Найти ошибку садко струночки во гусельках повыдернул

Былина про бедного музыканта-гусляра Садко, который зарабатывал себе на хлеб тем, что играл на гуслях во время пиров. Однажды Садко несколько дней не звали на гулянья, он с досады пошел на Ильмень-озеро и играл там на гуслях весь день с утра и до вечера…

Вариант 1

В славном в Нове-граде

Как был Садко-купец, богатый гость.

А прежде у Садка имущества не было:

Одни были гусельки яровчаты;

По пирам ходил-играл Садко.

Садка день не зовут на почестей пир,

Другой не зовут на почестен пир

И третий не зовут на почестен пир,

По том Садко соскучился.

Как пошел Садко к Ильмень-озеру,

Садился на бел-горюч камень

И начал играть в гусельки яровчаты.

Как тут-то в озере вода всколыбалася,

Тут-то Садко перепался,

Пошел прочь от озера во свой во Новгород.

Садка день не зовут на почестен пир,

Другой не зовут на почестен пир

И третий не зовут на почестен пир,

По том Садко соскучился.

Как пошел Садко к Ильмень-озеру,

Садился на бел-горюч камень

И начал играть в гусельки яровчаты.

Как тут-то в озере вода всколыбалася,

Тут-то Садко перепался,

Пошел прочь от озера во свой во Новгород.

Садка день не зовут на почестен пир,

Другой не зовут на почестен пир

И третий не зовут на почестен пир,

По том Садко соскучился.

Как пошел Садко к Ильмень-озеру,

Садился на бел-горюч камень

И начал играть в гусельки яровчаты.

Как тут-то в озере вода всколыбалася,

Показался царь морской,

Вышел со Ильмени со озера,

Сам говорил таковы слова:

— Ай же ты, Садхо новгородский!

Не знаю, чем буде тебя пожаловать

За твои за утехи за великие,

За твою-то игру нежную:

Аль бессчетной золотой казной?

А не то ступай во Новгород

И ударь о велик заклад,

Заложи свою буйну голову

И выряжай с прочих купцов

Лавки товара красного

И спорь, что в Ильмень-озере

Есть рыба — золоты перья.

Как ударишь о велик заклад,

И поди свяжи шелковой невод

И приезжай ловить в Ильмень-озеро:

Дам три рыбины — золота перья.

Тогда ты, Садко, счастлив будешь!

Пошел Садко от Ильменя от озера,

Как приходил Садко во свой во Новгород,

Позвали Садка на почестен пир.

Как тут Садко новогородский

Стал играть в гусельки яровчаты;

Как тут стали Садка попаивать,

Стали Садку поднашивать,

Как тут-то Садко стал похвастывать:

— Ай же вы, купцы новогородские!

Как знаю чудо-чудное в Ильмень-озере:

А есть рыба — золоты перья в Ильмень-озере!

Как тут-то купцы новогородские

Говорят ему таковы слова:

— Не знаешь ты чуда-чудного,

Не может быть в Ильмень-озере рыбы — золоты перья.

— Ай же вы, купцы новогородские!

О чем же бьете со мной о велик заклад?

Ударим-ка о велик заклад:

Я заложу свою буйну голову,

А вы залагайте лавки товара красного.

Три купца повыкинулись,

Заложили по три лавки товара красного,

Как тут-то связали невод шелковой

И поехали ловить в Ильмень-озеро.

Закинули тоньку в Ильмень-озеро,

Добыли рыбку — золоты перья;

Закинули другую тоньку в Ильмень-озеро,

Добыли другую рыбку — золоты перья;

Третью закинули тоньку в Ильмень-озеро,

Добыли третью рыбку — золоты перья.

Тут купцы новогородские

Отдали по три лавки товара красного.

Стал Садко поторговывать,

Стал получать барыши великие.

Во своих палатах белокаменных

Устроил Садко все по-небесному:

На небе солнце — и в палатах солнце,

На небе месяц — и в палатах месяц,

На небе звезды — и в палатах звезды.

Потом Садко-купец, богатый гость,

Зазвал к себе на почестен пир

Тыих мужиков новогородскиих

И тыих настоятелей новогородскиих:

Фому Назарьева и Луку Зиновьева.

Все на пиру наедалися,

Все на пиру напивалися,

Похвальбами все похвалялися.

Иной хвастает бессчетной золотой казной,

Другой хвастает силой-удачей молодецкою,

Который хвастает добрым конем,

Который хвастает славным отчеством.

Славным отчеством, молодым молодечеством,

Умный хвастает старым батюшком,

Безумный хвастает молодой женой.

Говорят настоятели новогородские:

— Все мы на пиру наедалися,

Все на почестном напивалися,

Похвальбами все похвалялися.

Что же у нас Садко ничем не похвастает?

Что у нас Садко ничем не похваляется?

Говорит Садко-купец, богатый гость:

— А чем мне, Садку, хвастаться,

Чем мне, Садку, пахвалятися?

У меня ль золота казна не тощится,

Цветно платьице не носится,

Дружина хоробра не изменяется.

А похвастать — не похвастать бессчетной золотой казной:

На свою бессчетну золоту казну

Повыкуплю товары новогородские,

Худые товары и добрые!

Не успел он слова вымолвить,

Как настоятели новогородскке

Ударили о велик заклад,

О бессчетной золотой казне,

О денежках тридцати тысячах:

Как повыкупить Садку товары новогородские,

Худые товары и добрые,

Чтоб в Нове-граде товаров в продаже боле не было.

Ставал Садко на другой день раным-рано,

Будил свою дружину Хоробрую,

Без счета давал золотой казны

И распускал дружину по улицам торговыим,

А сам-то прямо шел в гостиный ряд,

Как повыкупил товары новогородские,

Худые товары и добрые,

На свою бессчетну золоту казну.

На другой день ставал Садко раным-рано,

Будил свою дружину хоробрую,

Без счета давал золотой казны

И распускал дружину по улицам торговыим,

А сам-то прямо шел в гостиный ряд:

Вдвойне товаров принавезено,

Вдвойне товаров принаполнено

На тую на славу на великую новогородскую.

Опять выкупал товары новогородские,

Худые товары и добрые,

На свою бессчетну золоту казну.

На третий день ставал Садко раным-рано,

Будил свою дружину хоробрую,

Без счета давал золотой казны

И распускал дружину по улицам торговыим,

А сам-то прямо шел в гостиный ряд:

Втройне товаров принавезено,

Втройне товаров принаполнено,

Подоспели товары московские

На тую на великую на славу новогородскую.

Как тут Садко пораздумался:

«Не выкупить товара со всего бела света:

Еще повыкуплю товары московские,

Подоспеют товары заморские.

Не я, видно, купец богат новогородский —

Побогаче меня славный Новгород».

Отдавал он настоятелям новогородскиим

Денежек он тридцать тысячей.

На свою бессчетну золоту казну

Построил Садко тридцать кораблей,

Тридцать кораблей, тридцать черлёныих;

На те на корабли на черлёные

Свалил товары новогородские,

Поехал Садко по Волхову,

Со Волхова во Ладожско,

А со Ладожска во Неву-реку,

А со Невы-реки во сине море.

Как поехал он по синю морю,

Воротил он в Золоту Орду,

Продавал товары новогородские,

Получал барыши великие,

Насыпал бочки-сороковки красна золота, чиста серебра,

Поезжал назад во Новгород,

Поезжал он по синю морю.

На синем море сходилась погода сильная,

Застоялись черлёны корабли на синем море:

А волной-то бьёт, паруса рвёт,

Ломает кораблики черлёные;

А корабли нейдут с места на синем море.

Говорит Садко-купец, богатый гость,

Ко своей дружине ко хоробрые:

— Ай же ты, дружинушка хоробрая!

Как мы век по морю ездили,

А морскому царю дани не плачивали:

Видно, царь морской от нас дани требует,

Требует дани во сине море.

Ай же, братцы, дружина хоробрая!

Взимайте бочку-сороковку чиста серебра,

Спущайте бочку во сине море,-

Дружина его хоробрая

Взимала бочку чиста серебра,

Спускала бочку во сине море;

А волной-то бьёт, паруса рвёт,

Ломает кораблики черлёные,

А корабли нейдут с места на синем море.

Тут его дружина хоробрая

Брала бочку-сороковку красна золота,

Спускала бочку во сине море:

А волной-то бьёт, паруса рвёт,

Ломает кораблики черлёные,

А корабли все нейдут с места на синем море.

Говорит Садко-купец, богатый гость:

— Видно, царь морской требует

Живой головы во сине море.

Делайте, братцы, жеребья вольжаны,

Я сам сделаю на красноем на золоте,

Всяк свои имена подписывайте,

Спускайте жеребья на сине море:

Чей жеребий ко дну пойдет,

Таковому идти в сине море.

Делали жеребья вольжаны,

А сам Садко делал на красноем на золоте,

Всяк свое имя подписывал,

Спускали жеребья на сине море.

Как у всей дружины хоробрые

Жеребья гоголем по воде плывут,

А у Садка-купца — ключом на дно.

Говорит Садко-купец, богатый гость:

— Ай же братцы, дружина хоробрая!

Этыя жеребья неправильны:

Делайте жеребья на красноем на золоте,

А я сделаю жеребий вольжаный.

Делали жеребья на красноем на золоте,

А сам Садко делал жеребий вольжаный.

Всяк свое имя подписывал,

Спускали жеребья на сине море:

Как у всей дружины хоробрые

Жеребья гоголем по зоде плывут,

А у Садка-купца — ключом на дно.

Говорит Садко-купец, богатый гость:

— Ай же братцы, дружина хоробрая!

Видно, царь морской требует

Самого Садка богатого в сине море.

Несите мою чернилицу вальяжную,

Перо лебединое, лист бумаги гербовый.

Несли ему чернилицу вальяжную,

Перо лебединое, лист бумаги гербовый,

Он стал именьице отписывать:

Кое именье отписывал божьим церквам,

Иное именье нищей братии,

Иное именьице молодой жене,

Остатное именье дружине хороброей.

Говорил Садко-купец, богатый гость:

— Ай же братцы, дружина хоробрая!

Давайте мне гусельки яровчаты,

Поиграть-то мне в остатнее:

Больше мне в гусельки не игрывати.

Али взять мне гусли с собой во сине море?

Взимает он гусельки яровчаты,

Сам говорит таковы слова:

— Свалите дощечку дубовую на воду:

Хоть я свалюсь на доску дубовую,

Не столь мне страшно принять смерть во синен море.

Свалили дощечку дубовую на воду,

Потом поезжали корабли по синю морю,

Полетели, как черные вороны.

Остался Садко на синем море.

Со тоя со страсти со великие

Заснул на дощечке на дубовоей.

Проснулся Садко во синем море,

Во синем море на самом дне,

Сквозь воду увидел пекучись красное солнышко,

Вечернюю зорю, зорю утреннюю.

Увидел Садко: во синем море

Стоит палата белокаменная.

Заходил Садко в палату белокаменну:

Сидит в палате царь морской,

Голова у царя как куча сенная.

Говорит царь таковы слова:

— Ай же ты, Садко-купец, богатый гость!

Век ты, Садко, по морю езживал,

Мне, царю, дани не плачивал,

А нонь весь пришел ко мне во подарочках.

Скажут, мастер играть в гусельки яровчаты;

Поиграй же мне в гусельки яровчаты.

Как начал играть Садко в гусельки яровчаты,

Как начал плясать царь морской во синем море,

Как расплясался царь морской.

Играл Садко сутки, играл и другие

Да играл еще Садко и третии —

А все пляшет царь морской во синем море.

Во синем море вода всколыбалася,

Со желтым песком вода смутилася,

Стало разбивать много кораблей на синем море,

Стало много гибнуть именьицев,

Стало много тонуть людей праведныих.

Как стал народ молиться Миколе Можайскому,

Как тронуло Садка в плечо во правое:

— Ай же ты, Садко новогородский!

Полно играть в гуселышки яровчаты! —

Обернулся, глядит Садко новогородскиий:

Ажно стоит старик седатыий.

Говорил Садко новогородский:

— У меня воля не своя во синем море,

Приказано играть в гусельки яровчаты.

Говорит старик таковы слова:

— А ты струночки повырывай,

А ты шпенёчки повыломай,

Скажи: «У меня струночек не случилося,

А шпенёчков не пригодилося,

Не во что больше играть,

Приломалися гусельки яровчаты».

Скажет тебе царь морской:

«Не хочешь ли жениться во синем море

На душечке на красной девушке?»

Говори ему таковы слова:

«У меня воля не своя во синем море».

Опять скажет царь морской:

«Ну, Садко, вставай поутру ранёшенько,

Выбирай себе девицу-красавицу».

Как станешь выбирать девицу-красавицу,

Так перво триста девиц пропусти,

А друго триста девиц пропусти,

И третье триста девиц пропусти;

Позади идёт девица-красавица,

Красавица девица Чернавушка,

Бери тую Чернаву за себя замуж…

Будешь, Садко, во Нове-граде.

А на свою бессчётну золоту казну

Построй церковь соборную Миколе Можайскому.

Садко струночки во гусельках повыдернул,

Шпенёчки во яровчатых повыломал.

Говорит ему царь морской:

— Ай же ты, Садко новогородскиий!

Что же не играешь в гусельки яровчаты?

— У меня струночки во гусельках выдернулись,

А шпенёчки во яровчатых повыломались,

А струночек запасных не случилося,

А шпенёчков не пригодилося.

Говорит царь таковы слова:

— Не хочешь ли жениться во синем море

На душечке на красной девушке?-

Говорит ему Садко новогородскиий:

— У меня воля не своя во синем море.-

Опять говорит царь морской:

— Ну, Садко, вставай поутру ранёшенько,

Выбирай себе девицу-красавицу.

Вставал Садко поутру ранёшенько,

Поглядит: идет триста девушек красныих.

Он перво триста девиц пропустил,

И друго триста девиц пропустил,

И третье триста девиц пропустил;

Позади шла девица-красавица,

Красавица девица Чернавушка,

Брал тую Чернаву за себя замуж.

Как прошел у них столованье почестен пир

Как ложился спать Садко во перву ночь,

Как проснулся Садко во Нове-граде,

О реку Чернаву на крутом кряжу,

Как поглядит — ажно бегут

Его черленые корабли по Волхову

Поминает жена Садка со дружиной во синем море:

— Не бывать Садку со синя моря!-

А дружина поминает одного Садка:

— Остался Садко во синем море!

А Садко стоит на крутом кряжу,

Встречает свою дружинушку со Волхова

Тут его дружина сдивовалася:

— Остался Садко во синем море!

Очутился впереди нас во Нове-граде,

Встречает дружину со Волхова!

Встретил Садко дружину хоробрую

И повел во палаты белокаменны.

Тут его жена зрадовалася,

Брала Садка за белы руки,

Целовала во уста во сахарные.

Начал Садко выгружать со черлёных со кораблей

Именьице — бессчётну золоту казну.

Как повыгрузил со черлёныих кораблей,

Состроил церкву соборную Миколе Можайскому.

Не стал больше ездить Садко на сине море,

Стал поживать Садко во Нове-граде.

к оглавлению ↑

Вариант 2

Жил в богатом Новгороде добрый молодец, по имени Садко, а по-уличному прозывался Садко-гусляр. Жил бобылём, с хлеба на квас перебивался – ни двора, ни кола, только гусли, звонкие, яровчатые, да талант гусляра-певца и достались ему в наследство от родителей.

А слава о нём рекой катилась по всему Великому Новгороду. Недаром звали Садка и в боярские терема златоверхие, и в купеческие хоромы белокаменные на пирах играть, гостей потешать.

Заиграет он, заведёт напев – все бояре знатные, все купцы первостатейные слушают гусляра, не наслушаются. Тем молодец и жил, что по пирам ходил. Но вот вышло так: день и два Садка на пир не зовут и на третий день не зовут, не кличут. Горько и обидно ему показалось.

Взял Садко свои гусельцы яровчатые, пошёл к Ильмень-озеру. Сел на берегу на синь-горюч камень и ударил в струны звонкие, завёл напев переливчатый. Играл на берегу с утра день до вечера. А на закате красного солнышка взволновалось Ильмень-озеро.

Поднялась волна, как высокая гора, вода с песком смешалася, и вышел на берег сам Водяной – хозяин Ильмень-озера. Оторопь гусляра взяла. А Водяной сказал таковы слова:

– Спасибо тебе, Садко-гусляр новгородский! Было у меня сегодня столованье-гулянье, почестей пир. Веселил ты, потешал гостей моих. И хочу я тебя за то пожаловать!

Позовут тебя завтра к первостатейному купцу на гуслях играть, именитых новгородских купцов потешать. Попьют, поедят купцы, похваляться станут, порасхвастаются. Один похвалится несчётной золотой казной, другой – дорогими товарами заморскими, третий станет хвастать добрым конём да шёлковым портом. Умный похвалится отцом с матерью, а неумный – молодой женой. Потом спросят тебя купцы именитые, чем бы ты, Садко, похвалиться мог, похвастаться. А я тебя научу, как ответ держать да богатым стать.

И поведал Водяной – хозяин Ильмень-озера гусляру-сироте тайну дивную.

На другой день позвали Садка в белокаменные палаты именитого купца на гуслях играть, гостей потешать.

Столы от напитков да от кушаний ломятся. Пир-столованье вполпира, а гости, купцы новгородские, сидят вполпьяна. Стали друг перед другом хвастать: кто золотой казной-богачеством, кто дорогими товарами, кто добрым конём да шёлковым портом. Умный хвалится отцом, матушкой, а неумный хвастает молодой женой.

Принялись потом Садка спрашивать, у доброго молодца выпытывать:

– А ты, молодой гусляр, чем похвалишься?

На те слова-речи ответ Садко держит:

– Ах купцы вы богатые новгородские! Ну чем мне перед вами хвастать-похвалятися? Сами знаете: нет у меня ни злата, ни серебра, нет в гостином ряду лавок с дорогими товарами. Одним только я и похвалиться могу. Один только я знаю-ведаю чудо-чудное да диво-дивное. Есть в нашем славном Ильмень-озере рыба-золотое перо. И никто той рыбы не видывал. Не видывал, не вылавливал. А кто ту рыбу-золотое перо выловит да ухи похлебает, тот из старого молодым станет. Только тем и могу похвалиться я, похвастаться!

Зашумели купцы именитые, заспорили:

– Пустым ты, Садко, похваляешься. Из веки-веков никто не слыхивал, что есть такая рыба-золотое перо и что похлебавши ухи из той рыбы, стар человек молодым, могутным станет!

Шестеро самых богатых новгородских купцов пуще всех спорили:

– Нету рыбы такой, о коей ты, Садко, сказываешь. Мы станем биться о велик заклад. Все наши лавки в гостином ряду, всё наше именье-богачество прозакладываем! Только тебе против нашего заклада великого выставить нечего!
– Рыбу-золотое перо я берусь выловить! А против вашего заклада великого ставлю свою буйную голову, – отвечал Садко-гусляр.

На том дело поладили и рукобитьем об заклад спор покончили.

В скором времени связали невод шёлковый. Забросили тот невод в Ильмень-озеро первый раз — и вытащили рыбу-золотое перо. Выметали невод другой раз — и выловили ещё одну рыбу-золотое перо. Закинули невод третий раз – поймали третью рыбу-золотое перо.

Сдержал своё слово Водяной – хозяин Ильмень-озера, наградил Садка, пожаловал. Выиграл сирота-гусляр велик заклад, получил богатство несметное и стал именитым новгородским купцом. Повёл торговлю большую в Новгороде, а приказчики его торгуют по иным городам, по ближним и дальним местам. Множится богатство Садка не по дням, а по часам. И стал он вскорости самым богатым купцом в славном Великом Новгороде. Выстроил палаты белокаменные. Горницы в тех палатах чудо-дивные: дорогим заморским деревом, златом-серебром да хрусталём изукрашены. Эдаких горниц отродясь никто не видывал, и наслыху таких покоев не было.

А после того женился Садко, привёл молодую хозяйку в дом и завёл в новых палатах почестен пир-столованье. Собирал на пир бояр родовитых, всех купцов новгородских именитых, позвал и мужиков новгородских. Всем нашлось место в хоромах хлебосольного хозяина. Напивались гости, наедалися, захмелели, заспорили. Кто о чём беседы громко ведут да похваляются. А Садко по палатам похаживает и говорит таковы слова:

– Гости мои любезные: вы, бояре родовитые, вы, купцы богатые именитые, и вы, мужики новгородские! Все вы у меня, у Садка, на пиру напились, наелись, а теперь шумно спорите, похваляетесь. Иной правду говорит, а иной и пустым похваляется. Видно, надо мне и о себе сказать. Да и чем мне стать похвалятися? Богатству моему и сметы нет. Золотой казны столько у меня, что могу все товары новгородские скупить, все товары – худые и хорошие. И не станет товаров никаких в Великом славном Новгороде.

Та заносчивая речь, хвастливая, обидной показалась всей застолице: и боярам, и купцам, и мужикам новгородским. Зашумели гости, заспорили:

– Век того не бывало и не будет, чтоб один человек мог скупить все товары новгородские, купить и продать наш Великий, славный Новгород. И мы бьёмся с тобой о велик заклад в сорок тысячей: не осилить тебе, Садко, господина Великого Новгорода. Сколь бы ни был богат-могуч один человек, а против города, против народа он – пересохшая соломинка!

А Садко на своём стоит, не унимается и бьётся о велик заклад, выставляет сорок тысячей… И на том пированье-столованье окончилось. Разошлись гости, разъехались.

А Садко на другой день вставал раным-ранёшенько, умывался белёшенько, будил свою дружину, верных помощников, насыпал им золотой казны полным-полно и отправлял по улицам торговым, а сам Садко пошёл в гостиный ряд, где торгуют лавки дорогими товарами. Так целый день с утра до вечера Садко, богатый купец, со своими верными помощниками скупали все товары во всех лавках Великого славного Новгорода и к закату солнышка скупили всё, как метлой замели. Не осталось товаров в Нове-городе ни на медный грош. А на другой день – глядь-поглядь – от товаров новгородские лавки ломятся, навезли за ночь товаров больше прежнего.

Со своей дружиной, с помощниками принялся Садко товары скупать по всем улицам торговым и в гостином ряду. И к вечеру, к закату солнышка, не осталось в Новгороде товаров ни на единый грош. Всё скупили и свезли в амбары Садка-богача. На третий день послал с золотой казной Садко помощников, а сам пошёл в гостиный ряд и видит: товаров во всех лавках больше прежнего. Ночью подвезли товары московские. Слышит Садко молву, что обозы с товарами из Москвы идут, и из Твери идут, и из многих других городов, а по морю корабли бегут с товарами заморскими.

Тут призадумался Садко, пригорюнился:

– Не осилить мне господина Великого Новгорода, не скупить мне товаров всех русских городов и со всего свету белого. Видно, сколь я ни богат, а богаче меня Великий славный Новгород. Лучше мне мой заклад потерять сорок тысячей. Всё равно не осилить мне города да народа новгородского. Вижу теперь, что нет такой силы-могущества, чтоб один человек мог народу супротивиться.

Отдал Садко свой великий заклад – сорок тысячей. И построил сорок кораблей. Погрузил на корабли все товары скупленные и поплыл на кораблях торговать в страны заморские. В заморских землях продал товары новгородские с большим барышом.

А на обратном пути на синем море приключилась невзгода великая. Все сорок кораблей, будто к месту приросли, остоялися. Ветер мачты гнёт и снасти рвёт, бьёт морская волна, а все сорок кораблей, будто на якорях стоят, с места тронуться не могут.

И сказал Садко кормчим да команде судовой:

– Видно, требует царь Морской с нас дань-выкуп. Берите, ребятушки, бочку золота да мечите деньги во сине море.

Выметали в море бочку золота, а корабли по-прежнему с места не стронулись. Их волною бьёт, ветер снасти рвёт.

– Не принимает царь Морской нашего золота, – проговорил Садко. – Не иначе, как требует с нас живую душу себе.

И приказал жребий метать. Каждому достался жребий липовый, а Садко себе жребий взял дубовый. И на каждом жребии именная помета. Метнули жребий во сине море. Чей жребий утонет, тому и к Морскому царю идти. Липовые – будто утки поплыли. На волне качаются. А дубовый жребий самого Садка ключом на дно пошёл. Проговорил тогда Садко:

– Тут промашка вышла: дубовый жребий тяжелей липовых, потому он и на дно пошёл. Кинем-ко ещё разок.

Сделал Садко себе жребий липовый, и ещё раз метнули жребий во сине море. Все жеребья утицей-гоголем поплыли, а Садков жребий, как ключ, на дно нырнул. Сказал тогда Садко, купец богатый, новгородский:

– Делать нечего, ребятушки, видно, царь Морской ничьей иной головы не хочет принять, а требует он мою буйную голову.

Взял он бумагу да перо гусиное и принялся роспись писать: как и кому его именье-богачество оставить. Отписал, отказал деньги монастырям на помин души. Наградил свою дружину, всех помощников и приказчиков. Много казны отписал на нищую братию, на вдов, на сирот, много богатства отписал-отказал своей молодой жене. После того проговорил:

– Спускайте-ко, любезные дружинники мои, за борт доску дубовую. Страшно мне сразу вдруг спускаться во сине море.

Спустили широкую надёжную доску на море. С верными дружинниками Садко простился, прихватил свои гусли звонкие, яровчатые.

– Сыграю на доске последний разок перед тем, как смерть принять! И с теми словами спустился Садко на дубовый плот, а все корабли тотчас с места тронулись, паруса шёлковые ветром наполнились, и поплыли они своим путём-дорогою, будто остановки никакой и не было.

Понесло Садка на дубовой доске по морю-океану, а он лежит, на гусельцах тренькает-бренькает, тужит о своей судьбе-доле, свою жизнь прежнюю вспоминает. А доску-плот морская волна покачивает, Садка на доске убаюкивает, и не заметил он, как впал в дрёму, а потом и уснул глубоким сном.

Долго ли, коротко тот сон длился – неведомо. Проснулся-пробудился Садко на дне моря-океана, возле палат белокаменных. Из палат слуга выбежал и повёл Садка в хоромы. Завёл в большую горницу, а там сам царь Морской сидит. На голове у царя золотая корона. Заговорил Морской царь:

– Здравствуй, гость дорогой, долгожданный! Много я о тебе слышал от моего племянника Водяного – хозяина славного Ильмень-озера – про твою игру на гуслях яровчатых. И захотелось мне самому тебя послушать. Для того и корабли твои остановил и твой жребий именной два раза утопил.

После того позвал челядинца:

– Топи жарко баню! Пусть наш гость с дороги попарится, помоется, а после того отдохнёт. Потом пир заведём. Скоро званые гости съезжаться станут.

Вечером завёл царь Морской пир на весь мир. Съехались цари да царевичи из разных морей, Водяные из разных озёр да рек. Приплыл и Водяной – хозяин Ильмень-озера. Напитков да кушаний у царя Морского вдоволь: пей, ешь, душа-мера! Наугощались гости, захмелели. Говорит хозяин, царь Морской:

– Ну, Садко, потешь, позабавь нас! Да играй веселей, чтобы ноги ходуном ходили.

Заиграл Садко задорно, весело. Гости за столом усидеть не могли, выскочили из-за столов да в пляс пустились, и так расплясались, что на море-океане великая буря началась. И много в ту ночь кораблей сгинуло. Страсть сколько людей потонуло!

Играет гусляр, а Морские цари с царевичами да Водяные пляшут, покрикивают:

– Ой, жги, говори!

Тут возле Садка оказался Водяной хозяин Ильмень-озера и зашептал гусляру на ухо:

– Нехорошее дело тут творится у моего дядюшки. На море-океане от этой пляски такая непогода разыгралась. Кораблей, людей и товаров погибло – тьма-тьмущая. Перестань играть, и пляска кончится.
– Как же я перестану играть? На дне моря-океана у меня не своя воля. Покуда дядя твой, сам царь Морской, не прикажет, я остановиться не могу.
– А ты струны оборви да шпенёчки повыломай и скажи царю Морскому: запасных-де нет у тебя, а здесь запасных струн да шпенёчков негде взять. А как перестанешь играть да окончится пир-столованье, разъедутся гости по домам, царь Морской, чтоб удержать тебя в подводном царстве, станет понуждать тебя выбрать невесту и жениться. А ты на то соглашайся. Проведут перед тобой сперва триста девиц-красавиц, потом ещё триста девиц – что ни вздумать ни сказать, ни пером описать, а только в сказке рассказать – пройдут перед тобой, а ты стой да молчи. Поведут перед тобой ещё триста девиц краше прежнего. Ты всех пропусти, укажи на последнюю и скажи: «Вот на этой девушке, на Чернавушке, я жениться хочу». То – моя родная сестра, она тебя из неволи, из плена выручит.

Проговорил эти слова Водяной – хозяин Ильмень-озера – и смешался с гостями.

А Садко струны оборвал, шпенёчки повыломал и говорит Морскому царю:

– Надо струны заменить да шпенёчки новые приладить, а запасных у меня нету.
– Ну, где я тебе теперь струны найду да шпенёчки. Завтра гонцов пошлю, а сегодня пир-столовалье уж кончается.

На другой день говорит Морской царь:

– Быть тебе, Садку, моим верным гусляром. Всем твоя игра по душе пришлась. Женись на любой морской девице-красавице, и тебе в моём морском царстве-государстве жить будет лучше, чем в Новгороде. Выбирай себе невесту!

Хлопнул царь Морской в ладони – и откуда ни возьмись пошли мимо Садка девицы-красавицы, одна другой краше. Так прошло триста девиц. За теми ещё идут триста девиц, таких пригожих, что пером не описать, только в сказке рассказать, а Садко стоит, молчит. За теми красавицами ещё идут триста девиц, много краше прежних. Глядит Садко, не налюбуется, а как последняя в ряду девица-красавица показалася, сказал гусляр Морскому царю:

– Выбрал я себе невесту. Вот на этой девице-красавице и жениться хочу. – показал он на Чернавушку.
– Ай да молодец ты, Садко-гусляр! Выбрал ты невесту хорошую, ведь она моя племянница. Чернава-река. Будем мы теперь с тобой в родстве.

Принялись весёлым пирком да за свадебку. Пир-столованье окончилось. Отвели молодых в особый покой. И лишь только двери затворилися, сказала Чернава Садку:

– Ложись, спи-почивай, ни о чём не думай. Как мне брат, Водяной хозяин Ильмень-озера, приказал, так всё и сбудется.

Накатился, навалился на Садка сон глубокий. А как пробудился поутру – и глазам своим не верит: сидит он на крутом берегу реки Чернавы, там, где в Волхов-реку Чернава впадает. А по Волхову бегут-поспешают его сорок кораблей с верной дружиною.

И дружина с кораблей Садка увидела, сдивовалася:

– Оставили мы Садка во синем море-океане, а Садко нас встречает близ Новгорода. То ли, братцы, не чудо, то ли не диво!

Спустили и послали за Садком кар-басок, лодку малую. Перебрался Садко на свой корабль, и в скором времени подошли корабли к новгородской пристани. Выгрузили товары заморские да бочки с золотом в амбары Садка-купца. Позвал Садко своих верных помощников, дружину в свои палаты белокаменные.

А на крыльцо выбегала молодая жена-красавица. Кидалась она на грудь Садку, обнимала его, целовала:

– А ведь было мне видение, мой муж дорогой, что прибудешь ты сегодня из заморских стран!

Попили они, поели, и стал Садко жить-поживать в Новгороде со своей молодой женой. А на том мой сказ о Садке и кончается.

С путешествиями сложно стало. Благо есть, что вспомнить.

Добрались, наконец, до самой обсерватории:

И «нырнули» на нижний ярус:

И открылись нам картины невиданные… Осознал я, что именно в таких садах и эдемах царь морской Садко привечал. Так-что в качестве полезной нагрузки читаем Садко.

На свою бессчетну золоту казну

Построил Садко тридцать кораблей,

Тридцать кораблей, тридцать черлёныих;

На те на корабли на черлёные

Свалил товары новогородские,

Поехал Садко по Волхову,

Со Волхова во Ладожско,

А со Ладожска во Неву-реку,

А со Невы-реки во сине море.

Как поехал он по синю морю,

Воротил он в Золоту Орду,

Продавал товары новогородские,

Получал барыши великие,

Насыпал бочки-сороковки красна золота, чиста серебра,

Поезжал назад во Новгород,

Поезжал он по синю морю.

На синем море сходилась погода сильная,

Застоялись черлёны корабли на синем море:

А волной-то бьёт, паруса рвёт,

Ломает кораблики черлёные;

А корабли нейдут с места на синем море.

Говорит Садко-купец, богатый гость,

Ко своей дружине ко хоробрые:

— Ай же ты, дружинушка хоробрая!

Как мы век по морю ездили,

А морскому царю дани не плачивали:

Видно, царь морской от нас дани требует,

Требует дани во сине море.

Ай же, братцы, дружина хоробрая!

Взимайте бочку-сороковку чиста серебра,

Спущайте бочку во сине море,-

Дружина его хоробрая

Взимала бочку чиста серебра,

Спускала бочку во сине море;

А волной-то бьёт, паруса рвёт,

Ломает кораблики черлёные,

А корабли нейдут с места на синем море.

Тут его дружина хоробрая

Брала бочку-сороковку красна золота,

Спускала бочку во сине море:

А волной-то бьёт, паруса рвёт,

Ломает кораблики черлёные,

А корабли все нейдут с места на синем море.

Говорит Садко-купец, богатый гость:

— Видно, царь морской требует

Живой головы во сине море.

Делайте, братцы, жеребья вольжаны,

Я сам сделаю на красноем на золоте,

Всяк свои имена подписывайте,

Спускайте жеребья на сине море:

Чей жеребий ко дну пойдет,

Таковому идти в сине море.

Делали жеребья вольжаны,

А сам Садко делал на красноем на золоте,

Всяк свое имя подписывал,

Спускали жеребья на сине море.

Как у всей дружины хоробрые

Жеребья гоголем по воде плывут,

А у Садка-купца — ключом на дно.

Говорит Садко-купец, богатый гость:

— Ай же братцы, дружина хоробрая!

Этыя жеребья неправильны:

Делайте жеребья на красноем на золоте,

А я сделаю жеребий вольжаный.

Делали жеребья на красноем на золоте,

А сам Садко делал жеребий вольжаный.

Всяк свое имя подписывал,

Спускали жеребья на сине море:

Как у всей дружины хоробрые

Жеребья гоголем по зоде плывут,

А у Садка-купца — ключом на дно.

Говорит Садко-купец, богатый гость:

— Ай же братцы, дружина хоробрая!

Видно, царь морской требует

Самого Садка богатого в сине море.

Несите мою чернилицу вальяжную,

Перо лебединое, лист бумаги гербовый.

Несли ему чернилицу вальяжную,

Перо лебединое, лист бумаги гербовый,

Он стал именьице отписывать:

Кое именье отписывал божьим церквам,

Иное именье нищей братии,

Иное именьице молодой жене,

Остатное именье дружине хороброей.

Говорил Садко-купец, богатый гость:

— Ай же братцы, дружина хоробрая!

Давайте мне гусельки яровчаты,

Поиграть-то мне в остатнее:

Больше мне в гусельки не игрывати.

Али взять мне гусли с собой во сине море?

Взимает он гусельки яровчаты,

Сам говорит таковы слова:

— Свалите дощечку дубовую на воду:

Хоть я свалюсь на доску дубовую,

Не столь мне страшно принять смерть во синен море.

Свалили дощечку дубовую на воду,

Потом поезжали корабли по синю морю,

Полетели, как черные вороны.

Остался Садко на синем море.

Со тоя со страсти со великие

Заснул на дощечке на дубовоей.

Проснулся Садко во синем море,

Во синем море на самом дне,

Сквозь воду увидел пекучись красное солнышко,

Вечернюю зорю, зорю утреннюю.

Увидел Садко: во синем море

Стоит палата белокаменная.

Заходил Садко в палату белокаменну:

Сидит в палате царь морской,

Голова у царя как куча сенная.

Говорит царь таковы слова:

— Ай же ты, Садко-купец, богатый гость!

Век ты, Садко, по морю езживал,

Мне, царю, дани не плачивал,

А нонь весь пришел ко мне во подарочках.

Скажут, мастер играть в гусельки яровчаты;

Поиграй же мне в гусельки яровчаты.

Как начал играть Садко в гусельки яровчаты,

Как начал плясать царь морской во синем море,

Как расплясался царь морской.

Играл Садко сутки, играл и другие

Да играл еще Садко и третии —

А все пляшет царь морской во синем море.

Во синем море вода всколыбалася,

Со желтым песком вода смутилася,

Стало разбивать много кораблей на синем море,

Стало много гибнуть именьицев,

Стало много тонуть людей праведныих.

Как стал народ молиться Миколе Можайскому,

Как тронуло Садка в плечо во правое:

— Ай же ты, Садко новогородский!

Полно играть в гуселышки яровчаты! —

Обернулся, глядит Садко новогородскиий:

Ажно стоит старик седатыий.

Говорил Садко новогородский:

— У меня воля не своя во синем море,

Приказано играть в гусельки яровчаты.

Говорит старик таковы слова:

— А ты струночки повырывай,

А ты шпенёчки повыломай,

Скажи: «У меня струночек не случилося,

А шпенёчков не пригодилося,

Не во что больше играть,

Приломалися гусельки яровчаты».

Скажет тебе царь морской:

«Не хочешь ли жениться во синем море

На душечке на красной девушке?»

Говори ему таковы слова:

«У меня воля не своя во синем море».

Опять скажет царь морской:

«Ну, Садко, вставай поутру ранёшенько,

Выбирай себе девицу-красавицу».

Как станешь выбирать девицу-красавицу,

Так перво триста девиц пропусти,

А друго триста девиц пропусти,

И третье триста девиц пропусти;

Позади идёт девица-красавица,

Красавица девица Чернавушка,

Бери тую Чернаву за себя замуж…

Будешь, Садко, во Нове-граде.

А на свою бессчётну золоту казну

Построй церковь соборную Миколе Можайскому.

Садко струночки во гусельках повыдернул,

Шпенёчки во яровчатых повыломал.

Говорит ему царь морской:

— Ай же ты, Садко новогородскиий!

Что же не играешь в гусельки яровчаты?

— У меня струночки во гусельках выдернулись,

А шпенёчки во яровчатых повыломались,

А струночек запасных не случилося,

А шпенёчков не пригодилося.

Говорит царь таковы слова:

— Не хочешь ли жениться во синем море

На душечке на красной девушке?-

Говорит ему Садко новогородскиий:

— У меня воля не своя во синем море.-

Опять говорит царь морской:

— Ну, Садко, вставай поутру ранёшенько,

Выбирай себе девицу-красавицу.

Вставал Садко поутру ранёшенько,

Поглядит: идет триста девушек красныих.

Он перво триста девиц пропустил,

И друго триста девиц пропустил,

И третье триста девиц пропустил;

Позади шла девица-красавица,

Красавица девица Чернавушка,

Брал тую Чернаву за себя замуж.

Как прошел у них столованье почестен пир

Как ложился спать Садко во перву ночь,

Как проснулся Садко во Нове-граде,

О реку Чернаву на крутом кряжу,

Как поглядит — ажно бегут

Его черленые корабли по Волхову

Поминает жена Садка со дружиной во синем море:

— Не бывать Садку со синя моря!-

А дружина поминает одного Садка:

— Остался Садко во синем море!

А Садко стоит на крутом кряжу,

Встречает свою дружинушку со Волхова

Тут его дружина сдивовалася:

— Остался Садко во синем море!

Очутился впереди нас во Нове-граде,

Встречает дружину со Волхова!

Встретил Садко дружину хоробрую

И повел во палаты белокаменны.

Тут его жена зрадовалася,

Брала Садка за белы руки,

Целовала во уста во сахарные.

Начал Садко выгружать со черлёных со кораблей

Именьице — бессчётну золоту казну.

Как повыгрузил со черлёныих кораблей,

Состроил церкву соборную Миколе Можайскому.

Не стал больше ездить Садко на сине море,

Стал поживать Садко во Нове-граде.

На самоизоляции!

О предыстории Великого Новгорода

О предыстории Великого Новгорода и других новогородов Руси поведано в широко известной былине «Садко». Былина вспоминает Сварожича Велеса – чудотворца Николу Можайского, и указывает на Его роль в эволюции жизни.

Садко

Как во славном городе во Новгороде

Ай как был Садко да гусельщик;

А как не было у него несчётной золотой казны,

Как ходил он по честным пирам,

Спотешал он да купцов, бояр,

Веселил он их на честных пирах,

И как тут с Садком да случилося:

Не зовут Садка на почестен пир,

Не зовут его и день, и другой,

Не зовут его и на третий день!

Как Садку теперь да соскучилось,

А пошёл Садко к Ильмень-озеру,

И садился он на синь горюч камень.

Как он начал играть во гусли во яровчаты,

А играл с утра и день до вечера,

А по вечеру как по позднему

Волна в озере как расходилася,

Как вода с песком да сомутилася!

Устрашился Садко да сидети здесь.

Одолел Садка страх великий –

А и пошёл Садко вон от озера,

И пошёл Садко да во Новгород.

И опять, как пришла-то тёмна ночь,

И опять как было до этого:

Не зовут Садка на почестен пир,

Не зовут его и день, и другой,

Не зовут его и на третий день!

Как опять Садко да соскучилось,

Пошёл Садко к Ильмень-озеру,

И садился он на синь горюч камень,

Как он начал играть во гусли во яровчаты,

А играл с утра и день до вечера,

Как по вечеру опять да по позднему

Волна в озере как расходилася,

Как вода с песком да сомутилася!

Устрашился Садко да сидети здесь,

Одолел Садко страх великий –

А и пошёл опять он от озера,

И пошёл он опять да во Новгород.

Как опять тут с ним да случилося:

Не зовут Садка на почестен пир,

Как другой день не зовут и на третий день,

И опять Садку да соскучилось,

И пошёл Садко да к Ильмень-озеру,

Как садился он на синь горюч камень,

Как он начал играть во гусли во яровчаты,

Как опять он играл с утра до вечера,

А волна уж в озере расходилася,

А вода с песком да сомутилася!

Тут осмелился Садко да новгородский

А сидеть играть всё у озера,

Как тут вышел царь Водяной к нему,

Говорит ему таковы слова:

«Благодарим-ка, Садко да новгородский!

А спотешил ты нас да во озере:

Как и было у меня столованье,

Как и был у меня да почестен пир,

Как и всех развеселил ты на том пиру,

А и всех любезных гостей моих!

Я не знаю, Садко, чем тебя жаловать!

А ступай, Садко, во свой Новгород –

И как завтра позовут тебя на почестен пир,

Много будет там купцов новгородских;

Как и будут все на пиру напиватися,

Будут все на пиру да наедатися,

Как будут все похвальбами да похвалятися,

Иной будет хвастати да несчётной золотой казной,

Иной будет хвастати добрым конём,

Иной будет хвастати силой-удачей молодецкою,

А как умный-разумный да будет хвастати

Старым батюшкой, старой матушкой,

А и дурак-то да будет хвастати

Да своей он как молодой женой,

А ты, Садко, и похвастай-ка:

«А я знаю, что во Ильмень да во озере

А что есть рыба-то – перья золотые все!»

И как будут купцы да богатые с тобою спорить-то,

Что нет рыбы золотой во озере,

А ты с ними ударь о велик заклад:

Заложи свою буйную да голову,

А как с них проси лавки во торговом ряду,

Уж как лавки с дорогими товарами!

А потом свяжите невод шёлковый,

Приезжайте вы ловить во Ильмень-озеро;

Закиньте вы три тони в Ильмень-озеро,

А я в каждую тоню дам по рыбине –

Уж как перья у них золотые все!

Как получишь лавки в торговом ряду,

С дорогими лавки товарами,

Будешь ты купец, Садко новгородский,

Купец будешь сразу богатый ты!»

И пошёл Садко во свой во Новгород.

На другой день позвали Садка на почестен пир,

Много на тот пир купцов собралося,

Купцов богатых новгородских.

Как все на пиру напивалися,

Как все на пиру наедалися,

Похвальбами все похвалялися:

Иной хвастает несчётной золотой казной;

Иной хвастает да добрым конём,

Иной хвастает силой-удачей молодецкою,

А как умный-разумный хвастает

Старым батюшкой, старой матушкой,

А дурак-то он ведь хвастает,

Он ведь хвастает молодой женой;

Сидит Садко – ничем да он не хвастает,

Сидит Садко – ничем не похваляется,

Тут купцы богатые новгородские

Говорят Садку да таковы слова:

«Что сидишь, Садко, ничем не хвастаешь,

Что ничем, Садко, не похваляешься?»

Говорит Садко да таковы слова:

«Ай же вы, купцы богатые новгородские!

Чем же мне, Садку, теперь похвастати,

А чем-то Садку похвалитися?

Нет у меня несчётной золотой казны,

Нет у меня прекрасной молодой жены,

Только есть одним да мне похвастати:

Как во Ильмень да во озере

А есть рыба – перья золоты все!»

Тут купцы богатые новгородские

Как начали с ним они спорить-то,

Что в Ильмень во озере нет рыбы,

Чтоб были перья золоты у ней,

Говорил Садко новгородский:

«Заложу я свою буйную головушку –

Больше заложить у меня нечего!»

А купцы говорят: «Мы заложим ряды торговые!»

Шесть купцов, шесть богатых,

Заложили ведь они по лавочке

С дорогими да со товарами!

Опосля того связали невод шёлковый

И поехали ловить на Ильмень-озеро;

Закидывали они тоню в Ильмень-озеро,

И рыбу тут добыли – перья золотые все;

Закинули другую тоню во Ильмень-озеро,

И добыли другую рыбину – и опять перья золотые все;

Закинули третью тоню во Ильмень во озеро,

И опять добыли рыбинку – перья золотые все!

Тут купцы да новгородские богатые

А как видят – делать да то нечего:

Вышло так, как говорил Садко, –

Отдавали свои лавки с дорогими со товарами,

Записался Садко в купцы да в новгородские,

И как стал Садко купцом богатым,

Торговать стал во своём он городе,

Стал ездить Садко да по всем местам,

По другим городам да он по дальним,

Стал получать барыши да он великие!

И так тут да после этого

И женился Садко купец новгородский.

А ещё Садко да после этого

Как он выстроил палаты белокаменные,

Как он сделал всё в своих палатушках,

Как он сделал в теремах всё по-небесному:

Как на небе печёт да красно солнышко –

В теремах у него печёт да красно солнышко;

Как на небе светит млад светел месяц –

У него в теремах да млад светел месяц;

Как на небе светят звёзды частые –

У него в теремах светят звёзды частые;

Изукрасил Садко свои палаты белокаменные!

Собирал Садко на столованье да почестен пир

Как он всех купцов богатых новгородских,

Как он всех господ и настоятелей:

Как были настоятели те новгородские –

Лука Зиновьев да Фома Назарьевич;

Ещё как собирал он всех мужиков новгородских;

Как повёл Садко столованье почестен пир,

Как все на честном пиру напивалися,

Как все у Садка наедалися,

И похвальбами все да похвалялися:

Иной хвастает несчётной золотой казной;

Иной хвастает да добрым конём,

Иной хвастает силой могучей богатырской,

Иной хвастает славным отечеством,

Иной хвастает молодым да молодечеством;

А как умный-разумный да хвастает

Старым батюшкой да старой матушкой,

А безумный дурак уж как хвастает

Своей да молодой женой!

Тут Садко по палатушкам похаживает,

Таковы слова сам да выговаривает:

«Ай же вы, купцы новгородские богатые,

Ай же вы, настоятели новгородские,

Мужики как вы новгородские!

У меня как все вы на честном пиру –

А и все вы у меня пьяны-веселы,

Похвальбами все вы похвалялися,

Чем же мне, Садку, теперь похвастати?

У меня, у Садка новгородского,

Золота казна теперь не кончается,

Цветное платьице теперь не снашивается,

Дружинушка хоробрая не изменяется;

Только мне, Садку, будет похвастати

Своей несчётной золотой казной!

На свою несчётную золоту казну

Повыкуплю я все товары новгородские,

Как все товары, плохие и добрые,

И не будет больше товаров в городе!»

Как вставали тут настоятели новгородские,

Фома Назарьевич да Лука Зиновьевич,

Как говорили сами да таковы слова:

«Ай же ты, Садко – купец да новгородский,

О многом бьёшь ты с нами да велик заклад!

Разве выкупишь товары новгородские,

И плохие товары, и все добрые,

Чтобы не было товаров в городе?»

Говорил Садко им таковы слова:

«Ай же вы, настоятели новгородские,

У меня бессчётно золотой казны!»

Отвечают настоятели новгородские:

«Ай же ты, Садко да новгородский,

Ударь с нами ты заклад о тридцати тысячах!»

И ударил Садко заклад о тридцати о тысячах!

Как все со честного пира разъезжалися,

Как все со честного пира расходилися

По своим домам, по своим местам;

Тут Садко, купец богатый новгородский,

На другой день он вставал рано поутру,

И будил он свою дружинушку хоробрую,

И давал он той дружинушке

Что бессчётной золотой казны,

И пускал он их по улицам торговым,

Да и сам прямо шёл во торговый ряд, –

Выкупал он товары новгородские,

И плохие все товары, и добрые!

Как вставал на другой день Садко раным-рано,

И будил он дружинушку хоробрую,

И давал им вдоволь золотой казны,

Да и сам шёл прямо в торговый ряд;

А тут много товару принавезено,

А много товаров принаполнено –

На ту славу великую новгородскую!

Выкупал он товары новгородские,

И плохие все товары, и добрые;

И на третий день вставал Садко раным-рано,

И будил он дружинушку хоробрую,

И давал без счёту золотой казны,

Распускал дружинушку по улицам торговым,

Да и сам прямо шёл в торговый ряд:

А и тут на славу великую новгородскую

Подоспели товары ведь московские,

Принаполнился весь торговый ряд

Дорогими товарами московскими!

А и тут Садко да призадумался:

«Я выкуплю товары все московские –

А на ту славу великую новгородскую

Подоспеют ещё товары заморские!

А и мне, Садку, товаров не выкупить

Со всего да со бела света!

Уж не я, Садко-купец, богаче пусть –

Пусть богаче меня славный Новгород!

Не могу я выкупить товаров новгородских,

Лучше денежек отдам я тридцать тысячей,

Тридцать тысячей – залог великий свой!»

И отдавал он денежек тридцать тысячей,

А потом построил тридцать кораблей –

Тридцать кораблей, тридцать червлёных,

Как свалил он товары новгородские

На те на червлёные кораблики,

И поехал торговать купец богатый новгородский

На своих на червлёных корабликах,

А поехал он да по Волхову,

А со Волхова он в Ладожское озеро,

А со Ладожского озера во Неву-реку,

А со Невы-реки выехал да в сине море,

А как ехал он по синю морю,

Завернул он тут в Золоту орду;

Продавал он там товары новгородские,

Получал он барыши великие,

Насыпал он бочки-сороковки красным золотом,

Насыпал он много бочек да чистым серебром,

А ещё насыпал он бочки скатным жемчугом,

И поехал он из Золотой орды.

Как он выехал опять да во сине море,

Как на синем море встали да червлёны корабли –

Их волной бьёт и паруса рвёт,

И ломает червлёные корабли!

Говорит Садко, купец богатый новгородский,

Ко своей дружинушке хороброй:

«Ай же ты, дружинушка хоробрая!

Сколько мы по морю ни ездили,

А Морскому царю дани не плачивали –

Теперь дань требует Морской царь в сине море!»

Тут говорил Садко, купец богатый новгородский:

«Ай же ты, дружинушка хоробрая!

А возьмите вы мечите во сине море

Целу бочку-сороковку красна золота!»

Как тут дружина да его хоробрая,

Как тут брали они бочку-сороковку красна золота

И метали бочку во сине море,

А всё волной-то бьёт, паруса-то рвёт,

Ломает червлёны корабли да на синем море –

Всё не идут с места кораблики!

Опять говорит Садко, купец богатый новгородский,

Что своей дружинушке хороброй:

«Ай же ты, дружинушка моя хоробрая!

Видно, мало этой дани царю Морскому во сине море,

А возьмите-ка мечите вы в сине море

Как другую бочку – чиста серебра!»

Как его тут дружинушка хоробрая –

Она метала бочку чиста серебра,

Она метала бочку во сине море,

А и всё волной-то бьёт, паруса-то рвёт,

Ломает червлёны корабли да на синем море –

Всё не идут с места кораблики!

Как тут говорил Садко, купец богатый новгородский,

Что своей дружинушке хороброй:

«Ай же ты, дружинушка хоробрая!

Видно, мало этой дани Морскому царю,

Бросайте-ка вы третью бочку скатного жемчуга!»

Как дружинушка тут его хоробрая,

Она брала бочку скатного жемчуга

И метала бочку во сине море:

А и всё волною-то бьёт, паруса-то рвёт,

Всё ломает червлёные кораблики –

Не идут с места да те кораблики!

Как тут говорил Садко, купец богатый новгородский,

Говорил своей дружинушке хороброй:

«Ай же ты, любезная дружинушка хоробрая,

Видно, царь Морской от нас требует,

От нас требует царь живой головы!

Ай же ты, дружинушка хоробрая!

Уж вы делайте жеребья себе волжаные,

Вы пишите имена свои на жеребьях

И пускайте жеребья на сине море,

А я сделаю себе жеребий из красна золота:

Как мы спустим жеребья да на сине море,

А и чей у нас жеребий да ко дну пойдёт,

Так тому идти из нас да в сине море!»

Как у всей у дружинушки хороброй

А жеребья-то гоголем плывут,

А у Садка, купца богатого, ключом на дно!

Тут говорит Садко да таковы слова:

«Эти жеребья, видать, неправильные;

А вы сделайте жеребья из красна золота,

А я сделаю жеребий да дубовый;

Вы пишите имена свои на жеребьях

И пускайте-ка жеребья в сине море:

Чей у нас жеребий да ко дну пойдёт,

Так тому идти из нас да во сине море!»

Как тут вся дружинушка хоробрая

И спускала жеребья на сине море:

У всей-то у дружинушки хороброй

Все их жеребья да гоголем по воде плывут,

А Садков жребий да ключом на дно!

Тут говорит Садко да таковы слова:

«Эти жеребья, видать, есть неправильные;

Как вы сделайте жеребья все дубовые,

А я сделаю жеребий себе липовый;

Будем мы все на жеребьях имена писать,

Будем мы все жеребья на сине море спускать;

Как чей жеребий ко дну пойдёт,

А и тому из нас да в сине море идти!»

Как тут вся дружинушка хоробрая

Стала делать жеребья дубовые,

А он делал жеребий себе липовый,

Все свои имена да писали на жеребьях

И спускали жеребья на сине море,

А и у всей дружинушки хороброй

Жеребья гоголем плывут на синем море,

А у Садка, купца богатого, – ключом на дно!

Тут говорил Садко да таковы слова:

«Видно, делать Садку теперь нечего,        

Самого Садка требует царь Морской!

Ай же ты, дружинушка моя хоробрая, любезная,

А вы несите-ка мою чернильницу точёную,

И несите-ка вы мне перо лебединое,

И несите вы мне бумагу гербовую!»

Как и тут его дружинушка хоробрая

А несли ему чернильницу точёную,

И несли ему перо лебединое,

И несли ему бумагу гербовую;

Как и тут Садко, купец богатый новгородский,

Он садился, Садко, на ременчат стул

Ко тому ли ко столику дубовому –

И он начал своё именьице отписывать:

Отписывал он именьице божьим церквам,

Много отписывал нищей братии,

Ещё именьице он отписывал да молодой жене,

Остальное именье отписывал дружине хороброй;

Как сам потом заплакал он,

Говорил дружинушке хороброй:

«Ай же ты, дружинушка хоробрая да любезная!

Положите вы доску дубовую на сине море,

А чтобы мне, Садку, спускаться на доску –

Чтоб не так страшно мне принять смерть во сине море!»

Тут он брал с собой свои гусельки яровчаты,

Прощался он с дружинушкой хороброй,

Прощался он со всем да со белым светом,

Прощался он со Новым да со городом;

А и спустился на доску он на дубовую,

А как понесло Садка да по синю морю,

Так побежали корабли вперёд червлёные!

Тут остался Садко один на синем море,

А и со страху со великого

Заснул Садко на той доске на дубовой!

Проснулся Садко, купец богатый новгородский,

В океан-море да на самом дне;

Увидал он – сквозь воду печёт красно солнышко,

Увидал возле себя палаты белокаменны,

Заходил он в палаты белокаменны –

Во палатушках сидит на стуле царь Морской,

И говорит царь Морской да таковы слова:

«А и здравствуй, купец богатый

Садко да новгородский гость!

Уж и сколько ты по морю ни ездил,

А Морскому царю дани не плачивал,

Теперь же сам пришёл ко мне да во подарочек!

Сказывают, мастер ты играть во гусли во яровчаты –

Поиграй-ка мне ты да во гусельки!»

Как тут Садко видит – делать нечего,

Начал он играть во гусли во яровчаты,

Начал плясать царь Морской во синем море –

От него в синем море вода всколебалася,

Как он стал разбивать кораблики,

Как тут стал народ тонуть во синем море,

Много стало гибнуть и именьица!

Тут взмолились люди добрые, православные,

Чтоб повынесло их из синя моря,

Как тут Садка толкнули в плечо да во правое,

Как обернулся Садко, купец богатый, –

Стоит старичок позади весь бел-седой,

Говорит старичок да таковы слова:

«Полно тебе играть, Садко, во гусли во яровчаты!»

А говорит Садко-купец да таковы слова:

«У меня не своя воля да в синем море,

Заставляет играть меня царь Морской!»

Тут говорит старичок таковы слова:

«А ты, Садко, купец богатый новгородский,

А ты струночки-то повырви-ка,

Ты шпенёчки-то повыломай,

А и сам скажи: «У меня струн-то нет,

И шпенёчков у меня тоже нет,

А и больше играть-то мне да не во что».

А на то тебе скажет царь Морской:

«Не угодно ли, Садко, тебе женитися,

Тебе женитися, во синем море,

А на душечке жениться на красной девушке?»

Ты скажи: «Царь Морской, твоя воля во синем море,

А как ты знаешь, то и делай-ка».

И он скажет тебе, Морской-то царь:

«К утру завтра ты, Садко, приготовишься,

Да и выберешь себе девицу,

А и выберешь по уму да по разуму».

Первых триста девиц ты пропусти,

Да и других триста девиц ты пропусти,

Да и третьих триста девиц ты пропусти;

А позади идёт девица-красавица,

Красавица-девица Чернавушка,

Так ты эту Чернаву бери в замужество;

И тогда ты, Садко, да счастлив будешь!

А как ляжешь спать, не целуй её:

Как проснёшься – будешь ты во Новгороде,

У Чернавы-реченьки на крутом берегу,

А не сделаешь, как я велю, –

Останешься навеки да в синем море!»

И не стало старичка тут седатого.

А как тут Садко, купец богатый новгородский,

Он все струночки во гусельках повыдернул,

Все шпенёчки у яровчатых повыломал,

И не стал он играть во гусельки во яровчаты,

И не стал плясать царь Морской во синем море,

Как говорил тут царь да таковы слова:

«А что же не играешь, Садко, купец богатый,

А и во гусли-то да во яровчаты?»

Говорил Садко таковы слова:

«У меня-то струночки во гусельках повыдернулись,

Шпенёчики во яровчатых повыломались,

А запасных-то и вовсе нет!»

Говорил да тут царь Морской:

«Не угодно ли тебе, Садко, женитися

А как на душечке на красной да на девушке?»

Говорил ему Садко таковы слова:

«Царь Морской, твоя воля надо мной во синем море».

Говорил тогда да тут царь Морской:

«Ай же ты, Садко, купец богатый новгородский,

Завтра выберешь себе ты девицу-красавицу,

А и выберешь ты по уму да по разуму!»

Как пришло да утро-то раннее,

Как пошёл выбирать Садко себе девицу,

Посмотрел – а стоит уже царь Морской!

Повели мимо их первых триста девиц:

Он первых триста девиц да пропустил,

И других он триста да пропустил,

А и третьих он триста девиц да пропустил,

Смотрит – идёт девица-красавица,

А по имени зовут её Чернавушкой,

Он ту Чернаву брал за себя во замужество;

Говорил тут царь Морской таковы слова:

«А умел ты жениться, Садко, во синем море!»

Как прошло у них столование да почестен пир,

Тут ложился он со девицей красавицей,

А и помнил он слова-то старичка седатого!

Как проснулся Садко во Нове-городе,

У речки у Чернавы на крутом берегу,

Как увидел тут – бежат по Волхову

Да его червлёные кораблики,

А как дружинушка его да хоробрая –

Поминают ведь Садка во синем море!

Как и увидела тут дружинушка,

Что стоит Садко на крутом берегу,

Стоит на крутом берегу да у Волхова, –

Вся дружинушка тому чуду дивилася:

«Оставили мы Садка да на синем море,

А Садко впереди нас да в своём городе!»

Встречает Садко дружинушку хоробрую,

И все свои червлёные кораблики,

И пошли все во палаты Садка – купца богатого;

Поздоровался Садко тут со своей женой,

И повыгрузил он с кораблей своё именьице,

А и повыкатил он всю несчётну золоту казну,

И как сделал он церковь соборную Николе Можайскому,

И не стал больше ездить Садко да на сине море,

Проживать он стал во своём да он во городе…

А теперь ему, да после этого,

А теперь Садку да славы поют!

Повествование начинается с раздумий гусельщика на берегу Ильмень-озера. Садко три раза приходил к озеру и садился на горюч камешек Алатырь. Этот сакральный камешек расположен на перекрёстке трёх дорог в вечность, ночь и день вселенной (в Правь, Навь и Явь). Пословицы сказывают: «Гусли – мысли мои, песня – думка моя! Гусли звончатые думку за горы заносят, из-за гор выносят«. Игра на гуслях несёт мысли Садко по сине морю (по просторам вселенной). Его душа видит, что происходит в синем море, она испытывает страх великий перед величием вселенной и грядущими встречами. Душа Садко с утра до вечера перелётывает к камню Алатырю. И, как только душа осмелилась на встречу с Водяным, тут-то она и случилася. Водяной – это сам Творец (в дальнейшем повествовании предстанет как царь Морской). Он ведает в синем море мысли Садко. Пляшет Водяной на дне (в Прави) с семеюшкой и гостями. И, как следствие, в Яви вода с песком сомутилася. Водяной повелел гусельщику ловить во Ильмень-озере, да чтобы невод для ловли был непременно шелковым, и поймать три рыбины с золотыми перьями. Здесь содержится намёк на судьбу Садко, которая, как и у любого человека, плетётся шелковыми нитями в ночи вселенной (Нави).

Садко несказанно богат, но не вследствие заклада с новгородскими купцами, а в результате путешествия в вечность (в Правь). Вернувшись со двора вечности, Садко воспроизводит в своих палатах белокаменных картину благодати божественной обители: «как на небе печёт да красно солнышко, светит млад светел месяц, светят звёзды частые«.

Прототипом Садко является Сварожич Велес – Великий волхв. Судьбы Велеса и Садко тесно переплетены в сюжете. Сварожич под именем Николы Можайского приходит на помощь Садко. Велес, как и другие седатые старцы фольклора, всегда помогают душе на дорогах вселенной. Велес знаменит многими достоинствами. Он покровитель Земли и её жителей. Когда Творец жизни – батюшка Сварог при смене вёрст уходит на покой вечности (на отдых в Правь), тогда Его функции исполняет сын Велес. Старшинство Велеса признают братья Сварожичи: Хорс-Солнце, Перун-громовержец и Семаргл-Огнебог. За свой буйный характер Велес батюшкой ещё на заре второй версты вселенной был поставлен стражем ворот в Правь. С той поры без ведома Велеса не попасть на двор вечности.

Характер буйной головушки прототипа проявился на пиру, который Садко устроил для жителей города. Суть человека проявляется на честном (почестном) пиру. Один хвастает казной, другой – силой молодецкою, дурак – молодой женой, а умный-разумный будет хвастати старым батюшкой, старой матушкой. Так былина напоминает душе разумного об отеческой традиции. Бился на пиру великим закладом с настоятелями храмов волхвами Фомой Назарьевичем и Лукой Зиновьевичем. Но позднее понял, что нельзя скупить товары со всего бела света, это под силу только лишь Творцу вселенной. За два дня купил Садко все товары новгородские, а на третий день подоспели товары московские. Здесь сказитель реконструирует сюжет, он возвеличивает роль Москвы. Во времена Садко этого города ещё и в замыслах не было, его идея и воплощение случится лишь на пятой версте вселенной. В тексте другого варианта былины о третьем дне сказано: «подоспели товары заморские» («Садко богатый гость» в кн. «Сказания о народных героях» изд. «Школа-пресс». М., 1995). Существует множество вариантов былины, приведённый здесь текст был записан Гильфердингом летом 1871 года от сказителя Сорокина из деревни Новинка. В результате науки, которую преподали Садко волхвы Фома и Лука, Садко отправился в странствие по вселенной. Он построил тридцать червлёных кораблей и поплыл по синю морю. Завернул он тут в Золоту орду, продавал он там товары новгородские, получал он барыши великие.

Орда на всех верстах означает род людской. Орда – это «народная ватага, люди вообще» (Толковый словарь Даля). Орда управляется царём и волхвами. Орда – светлое небесное воинство возглавляемое Сварогом. Золота в наименовании орды подчёркивает её превосходную степень. На обратном пути из Золотой орды разбушевалось море синее. Это ключевое событие былины, оно обозначает вселенскую катастрофу, и говорит о смене вёрст (с четвёртой на пятую). Буря рвала паруса, ломала корабли, гибли люди. Ураганы, тайфуны, цунами, штормы тысячами случаются ежегодно, но они не сохраняются в долговременной памяти человечества (былинах, мифах и легендах). Повествование поведало о глобальной буре, в которой менялась вселенная. Управляет гигантским катаклизмом на синем море Всевышний – Морской царь, буря из Его божьих уст несёт очищающие потоки.

Молвил Садко спутникам: «сколько мы по морю ни ездили, а Морскому царю дани не плачивали«. В отдаривании заключается суть дани, о которой говорит Садко корабельщикам. Каждый житель Яви отдаривается, так он возвращает божественному источнику пламя своей души, разгоревшееся от искры его Свят духа. Об этом же молвит пословица: «Подарки принимать, так отдариваться«. Кому идти на дно морское, решает не жребий, а царь Морской. Поэтому дубовый и липовый жребий Садко идёт ключом на дно моря синего.

Былина поведала, что люди на четвёртой версте вырезали письма на досках, валженах, металле и писали на гербовой бумаге. Они имели точёные чернильницы, мебель – ременчат стул и производили другие товары. Они обрабатывали камни: строили палаты белокаменные. Они странствовали на червлёных кораблях по космическим просторам. У них были храмы и волхвы.

Пребывание в Нави и Прави – это сон. Оттого Садко в море и заснул на той доске на дубовой. Былина конкретизирует его транспортное средство, Садко отправляется в вечность к Морскому царю на дубовой доске (дуб –символ вечности). Садко – волхв, он знает, что его путь пройдёт через царство смерти (через ночь вселенной). Оттого и прощался он со всем да с белым светом (с Явью). Ему ведомы прямоезжие дороги вселенной, его душа не в первый раз предпринимает путешествие в из Яви в Правь. Садко уже имел подобный опыт, с него начиналось повествование былины. Отправляется он с осторожкою и не в качестве купца, а каликой перехожей, оттого и берёт он с собою только гусельки. В странствии по океан-морю Садко представляет его душа. Заиграл он на гусельках. Заплясал царь Морской, всколебалась вселенная. Как тут стал народ тонуть во синем море, много стало гибнуть и именьица! Тут взмолились люди добрые, православные, чтоб повынесло их из синя моря. Народ Руси ещё с третьей версты вселенной божественную обитель – Правь славит, потому и называется православным.

От пляски Морского царя гибли жители. Тут-то Садка толкнули в плечо да во правое, обернулся он и увидел седатого старца – Николу Можайского (Велеса). Только страж ворот Прави – Велес может пропустить Садко в вечную обитель. Великий волхв дал Садко совет, как себя вести на дне морском (в вечности), и как прекратить игру на гуслях. И не стало старичка тут седатого. Толкнуть в плечо да во правое, как это сделал Велес в нашей былине. Ударить наотмашь правой рукой, как в сказке «Поди туда – не знаю куда и принеси то – не знаю что» или бросить через себя о сырую землю (сказка «Мудрая жена»). Такими действиями волхвы намеренно отправляют душу в другое царство вселенной.

Очнулся Садко от сна навьего царства в Прави. Он все струночки во гусельках повыдернул, все шпенёчки у яровчатых повыломал, и не стал он играть во гусельки во яровчаты. Тут и закончилась пляска царя, перестали гибнуть люди, корабли и именьица. Так завершилась четвёртая верста вселенной. Садко на четвёртой версте исполнил Закон коловращения Жизни: «прямо пойдёшь – женату быть, налево пойдёшь – мёртвым быть, направо пойдёшь – богатым быть«. Ещё в первой половине повествования Садко по своему хотению и воле царя Водяного выполнил Закон. Затем в пути на дно морское душа Садко вновь побывала в Нави и на дворе Прави, где и стала обладательницей бесценного сокровища: вечной молодости.

Садко с помощью советов Николы Можайского (Велеса) вернулся из Прави в Явь. Оказался он на берегу Волхова и увидел червлёные кораблики, а на них плыло по сине морю его дружина – теперь уже человечество пятого этапа (версты). Былина поведала, что странствие Садко в воплощение (из Прави в Явь) начинается с выбора души-девицы. Морской царь (Всевышний) предлагает Садко женитися на душечке на красной да на девушке. Всё сделал Садко, как советовал ему прежде Никола Можайский. На следующее утро-то раннее (начало пути в Прави) произошла встреча по уму да по разуму душечки и Садко-удальца. В ночь на третьи сутки пребывания Садко в вечности спать ложился он с девицей. Сон – это путешествие Садко и его души из Прави через Навь в Явь. Когда же Садко проснулся на берегу Волхова (в Яви), тут и случилась вторая встреча – венец творения или единение богоданной душечки с плотью молодца. В отеческой традиции это событие называется свадебным пиром. Поэтому в былине и сказано: «Поздоровался Садко тут со своей женой«.

На крутом берегу Волхова Садко повстречался с дружинушкой хороброй. Дивились на него корабельщики: «Оставили мы Садка да на синем море, а Садко впереди нас«. Чудо переновления жизни состояло в том, что не в подводной лодке, летающей тарелке или каком ещё неведомом средстве передвижения Садко достиг земли-матушки. С помощью первородных начал путешествовал Садко по вселенной (из Правь в Явь). В течение трёх суток произошло переновление Садко и его корабельщиков. Здесь сутки условно приравниваются к тысячелетию в мерах Яви. Таким образом, процесс смены с четвёртой версты на пятую занял не менее трёх тысячелетий, а была создана былина несколькими тысячелетиями ранее завершения четвертого этапа вселенной. Так в начале пятого этапа или 7,5 тысячелетий тому назад оказался Садко на кряже Волхова. Если к семи с половиной тысячелетиям прибавить ещё три тысячи лет (время нахождения Садко в Прави и срок его возвращения в Явь), то странствия тридцати его кораблей начались более десяти с половиной тысяч лет тому назад.

Фрагменты русских Вед повторяются в сюжетах сказок и былин. Например, былина «Садко» и Веда Майи рассказывают об одном и том же событии, которое завершило четвертый этап бытия вселенной. «Ударил Сварожич Ильмер перуном по Камню Черному (Навь) и разверзлись хляби небесные«. Вселенская бездна поглотила Явь, и все её жители ушли в Навь. Они, как и герои нартовских сказаний, ринулись снизу (из Яви через Навь) к залазоревым далям Прави. Садко на дне морском поклялся, что по возвращении в Явь, он построит в честь Сварожича Велеса – Николы Можайского храмы и новогороды, поскольку прежние разрушил вселенский катаклизм. Прототипом былины являются Веда Майи и Веда Даждьбога. Правда повествования о Садко уже давно свершилась, поэтому её можно сравнить с памятью фольклора. Садко исполнил свою клятву, озвученную в русских Ведах. И стоят ныне в честь Николы-Велеса на отеческих просторах православные храмы и новогороды.

Русь хранит память о седатом старце и поёт ему славу. Например, в запаснике Кировского краеведческого музея под холстиной в забытьи столетий находилось изваяние Николы Можайского (Вятская губерния, дерево, резьба, роспись). В 2010 году скульптура Можайского переместилась на всеобщее обозрение в зал музея. Там же образ Николы Можайского размещён над воротами макета сторожевой Успенской башни. Ворота – это вход во двор Прави. Никола Можайский (Сварожич Велес), как страж ворот вечности, оберегает родительскую обитель от нежелательного проникновения. Коринфский в собрании «Народная Русь» передаёт восприятие народом этого седатого старца: «то в образе доброго деда Миколы Милостивого, то облик его проходит богатырской поступью, напоминающей походочку Микулы Селяниновича».

Теперь заканчивается пятая верста и вселенная вступает в шестой этап своей эволюции. Оттого ныне повсеместно открывается образ Велеса – Николы Можайского. Сегодня интернет позволяет увидеть тысячи его образов в православных храмах, часовнях, иконах, скульптурах и даже на стене кремлевской башни. На некоторых изображениях он, как страж ворот Прави, показан с мечом в правой руке. Великий волхв радует сердца русичей. Он шагает своей могучей поступью по родным просторам. Велес, как Никола чудотворец, наделил посадских (первых воплощенных людей) стадами и табунами (об этом поведано в былине «Волх Всеславьевич»). Он научил человечество земледелию и ремёслам. Он читал им Книгу Вед, учил кудесничеству (волшеванию, волхованию). Учениками Велеса были известные волхвы-богатыри Боян и Ходыня (авторы «Слова о полку Игореве»), с буйного в молодости Велеса был написан образ Василия Буслаева.

В Великом Новгороде на Велесовой улице (ныне Волосовой) находится храм Велесу (ныне Власию). «Повесть временных лет» именует Велеса – «Волосомъ, скотьемъ богомъ». Пришлые попы из Византии заимствовали достоинства Велеса, а храмы в его честь переименовали в неведомого для русичей севастийского епископа Власия. Однако Русь вспоминает своих прародителей в фольклоре, Ведах, Рунах и других Книгах знаний, а потому и провозглашает родительской обители – Прави славу, и будет славить: «да после этого«.

Продолжаем наполнение словаря метафизического языка: с утра до вечера, страх великий Садко, буйная головушка, Водяной, невод шелковый, вырезали письма, с осторожкою, старый батюшка, старая матушка, дно морское, толкнуть в плечо да во правое, седатый старец, червлёные кораблики, Золота орда, почестен пир, Морской царь, дань, отдаривание, дубовая доска, всколебалась вселенная, буря на синем море, дно морское, утро-то раннее, женитися на душечке: по уму да по разуму, спать ложился Садко с девицей, дружинушка хоробрая, седатый старец Никола Можайский, храмы и новогороды, и теперь Садку да славы поют!