Нарушения ошибки памяти ложные воспоминания исследования элизабет лофтус

Теория ложных воспоминаний Элизабет Лофтус

16/07/2015

Память – один из важнейших психических процессов в жизни человека. Без механизмов памяти наше мышление было бы крайне ограниченным, психическое развитие стало бы невозможным, о способности к постижению иностранного языка, в частности английского, можно было бы вовсе забыть. Именно по этой причине в работе с иностранными языками мы с особым вниманием обращаемся к психологическим теориям, связанным с феноменом памяти. Об одном из «фокусов» человеческой памяти и пойдет речь.

Каждый из нас привык верить своим воспоминаниям, но насколько надежна наша память? Можно ли ей доверять? Вряд ли найдется человек, который может похвастаться тем, что никогда не забывал ничего важного. Некоторые события или факты не раз ускользали из памяти каждого из нас. Но, оказывается, наш мозг может не только стирать воспоминания, но и конструировать новые. Проще говоря, иногда мы помним то, чего не было. К этому выводу в своих исследованиях пришла Элизабет Лофтус, американский психолог.

В ходе исследований Э.Лофтус и ее коллеги расспрашивали группу людей о неприятных происшествиях, которые случились с ними в детстве. При этом исследователи уже располагали всей необходимой информацией, полученной от родителей испытуемых. С помощью наводящих вопросов Э.Лофтус удалось убедить четверть экспериментальной группы в том, что испытуемые однажды терялись в торговом центре, хотя такого с ними никогда не происходило. Испытуемые припоминали детали события и в подробностях восстанавливали картину… неслучившегося.

Э.Лофтус предполагает, что в процессе вспоминания, человек не только реконструирует некоторое событие прошлого, но и осуществляет его переработку в соответствии с новоприобретенным опытом. Со временем наши воспоминания меняются, в них могут вклиниваться более поздние события нашей жизни, рассказы других людей и даже эпизоды книг или фильмов. Ложные воспоминания воспринимаются точно так же, как истинные. Для человека они так же убедительны и искренни. Частая подмена воспоминаний свойственна 30% людей.

Критики теории Лофтус ставят под сомнение возможность существования фиктивной памяти, говоря о том, что, возможно, родители сами забыли о том, как однажды ребенок терялся в магазине. Тогда был проведен новый эксперимент. На этот раз испытуемые «вспомнили», как встретили кролика Бакс Банни в Диснейленде, чего быть не могло, так как это персонаж «Уорнэр Бразерс», конкурирующей мультипликационной студии.

Выводы, полученные в ходе описанных экспериментов, приводят нас к мысли о том, что наша память — очень хрупкий механизм. Оказывается, воспоминаниями человека можно управлять. Для этого необходимо в определенной последовательности задавать определенные вопросы относительно интересующего нас события.  Зная об уязвимости памяти, мы можем правильно ее тренировать, что, вне всяких сомнений, поможет не только избежать выстраивания фиктивных воспоминаний, но и быстрее осваивать английский язык.

Когда мы начинаем думать о том, как работает память, очень легко поддаться искушению думать, что мозг работает как компьютер. Таким образом, наиболее интуитивным является убеждение, что воспоминания — это на самом деле информация, хранящаяся в прошлом, которая остается изолированной от остальных психических процессов, пока мы не должны помнить эти переживания, знания или навыки. Однако мы также знаем, что воспоминания часто предлагают искаженную картину прошлого.

Теперь … воспоминания несовершенны, потому что они ухудшаются с простым течением времени, или это то, что мы испытываем после того, как «запомнили», что информация изменяет наши воспоминания? Другими словами, наши воспоминания изолированы от остальных металлических процессов, которые происходят в нашем мозгу, или они смешиваются с ними до точки изменения?

Что приводит нас к третьему более тревожному вопросу: могут ли быть созданы ложные воспоминания? Американский психолог по имени Элизабет Лофтус посвятила несколько лет своей жизни изучению этой темы. .

Элизабет Лофтус и когнитивная психология

Когда Элизабет Лофтус начала свою карьеру в области исследований, когнитивная психология начала раскрывать новые аспекты функционирования психических процессов. Среди них, конечно же, память, одна из тем, которая вызвала наибольший интерес, являясь основой для обучения и даже личности .

Однако в судебной сфере была еще одна, более прагматичная причина, по которой было очень удобно исследовать исследование памяти: необходимо было определить, насколько достоверной была информация, предоставленная свидетелями, присутствующими на судебных процессах, или для самих жертв преступлений. Лофтус сосредоточены на изучении возможности не только того, что воспоминания этих людей могут быть ложными или полностью измененными , но это были другие люди, которые внесли в них ложные воспоминания, даже если они были намеренными.

Автомобильный эксперимент

В одном из своих самых известных экспериментов Лофтус набрал ряд добровольцев и показал им записи, в которых можно было увидеть столкновение транспортных средств друг с другом. После этого этапа расследования психолог обнаружил нечто очень любопытное.

Когда добровольцев попросили вспомнить содержание записей, были использованы некоторые очень конкретные фразы, чтобы сказать им, что они должны вызывать то, что они видели. В случае некоторых людей использованная ими фраза содержала слово «связался», в то время как в других это слово было заменено на термин «удар», «столкнулся» или «разбит». Остальная часть предложения всегда была одинаковой для всех людей и изменяла только слово, которым описывалось действие столкновения. Волонтеров попросили высказать свое мнение о скорости движения машин, которые они видели.

Хотя все добровольцы видели одно и то же, Элизабет Лофтус заметила, что то, как их попросили вспомнить, что появилось в видео, изменило их воспоминания , Люди, которым были даны инструкции, содержащие слова «связался» и «ударил», сказали, что машины двигались с меньшей скоростью, тогда как это было значительно выше, если спрашивать людей, с которыми их спрашивали. использовались термины «столкнулись» и «разбили».

То есть воспоминания людей различались в зависимости от степени интенсивности шока, предложенной словами, использованными членами исследовательской группы. Одно слово может заставить добровольцев вызывать несколько разные сцены о том, что они видели .

В торговом центре

С экспериментом столкновения видео автомобилей Элизабет Лофтус предоставила доказательства того, как информация, представленная в настоящем, может изменить воспоминания. Тем не менее, его открытия пошли еще дальше, показав, что «внушать» ложные воспоминания в память можно путем внушения .

Это расследование было несколько более сложным, так как для его проведения необходимо было иметь информацию о жизни добровольцев. Вот почему Лофтус связался с друзьями или родственниками каждого из них.

На первом этапе расследования добровольцам рассказывали по одному четыре анекдота о детстве каждого из них. Три из этих воспоминаний были настоящими, и объяснения об этом опыте были построены благодаря информации, которую родственники добровольцев дали Лофтусу, но одно было ложным, полностью выдуманным. В частности, этот вымышленный анекдот был о том, как участники потеряли себя в торговом центре, когда они были маленькими .

Несколько дней спустя добровольцы были снова опрошены и спросили, помнят ли они что-нибудь о четырех историях, которые были им объяснены в первой части исследования. Каждый четвертый человек сказал, что что-то вспомнил о том, что произошло, когда они заблудились в торговом центре. Но, кроме того, когда им сказали, что одна из четырех историй была ложной, и попросили угадать, какая из них была чистой выдумкой, пять из 24 участников не смогли дать правильный ответ. С минимальными усилиями со стороны Элизабет Лофтус, ложная память обосновалась в его памяти

Последствия этих исследований

Открытия, осуществленные Элизабет Лофтус они были сильным шоком для судебных систем по всему миру в основном потому, что они указали, что воспоминания могут быть искажены без нашего уведомления, и поэтому информация из первых рук, предоставляемая свидетелями и жертвами, не обязательно должна быть достоверной. Это привело к тому, что ресурс подтверждающих версий того, что произошло с вещественными доказательствами, считался очень необходимым.

How reliable is your memory? | Elizabeth Loftus (January 2023).

Согласитесь, не каждый день появляются исследования, переворачивающие привычную картину мира с ног на голову. Автором одной из таких работ стала Элизабет Лофтус, раз и навсегда изменившая представления учёных об устройстве нашей с вами памяти.

Идея о том, что мозг не просто воспроизводит усвоенную информацию, а ещё и каким-то образом влияет на неё, далеко не нова. При этом запоминание и структурирование зависят от множества факторов: от характеристик источника информации, эмоций, которые он у нас вызывает, и даже от культурно-исторической обстановки, в которой мы росли. Но ведь бывает и так, что мы помним то, чего на самом деле не было, или наши воспоминания настолько сильно искажаются, что уже не имеют ничего общего с реально произошедшими событиями. Это явление носит название “ложные воспоминания”.

Первым поводом обратиться к их изучению стало огромное количество несправедливо осужденных граждан США. Вторая причина — множество судебных исков, основанных на том, что в процессе психотерапии люди часто начинали «вспоминать», как в детстве были изнасилованы кем-то из родственников.

Одним из таких несправедливо осуждённых стал Стив Тайтус — его машина была похожа на автомобиль человека, незадолго до этого совершившего изнасилование. Так что фотографию Стива положили в один ряд с другими подозреваемыми, и потерпевшая указала на него со словами «этот похож больше всех». На суде же она сказала «я абсолютно уверена, что это он».

Но каким образом убеждение «этот похож больше всех» вдруг превратилось в «я абсолютно уверена, что это он»?

Слова имеют значение

В рамках исследования был проведен эксперимент: людям показывали видеозапись с автомобильной аварией. Потом часть зрителей спросили, с какой скоростью двигались машины, когда «столкнулись», а другую часть — когда «врезались». В результате “врезавшиеся” автомобили в среднем двигались на 7 миль в час быстрее “столкнувшихся”. Учёные пошли дальше: тех же респондентов спросили, видели ли они битое стекло на видеозаписи, при том, что никакого битого стекла не было. Из первой группы на эту уловку повелось лишь 14 % опрошенных, а вот во второй группе показатели были более значительными — 32%. То есть наши вопросы и слова могут заставить оппонента помнить то, чего не было. Да, кажется, что вероятность невелика, но что если речь идёт о человеке, которого могут осудить всего из-за нескольких несуществующих деталей?

Насыщенные ложные воспоминания

Если вы были в Диснейленде, попробуйте задать себе вопрос, который задавала Элизабет Лофтус в своём исследовании: видели ли вы там Багза Банни? Там же всегда есть люди, которые одеваются в костюмы персонажей мультфильмов. Каким же был он? Высоким или среднего роста? Держал ли морковку в руке, и если да, то в правой или в левой?

Хитрость заключается в том, что Багз Банни принадлежит компании Warner Brothers, а не Disney, поэтому в Диснейленде его просто не могло быть. Однако многие люди говорили, что видели его. Испытуемым показали поддельный рекламный видеоролик студии Disney, в котором был Багз Банни. После этого у некоторых испытуемых возникли “насыщенные ложные воспоминания”: они действительно верили в то, что видели этого персонажа, и дополняли свои воспоминания большим количеством деталей. Так, например, они утверждали, что пожали кролику лапу или услышали его фирменную фразу — «Как дела, Док?»

То есть простого видео достаточно, чтобы человек сам сконструировал некое воспоминание. Но можно ли целенаправленно заставить человека “помнить” что-либо? Этот вопрос также заинтересовал исследователей.

Внедрение воспоминаний

В работе Элизабет Лофтус группе людей показали трёхминутный фильм, в котором сначала по дороге проносились несколько машин, а затем один из автомобилей сталкивался с детской коляской. После просмотра зрители получили буклет для заполнения. Одной группе дали буклет с вопросом «Вы видели сарай?», при том, что никакого сарая в фильме не было. В буклете у другой группы был косвенный вопрос: «Видели ли вы фургон, припаркованный возле сарая?» Через неделю у всех респондентов спросили, видели ли они сарай, и те, кому в анкете достался косвенный вопрос, намного чаще отвечали утвердительно.

В другом эксперименте испытуемым предъявляли короткие описания событий из их детства и просили рассказать эту историю подробнее. Конечно же, это были лишь выдумки исследователей, но людям говорили, что эта информация была получена в процессе интервью с их близкими родственниками. Подобным образом удавалось убедить человека в том, что в возрасте 5-6 лет он потерялся в большом торговом центре, после чего был найден каким-то взрослым и возвращён родителям. Некоторые испытуемые опять-таки начинали самостоятельно дополнять воспоминания большим количеством подробностей. В память внедрялись и другие события — о том, что в детстве на человека напала злая собака, что он чуть не утонул и был вытащен из воды спасателем, и даже, что в детстве он был свидетелем демонической одержимости и многое другое.

На этом учёные вновь не остановились. Остался открытым вопрос, как подобные вещи влияют на человека. Наше представление о себе во многом зависит от того, что мы помним. Если мы изменим воспоминания человека о себе, повлияет ли это на его личность и поведение?

Изменить поведение

В ходе исследования людям внедряли воспоминание о том, что в прошлом они отравились каким-то продуктом — например, маринованными огурцами или куриными яйцами. Позже этих людей приглашали на пикник и наблюдали за тем, что они едят. Оказалось, что испытуемые, которые «вспомнили» про отравление маринованными огурцами, вообще к ним не прикасались. То же самое повторялось и с другими продуктами. А раз наши предпочтения в еде могут зависеть от воспоминаний, значит и многие другие аспекты нашего самосознания и поведения тоже подвержены воздействию.

Элизабет Лофтус долго критиковали из-за неэтичности исследований, однако в её работах были выявлены важные принципы функционирования нашей памяти. Мы можем случайно влиять на воспоминания другого человека, на его личность через память. И знание этого важно для того, чтобы избегать ошибок. На допросе мы должны знать, что и как говорить, чтобы получить более объективную информацию. Врач должен быть осторожен, чтобы, например, выяснить, что человек на самом деле съел и что сделал, а не вызвать эти самые ложные воспоминания озвучиванием своих предположений. В конце концов, знания о ложных воспоминаниях помогут нам самим быть более объективными, понимая, когда и как на нашу память могут влиять воспоминания друзей, родителей или даже средства массовой информации.

Автор – Президент АНО НИЦКБ Анна Кулик

Узнать больше о том, как научиться разбираться в людях, определять обман, противодействовать манипуляциям, Вы сможете в разделе «Охотники за поведением».

Поделиться:

Время чтения: 38 минут(ы)

Криминальный психолог Джулия Шоу

Криминальный психолог Джулия Шоу рассказывает, что такое ложные воспоминания, можно ли их отличить от реальных, и почему система правосудия, опирающаяся на свидетельские показания, несостоятельна.

Иногда наши воспоминания оказываются ошибочными. Мозг все время играет с нами, и трюки, выкидываемые им, могут ввести нас в заблуждение, что мы способны точно реконструировать наше персональное прошлое. В действительности же нас окружают ложные воспоминания.

Ложные воспоминания – это память о вещах, которые мы никогда не испытывали на самом деле. Это могут быть небольшие ошибки памяти, которые, например, заставляют нас думать, что мы видели один дорожный знак вместо другого, или крупные заблуждения, как, например, уверенность, что мы когда-то летали на воздушном шаре, хотя этого никогда не было. Ещё одна пугающая особенность ложных воспоминаний: они могут быть навязаны нам извне. В книге «Мир, полный демонов: наука — как свеча во тьме» Карл Саган утверждал, что имплантировать людям ложные воспоминания не просто возможно, но на самом деле очень легко — главное, правильно оценить уровень доверчивости человека, с которым вы имеете дело. В качестве примеров он приводил людей, которые, по настоянию врачей или гипнотизеров, действительно начинали верить, что они были похищены НЛО, или вспоминать жестокое обращение в детстве, которого никогда не было. Для этих людей различие между памятью и воображением становилось размытым, и события, не происходившие никогда, прочно вшивались в память как реальные. Участники экспериментов даже могли предельно точно и невероятно ярко описать эти вымышленные события, как будто они имели место быть. Карл Саган отмечал:

«Память легко замарать. Ложные воспоминания могут быть имплантированы даже в сознание, которое не считает себя уязвимым и некритическим».

Как видите, весьма важная особенность психики, которую как минимум стоит иметь в виду. Чтобы узнать, что нового люди хотели бы узнать об этом явлении, криминальный психолог, исследователь ложных воспоминаний и автор книги «The Memory Illusion» («Иллюзия памяти») Джулия Шоу устроила опрос на Reddit и ответила на шесть самых интересных, по её мнению, вопросов:

1. Есть ли способ проверить, являются ли наши воспоминания реальными или ложными?

Анализ научной литературы показывает, что как только человеком овладевают ложные воспоминания, их практически невозможно отличить от истинных воспоминаний, хранящихся в нашем мозге.

Это означает, что ложные воспоминания имеют те же свойства, что и любые другие, и ничем не отличаются от воспоминаний о событиях, которые происходили на самом деле. Единственный способ проверить их – найти подкрепляющие доказательства для какого-либо конкретного воспоминания, которое нуждается в «проверке».

2. Существуют ли люди, более склонные к созданию ложных воспоминаний, чем другие?

Есть группы людей, которые традиционно считаются более уязвимыми, как, например, личности с низким IQ, дети, подростки, а также люди, страдающие психическими заболеваниями – такими как шизофрения, которые сами по себе затрудняют у обладателей этой болезни «мониторинг реальности». По существу, любой, кто плохо отделяет факт от вымысла, с большей вероятностью будет создавать ложные воспоминания.

Тем не менее, в рамках моего исследования «нормальных» взрослых я не нашла каких-либо систематических личностных различий между теми, кто склонен формировать ложные воспоминания, и теми, у кого они не образуются. Я проводила исследование с учётом предрасположенности к фантазированию, податливости и различий типов личностей «Большой пятёрки» в дополнение к тестированию по полу, возрасту и образованию. И ничего не нашла.

Это вовсе не означает, что таких личностных уязвимостей не существуют – вероятно, они есть, но, возможно, они не настолько важны, как мы предполагаем. Я убеждена, что у каждого могут появиться (и появляются) ложные воспоминания.

3. Где формируются ложные воспоминания?

Везде. Вопрос заключается не в том, где наши воспоминания становятся ложью, а в том, как ложь становится нашими воспоминаниями.

Комплексные и всесторонние ложные воспоминания целых событий, вероятно, менее распространены, чем частичные (где мы неточно воспроизводим лишь детали произошедших событий), но мы естественным образом уже заполнили так много пробелов между фрагментами воспоминаний и сделали столь много предположений, что наше персональное прошлое — это, по существу, просто комок фантастики.

4. Как вы думаете, могут ли повлиять последствия вашего исследования на существующую систему правосудия?

Последствия исследований ложной памяти имеют очень большое значение для системы уголовного правосудия. Это ставит под сомнение нашу сегодняшнюю зависимость от воспоминаний со стороны подозреваемых, потерпевших, свидетелей, даже сотрудников полиции и адвокатов.

Сейчас воспоминания могут подтвердить либо разрушить обвинение. Однако, показывая, что воспоминания ненадежны по своей сути, мы ставим под сомнение саму основу того, как в настоящее время используются доказательства в уголовном судопроизводстве. Это ставит перед нами вопрос, можем ли мы по-настоящему быть уверены «за пределами обоснованного сомнения», что кто-то совершил преступление, в случаях, которые полагаются исключительно на воспоминания участников процесса. Это также показывает нам, как легко неудачные методы интервью/допроса могут создавать ложные воспоминания. И это заставляет нас переосмыслить существующие полицейские практики.

5. Могут ли ложные воспоминания быть полезными или иметь положительные последствия?

Я думаю, что ложные воспоминания – великолепное следствие красивой и сложной когнитивной системы, той же системы, которая позволяет нам иметь интеллект, живое воображение и решать проблемы. В целом ложные воспоминания – часть всего этого, и они не являются ни положительными, ни отрицательными. Они просто ЕСТЬ.

Считаются они «хорошими» или нет — также невероятно зависит от обстоятельств. Например, ситуация, в которой жертва не помнит часть преступления, совершенного в отношении нее, может рассматриваться как плохая для расследования, но как хорошая для жертвы.

6. Повлияли ли как-то данные, которые вы получили, на то, как вы используете свои собственные воспоминания?

Определенно. Я всегда испытывала небольшую неловкость, так как я постоянно очень плохо запоминала вещи, которые происходят в моей личной жизни. С другой стороны, я всегда хорошо запоминала факты и информацию. Отчасти это подкрепляло мою уверенность в том, что мое исследование ложных воспоминаний может работать, ведь если моя память была столь ненадежной, то мое исследование могло бы помочь тем, чья память также не работает на ура.

Хотя я всегда была осторожна в оценке точности памяти (насколько я помню, ха!), теперь я убеждена, что никаким воспоминаниям не следует доверять. Я уверена, что мы создаем наши воспоминания каждый день заново.

Это такая пугающая, но красивая идея, что каждый день вы просыпаетесь с немного иным персональным прошлым.

Источник

Ложные воспоминания: почему мы помним то, чего не было

Думаете, наша память — точный снимок (или видео) события, и если даже мы что-то забываем, то оставшееся помним именно так, как оно было?

Увы, это иллюзия — мы никогда не вспоминаем фотографически. Каждое воспоминание — это конструирование. Вроде как из кусочков детского конструктора собирать машинку. Причём со временем часть деталек заменяется другими, а мы этого даже не замечаем. И упоённо собираем и собираем эту машинку.

«Не было — а помню!»

Вот одно из самых интересных исследований Элизабет Лофтус — американской исследовательницы, которая показала всему миру иллюзорность наших воспоминаний.

Она предложила участникам эксперимента либо делать, либо представлять различные действия (похлопать в ладоши, перевернуть монету, поприседать). Это был первый этап исследования.

На втором этапе участники только представляли себе действия. Причём часть этих действий была на первом этапе, а часть действий были новыми. Подчеркну — действия нужно было просто представлять, а не делать.

На третьем этапе исследования, две недели спустя, нужно было вспомнить, какие действия человек совершал на первом этапе и было ли это действие воображаемым или реальным.

Результат вполне предсказуем — люди плохо отвечали на оба вопроса. Более того, участники эксперимента не просто не помнили, что именно они делали. Они активно придумывали новые занятия. Скажем, щёлкания пальцами (на манер кастаньет) не было ни в одном из первых двух этапов. Но люди «вспоминали» это действие и даже считали, что они его делали.

И, разумеется, люди путали реальные и воображаемые действия, действия с первого и действия со второго этапа.

А всё потому, что наши воспоминания — не фотография, а история, которую мы рассказываем раз за разом.

В эксперименте других исследователей, людям надо было запоминать списки слов, объединённых одной темой (например, кровать, подушка, одеяло). Сама тема в списке не звучала (в нашем случае это — сон). Затем испытуемые получали другие списки, где были как слова из изученных списков, так и другие слова, похожие по теме.

Вы уже догадались, да? Люди примерно в сорока процентах случаев принимали новые слова за изученные, ведь они подходили по теме. А когда прошло несколько дней, участники и вовсе не могли различить новые и старые слова — они ошибались так же часто, как и вспоминали. Самое главное — люди искренне верили, что не выдумывают, а вспоминают.

Самое увлекательное, что информация о ложных воспоминаниях помогает снизить их частоту, но не убирает совсем. Вы только вдумайтесь — люди знают, что их воспоминания могут быть ошибочными, но всё равно вспоминают то, чего не было.

Насколько мы подвержены ложным воспоминаниям?

Исследования показывают, что до 47% людей могут поверить в частично ложные воспоминания, а 15% поверят в полностью ложные воспоминания.

Но это не всё — при определённых условиях поверивших в ложные воспоминания становится гораздо больше. Особенно это касается ложных воспоминаниях о преступлениях.

Да-да, это не опечатка. Исследования показывают, что определённые техники допроса «помогают» людям вспоминать то, чего не было. В семидесяти процентах случаев.

Прошу отметить — речь не о пытках. Это именно допрос, то есть разговор. Людей даже не надо специально запугивать — наши воспоминания настолько хрупки, что мы можем вспомнить то, чего не было, даже если речь идёт о преступлении.

Вот пример из статьи на эту тему: В 1996 году в Канаде было совершено убийство 14-летней девочки. Несчастную изнасиловали и убили. Полиция тут же схватила трёх её приятелей-подростков — и каждый из них признался в злодеянии. Один говорил, что он ударил её ножом, второй — что забил до смерти, третий утверждал, что отключился и помнит только смутные образы. На самом же деле девочку задушили, и сделал это взрослый мужчина. Но арестованные мальчики считали, что рассказывают чистую правду.

Почему существуют ложные воспоминания?

К счастью, наука уже спешит на помощь — нейропсихология уже в общих чертах разобралась в нейронных основах ложных воспоминаний.

Если огрублять, то всё дело в пересечениях контекстов — представление о том, что могло быть, превращается в факт. Главное, чтобы было похоже на правду, чтобы наблюдалось некоторое подобие. Поэтому в эксперименте Лофтус люди как бы «подмешивали» к реальным воспоминаниям о совершаемых действиях ложные воспоминания — ведь щёлкание пальцами контекстуально слабо отличается от подбрасывания монеты.

Зато никто не «вспоминал», что они ели пиццу или стреляли из пушки по воробьям — слишком далёк контекст эксперимента от контекста пиццы.

Более того, у каждого из нас, похоже, есть свой уникальный нейронный код, который предсказывает ошибки наших воспоминаний. При дальнейшем развитии технологий, можно будет прямо предсказывать, какие воспоминания у человека ложные, а какие настоящие. Впрочем, это дело ближайших ста лет, не меньше. Нам же достаточно понимать, что ложные воспоминания — это следствие несовершенства нашего мозга.

Чему верить?

Значит ли это всё, что вообще нельзя верить своим воспоминаниями? Отвечу так — если воспоминания не важны, верить можно. Если же воспоминание становится основанием для выводов (например, плохих о себе же), то лучше проверить воспоминания чем-нибудь объективным.

Если вы вспоминание о прекрасных летних днях, проведённых в деревне у бабушки, то не так уж важно — действительно ли эти дни были такими прекрасными, как вы их помните, или нет. Это приятные и не самые важные воспоминания, они не служат основой для принятия решений.

Другое дело, если вы вспоминаете, что в девятом классе любовь всей вашей жизни рассмеялась вам в лицо на предложение потанцевать, и поэтому думаете, что человек вы конченный и счастья вам не видать. Вот тут неплохо было бы проверить — а действительно ли всё было именно так? Вполне может быть, что ваше воспоминание правильное. И почти с той же вероятностью может оказаться, что ничего такого не было. Например, открыв свой старый дневник (не школьный), вы прочитаете, что просто не решились предложить танец. И окажется, что смех в лицо — это ложное воспоминание, которое залетело к вам уже когда-то потом (может быть, из какого-то фильма, где была такая сцена на школьном балу).

Так что воспоминания стоит проверять, если речь идёт о чём-то серьёзном. Ищите максимально объективные данные — фото, видео, аудиозаписи, письма, дневники и так далее. Если таких источников нет — будьте осторожнее, делая выводы на основании только воспоминаний. Увы, здесь легко ошибиться.

Источник

Удивление способствует ложным воспоминаниям

Наши воспоминания не так надежны, как нам хочется думать. Неожиданные наблюдения и внезапные переживания меняют нашу память.

Это обнаружил эксперимент, проведенный в 2021 году. Испытуемые, просматривавшие внезапно прерванное видео, впоследствии приобретали ложные воспоминания о нем. Причина такого эффекта кроется в гиппокампе — центре памяти нашего мозга.

Помимо исследований памяти, результаты исследования дают представление о строении предсказательных процессов мозга, которые управляют вниманием, восприятием, поведением и принятием решений.

Долгое время наша память воспринималась чем-то вроде фотоальбома: сохраненные в ней воспоминания считали стабильными и неизменными. Но сейчас известно, что это не так. Наше сознание и подсознание способно изменять содержимое памяти.

Нередко наш мозг смешивает воспоминания о событиях с переживаниями, которые мы испытали. Исследования также показали, что фальшивые воспоминания особенно часто возникают из-за нехватки сна. Электрические раздражители также могут пробуждать впечатление чего-нибудь знакомого или когда-либо пережитого.

Еще один триггер ложных воспоминаний обнаружили Алисса Синклер (Alyssa Sinclair) из Дюкского университета в Дареме и ее коллеги.

В своем исследовании они показывали испытуемым в первый день 70 коротких видеоклипов. На следующий день участники снова просматривали видео, а их мозговую активность записывали с помощью магнитной резонансной томографии (МРТ). На этот раз половина видео неожиданно прерывалась в определенный момент — без предупреждения.

На третий день участники должны были вспомнить, о чем были видео, и пересказать их содержание. Для этого этапа были необходимы 24 часа ожидания, поскольку предыдущие исследования показали, что обновление памяти становится очевидным только после задержки.

В результате одна часть участников могла очень хорошо и точно вспомнить увиденное. Зато у других воспоминания были искажены. Иногда так сильно, что было даже сложно в это поверить.

Особенно часто фальшивые и нарушенные воспоминания касались неожиданно прервавшихся видео. Ученые объяснили, что это было связано с элементом неожиданности.

(A) На этапе кодирования все видео были представлены в полнометражном виде.

(B) Во время фазы повторной активации участники снова просмотрели 70 видео, но половина (35 видео) была прервана. Участникам сообщалось название видео, они смотрели видео (полное или прерванное), а затем просматривали экран фиксации. Например, видео «бейсбол» было прервано, когда отбивающий был в разгаре. Анализ фМРТ был сосредоточен на периодах фиксации после видео (выделены красным цветом).

(С) На этапе тестирования участники отвечали на вопросы обо всех 70 видеороликах.

(D) Все участники завершили этапы кодирования, реактивации и тестирования.

Когда событие противоречит нашим ожиданиям, это изменяет реакцию гиппокампа — отвечающего за сохранение, припоминание и изменение воспоминаний.

Если на следующий день участникам исследования удавалось посмотреть видео полностью в том же виде, что и накануне, происходила консолидация уже сохранившихся воспоминаний — они закреплялись в памяти. Когда внезапное прерывание видео удивляло участников, гиппокамп переходил из режима сохранения в режим обновления. Об этом свидетельствовала мозговая активность испытуемых.

«Неожиданность влияла на мозг и активировала несколько нейромодуляционных систем, — объясняет Синклер. — Она создавала обстоятельства, способствовавшие обновлению воспоминаний и заставившие гиппокамп забыть или изменить уже имеющееся содержание памяти». При этом мозг выбрасывает такие нейромедиаторы, которые усиливают запоминание неожиданного события, но изменяют и запутывают то, что уже запомнилось ранее.

Интересно, что фальшивые воспоминания часто поражают и родственное содержание памяти. Например, если неожиданно прервалось видео о бейсболе, то воспоминания о других спортивных видео также претерпевали изменения или спутывались. «Случалось, что содержание одного видео подопытного мысленно переносилось на другой ролик», — говорит Синклер.

По мнению ученых, это доказывает, насколько гибкая и адаптивная наша память. Мозг постоянно генерирует прогнозы, основанные на прошлом опыте. Когда ожидания не совпадают с реальностью, возникает мнемоническая ошибка предсказания. Тогда воспоминания обновляются новой актуальной информацией. Ошибки побуждают гиппокамп отказываться от текущих предсказаний и обновлять воспоминания, включая соответствующие детали из последующего опыта. Таким образом, удивление стимулирует работу гиппокампа и определяют судьбу эпизодических воспоминаний.

В принципе это хорошо, ведь позволяет постоянно учиться чему-то новому и исправлять то, что мы запомнили неправильно. С другой стороны, наши воспоминания могут нас обмануть. Это должно учитываться во время свидетельских показаний, ведь даже простой допрос свидетеля может повлиять на его воспоминания о случившемся. Также это важно для процесса обучения и лечения патологических воспоминаний (например, при посттравматическом стрессовом расстройстве).

Источник

Конфабуляция

Отрывок из книги «Психология обмана [Как, почему и зачем лгут даже честные люди]» Форд Чарльз В.

Стасс и его коллеги (1978) описывали конфабуляцию как производство ошибочного или выдуманного вербального материала, причиной которого скорее является неспособность человека к самокритике, а не намеренная попытка ввести окружающих в заблуждение. Традиционно вымысел связывали с синдромом Вернике-Корсакова. Это неврологическое расстройство вызывается недостатком тиамина (витамина В1) и характеризуется дисфункцией среднего мозга, ответственного за память и другие функции, такие как движение глаз (Виктор и др., 1971). В своей самой распространенной форме, которую Копельман (1987) назвал внушенной конфабуляцией, она проявляется в спонтанном, лаконичном и ожидаемом ответе на прямой вопрос (Берлин, 1972). Подсказанный ответ может быть абсурдным, но пациент этого не замечает. Конфабуляция предполагает попытку заполнить пробелы в памяти, но, хотя она и может быть важным симптомом у пациентов, имеющих проблемы с памятью (например, синдром Вернике-Корсакова или болезнь Альцгеймера), конфабуляция во многом сходна с методами, которыми пользуются здоровые люди, чтобы компенсировать пробелы в памяти. Это доказано экспериментально в исследовании с использованием препарата (скополамина), препятствующего работе оперативной (кратковременной) памяти у здоровых людей (Копельман, 1987b).

Спонтанная конфабуляция — менее распространенный и более психопатологический феномен. Такие пациенты импульсивно рассказывают более впечатляющие, спонтанно придуманные истории. Они не просто лаконично и неверно отвечают на поставленный вопрос, как при внушенной конфабуляции. Скорее, они приукрашивают свои ответы, стараясь впечатлить слушателей. Даже при умеренной амнезии конфабуляция бывает масштабной. Например, пациент, наблюдаемый Стассом и коллегами (1987), выдумал историю, согласно которой он получил травму головы, когда спасал своего ребенка во время потопа.

Среди причин конфабуляции в первую очередь выделили нарушение памяти в совокупности с предклиническими свойствами личности (т. е. теми чертами, которые были свойственны человеку до повреждения головного мозга) или внушаемостью (Берлин, 1972). Главную сложность для этих пациентов представляет хронологическая организация воспоминаний. Другими словами, воспоминания из прошлого смешиваются с настоящим (Виктор и др., 1971). Вайнштайн (1971) описал суть конфабуляции как метафорическое представление актуальных проблем. В качестве примера исследователь привел историю военного офицера. Когда умственные недостатки, вызванные травмой головы, сделали его непригодным для дальнейшей службы, офицер утверждал, что вовлечен в операции контрразведки.

Длительное изучение конфабуляции показало, что она не зависит ни от масштаба потерянной памяти, ни от внушения (Мерсер и др., 1977). Мерсер и его коллеги связывали ее с совокупностью четырех факторов:

1) понимание необходимости ответа;

2) нехватка воспоминаний для ответа;

3) доступность усвоенного и эмоционально выразительного ответа;

4) неспособность контролировать и корректировать свои неточные ответы.

Конфабуляция имеет градацию. Пациент может признаваться, что не знает ответа, а в остальных случаях выдумывать (конфабулировать). Иногда пациент может воспринимать ответ как неточный и стараться исправить его.

Главный нейропсихологический фактор конфабуляции — не недостатки самой памяти, а то, как человек с ними справляется. Некоторые исследователи отмечали, что спонтанная конфабуляция требует нарушения памяти в сочетании с дисфункцией фронтальной коры головного мозга (Капур и Куглан, 1980; Копельман, 1987 а; Майес и др., 1985; Стасс и др., 1978). Отсюда вывод: фронтальная зона обеспечивает связь воспоминаний, объединяет текущие события с опытами прошлого. Она же запускает автокорректирующий механизм для точности вербальных ответов. Из-за нарушений неврологической системы речь становится импульсивной, и — в силу ассоциативных воспоминаний — нейтральная информация может быть представлена очень эмоционально.

Джозеф (1986) предположил, что зона доминирующего полушария, отвечающая за речь, иногда не получает доступ к значимой информации и не ассимилирует ее. Тогда человек подменяет материал, прибегая к конфабуляции. Если зона, отвечающая за речь, обособлена от зон, отвечающих за суждения, моральные ценности и анализ, человек не осознает абсурдности своих слов. Джозеф считает, что это приводит к самообману в силу скорее функционального, чем анатомического разделения. «Заполнение пробелов» оправдывает поступки и порывы, которые на первый взгляд кажутся обоснованными, безобидными и правдивыми, но на самом деле ошибочны.

Она установила, что событие, воскрешаемое
в памяти, восстанавливается неточно.
При воспроизведении память использует
новую информацию для заполнения пробелов
в воспоминаниях. Словесная формулировка
задаваемых свидетелям вопросов может
изменять их воспоминание о событиях.

Эксперирмент 1

Студенты небольшими группами смотрели
фильм об автомобильной аварии в которой
с толкнулись пять машин. Далее они
получили разные опросные листы. У
половины первым стоял вопрос:

Насколько быстро двигалась машина
А(та, которая проехала стоп сигнал),
когда она проезжала стоп сигнал?

Вторая половина студентов получила
первым следующий вопрос

Как быстро ехала машина А, когда она
повернула направо?

Остальные вопросы практически не
представляли интереса, кроме ключевого:

Вы видели стоп сигнал для машины А?

В первой группе 40 процентов ответили,
что видели. Во второй – только 26 процентов
ответили, что видели.

Эксперимент2

Студенты смотрели фильм Дневник
студенческой революции. В нем было
показано помещение, в котором 8 студентов
крушили помещение.

После просмотра были выданы анкеты,
РАЗЛИЧАЮЩИЕСЯ ТОЛЬКО ОДНИМ ВОПРОСОМ.

Вопросы группе 1

Был ли лидер четырех демонстрантов,
которые ворвались в класс мужчиной,

Вопрос группе 2

Был ли лидер двенадцати демонстрантов,
которые ворвались в класс мужчиной,

Через неделю, студентов пригласили
вновь и предложили заполнить анкету,
среди вопросов которой был ключевой:
Сколько демонстрантов Вы видели
врывающимися в класс?

Среднее число в первой группе – 6, 40. Во
второй – 12. Некоторые испытуемые
вспомнили и правильное число – 8.

Эксперимент 3

Хотели показать, как присутствие ложной
исходной посылки в вопросах преобразует
воспоминание очевидцев о событии и
может привести к включению объектов,
которых на самом деле и не было.

Студенты смотрели фильм об аварии,
которая случилась с белым спортивным
автомобилем.

Группе А вопрос:

Как быстро двигалась по дороге белая
спортивная машина, когда она проезжала
мимо сарая?

Группе Б

Как быстро ехала белая спортивная машина
по проселечной дороге?

По прошествии недели вопрос

Вы видели сарай? 17 процентов из первой
группы и два процента из второй ответили,
что видели.

Эксперимент 4

Три группы по 50 испытуемых смотрели
трехминутный фильм о проносящихся мимо
машинах. В конце – столкновение с
коляской, которую вел мужчина.

Группа Д Получала среди 40 вопросов 5
прямых вопросов о несуществующих
объектах. Типа «Вы видели сарай в фильме?

Группа F5 вопросов,
содержащих дезинформацию типа « Видели
ли Вы фургон, припаркованные перед
сараем?

Группа С – контрольная.

Ей удалось показать, что именно внесение
ложный посылок искажает воспоминания.

14.Как порядок рождения связан с интеллектом
человека (Зайонц и Маркус).

1. Эксперименты Экмана и Фризена об
   эмоциональных проявлениях (экспрессии).

Исследования по лицевой экспрессии —
опознанию эмоциональных состояний по
мимике лица человека, ли начал еще
Чарльз Дарвин. Он на основе своих
наблюдений пришел к выводу, что выражение
эмоций является универсальным свойством
людей, следовательно, свойство передается
генетически, а люди выражают эмоции
одинаково. Ekman в 1973 выразил сомнение в
том, что это свойстве передается по
наследству, так как, возможно, что его
универсальность объясняется тем, что
дети переживают сходный опыт в первые
годы жизни.

Klineberg (1940) Birdwhistell(1970) приводит аргументы
в пользу культурной специфичности
выражения эмоций: мать самурая (Япония)
может улыбаться рассказывая о смерти
своего сына.

Ekman (1982) решил проверить те единичные
примеры, которые приводились в этой
полемике и пришел к выводу, что часть
из них носит анекдотичный характер, а
другие относятся к специфичным социальным
нормам выражения эмоций, а не к
непроизвольной мимике, сопутствующей
эмоциональным переживаниям.

Систематическое исследование на эту
тему было проведено Ekman (1982a) среди Fore
Папуа Новой Гвинеи. Он опубликовал серию
фотографий, на которых экспрессивная
мимика Fore была очень похожа на лицевую
экспрессию европейцев, переживающих
сходную ситуацию и эмоциональные
состояния. Хотя эта публикация звучала
очень убедительно, она все же не являлась
научным доказательством.

Экман провел также два типа экспериментов.
В первом эксперименте он предлагал
испытуемым три фотографии и спрашивал,
у кого из приведенных на фотографиях
людей произошло в жизни некоторое
событие, например, умер ребенок. Во
втором эксперименте испытуемых просили
изобразить, какое у них будет лицо, если
они будут рады видеть пришедших друзей,
или настолько злы, что готовы драться.
Эти экспрессивные проявления фиксировались,
затем искались совпадения с теми
конфигурациями частей лица , которые
свойственны в аналогичных ситуациях
европейцам.

Фотографии для первого эксперимента
были отобраны на основе теории Ekman &
Friesen (1969), которые постулировали связь
между состояниями центральной нервной
системы и движениями лицевых мускулов.
Принято выделять шесть основных выражений
лица, отражающих фундаментальные эмоций:
счастье, печаль, гнев, страх, удивление
и отвращение. Каждое из них включает
конфигурацию частей всего лица, но
наиболее информативными являются брови
и рот. Считается, что остальные эмоции
и соответствующая им мимика лица носят
смешанный характер¹.

Фотографии для теста снимались в США,
Бразилии, Чили, Аргентине, Японии. По
результатам эксперимента, в котором
обнаружились большие совпадения как в
опознании эмоциональных состояний, так
и в их выражении, авторы пришли к выводу,
что выражение фундаментальных человеческих
эмоций является универсальным свойством
человека. Исследование Экмана критиковали,
приводя аргумент, что телевидение и
кино, распространившиеся повсеместно,
готовят людей к правильному чтению
мимики лица. Тогда Ekman & Friesen (1971) провели
зеркальный эксперимент, используя
фотографии , сделанные в племени Fore
(Папуя Новой Гвинеи) и предъявив их
американцам. Они получили сходные
результаты, и опять это вызвало удивление
и даже страх научной общественности.
Эксперименты Экмана независимо повторили
Dani в Индонезии и Изард. Однако Izard (1971)
привел факты о том, что хотя правильное
опознание эмоции имеет место, все же
лучше опознают эмоции европейцев те
жители Папуа Новой Гвинеи, которые имели
с европейцами больше контактов.

Тем временем Экман с соавторами уже в
1987 году в 10 странах (Эстония, Германия,
Гонконг, Италия, Япония, Шотландия,
Суматра, Турция, США) показали, согласованно
опознаются не только шесть базовых
эмоций, но и смешанные эмоции. Однако
оказалось, что азиаты несколько хуже
опознают по интенсивности эмоции
европейцев и наоборот, чем в рамках
своей выборки. Это позволило Экману
сделать вывод, что «лицу» иностранца
приписывается «менее сильная эмоция».

1. В чем смысл
   когнитивного диссонанса (эксперименты
   Фестингера)

Фестингер рассуждал следующим образом.

Для нашего общества нормой считается
поведение, когда то, что человек утверждает
публично, совпадает с его собственным
мнением и убеждением. Следовательно,
если вы думаете Х, а публично утверждаете
не-Х, выбудете переживать дискомфорт
когнитивного диссонанса.

Однако, если Вы знаете, что причина, по
которой Вы утверждаете не-Х, оправдывается
внешним давлением, (будь то обещание
вознаграждения или угроза наказания),
диссонанс редуцируется.

Тем самым, чем более для Вас очевидно,
что ваше непоследовательное поведение
– результат вашего собственного выбора,
— тем больше диссонанс. Один из способов
редуцировать диссонанс — изменить свое
мнение, с тем, с тем, чтобы оно соответствовало
поведению (сделанному публично заявлению).
Цель всего этого – поиск путей, каким
образом можно заставить людей изменить
мнение.

Метод доказательства.

Эксперимент состоял в том, что студенты
нескольких групп, считая, что они
принимают участие в эксперименте по
измерению эффективности деятельности,
в течение часа выполняли две серии
весьма скучных, примитивных заданий
(перекладывали катушки с подноса на
стол).

Далее их интервьюировали по поводу
реакций на эти задания. Некоторые
испытуемые были вовлечены в дальнейшее
манипулирование. Им говорили, что они
входили в состав группы А, участникам
которой задание предлагалось без всякой
предварительной информации. А существует
еще группа В – участники которой
выполняют ту же работу, но им заранее
сообщают описание заданий, которые
предстоит выполнять. И делает это
помощник экспериментатора. Но сейчас
он почему-то отсутствует. Далее
экспериментатор просил испытуемого
помочь, а именно выполнить работу
инструктора. ( Выдавался лист бумаги,
озаглавленный «Для группы В», и «Было
очень приятно. Весело, получил массу
удовольствия. Это было интересно и
захватывающе». То есть заведомая ложь
для испытуемых.

Затеи испытуемому давался один доллар
или двадцать долларов. Его на две минуты
оставляли в комнате с «испытуемым из
группы B», затем направляли
в комнату, где с ним проводилось интервью.

То есть тем испытуемым, которым за ложь
заплатили по 1 доллару эксперимент
понравился больше, чем тем, кому заплатили
по 20 долларов или не заплатили вообще.

Они же готовы участвовать и в другом
таком эксперименте. – то есть на лицо
изменение установки.

1. Являетесь ли вы
   хозяином своей судьбы (эксперименты
   Роттера).

Концепция «локуса контроля»
развивалась Rotter (1954-1966). Эта концепция
опирается на теорию социального научения,
согласно которой подкрепление имеет
решающее значение для формирования
новых навыков и поведения человека.
Rotter считал, что индивиды склонны обобщать
свой опыт научения и формируют некоторое
обобщенное ожидание относительно
природы подкрепления: экстернальной
или интернальной. Успех достигается
благодаря навыку, которым обладает
индивид (интернальная природа подкрепления)
или случайно (экстернальная природа
подкрепления), аналогично интерпретируются
и причины неудач.

Люди различаются между собой по тому,
где они локализуют контроль над значимыми
для себя событиями, то есть как они
интерпретируют причины позитивных и
негативных событий в своей жизни.
Возможны два полярных типа такой
локализации, или локуса контроля:
экстернальный и интернальный. В первом
случае человек полагает, что происходящие
с ним события являются результатом
действия внешних сил — случая, других
людей и т.д. Во втором случае человек
интерпретирует значимые события как
результат своей собственной деятельности.
Любому человеку свойственна определенная
позиция на континууме, простирающемся
от экстернального к интернальному типу
локуса контроля.

Локус контроля, характерный для индивида,
универсален по отношению к любым типам
событий и ситуаций, с которыми ему
приходится сталкиваться. Один и тот же
тип контроля характеризует поведение
данной личности и в случае неудач, и в
сфере достижений, причем это в разной
степени касается различных областей
социальной жизни. Поэтому для измерения
локуса контроля данного испытуемого
достаточно получение одной цифры
одномерной, линейной характеристики,
отражающей его позицию на континууме
экстернальности — интернальности.

Приведем пример шкалы, измеряющей
уровень субъективного контроля
(интернальности). Ответы «Да» характерны
для интерналов, а ответы «Нет» для
экстерналов:

• Когда я строю планы, то я, в общем, верю,
  что смогу осуществить их.

• То, что многим людям кажется удачей или
  везением, на самом деле является
  результатом долгих целенаправленных
  усилий.

• Думаю, что правильный образ жизни может
  больше помочь здоровью, чем врачи и
  лекарства.

В 8 главе мы рассмотрим методические
проблемы использования измерительных
шкал в кросс культурных исследованиях.
Здесь оговорим, что так как были обнаружены
кросс культурные различия в факторной
структуре опросников измеряющих Локус
контроля, валидная интерпретация
результатов едва ли возможна.

Противоречие

Вопросник использовался во многих кросс
культурных исследованиях. Однако,
полученные данные довольно противоречивы.
Часть результатов свидетельствуют о
том, что люди в Западных странах (США и
Мексика) в среднем более интернальны ,
чем люди на Дальнем Востоке (Таиланд и
Япония). Однако в исследовании О.Парсонса
и Д.Шнейдера восточные культуры –
Япония и Индия – оказались на двух
разных полюсах : Япония – наиболее
экстернальная, а Индия – наиболее
интернальная, тогда как все остальные
культуры, западные и ближневосточные,
заняли место между ними.

В исследовании Е. Мак-Гиннеса было
обнаружено, что экстернальный локус
контроля сильнее всего выражен в Швеции,
потом – Японии, Австралии США и Новой
Зеландии в порядке убывания. ( Данные
по Gudukunstetal.)

Мужчины, по-видимому, более интернальны,
чем женщины. Интерналы

более ориентированы на достижения. В
пределах США по данным Dyal (1984) черные
более экстернальны чем белые. Невысокий
социо-экономический статус коррелирует
с экстернальным контролем. Что касается
других меньшинств, например, испано-говорящих
в США, то интернальность зависит от
статуса и уровня образования. Dyal считает,
что результаты отражают актуальный
контроль над факторами жизни, доступный
тем или иным группам.

В США найдены связи между интернальностью
и академической успеваемостью, между
экстернальностью и конформностью.
Однако в Новой Зеландии и в Австралии
связи между экстернальностью и
конформностью не обнаружено, а в Австралии
более конформны интерналы.

1. Гонка во вред
   своему сердцу (Фридман и Розенман )

Считается, что существуют личностные
черты, которые стабильны в разных
ситуациях и периодах времени. Они то и
определяют личностную уникальность.
Одной из таких личностных черт, а вернее
даже моделей поведения, приводящих к
сердечно-сосудистым заболеваниям,
является тот феномен, который был
обнаружен и описан Фридманом и Розерманом.

Обивка мебели в приемной ( а они лечили
в основном больных сердечно-сосудистыми
заболеваниями), навела их на мысль, что
многие их пациенты ведут себя иначе,
чем большинство других людей.

Тип А

Постоянно интенсивно стремится к
достижению поставленных целей

Готовы соревноваться в любых условиях
и ситуациях

Постоянно желают быть признанным и
успешным

Постоянно участвуют в мероприятиях, в
которых существует временной лимит.

Привычны «делать рывок», чтобы закончить
какое-то дело

Обладают исключительной готовностью
(умственной и физической) – действовать.

В основном это мужчины, на руководящих
должностях. Изучали их свертываемость
крови, холестерин. Они значительно чаще
страдают коронарной недостаточностью
( болезнь кровотока). Они работают в
среднем на 6 часов в неделю больше.
Потребляя в целом несколько меньше
калорий и меньше жира – больше потребляют
алкоголя и сигарет.

Это исследование сыграло важную роль
в возникновении психологии здоровья
как отрасли психологии.

Соседние файлы в папке Психология

• #
• #
• #
• #
• #
• #

From Wikipedia, the free encyclopedia

The «lost in the mall» technique or experiment^[1] is a memory implantation technique used to demonstrate that confabulations about events that never took place – such as having been lost in a shopping mall as a child – can be created through suggestions made to experimental subjects that their older relative was present at the time. It was first developed by Elizabeth Loftus and her undergraduate student Jim Coan, as support for the thesis that it is possible to implant entirely false memories in people. The technique was developed in the context of the debate about the existence of repressed memories and false memory syndrome.^[2]

Study methodology[edit]

Coan designed the first lost in the mall experiment as an extra-credit assignment for a course in cognitive psychology. The professor—Loftus—invited her students to design and execute an experiment implanting false memories in subjects. Coan enlisted his mother, sister and brother as subjects. He assembled booklets containing four short narratives describing childhood events, and instructed them to try to remember as much as possible about each of the four events, and to write down those details over the course of six days. Unknown to the participants, one of the narratives was false; it described Coan’s brother getting lost in a shopping mall at around the age of 5, then being rescued by an elderly person and reunited with his family. During the experiment, Coan’s brother unwittingly invented several additional details of the false narrative. At the conclusion of the experiment during a tape-recorded debriefing when told that one of the narratives was false, Coan’s brother could not identify which one was false and expressed disbelief when told. Coan later refined the study methodology for his senior thesis where he reports «all subjects were able to identify the false memory»(p. 16). Coan, J.A., (1993, August 18), Creating False Memories, Senior Paper, Psychology Honors Program, University of Washington.

In a follow-up experiment, Elizabeth Loftus and Jacqueline Pickrell adapted the methods Coan had used on his brother in a formal study with 24 participants, about 25% of whom reported remembering the false event. The memory for the false event was usually reported to be less clear than the true events, and people generally used more words to describe the true events than the false events. At the end of the study when the participants were told that one of the 4 events was false, 5 out of the 24 participants failed to identify the lost in the mall event as the false event and instead picked one of the true events to be false. Loftus calls this study «existence proof» for the phenomenon of false memory creation and suggests that the false memory is formed as a result of the suggested event (being lost in a mall) being incorporated into already existing memories of going to the mall. With the passage of time it becomes harder for people to differentiate between what actually happened and what was imagined and they make memory errors.^[3] However, it remains to be seen how an older relative verifying the lost incident applies to what might happen in therapy.

The lost in the mall experiment has been replicated using claims by older relatives and extended with different ages of subjects.^[4] About 25 percent of the participants not only «remembered» the implanted memory but also filled in the missing details.^[1]

Criticism of methodology and conclusions[edit]

The Lost in the Mall technique is generally accepted as a memory implantation study that is useful for investigating the effect of suggestions on memory. However, some have argued that it is not generalizable to memories for traumatic events.

An article in the journal Child Development by Pezdek and Hodges described an extension of the experiment: by using the subjects’ family members to do the interviewing, their study was able to replicate Loftus’ findings that memories of being lost in the mall could be created and were more likely to occur in young children. However, a much smaller number of children reported false memories of another untrue incident: that of a painful and embarrassing enema. Pezdek argues that less plausible implanted memories, such as being given an enema, are of a different caliber than the memories used in Loftus’ work; and that the capability to implant plausible memories cannot be generalized to the capability to implant implausible memories.^[4]

Another article by Kenneth Pope in American Psychologist suggested possible confounding variables in the study, questioning whether the technique’s ability to generate a false memory could be compared with the ability of a therapist to create a pseudomemory of childhood sexual abuse.^[5]

In a 1999 article in the journal Ethics & Behavior, Lynn Crook and Martha Dean, psychologists who made their career in part with recovered memories, questioned Loftus’ Lost in the Mall study, arguing that the methods used were unethical and the results not generalizable to real-life memories of trauma.^[6] Loftus responded to their criticism, noting «exaggerations, omissions and errors» in Crook and Dean’s description of the technique and mistakes about the study’s representation in the media. Loftus made it clear that the Lost in the Mall study (and other studies using memory implantation techniques) in no way claimed that all memories of childhood sexual abuse discovered in therapy were false; instead, they tried to show how easy it was to manipulate human memory if an older relative said they witnessed the incident. Loftus also accused Crook of writing the article as part of a long series of efforts to discredit her integrity as a researcher and her work.^[7][8]

A later paper published by Crook and McEwen in 2019 ^[9] cites Loftus’ testimony in a 2017 court deposition that the study failed to control for «the possibility the participants were lost without their relatives’ knowledge,» ^[10] which allows for the possibility that participants were drawing upon details from true childhood experiences rather than experimental suggestion. Upon analyzing participants and conflicting data in the study, Crook and McEwen conclude that «the five subjects reported to the HSRC in 1995 were able to differentiate between events they experienced and events that were suggested to them» and that «our examination suggests the experiences of the two subjects did not qualify» as «existence proof for false memory formation.»^[9]

In 2019, Ruth Blizard^[11] and Morgan Shaw,^[12] both private-practice clinical psychologists/psychoanalysts who have consulted on recovered memory cases, published a criticism of Loftus and Pickrell (1995) that was heavily sourced from Lynn Crook Blizard, Ruth A.; Shaw, Morgan (2019). «Lost-in-the-mall: False memory or false defense?». Journal of Child Custody. 16: 20–41. doi:10.1080/15379418.2019.1590285. S2CID 151024615. in the trade journal Journal of Child Custody.^[13] They said that False Memory Syndrome (FMS), along with Parental Alienation Syndrome (PAS), were only developed as defenses for parents accused of child abuse, as part of a larger movement to undermine prosecution of child abuse and that because most of the time recovered memories of childhood abuse involved repeated instances, the results of the Lost in the Mall study were not applicable to their practice. In 2020, a study documenting the implanting of repeated instances of false memories was posted on the PsyArXiv preprint server that explicitly disputed the Bizzard and Shaw argument.^[14]

See also[edit]

• Memory conformity
• Memory implantation
• Misinformation effect

Footnotes[edit]

References[edit]

• Loftus, E.F. (Nov 2003). «Make-Believe Memories» (PDF). The American Psychologist. American Psychologist. 58 (11): 867–73. doi:10.1037/0003-066X.58.11.867. PMID 14609374.