Нарушение императивной нормы расценивается как ошибка

2.1. Типы языковых норм

В
основе понятия «культура речи» лежит
идея нормативности.
Владение нормами литературного языка
в его устной и письменной форме, выбор
и умелое применение языковых средств,
позволяющих в определенной ситуации
обеспечить наибольший коммуникативный
эффект при соблюдении этики общения –
именно эти критерии становятся
показателями уровня культуры речи
молодого специалиста. Следование
литературной норме престижно, оно
осмысляется в обществе как
признак высокого культурного развития
человека, свидетельство его уважения
к родному
языку и традиционным цен­ностям,
поэтому можно утверждать, что знание
норм языка является настоящей обязанностью
образованного че­ловека.

Языковые
нормы
—
это исторически сложив­шиеся
правила речевого пользования, признанные
обществом за образцовые. Наличие норм
спо­собствует
единству и устойчивости литературного
языка, служит его стабиль­ности,
до определенной степени сдержи­вает
языковые изменения. Норма становится
культурно-ценностным понятием, в котором
осмысляется и обобщается речевая
практика: в опоре на речь авторитетных
носителей языка и знание законов и
тенденций развития языка из нескольких
способов выражения выбирается один или
два нормативных варианта.

Языковые нормы
можно классифицировать по нескольким
основаниям.

По
степени обязательности языковые нормы
делятся на императивные
(строго обязательные) и диспозитивные
(вариантные). Нарушение императивной
нормы называется речевой ошибкой и
расценивается как признак слабого
владения русским литературным языком
(так, форму КЛАСТЬ
нельзя
заменить на форму ЛОЖИТЬ
без
того, чтобы не показать себя носителем
просторечия). Нарушение диспозитивной
нормы заключается обычно в том, что
говорящий выбирает вариант, нехарактерный
для данной речевой среды (так, слово
КАРТОШКА
некорректно использовать в официально-деловом
тексте, тогда как слово КАРТОФЕЛЬ
будет выглядеть неестественно в бытовом
общении). Подобные нарушения признаются
речевыми недочетами или стилистическими
погрешностями.

Императивные
и диспозитивные нормы современного
русского языка представлены в нормативных
словарях, в частности в «Орфоэпическом
словаре русского языка» п/р Р.И.Аванесова,
который является наиболее авторитетным
изданием данного типа.

!!!
Научитесь правильно интерпретировать
данные орфоэпического словаря. Изучите
систему помет, принятых в этом
научно-справочном издании.

Нормативные
пометы
указывают на вариантные формы:

1.
Союз И
соединяет равноправные варианты
(одновремéнный
и одноврéменный;
вспóлох и
всполóх).

2.
Помета доп.
(допустимо) указывает на вариант нормы,
который допустим, возможен в пределах
правильного при наличии первого,
основного варианта (мизéрный
и доп.
мúзерный;
творóг и
доп. твóрог).

3.
Помета доп.
устар.
(допустимо, устаревающее) стоит перед
вариантом, который допустим в пределах
правильного, но постепенно уходит из
активного употребления, устаревает
(индýстрия
и доп. устар.
индустрúя;
безýдержный
и доп. устар. безудéржный).

Запретительные
пометы
указывают на императивность нормы и
всегда сопровождаются в орфоэпическом
словаре восклицательным знаком – «!»:

1. Помета
   не рек.
   (не рекомендуется) оказывается рядом
   с вариантами, которые ещё недавно были
   нормативными, но сейчас уже признаются
   негрубыми ошибками (алфавúт,
   не
   рек.
   алфáвит;
   каталóг,
   не рек. катáлог).

2. Помета
   неправ.
   (неправильно) указывает на серьезные
   ошибки (кýхонный,
   неправ.
   кухóнный;
   пулóвер,
   неправ. полувéр).

3. Помета
   грубо
   неправ.
   (грубо неправильно) находится рядом с
   формами, которые признаются вопиющими
   ошибками, (докумéнт,
   грубо неправ. докýмент;
   офицéры,
   грубо неправ. офицерá).

Отсутствие
дополнительных помет означает
единственность (императивность) нормы.

Задание
1. Опираясь
на данный в параграфе теоретический
материал, создайте схему-таблицу,
включающую специальные пометы,
используемые в «Орфоэпическом словаре
русского языка». Внесите в таблицу
самостоятельно найденные примеры
употребления данных помет в словаре.
Используйте этот материал при подготовке
к ответу на экзамене/зачете.

Нормы
можно классифицировать по уровням
языковой системы. С фонетическим уровнем
языка связаны акцентологические
нормы
(правила постановки ударений в словах)
и орфоэпические
нормы
(правила произношения отдельных
буквосочетаний в словах). Лексические
нормы
связаны с употреблением слов и
фразеологических словосочетаний (единиц
лексического уровня языка) в точном
значении. К лексическим нередко относят
стилистические
нормы,
отвечающие за использование стилистически
маркированных единиц в текстах
определенных функциональных разновидностей
литературного языка. Грамматические
нормы, которые следует разделить на
словообразовательные,
морфологические и синтаксические,
регламентируют
образование слов, выбор нужных
грамматических форм и грам­матических
конструкции. Они связаны с морфемным
и синтаксическим уровнями
языка и опираются на их си­стематику.

Кроме
того, учеными выделяются известные всем
по школьной программе орфографические
и пунктуационные нормы.

Задание
2.
Приведите по 3 примера императивных и
диспозитивных языковых норм, относящихся
к разным уровням языковой системы. При
выполнении задания пользуйтесь толковыми,
орфоэпическими и грамматическими
словарями русского языка.

Задание
3. Оцените
факт использования ненормативных форм
в речи реальных и литературных персонажей.
Объясните коммуникативную функцию
ошибочных вариантов, мотивы, побудившие
автора выбрать именно данную форму.

1.
Е.Ю. (вспоминает
рассказ матери о ее молодости и семье)
Да / большое хозяйство у них было / и
много семьи было / там братовья с женами
/ с мужьями // Оне там и пшеницу садили /
и сами муку делали // Оне шибко богатые
были <…> Отец у них очень строгий был
// Вот у ее жених был // Он сказал / «Не
пойдешь за него!» // А вот дед (имеет в
виду своего отца) приехал с ребенком /
с Петром / у него же первая жена умерла
/ и отец-от посмотрел / поговорил / и
сказал / «Вот пойдешь за него замуж!» //
И всё / только она из-за этого попала в
город / ослушаться не могла отца // Она
рассказыват / «Очень строгий тятенька
был // Вот пойдем поплясать / где-нить
возле дома // Крикнет / «Шурка / иди домой»
/ и всё / бегмя бегу» <…> (из речи
пенсионерки – жительницы Урала).

2.
Снится Мишке,
будто дед срезал в саду здоровенную
вишневую хворостину, идет к нему,
хворостиной машет, а сам строго так
говорит:

— А ну, иди сюда,
Михайло Фомич, я те полохану по тем
местам, откель ноги растут!..

— За что, дедуня? —
спрашивает Мишка.

—
А за то, что ты в курятнике из гнезда
чубатой курицы все яйца покрал и на
каруселю отнес, прокатал!..

— Дедуня, я нонешний
год не катался на каруселях! — в страхе
кричит Мишка.

Но дед степенно
разгладил бороду да как топнет ногой:

— Ложись, постреленыш,
и спущай портки!..

Вскрикнул
Мишка и проснулся. Сердце бьется, словно
в самом деле хворостины отпробовал.
Чуточку открыл левый глаз — в хате светло.
Утренняя зорька теплится за окошком.
(М.Шолохов. «Нахаленок»).

3.
– А на какие, прости, шиши ты так шикарно
живешь, откуда деньги?

—
Во-первых, с прошлых времен остались
кое-какие бизнеса, которые дают небольшой
доход. Во-вторых, я пересмотрел свою
духовную жизнь, и теперь деньги мне
нужны на бензин, телефон и на цветы
любимой девушке. К тому же у меня полно
товарищей и почитателей, без скромности
скажу – таланта, которые были олигархами
и остаются ими. Они дают мне всякие
привилегии, а я ими грамотно пользуюсь
(из интервью «АиФ» с певцом Богданом
Титомиром).

Задание
4. Пройдите
тест на знание норм современного
литературного языка. Из приведённых
вариантов выберите один, который
соответствует нормам правильной,
литературной, «культурной» речи.
Всегда ли выбранный вами вариант
совпадает с выделенным? Проверьте свои
знания по словарям.

1. он
   мне позвОнит / позвонИт

2. нефтепровОд
   / нефтепрОвод

3. ходатАйствовать
   / ходАтайствовать

4. ИХНИЙ
   дом / ИХ дом

5. одеть
   на себя свитер/ надеть
   на себя свитер

6. кУхонный
   / кухОнный

7. квАртал
   / квартАл

8. работа
   проводилась согласно указаниЯМ /
   согласно
   указаниЙ

9. беспрецеНдентный
   / беспрецедентный

10. инциНдент
    / инцидент

11. щавЕль
    / щавель

12. ску[ш]ный
    / ску[Ч]ный

13. приехать
    ИЗ Донбасса /
    приехать С Донбасса

14. обеспечЕние
    / обеспЕчение

15. новорождЁнный
    / новорОжденный

16. [тэ]рмин
    / [т‘э]рмин

17. граждАнство
    / грАжданство

18. печь
    тОрты / печь
    тортЫ

19. феномЕн
    памяти / фенОмен
    памяти

20. пара
    носОК / пара
    носКОВ

21. про[э]кт
    / про[е]кт

22. три
    и более варианТА решения / три
    и более вариантОВ решения

23. 5
    килограмм апельсин / 5
    килограммОВ апельсинОВ

24. мокНУЛ
    / МОК

25. испеЧёт
    / испеКёт

26. три
    и две десятых метрА / три
    и две десятых метрОВ

27. вкуснЫЙ
    киви /
    вкуснОЕ киви

28. шин[э]ль
    / шин[е]ль

29. красИвее/
    красивЕе

30. пуловер/
    полувер

31. Ленинский
    РУВД/
    Ленинское
    РУВД

32. кудахчет
    / кудахтает

33. я
    скоро выздороВЕю / я
    скоро выздороВЛю

34. три
    и более варианТОВ решения / три
    и более варианТА решения

35. в
    продаже нет чулОК / чулкОВ

36. скучаю по вас/
    скучаю по вам

37. преДОСтавить
    слово докладчику / преДСтавить
    слово докладчику

38. зАвидно
    / завИдно

39. искать
    сочувствиЕ / искать
    сочувствиЯ

40. освЕдомиться
    / осведомИться

41. гумаННая
    профессия / гумаНИСТИЧЕСКая
    профессия

42. профессорЫ
    / профессорА

43. Снега! / Снегу!

44. свеклА
    / свёкла

45. шоферА
    / шофёрЫ

46. благодаря
    ваМ / благодаря
    ваС

47. ваше
    виски / ваш
    виски

48. сирОты
    / сИроты

49. афЁра
    / афЕра

50. жилая
    площадь / жилИЩНая
    площадь

Соседние файлы в папке getattachment

• #
• #

Не сложно предсказать ожидаемую реакцию на вынесенное в название статьи предположение о возможности существования феномена императивно-диспозитивных норм. Сторонники жестких дихотомических классификаций, которые так популярны в пандектистике, вряд ли согласятся с тем, что наряду с различениями по типу «или – или», могут существовать классификации по типу «или – или – или».

Поводом для рассмотрения в Конституционном Суде дела о проверке конституционности отдельных положений ст.ст. 310, 421, 422, 450, 450.1 и 687 ГК РФ (Постановление КС РФ от 2 июня 2022 года № 23-П в связи с жалобой гр. Пыкиной Т.В.) послужила жалоба с просьбой оценить конституционность указанных норм ГК РФ.

Скрупулезному анализу была подвергнута норма абзаца второго пункта 2 ст. 687 ГК, согласно которой договор найма жилого помещения может быть расторгнут в судебном порядке по требованию наймодателя в случае невнесения нанимателем платы за жилое помещение за шесть месяцев, если договором не установлен более длительный срок, а при краткосрочном найме в случае невнесения платы более двух раз по истечении установленного договором срока платежа.

Как следует из представленных материалов, решением суда общей юрисдикции отказано в удовлетворении требований заявительницы к наймодателю по договору найма жилого помещения о признании выселения из жилого помещения незаконным, признании расторжения договора в одностороннем порядке незаконным, взыскании убытков, компенсации морального вреда. Суд при этом исходил из того, что стороны договора найма жилого помещения вправе были согласовать основания и порядок одностороннего расторжения договора, а также что Т.В.Пыкина не исполняла свои обязанности по внесению платы за жилое помещение и что наймодателем соблюден установленный договором порядок одностороннего расторжения договора. Решение суда оставлено без изменения судами апелляционной и кассационной инстанций. При этом суд кассационной инстанции признал правомерным вывод судов нижестоящих инстанций о том, что расторжение договора найма жилого помещения наймодателем в одностороннем порядке и выселение Т.В.Пыкиной имели законные основания.

В передаче кассационной жалобы Т.В.Пыкиной для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отказано (определение судьи Верховного Суда Российской Федерации от 16 июля 2021 года).

В фокусе судебного анализа в КС РФ оказалась норма о порядке расторжения договора краткосрочного найма жилого помещения в судебном порядке по требованию наймодателя в случае невнесения платы нанимателем более двух раз по истечении установленного договором срока платежа.

На первый взгляд, нормы пунктов 1 и 2 ст. 687 ГК РФ выглядят как инвариантные и безальтернативные, свидетельствуют об императивном характере норм. При этом, сравнивая правовые возможности, предоставленные законодателем нанимателю и наймодателю, можно убедиться в том, что равенства в правонаделении нет, наниматель находится в более выгодной позиции: он может в любое время расторгнуть заключенный договор найма жилого помещения во внесудебном порядке, достаточно только выполнить одно условие – письменно предупредить наймодателя за три месяца. Что же касается наймодателя, то он может расторгнуть договор только в судебном порядке.

В деле гр. Пыкиной при краткосрочном найме жилого помещения имело место однократное невнесение платы по истечении установленного договором срока платежа и расторжение договора наймодателем во внесудебном порядке, поскольку это было предусмотрено «законом для двоих», то есть согласованным сторонами договором.

С учетом того, что законодатель оказался более «расположен» к нанимателю, что обычно является следствием признания его слабой стороной, нуждающейся в большей защите для обеспечения подлинного равенства сторон в договоре, а также поскольку в тексте отсутствуют обычные оговорки, свидетельствующие о том, что нормы являются диспозитивными («если иное не установлено сторонами»), на первый взгляд, складывается впечатление, что речь идет о типично императивных нормах.

Однако на практике применительно к краткосрочным договорам найма жилых помещений оказался востребованным иной, не судебный порядок его расторжения: распространено включение в договоры краткосрочного найма условия, наделяющего наймодателя правом расторгнуть договор в одностороннем порядке, предупредив нанимателя за определенное время. Это обусловлено экономическими характеристиками сложившихся отношений, а также тем, что при применении судебного порядка срок расторжения договора может стать сопоставим со сроком самого найма или превысить его. В свою очередь, несмотря на наличие в соответствующей норме правила о судебном порядке расторжения договора и отсутствие указания на то, что стороны могут оговорить в договоре иную процедуру расторжения, суды допускают возможность признания нормы диспозитивной и включения в договор условия о праве на односторонний отказ от его исполнения. Несколько забегая вперед отметим, что с этой практикой КС РФ согласился.

Отсутствие у наймодателя права расторгнуть договор во внесудебном порядке, даже при существенном нарушении условий договора нанимателем и при наличии этого права у нанимателя, создает отрицательный стимул сдавать жилые помещения в наем, а при сдаче – надлежащим образом оформлять договоры, что способствует снижению предложения на данном рынке и росту стоимости найма жилья, мешает легализации данного рынка и позволяет избегать уплаты налогов в бюджет. Можно предположить, что именно с означенными обстоятельствами связаны стремление трактовать норму пункта 2 статьи 687 ГК Российской Федерации как диспозитивную – чтобы выработать, исходя из принципа свободы договора, наиболее оптимальные, с точки зрения баланса интересов сторон, условия краткосрочного коммерческого найма жилых помещений, отличающиеся от тех, которые предусмотрены пунктом 2 статьи 687 данного Кодекса, — и последующее признание этих условий законными в судебной практике.

Внешне все выглядит так, как будто КС РФ применяет известное Постановление Пленума ВАС РФ от 14 марта 2014 года № 16 о свободе договора и ее пределах, в пунктах 2 и 3 которого разъяснялось следующее. Норма, определяющая права и обязанности сторон договора, является императивной, если она содержит явно выраженный запрет на установление соглашением сторон условия договора, отличного от предусмотренного этой нормой правила. Например, в ней предусмотрено, что подобное соглашение ничтожно, запрещено или не допускается, либо указано на право сторон отступить от содержащегося в норме правила только в ту или иную сторону, либо такой запрет иным образом недвусмысленно выражен в тексте нормы. При отсутствии в норме, регулирующей права и обязанности по договору, явно выраженного запрета установить иное, она является императивной, если исходя из целей законодательного регулирования это необходимо для защиты особо значимых охраняемых законом интересов (интересов слабой стороны договора, третьих лиц, публичных интересов и т.д.), недопущения грубого нарушения баланса интересов сторон либо императивность нормы вытекает из существа законодательного регулирования данного вида договора.

Ценность данного Постановления Пленума ВАС РФ безусловна. Однако КС РФ решал проблему императивно-диспозитивной нормы п. 2 ст. 687 ГК РФ в системной связи с иными положениями гражданского законодательства, погружая их в контекст конституционно-правовых принципов, и прежде всего конституционных принципов равенства и прямого действия норм Конституции РФ (ст. 15, часть 1 и ст. 19 Конституции РФ, свобода договора и пропорциональности (соразмерности – ст. 55, часть 3 Конституции РФ).

Прямое действие Конституции имеет несколько аспектов и один из них предполагает появление феномена иерархии взаимосвязанных норм конституционного и гражданского права, который по своей структуре является двуэлементным – ведущий элемент и ведомый. Очевидно, что и при применении норм обязательственного права в силу прямого действия Конституции необходимо учитывать юридико-логическую взаимосвязь между конституционными нормами (ведущий элемент) и гражданско-правовыми нормами – императивными или диспозитивными. Подобная комбинаторика, как одно из правил толкования при применении отраслевых норм с учетом конституционных принципов, предполагает учет содержания тех конституционных положений, которые осеняют отраслевые нормы. Избранная нами для описания конституционно-конформного истолкования норм гражданского права лексическая единица «осеняет» не является случайной, поскольку по основному ее смыслу она означает появление удачной мысли, озарение под влиянием каких-то факторов. Выражаясь несколько пафосно (что, впрочем, простительно, когда речь идет о конституционных принципах), нормативное содержание конституционного принципа свободы договора[1] вдохновляет правоприменителей отраслевых норм. Что же дает подобное использование методов аналитической юриспруденции?

В структуре принятого постановления КС РФ, в мотивировке решения, прежде всего вырабатывается своего рода конституционно-правовая система координат для решения проблемы, являющейся предметом рассмотрения, то есть, по сути «код доступа», маркирующий, какие конституционные положения осеняют применяемую (проверяемую) норму гражданского права (определение ведущих норм в комбинации норм).

Система основных прав и свобод человека оказывает постоянное воздействие на общий правопорядок в Российской Федерации, и в том числе на договорное право. Конституционная обязанность по защите основных прав предполагает устойчивое влияние конституционных норм и принципов на процесс применения гражданского и жилищного законодательства, проникая в регулируемые им отношения, обусловливая действие основных прав не только во взаимоотношениях личности с публичной властью, но и во взаимоотношениях частных лиц. Такие ценности, как гражданский мир и согласие, необходимость осуществлять права и свободы человека без нарушения прав и свобод других лиц, соразмерность возможных их ограничений, сбалансированность прав и обязанностей гражданина и социальная солидарность (преамбула; статья 17, часть 3; статья 55, часть 3; статья 751 Конституции Российской Федерации), представляют собой объективную систему, лежащую в основе конституционализации частноправовых норм при их применении судами. Не являются исключением отношения, возникающие при заключении и расторжении договоров найма жилого помещения жилищного фонда коммерческого использования.

Главная задача конституционно-правового воздействия на систему регулирования этих отношений состоит в обеспечении конституционно-правового баланса прав собственников и нанимателей жилья, экономической эффективности использования жилой площади и защиты – как важного личного блага – самой возможности использовать жилище. Подобное равновесие можно обеспечить разумным комбинированием нормотворческой деятельности, сочетанием методов императивного регулирования с тем потенциалом, который несет в себе регулирование диспозитивное, базирующееся на принципе свободы договора и на вытекающей из этого принципа презумпции диспозитивности норм договорного права.

Конституционно-правовое обоснование презумпции диспозитивности норм договорного права – это, пожалуй, самая главная идея Постановления.

При выработке решения КС РФ по данному делу использовал метод номинализации абстрактных норм. Как указывается в тексте Постановления, ст. 657 ГК РФ является специальной в соотношении с устанавливающими общий порядок расторжения договора положениями ст.ст. 450 — 452 ГК Р Ф. Вместе с тем, норма пункта 1 ст. 687 ГК РФ является абстрактной, в том смысле, что в ней идет речь о любых нанимателях и наймодателях, безотносительно к экономической структуре возникающих при найме  отношений, то есть экономическая нормативность, связанная с учетом экономических интересов в зависимости прежде всего от сроков найма жилья, в пункте 1 не учитывается.

Но вот во втором пункте законодатель выделяет из всего спектра договоров найма жилого помещения договоры краткосрочного найма (он их номинализирует, от латинского слова nomine – присвоение имени). С помощью метода номинализации обосновываются различия в регулировании договора найма в зависимости от того, является ли он краткосрочным – заключенным на срок не более года. Так, к договору краткосрочного найма жилого помещения не применяются правила пункта 2 статьи 677, статей 680 и 684-686, абзаца четвертого пункта 2 статьи 687 данного Кодекса, если договором не предусмотрено иное. Указанное свидетельствует о стремлении законодателя учесть специфику договора краткосрочного найма, при котором нанимателю предоставляется меньший объем гарантий, нежели по договору, заключенному на больший срок.

Особенностью договора является и востребованный на практике порядок его расторжения: распространено включение в договоры краткосрочного найма условия, наделяющего наймодателя правом расторгнуть договор в одностороннем порядке, предупредив нанимателя за определенное время. Это обусловлено характеристиками сложившихся отношений, а также тем, что при применении судебного порядка срок расторжения договора может стать сопоставим со сроком самого найма или превысить его. Этим объясняется, почему несмотря на наличие в соответствующей норме правила о судебном порядке расторжения договора и отсутствие указания на то, что стороны могут оговорить в договоре иную процедуру расторжения, отсутствие у наймодателя права расторгнуть договор во внесудебном порядке, даже при существенном нарушении условий договора нанимателем и при наличии этого права у нанимателя, создает отрицательный стимул сдавать жилые помещения в наем, а при сдаче – надлежащим образом оформлять договоры, что способствует снижению предложения на данном рынке и росту стоимости найма жилья, мешает легализации данного рынка и позволяет избегать уплаты налогов в бюджет. Можно предположить, что именно с означенными обстоятельствами связаны стремление трактовать норму пункта 2 статьи 687 ГК Российской Федерации как диспозитивную – чтобы выработать, исходя из принципа свободы договора, наиболее оптимальные, с точки зрения баланса интересов сторон, условия краткосрочного коммерческого найма жилых помещений, отличающиеся от тех, которые предусмотрены пунктом 2 статьи 687 данного Кодекса, — и последующее признание этих условий законными в судебной практике.

Установление же в абзаце втором пункта 2 статьи 687 ГК Российской Федерации правила о расторжении договора по требованию наймодателя в судебном порядке в случае невнесения нанимателем платы за жилое помещение при краткосрочном найме более двух раз по истечении установленного договором срока платежа само по себе не может быть признано лишенным конституционных оснований. Оно, очевидно, обусловлено стремлением законодателя учесть сочетание социальных и экономических начал в регламентации жилищного найма на основе таких принципов правового регулирования в данной сфере, выработанных на тот момент отечественной доктриной, как всемерная защита жилищных интересов граждан, стабильность пользования жильем, прочность и безопасность правового положения нанимателя.

Вот почему есть все основания утверждать, что нормы пункта 2 статьи 687 ГК РФ являются императивно-диспозитивными.

Императивные нормы – это цитадель правового централизма, основанного на вере, что самое лучшее право – это то, которое конструируется законодателем, несмотря на то, что правовая реальность постоянно подает сигналы о тщетности предусмотреть все в законе. Для концепции правового централизма характерно повышенное внимание к стадии ex post в регулировании договорных отношений. Однако такая ориентация может повлечь рост издержек, связанных с плохой адаптацией императивных норм к непредвидимым обстоятельствам договорных взаимоотношений, возникающих на стадии исполнения[2].

Применение метода номинализации позволяет: 1) обосновать диспозитивность императивной нормы пункта 2 статьи 687 ГК РФ в той части, которая касается расторжения краткосрочного найма жилого помещения; 2) создать тем самым более реалистичное описание возможных взаимоотношений сторон договора, сфокусировать внимание на стадии осуществления субъективных частных прав и обязанностей, что дает возможность обнаружить такое явление, как неполнота заключенного контракта и применить специально рассчитанный на подобную ситуацию принцип добросовестности[3].

Принцип доброй совести дает возможность наймодателю, опираясь на делегированное ему полномочие, с помощью суда создавать индивидуальные нормы в процессе заключения договора и осуществления обязательства. Это и есть правовая ситуация расширяющейся диспозитивности императивно-диспозитивной нормы.

Осуществление субъективных прав и обязанностей является длящимся во времени состоянием, которое можно объяснить метафорически – с изменчивостью изображения в детском калейдоскопе.

Диспозитивность норм предполагает право создавать нормы саморегулирования, как результат автономии воли участников частноправовых отношений. Не случайно в п. 2 ст. 1 ГК РФ установлено, что граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

По сути, можно утверждать, что имеет место трехступенчатая конкретизация нормы: 1) сначала по воле законодателя из широкого спектра договоров найма жилых помещений выделяются отношения краткосрочного найма; 2) затем осуществляется конкретизация нормы объективного права «своей волей и в своем интересе» субъектами гражданского, при этом в качестве обоснования такого саморегулирования используется принцип диспозитивности (пункт 2 статьи 1 ГК РФ); 3) третья степень конкретизации обеспечивается путем делегирования суду полномочий по нормотворчеству на основе применения принципа добросовестности, поскольку «при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно» (пункт 4 статьи 1 ГК РФ).

Специфика норм о добросовестности состоит в том, что фактические обстоятельства, при которых эти нормы должны применяться, и правовые последствия, возникающие при их применении, не определяются в законе a priori, а признаки (критерии) добросовестности выводятся из обстоятельств конкретного дела, причем добросовестность оценивается как в контексте условий договора, отличающихся от условий, предусмотренных законом, так и в контексте поведения сторон. Суд в зависимости от обстоятельств дела определяет, был ли нарушен принцип добросовестности тем, что в договоре краткосрочного найма жилого помещения установлено условие о его одностороннем внесудебном расторжении наймодателем при нарушении договора нанимателем, и тем, что это условие применено наймодателем. Констатировав такое нарушение, суд принимает решение с его учетом, вплоть до отказа в применении соответствующего условия договора в восстановлении прав нанимателя. При этом основания для подобного решения могут проистекать как из особенностей рынка найма жилья в том или ином населенном пункте, так и из личных обстоятельств нанимателя, прежде всего – известных наймодателю, что уже принято к сведению при формулировании условий расторжения договора непосредственно в законе.

Тем самым стороны не ограничены в праве включать в договор краткосрочного найма жилого помещения условия его расторжения в случае нарушения, отличающиеся от условий, предусмотренных в абзаце втором пункта 2 статьи 687 ГК Российской Федерации.

Однако условия об одностороннем внесудебном расторжении договора наймодателем, определяемые договором, во всяком случае не могут обладать неопределенным характером. Указание обстоятельств, с наступлением которых договор связывает право наймодателя расторгнуть его в одностороннем порядке, должно позволять однозначно и недвусмысленно верифицировать их наступление. Когда же условие сформулировано в носящих оценочный характер выражениях и терминах и даже при отсутствии спора о фактах, стороны имеют повод придерживаться разных позиций в вопросе о том, свидетельствуют ли эти факты об обстоятельствах, о которых идет речь в данном условии, тогда наступление оснований для досрочного прекращения договора согласно такому его условию может быть установлено лишь судом. Иное создавало бы предпосылки для произвольного правоприменения, что может не только вести к нарушению права нанимателя на жилище, но и затрагивать достоинство личности (статья 21, часть 1: статья 40, часть 1 Конституции Российской Федерации).

Пределы использования законодателем императивных норм устанавливаются прежде всего конституционным правом.

Обратим внимание на то, что второй абзац пункта 2 статьи 1 ГК РФ, по сути, повторяет норму части третьей статьи 55 Конституции РФ, из которой выводится конституционный принцип соразмерности (пропорциональности): «гражданские права могут быть ограничены на основании федерального закона и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства».

Без соблюдения этих пределов нельзя придать норме гражданского права императивный статус, поскольку такой статус означает ограничение права на свободу договора, а для этого требуется принятие федерального закона, причем ограничение прав и свобод человека и гражданина допускается только в той мере, в какой это необходимо в конституционно признанных целях (статья 55, часть 3 Конституции Российской Федерации). Этими целями являются защита слабой стороны в договоре, охрана моральных ценностей, защита публичных интересов и т.д. Поэтому диспозитивная норма не обязательно может быть признана судом таковой лишь при наличии в тексте закона указания на право сторон договора предусмотреть иное.

В области найма жилья необходим – с учетом требования справедливости и сбалансированности прав – баланс интересов наймодателя и нанимателя. Искомое регулирование должно в равной степени учитывать их интересы, что сообразуется с одной из главных ценностей гражданского права – равенством участников регулируемых им отношений.

В силу конституционного принципа равенства перед законом и судом в сочетании со статьей 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации, предполагающей сбалансированность прав участников правоотношений, законодатель, регулируя наем жилых помещений, должен принимать во внимание, что если он усиливает защиту, предоставляемую нанимателю, то это неизбежно ведет к сокращению защищаемой сферы интересов наймодателя. Когда законодатель, используя императивные нормы, предоставляет большой объем защиты нанимателю, то он сокращает сферу применения принципа свободы договора, создавая риски негибкости, чрезмерной жесткости договорного регулирования.

[1] Конституционный Суд Российской Федерации указывал, что из смысла конституционных предписаний вытекает признание свободы договора как одной из гарантируемых государством свобод человека и гражданина (Постановление от 23 февраля 1999 года № 4-П).

[2] См.: Оливер И. Уильямсон. Экономические институты капитализма. Лениздат. 1996. С. 57.

[3] См.: Хесселинк М.В. Принцип добросовестности. / Вестник экономического правосудия РФ, 2020, № 8.