы, второй штурм был намеренно провален, чтобы показать разрушенную технику, убитых людей… И вот начинается официальный ввод войск. Что испытывали в оппозиции? Это же, наверное, с вашей стороны выглядело как предательство?

— Это было воспринято действительно как предательство. Нас, прогосударственную оппозицию, подставили. Мы стали ассоциироваться с этими зверствами, бессудными казнями, бомбежками… Но скажу еще: это не было повсеместным явлением, хотя и было достаточно распространено. Да и изначальная деятельность Дудаева вела именно к этому, и думающие люди это правильно интерпретировали. Но во всяком обществе думающих всегда меньшинство.

— В 1995 году Доку Завгаев стал главой правительства национального возрождения, Грозный был условно ваш. И тут прилетел Лебедь и стал «урегулировать конфликт». Как это воспринималось с вашей стороны?

— С нашей точки зрения это было, опять же, прямое предательство, неприкрытое. 9 августа Ельцин выступает и приказывает по телефону стабилизировать ситуацию в Грозном. Куликов отдает свой приказ, о котором я уже говорил. И, по-моему, тоже 9-го прилетает Лебедь. Ситуация шаткая, ведь боевики уже начали разбегаться…

Куда он ездил, с кем ездил — понятия не имею. С нами они не контактировали. После этого были подписаны знаменитые Хасавюртовские соглашения. Все проданное оружие Западной группы войск было списано. Все деньги, которые якобы выделялись на восстановление республики, списаны. Но самое главное — была сохранена территория конфликта, которой воспользовались через несколько лет.

Приведу еще один пример отношений с Москвой, связанный со мной. Помните знаменитый рейд Радуева в Кизляр? Мы предупредили дагестанцев о том, что по таким-то маршрутам пойдут боевики. Более того, не надеясь на телефонограмму, мы послали в Дагестан начальника РОВД Шелковского района. На второй день я иду на работу, и в это время мне звонят из «Интерфакса»: вот, мол, такая ситуация, напали на Кизляр. Представьте мое состояние — вроде бы все, что надо, сделали. И тут на тебе!

Я даю заявление о том, что здесь, на Северном Кавказе, не надо искать исполнителей — всех организаторов ищите в пределах Садового кольца. Помните «Итоги» с Киселевым по НТВ? В ближайшее воскресенье он приглашает [руководителя Российского союза промышленников и предпринимателей] Аркадия Вольского, зачитывает ему мое заявление и говорит: «Смотрите, вот такое скандальное заявление. Как бы вы его прокомментировали?» Вольский приводит пример, когда документом сугубой конфиденциальности, принятым на заседании Совета безопасности в отношении Чечни, ему на второе утро тычет под нос Удугов. И он говорит: у этого человека (то есть у меня) есть все основания делать такие заявления. Это, опять же, к вопросу об отношениях Москвы и Дудаева.

— А откуда вы-то узнали, что радуевцы в Кизляр выдвигаются?

— По нашей ментальности секреты хранятся недолго. У нас так говорят: чтобы узнать, что происходит, пойди на базар и спроси торговку [смеется].

***

— Чем была вторая чеченская? Зачем Басаев и Хаттаб поперлись в Дагестан?

— В мае 1999 года я написал в газету «Правда» статью «За полчаса до войны». Там у меня есть такие слова: в ближайшем будущем ожидается конфликт, и подготовка к нему идет по линии Грозный — Махачкала. Так вот, за два дня до входа Хаттаба и Басаева в Дагестан блокпосты на тех направлениях, по которым они туда проходили, были убраны. Точно так же блокпосты были убраны во время первой войны перед шестым августа — южное направление было полностью оголено. Так что механизм, по которому возникли первая война и вторая война, он еще не разрушен. Он вполне дееспособен, потому что не было ни одного независимого расследования причин начала этих войн. Не было ни одного наказанного чиновника как с той стороны, так и с этой. Завести этот механизм можно в любой момент снова. И общество это проглотит.

Почему нас убрали с политической сцены Чеченской республики в момент начала второй войны? Дело в том, что чеченская оппозиция, как бы героически это ни прозвучало, спасла Россию от большой русско-кавказской войны, которая была запланирована (и об этом неоднократно говорил господин Дудаев) на 1993-1994 годы. Весь Кавказ тогда кипел — сепаратистские движения, отряды, лозунги…

И в это время в Чечне начинается гражданская война. Население той же Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии говорит: нет, то, что вы говорите, конечно, хорошо, красиво, но посмотрите, что в Чечне происходит! Мы не хотим у себя такого. Вот так были спасены и Кавказ, и Россия от большой войны.

Как развивались события чеченской войны, смотрите в хронологии «Ленты.ру».

В 1994 году российские войска с трех сторон зашли на территорию Чечни, которая после распада СССР объявила себя независимой и перестала подчиняться законам России. Военным поступила команда взять Грозный штурмом за два-три дня, чтобы сделать «подарок» ко дню рождения министра обороны РФ Павла Грачева. Но попытка провалилась. Первой серьезной ошибкой стало то, что Грозный не заблокировали, поэтому чеченцы спокойно направляли туда подкрепления из южных районов страны. Вторая ошибка — Россия ввела танки на узкие улицы города без надлежащей разведки и поддержки пехотой. В итоге большую часть техники сожгли или захватили.

Фото: Эдди Опп /«Ъ», Анна Коваленко, 66.RU

Так планируемый молниеносный штурм перерос в затяжную войну. Она длилась год и восемь месяцев. Точных цифр о погибших нет, но, по официальной информации, это до 50 тысяч мирных жителей и до 6 тысяч российских военных. Первая чеченская война закончилась в 1996 году, когда в Хасавюрте подписали соглашение о перемирии, которое, как мы знаем, продлилось недолго.

Исследователи и непосредственные участники тех событий говорят, что первой чеченской войны можно было избежать. Сегодня люди, которые были причастны к принятию решений в то время, но уже покинули официальные посты, рассказали, как все было на самом деле.

Почему началась война с Чечней?

Сергей Филатов (с января 1993 года по январь 1996 года руководил администрацией президента РФ, в настоящее время — президент Фонда социально-экономических и интеллектуальных программ).

Фото: Эдди Опп /«Ъ», Григорий Постников, Анна Коваленко, 66.RU

— У многих наших автономий остались обиды на советскую систему, в том числе в Чечне. Они всегда были под гнетом и всегда готовились к тому, чтобы стать самостоятельной республикой. Ситуацию усложняло то, что в Чечне шла постоянная внутренняя война между тейпами, которые хотели прийти к власти.

И тут появился Дудаев. Чеченцы любят таких. Герой, генерал, знатная фигура в военном деле. И, к сожалению, он начал поддерживать противников советской системы, которых было большинство. Хотя Дудаев часто менял свою позицию — то он хотел восстановления Союза, то — чтобы Чечня вышла из состава России, то — чтобы осталась, но при определенных условиях.

А мы тогда были молодыми политиками, которые оказались в жуткой ситуации. Нам было не до Чечни — надо было решать экономические проблемы в России. Мы сделали ставку на Руслана Хасбулатова (сподвижник Бориса Ельцина, — прим. ред.), надеялись, что он как выходец из Чечни сможет сам решить конфликт в республике. Но Хасбулатов и Дудаев относились к разным тейпам, каждый из которых хотел управлять Чечней.

В 1994 году рухнула экономика в республике. Дудаев тогда подумывал о переговорах с Борисом Ельциным. Наш президент согласился, но вдруг Дудаев резко передумал. За его спиной стояли люди, которые не давали ему пойти на контакт с Россией. На одной из конференций Дудаев обвинил Россию в геноциде чеченского народа. И как-то сам собой вопрос о переговорах отпал.

Мы хотели «обесточить» Дудаева. Стали давать деньги району, который ему не подчинялся. Но не все получилось так, как мы хотели. Начались еще большие стычки. После атаки на российские танки в центре Грозного нервы Бориса Николаевича не выдержали. Были введены войска в Чечню. Павел Грачев (военачальник, министр обороны, — прим. ред.), кстати, был против этого. Он просил хотя бы подождать до весны, чтобы подготовить войска, но Ельцин не дал ему времени.

Можно ли было предотвратить войну?

Вячеслав Михайлов (в 1995–2000 годы был министром по делам национальностей РФ, в настоящее время — заведующий кафедрой национальных и федеративных отношений РАНХиГС).

Фото: Reuters, Григорий Постников, Анна Коваленко, 66.RU

— После того как распался СССР, в Чечне началась полная беспредельщина. Когда Ельцин понял, что надо принимать какие-то меры, вооружение оказалось в руках Дудаева. Вот тогда и пошли попытки — сила на силу. И я вам уверенно говорю: если бы тогда состоялись переговоры Ельцина и Дудаева, войны бы не было. Это был очень симпатичный человек (Дудаев, — прим. ред.), с ним можно было договориться.

Вообще, попытки организовать их встречу были. Я сам этим занимался, приезжал во Владикавказ, искал место. Договоренность была такая: проводим встречу Ельцина с Дудаевым — останавливаем движение войск в Грозный. Ельцин сначала согласился. Но потом из Москвы позвонили и сказали, что он передумал. Решили провести встречу Дудаева с Черномырдиным. Но через несколько часов отменяют и эту встречу. Переговоры не прошли — выбрали силовой вариант.

Потом Борис Николаевич тоже не раз говорил мне: надо было тогда провести переговоры с Дудаевым. Он тоже понимал: если бы они встретились, чеченской войны бы не было.

Кто в годы войны думал о спасении заложников?

Вячеслав Измайлов, в 1992–1995 годы служил в военкомате в городе Жуковском, в 1995–1996 годы был офицером по государственной подготовке 205-й отдельной мотострелковой бригады, стал военным корреспондентом, участвовал в освобождении военнопленных, в настоящее время — военный обозреватель «Новой газеты».

Фото: Eric Bouvet, Григорий Постников, Анна Коваленко, 66.RU

— Когда я приехал в Чечню, у меня было ощущение, что я до этого в армии не служил. Я был в Афганистане, но там было небо, а Чечня показалась подземельем. Это был ужас. Первое, что я увидел, как наш командир выводит перед бригадой, а это две тысячи человек, пленного 18-летнего солдатика. Командир кричит на него, а потом сильно дает ему под зад. И весь строй должен был повторить за командиром. Я увидел наглядно сцену из рассказа Толстого «После бала». Я опешил: куда я попал? После этого нашел того солдатика в танковом батальоне. Он был вечно в наряде на тумбочке. Я говорю командиру: «Ты отпусти его в отпуск, его тут загрызут». Тот отвечает: «А вы гарантируете, что он вернется с отпуска?» Я пообещал. А сам родителям солдата написал письмо, чтобы они сына в Чечню больше не отправляли.

Потом я много занимался освобождением заложников. Была специальная комиссия по этому делу, рабочая группа, состоящая из офицеров. Они поочередно работали по освобождению заложников. Это были замечательные люди.

Опишу еще интересный эпизод в январе 1996 года. Шли переговоры по обмену солдат. Отдаем пленного чеченца, взамен забираем троих русских. На обмене присутствовали матери наших солдат. Выводят заложников. Трое русских спокойно стоят, побоев нет. А мы выносим чеченца — он так избит нашими, что идти не может. Через 10 минут он умирает. Матери русских солдат сразу завизжали — они подумали, что им не отдадут детей. Но их отдали. Вот такая картина.

Тогда же, в 1996 году, после августовских боев, стоял вопрос, как сейчас на Украине, — обмен всех на всех. Но это обман. У нас чудом сохранились два пленных чеченца, я просил ребят из комиссии по освобождению заложников подкармливать их, а то некого обменивать будет. Чеченская сторона тогда отдала нам 32 человека. Но и это были не все. Многие так и пропали без вести.

Какие выводы были сделаны после конституционного суда по Чечне, который признал решения Ельцина законными?

Юрий Батурин (в 1994–1996 годы был помощником президента РФ по национальной безопасности, с 25 июля 1996 года по 28 августа 1997 года — секретарем Совета обороны РФ).

Фото: Геннадий Хамельянин /«Ъ», Григорий Постников, Анна Коваленко, 66.RU

— Суд в 1995 году признал, что решение Ельцина по Чечне соответствует Конституции (речь идет об указе «Восстановление конституционного порядка», ставшем основанием для введения войск в республику. Если бы суд признал его неконституционным, то первая чеченская война закончилась бы на год раньше, – прим. ред.). Чтобы вы понимали, тогда 7 судей из 18 высказали особое мнение. То есть решение о военных действиях могло быть не принято, но этого не произошло.

Но итоги этого суда имели не только негативные последствия, но и позитивные. Тогда был период юридической эйфории после перестройки, когда считалось, что можно принять нужный закон и все решится. Но именно благодаря суду по Чечне сегодня в обществе принято: Конституция имеет прямое действие.

Второй итог — после этого суда уточнили законодательство о применении Вооруженных сил РФ. Это сложный, грубый инструмент, поэтому лучше, чтобы он стоял на месте. Как только он разворачивается, следуют негативные последствия. 13 июня 1996 года в Уголовном кодексе появилась статья 42 УК РФ о выполнении незаконного приказа (лицо, которое исполняет заведомо незаконный приказ, несет ответственность, — прим. ред.). После этого пошла волна рационального исполнения — прежде чем выполнить приказ, подумай и переспроси.

Почему Чечня отказалась от идей сепаратизма?

Абдулла Истамулов (в 1996–1997 годы был и. о. вице-премьера по социальным вопросам в коалиционном правительстве Чеченской Республики Ичкерия, в настоящее время — эксперт-аналитик телерадиокомпании «Путь» имени А.-Х. Кадырова, политолог).

Фото: Эдди Опп /«Ъ», Григорий Постников, Анна Коваленко, 66.RU

— Самое главное для чеченцев в жизни — это религия и традиции. Владимир Путин в 2002 году задает этот вопрос: «Что вы, чеченцы, хотите? У вас все было, в том числе независимость». Мы все время защищали нашу свободу. Только вам никто не объяснял, что это значит. Это религия и традиция. Не мешайте нам их соблюдать, а в остальном — договоримся. И после того как этот вопрос решили, противостояние закончилось. Точку поставили.

Почему при всех сложных отношениях большинство чеченцев хочет жить в России? Мы всегда считали себя частью традиционного общества. Что было бы, если бы Россия предложила Чечне жить отдельно? Что нас ждет? У Чечни нет отдельной истории и государственности. Мы попадем под влияние другого государства. Кто претендует на Кавказе на нас? Турция. Мы понимаем, что нас используют как воинов. Это иное общество, иной подход к религии. Еще кто? Иран, Ирак? Это вообще нации, которые с нами не могут идеологически существовать. Грузия? Через нее заходит Запад. То есть наши дети будут ходить в школу мимо гей-клуба. И вы думаете, я смогу так жить? Да я лучше умру!

Понимаете, что для нас значит быть частью России? Если здесь появится гей-клуб, мы с вами уже это дело будем оспаривать. Тогда я, может, буду агитировать за другие идеологии… Но пока этого нет. Мое личное мнение — сегодняшняя власть самая пророссийская, какая только была.

Какие уроки вынесли власти и общество из первой чеченской войны?

Сергей Степашин (в 1994–1995 годы был директором Федеральной службы контрразведки (с 1995 года — ФСБ), в 1996–1998 годы — член Совета обороны РФ, с июля 1997 по март 1998 года — министр юстиции РФ, в настоящее время — председатель Императорского православного палестинского общества).

Фото: Эдди Опп /«Ъ», Григорий Постников, Анна Коваленко, 66.RU

— Сегодня у всех сторон своя точка зрения. И правду мы не узнаем никогда. Но из этой войны можно вынести три урока. Первое — прежде чем принимать решения, надо понимать свой потенциал, возможности и последствия. В любой истории. И первая чеченская кампания в какой-то степени нас этому научила.

Отсюда второе — кто бы что ни говорил, тогда мы столкнулись не только с сепаратистами. В Чечне испытывался вариант будущего Талибана и ИГИЛа (запрещенного в России движения, — прим. ред.) Сколько там болталось хрен знает кого, столько нечисти было…

Ну и третье, самое главное. Мы в прошлом году встречались в Чечне с главой (Рамзаном Кадыровым, — прим. ред.). И он тогда сказал: «Для нас самая большая проблема сегодня, что в Чечне практически не осталось русских». И мы это понимаем. Подобное становится этнонациональным государством. А ведь в Грозном раньше всегда русское большинство жило. И это беда всего Северного Кавказа.

Фото: фото из архив журнала «Огонек», Анна Коваленко, 66.RU

Встреча с участниками тех событий прошла в Ельцин Центре. Мы выражаем благодарность организаторам за то, что собрали этих людей вместе и дали возможность ответить на главные вопросы первой чеченской войны.

11 декабря 1994 года — начало первой чеченской войны — воистину является одной из наиболее драматичных дат в истории России и русского народа.

О ее причинах и последствиях в обществе идут самые противоречивые дискуссии и оценки, которые нередко «редактируются» с учетом интересов и обстоятельств нынешнего времени. В поисках истины предлагаю интервью, которое дал мне в те горячие дни политик, причастный к превратностям тех событий, Сергей Филатов, депутат Верховного Совета РСФСР, первый заместитель его председателя (1990−1993), глава Администрации Президента России (1993−1996), нынче президент Фонда социально-экономических и интеллектуальных программ.

11 декабря президент РФ Борис Ельцин подписал Указ номер 2169 «О мерах по обеспечению законности, правопорядка и общественной безопасности на территории Чеченской Республики». Российские подразделения Объединённой группировки войск, состоявшие из частей Министерства обороны и Внутренних войск МВД, безотлагательно вступили на территорию этого мятежного края, что положило начало боевым действиям, которые позже назвали Первой чеченской войной.

На фото: российский государственный, политический и общественный деятель, Президент Фонда социально-экономических и интеллектуальных программ Сергей Филатов. (Фото: ТАСС/Григорий Тамбулов)

Павел Анохин: — Сергей Александрович, как случилось, что буквально через год после принятия Конституции России в стране в 1993 году началось «наведение конституционного порядка», которое превратилось в полномасштабную кровавую войну? Какие силы стояли за тем драматическим конфликтом? Сейчас уже все знают, что в Чечню шёл поток денег, вооружения и наёмников. Ведь кто-то всем этим управлял!

— Я до сих пор подхожу к чеченской теме с чувством некоторой вины и огромным желанием разобраться в многообразии тех ошибок, которые совершили как федеральная власть, так и власть Чечни. По этому поводу высказались Конституционный суд, Совет Федерации, Госдума, Совет безопасности…

П.А.: — Принято считать: решение о вводе федеральных войск в Чечню во многом стало следствием импульсивного характера первого Президента России…

— К началу 1994 года Борис Николаевич Ельцин определился: чеченскую проблему надо решить. В его окружении эта позиция находила понимание. Большинство считало, что надо избежать ввода федеральных войск в республику. Все осознавали — это начало войны. Я, например, настаивал на том, чтобы максимально поддержать Временный совет чеченской оппозиции, дабы она смогла в подопечных ей районах наладить нормальную жизнь.

Стоит напомнить: в конце 1993 года в Чечне активизировалась оппозиция Дудаеву. Возникли формирования Гантемирова и Лабазанова. Примерно в то же время против него выступила и объединённая оппозиция во главе с Автурхановым, главой Надтеречного района Чечни, который с первых шагов дудаевской власти ей не подчинился. Они образовали на своём съезде Временный совет и обратились к Президенту России с просьбой оказать помощь в налаживании нормальной жизни в Надтеречном районе и других населённых пунктах, где влияние Дудаева было потеряно.

Митинг и военный парад на площади Свободы, посвященный третьей годовщине независимости Чечни. На фото: президент Чеченской республики Джохар Дудаев во время митинга, 1994 год (Фото: Андрей Бабушкин и Геннадий Хамельянин/ТАСС)

Встретиться с Автурхановым мне предложил Евгений Савостьянов, который замещал в то время директора ФСК Сергея Степашина и курировал урегулирование ситуации в Чечне. Особое внимание он обратил на то, что оппозиция Автурханова не ставит никаких условий перед российским руководством, признаёт Конституцию России, в то время как лидеры других оппозиций выдвигали различные требования. Автурханов приехал в Москву в июне 1994 года. Я встретился с ним, взял для передачи Президенту России Обращение Общенационального съезда чеченского народа с просьбой о признании федеральной властью Временного совета.

Вскоре Борис Николаевич поручил Правительству России оказать Временному совету содействие в подготовке и проведении выборов в Чечне. В душе я надеялся, что Ельцин поручит курировать этот вопрос мне, но этого не случилось. По непонятным для меня причинам, подготовкой документов по решению чеченской проблемы начал заниматься Евгений Савостьянов. Он сделал ставку на вооружение оппозиции, направив на это все деньги. Затем чеченский вопрос начал курировать глава «национального» министерства Николай Егоров, который твёрдо поддерживал силовой вариант действий.

К сожалению, в рядах чеченской оппозиции того времени согласия не было. Не ладили между собой Хасбулатов и Автурханов. Свою игру вёл Завгаев. Гантемиров сначала примкнул к оппозиции, потом отошёл от неё. Странно повёл себя и Лабазанов. Каждый из лидеров оппозиции начал тянуть одеяло на себя. Тем не менее, короткие стычки дудаевских вооружённых формирований и сил внутренней оппозиции постепенно переросли в жёсткое противостояние. 2 сентября между ними фактически начались боевые действия, кульминацией которых стало 26 ноября, когда произошла третья попытка штурма Грозного. Примерно в 9:30 шесть танков «Т-72» сил оппозиции прорвались к президентскому дворцу. Во второй половине дня он был захвачен отрядом Лабазанова. Но замысел дудаевцев как раз и заключался в том, чтобы заманить тяжёлую технику поглубже в тесноту улиц. А дальше произошёл разгром оппозиционных сил. Погибли сотни человек, около 150 попали в плен, 70 из них оказались российскими офицерами: бортмеханики, командиры танков.

На фото: политик Руслан Хасбулатов выступает на митинге в Урус-Мартане, 1994 год (Фото: Хамельянин Геннадий/ТАСС)

П.А: — А почему бездействовала Москва?

— Россию губят интриги власти. Грозный был взят, но оппозиция поддержки не получила. Почему так случилось? 26 ноября я и Сергей Степашин пытались подписать у Ельцина указ о введении в Чечне чрезвычайного положения, чтобы как-то спасти ситуацию. Но тогдашний министр внутренних дел России Ерин сказал Президенту, что полученная информация неточная, а происходящее в Чечне требует серьёзной проверки. Президент не подписал указа, который ждали и Грачёв, и Степашин, и Егоров. Когда я по телефону сообщил об этом Грачёву, он чуть ли не плакал, очень переживал за своих ребят. И повторял: «Как я буду смотреть им в глаза?» Российских командиров тем временем квалифицированно вырезали, а ребят взяли в плен. Борис Ельцин наш документ не подписал, так как уже имел готовое решение о вводе войск в Чечню. Его уязвлённое самолюбие взыграло и вылилось в известный указ о наведении конституционного порядка на территории Чеченской республики. Затем состоялось решение Совета Безопасности о введении войск в Чечню. В этих процессах я уже не участвовал.

П.А.: — Почему в таком случае вас иногда называют в прессе «поджигателем» этой войны?

— Не знаю. Думаю, за этим тоже кроются интриги тех, кто на меня обозлен. Скажем, того же Березовского.

П.А.: — Вернемся к указу президента и решению Совбеза о введении войск в Чечню. Можно ли было действовать по-другому?

— Альтернативных предложений поступало много. Одно из них сводилось к тому, чтобы равнинную часть Чечни отделить от горной, «заперев», таким образом, сепаратистов в горах. Это позволило бы восстановить нормальную жизнь в равнинной Чечне и со временем побудило бы горцев к диалогу. Но история человечества есть непрерывная борьба между идеями и интересами…

П.А.: — Насколько я знаю, Вы длительное время вели переговоры о возможной встрече Бориса Ельцина и Джохара Дудаева. Почему она не состоялась?

— Летом 1993 года я был в Северной Осетии, где ко мне подошли представители Дудаева и сказали, что он хочет встретиться с Ельциным. Я предварительно обсуждал с Борисом Николаевичем такую возможность. Дудаев искал встречи с Ельциным по вполне понятной причине: авторитет генерала стал резко падать. Дудаеву необходимо было показать: Москва с ним считается. Что значило для Дудаева сесть за стол переговоров с Ельциным? Признание Россией легитимности его власти. Я и объяснил дудаевским посланникам, что он не может сесть за стол переговоров с Президентом России как президент суверенной республики. И всё же мне удалось договориться с Борисом Николаевичем об их принципиальной встрече. Но уже на следующий день после этого Дудаев выступил по ТВ и на фоне исламского знамени начал обзывать российского Президента самыми гнусными словами, ввёл военное положение. Дудаев сам отрезал себе пути к переговорам с Президентом России…

P.S. Первая чеченская война длилась почти два года до подписания 31 августа 1996 года Хасавюртовских соглашений. По данным МВД России, за это время в Чечне погибли в общей сложности 26 тысяч человек, в том числе 2 тысячи — российские военнослужащие, 10−15 тысяч — боевики, а остальные потери — мирные жители. По оценкам генерала А.Лебедя, количество погибших только среди мирных жителей составило 70−80 тысяч человек и военнослужащих федеральных войск -7 тысяч человек.

Сегодня в осмыслении трагедии чеченской войны невольно возникают вопросы: как могло такое случиться, что советский генерал Джохар Дудаев, командовавший стратегическими ракетоносцами и сотни раз проверенный спецслужбами, служивший в Прибалтике за тысячи километров от Грозного, вдруг оказался во главе вайнахского восстания? И призывал к «газавату до последнего чеченца»! Почему именно в тот период, когда в Чечне зазвучали призывы «строить свою государственность», а «на Кавказе общий дом без России», в республику поступали из российского бюджета огромные средства, шло вооружение дудаевского войска? В их распоряжении умышленно оставляли целые склады с вооружением.

Как понимать, что ближайшие сподвижники Бориса Ельцина — Геннадий Бурбулис и Михаил Полторанин в сентябре 1991 года в составе миротворческой парламентской делегации РСФСР прилетели в Грозный и одобрили «вайнахскую демократию»? А Руслан Хасбулатов, исполнявший обязанности председателя Верховного Совета России, штурм Дома политпросвещения дудаевцами, которые свергли в республике советскую власть, назвал «народным восстанием против партийно-бюрократической диктатуры»! И по случаю победы «народного восстания» прислал в Грозный приветственную телеграмму. Приехав вскоре в Грозный, по-хозяйски рассказывал журналистам: «Мы приняли серьёзные решения — практически самораспустили Верховный Совет республики, сняли его председателя…» Самого Джохара Дудаева глава российского парламента в ту пору именовал «демократом, трезво оценивающим нынешнюю ситуацию в республике и её перспективы». Какая кошка пробежала затем между главными демократами? Вскоре Руслан Имранович именовал Джохара Мусаевича не иначе, как «опасным авантюристом и психически нездоровым человеком». Неисповедимы пути твои, демократия!

Оглавление:

1. Причины Первой чеченской войны
2. Хроника Первой чеченской войны
3. Герои Первой чеченской войны
4. Последствия Первой чеченской войны

1 декабря 1994 года на территорию Чеченской республики вступили правительственные войска РФ, положив начало самой кровопролитной битвы в истории современной России. Началась Первая чеченская война 1994-1996, вызвав огромный резонанс в обществе. Чеченская проблема оказалась огромной проблемой для всего населения России. В течение трех лет тема этой войны была самой актуальной для большинства людей. Однако до настоящего времени эта война так и осталась непонятой россиянами. С прекращением боевых действий интерес к данной проблеме постепенно угас.

Причины Первой чеченской войны

1 ноября 1991 года, согласно Указу президента, Чеченская республика приобрела государственный суверенитет, что означало возможность её реального выхода из состава РФ. Однако это решение так и не претворилось в жизнь. В 1992 году власть была захвачена Дудаевым, который к тому времени приобрел значительную популярность среди народа. Дудаев имел следующие цели:

• Восстановить Горскую республику в единую страну, объединяющую все народы Кавказа.
• Утвердить независимость Чечни.

Именно благодаря этим лозунгам новому чеченскому лидеру удалось завоевать расположение народа к себе.

С началом перестройки в республике всё чаще начинают конфликтовать между собой различные региональные группировки. За три года Дудаевского правления Чечня погрязла в криминальном беззаконии, вседозволенности и беспредела. Прекратили своё существование такие органы, как милиция, суды и прокуратура, что и повлекло за собой рост преступности. Республика превратилась в рассадник и экспортёр преступных элементов практически в каждый регион страны. Среди общего числа преступников жители Чечни составляли 42%.

После развала СССР и постепенного отделения от него республик, чеченская республика также заявила о своём желании выйти из состава РФ. Ельцин принял решение посредством военно-полицейской операции устранить криминальный режим Дудаева, разоружить и задержать бандитов, укрепить тем самым положение кремлёвской элиты.

Однако российское правительство не ожидало столь ожесточенного сопротивления со стороны чеченского народа, который воспринял вторжение русских войск на свою территорию, как попытку порабощения, посягательства на природные богатства. Возможно, огромную роль в формировании негативного отношения чеченцев к российской операции сыграл и «синдром депортации 1944 года», когда, в результате выселения чеченцев из родного края, от голода, холода и болезней погибла большая часть людей. Кроме этого, большую роль сыграли психологические и исторические особенности национального характера чеченцев.

Видео о Первой чеченской войне 1994-1996

Исходя из перечисленных обстоятельств и фактов, можно выделить основные причины Первой чеченской войны:

• Криминальный режим Дудаева.
• Решение республики выйти из состава РФ.
• Стремление чеченцев создать исламское государство.
• Протест чеченского народа против вторжения российских войск.
• Кроме этого, не последнюю роль сыграли и нефтяные интересы.

Хроника Первой Чеченской войны

Таким образом, неожиданно для России, к Дудаеву присоединились и те, кто конфликтовал с ним до 1994 года на стороне оппозиции. Объединение чеченцев, взявшихся за оружие отстаивать свою свободу и независимость, привело к тому, что военно-полицейская операция довольно быстро переросла в начало Первой чеченской войны.

Чеченская армия имела неплохое вооружение благодаря тому, что, после развала СССР и вывода войск, на территории Чеченской республики осталось большое количество брошенного оружия. Также боевики пользовались хорошо налаженной связью по доставке вооружения.

В результате значительной недооценки российскими военными сил противника эта война превратилась в длительное ожесточенное противостояние. Москва имела предварительную информацию о наличии у Дудаева всего пары сотен вооруженных боевиков. Однако на самом деле их оказалось приблизительно 13 тысяч, не считая факта спонсирования чеченцев из-за рубежа, что давало им возможность задействовать в битвах наёмные силы.

Хроника Первой Чеченской войны начинается с серии неудач, посыпавшихся на российских военных. В особенности оказалась неудачной операция штурма Грозного, в результате которого российские войска потеряли из имевшихся 250 единиц бронетехники большую её часть. Кроме потерь техники, погибли сотни российских солдат, и много военнослужащих попало в плен.

Такие неудачи российские войска терпели, главным образом, в результате неправильной организации государством материально-технического, политико-морального, информационного их обеспечения.

В целом, эскалация военных действий делится на 3 этапа:

1. Усилия сторон сосредоточены в борьбе за Грозный на территории города и близлежащих районов.
2. Распространение военных действий в борьбе за Грозный по всей территории республики.
3. Перемещение ведения боевых действий в горы, речные долины, ущелья, сёла.

Когда началась чеченская война, многие населённые пункты, граничащие с Чеченской республикой, вынуждены были покинуть местные жители. Покинутые города и сёла превратились в узлы обороны, где велись ожесточенные бои. В начале лета 1995 года российские силы добились установления контроля равнинных и горных районов Чечни. После переговоров, результатом которых было заключение перемирия и договоренность об организации выборов, чеченскими боевиками вновь были возобновлены военные действия посредством террористического акта в Кизляре зимой 1996 года и последующей попыткой отбить Грозный.

Война продолжилась. Но в апреле 1996 года российскими военными был удачно обнаружен и тут же уничтожен авиацией кортеж Дудаева. Остатки сепаратистов согласились на повторные переговоры, результатом которых стали Хасавюртовские соглашения.

Как отметил Рамзан Кадыров, в Первую чеченскую войну значительную роль в разжигании чечено-русского конфликта сыграли коварные умыслы Запада, и ни один фильм о войне не может передать того страха и паники среди населения, которые пришлось пережить чеченскому народу.

По окончании войны штабом ОГВ были обнародованы потери в Первой чеченской войне:

• Убито — 4 103 человека.
• Пропали без вести — 1 231 человек.
• Раненных — 19 794 человека.

Среди гражданского населения Чечни насчитывается 80 000 погибших граждан. Причины и последствия Первой  чеченской войны никак не могут оправдать тысячи покалеченных судеб.

Герои Первой Чеченской войны

После того, как СССР распался, в Российской Федерации был введён знак особого отличия и почетного звания «Герой России», которым были награждены многие герои Первой Чеченской войны.

Многие военнослужащие Российской армии в Первой чеченской войне заслужили это почетное звание. Большая часть из них — посмертно.

Первым героем этой войны стал старший прапорщик Виктор Пономарёв, отличившийся при штурме города Грозного. Согласно официальным данным, звания Героя России удостоились 175 военнослужащих, служивших в Чечне.

Последствия Первой чеченской войны

1 августа 1996 года секретарь совета безопасности РФ А. Лебедь и начальник штаба боевиков Чеченской республики Аслан Масхадов в городе Хасавюрте подписали документ, который положил конец войне.

В результате подписания соглашения республика Чечня де-факто обрела независимость, однако, новое государство не признала практически ни одна страна мира, в том числе и Россия.

После вывода русских войск с территории республики, в Чечне разразился межвоенный кризис, проявившийся в разрушенных домах и сёлах, которые не восстанавливались, этнических чистках, в результате которых были убиты или бежали практически все представители нечеченских национальностей.

Согласно договору Россия обязана была вывести свои войска из Чечни, однако, вопрос о статусе республики было решено отложить на пять лет. 

Видео о причинах и последствиях Первой чеченской войны

В ходе проведения переговоров и подписания соглашений Россией было продемонстрировано стремление прекратить эскалацию конфликта и решить создавшиеся проблемы мирно.

Однако стоит отметить, что данные соглашения способствовали возвращению чеченской республики к бесконтрольному, преступному образу жизни. Данную ситуацию удалось исправить лишь после последующего ввода войск.

Хасавюртовские соглашения продолжали соблюдаться сторонами до 1999 года, пока чеченские вооруженные силы не вторглись в Дагестан, спровоцировав начало Второй чеченской кампании.

Эти две чеченские войны стали самыми кровопролитными в новой истории России. Однако, несмотря на их завершение, Кавказ является наиболее серьёзным фактором нестабильности в стране и в настоящее время.

А как Вы относитесь к Первой чеченской войне? Помните ли Вы её события? Поделитесь своим мнением в комментариях.