Логическая ошибка это пример

Логические ошибки – это то, что встречается у каждого из нас. В данной статье мы рассмотрим примеры логических ошибок, которые, так или иначе, встречаются в нашей повседневной жизни.

Основы логики мы рассматривали отдельно. Настоятельно рекомендуем ознакомиться с ними и узнать 4 главных закона логики. Также обратите внимание на когнитивные искажения, или распространенные ошибки мышления. Очень интересно!

Но сейчас мы будем говорить только о логических ошибках.

Подмена тезиса – это логическая ошибка в доказательстве, состоящая в том, что начав доказывать некоторый тезис, постепенно в ходе доказательства переходят к доказательству другого положения, сходного с тезисом, но имеющего совершенно иное значение.

Другая популярная логическая ошибка – «предвосхищение основания». Она заключается в том, что в качестве аргументов используются недоказанные, как правило, произвольно взятые положения: ссылаются на слухи, на ходячие мнения, высказанные кем-то предположения или даже на собственный вымысел, выдавая их за аргументы, якобы обосновывающие тезис.

В действительности же доброкачественность таких доводов лишь предвосхищается, но не устанавливается с несомненностью. Обычно подобные лже-аргументы сопровождаются фразами: «Как абсолютно всем известно…», «Кто же будет спорить с тем, что…», «Само собой разумеется, что…», «Каждому известно, что…», дабы рассеять возможные сомнения у простого слушателя.

Что такое Логическая Ошибка

Логическая ошибка – в логике, философии и прочих науках, изучающих познание, ошибка, связанная с нарушением логической правильности умозаключений.

Ошибочность обусловлена каким-либо логическим недочётом в доказательстве, что делает доказательство неверным в целом.

Если человеку, который смотрит на уходящие вдаль рельсы железной дороги, кажется, что они сходятся на горизонте в одной точке, то он ошибается. Ошибается тот, кому кажется, что падение одного зерна на землю не производит ни малейшего шума, что пушинка не имеет веса и т. д.

Можно ли назвать эти ошибки логическими? Нет. Они связаны с обманом зрения, слуха и т. д., это ошибки чувственного восприятия.

Логические же ошибки относятся к мыслям. Причем не к мыслям как таковым, а к тому, как связывается одна мысль с другой, к отношениям между различными мыслями.

Нарушение закона тождества

В нашей повседневной жизни часто приходится наблюдать нарушение одного из главных законов логики – закона тождества. Взять, например, такой разговор.

– Можно мне взять твои книги?

– Возьми.

– А я не хочу их брать.

– Тогда не бери.

– Он запретил мне брать свои книги.

Здесь в выражении «не бери» смешиваются два разных суждения: «не бери» в смысле «можешь не брать» и «не бери» в смысле «нельзя брать», в результате чего нарушается закон тождества и неизбежно возникает недоразумение.

Часто самые незначительные изменения во фразе, например, перенос ударения, могут совершенно изменить ее логический смысл.

Вспомним недоразумение, которое возникло в связи с высказыванием Исаака Ньютона: «Гипотез не сочиняю». Многих удивляло, что Ньютон (см. интересные факты о Ньютоне), несмотря на это заявление, сам выдвигал много гипотез.

В действительности же оснований для удивления нет, и те, кто усматривает здесь противоречие, просто нарушают закон тождества. В приведенном высказывании Ньютона нужно поставить логическое ударение на слове «сочиняю», и тогда оно будет иметь смысл: «Гипотез не сочиняю, но выдвигаю их на основе фактов».

Некоторые истолковали, его иначе и, поставив логическое ударение на слове «гипотез», вложили в это высказывание совсем иной смысл: «Гипотез не выдвигаю, то есть, не создаю их вообще». На основе этого был сделан вывод, что Ньютон – противник всяких гипотез.

Нарушение закона исключенного третьего

Также нередко встречаются логические ошибки, связанные с нарушением закона исключенного третьего. Приведем классический пример.

В одной бане, вывешено объявление следующего содержания:

В камеру хранения принимаются:

• верхняя одежда,
• головные уборы,
• обувь,
• деньги и ценные вещи.

Не принимаются на хранение:

• огнестрельное и холодное оружие,
• горючие вещества,
• продукты,
• молотки и ножи.

В баню приходит гражданин, который хочет сдать вместе с одеждой связку книг. Гардеробщица отказывается брать книги, мотивируя тем, что их нет в списке вещей, принимающихся на хранение. Гражданин настаивает, ссылаясь на то, что и в списке предметов, не принимающихся на хранение, книги не указаны.

На основании указанного объявления суждение «книги принимаются» отрицается так же, как и суждение «книги не принимаются».

Логические ошибки мышления

В рассмотренных примерах противоречие возникает между двумя разными суждениями. Но законы мышления могут быть нарушены и внутри одного суждения.

Это бывает в тех случаях, когда из одного суждения вытекает другое, ему противоречащее. Например, древнегреческие софисты выдвинули утверждение «истинных суждений не существует».

Это утверждение опроверг Аристотель следующим образом.

Утверждение «истинных суждений не существует» является суждением. Если все суждения неистинны, то неистинно также и это суждение, то есть неистинно, что истинных суждений нет. А это значит, что истинные суждения существуют.

Такого же рода внутренне противоречивое суждение высказывает Пигасов в романе Тургенева «Рудин».

– Прекрасно! – промолвил Рудин, – стало быть, по-вашему, убеждений нет?

– Нет – и не существует.

– Это ваше убеждение?

– Да.

– Как же вы говорите, что их нет? Вот вам уже одно на первый случай.

Логика Галилея

В истории науки были случаи, когда казавшиеся безусловно истинными суждения опровергались впоследствии путем обнаружения их внутренней логической несостоятельности.

Так, по вопросу о падении тел в физике в свое время считалась общепризнанной точка зрения, согласно которой скорость падающих тел тем больше, чем больше вес тела. Эту точку зрения опроверг Галилео Галилей, найдя в ней логическую ошибку. Сделал он это при помощи следующего рассуждения.

Пусть большой камень падает с какой-то определенной скоростью. Тогда другой камень, поменьше, будет падать с меньшей скоростью.

Теперь предположим, что мы сложили эти камни. С какой скоростью будет падать новый камень, вес которого равен весу двух первых?

1. С одной стороны, эта скорость должна быть меньше скорости первого камня, поскольку мы присоединили к нему камень, падающий с меньшей скоростью, и этим самым уменьшили скорость падения первого камня.
2. С другой стороны, вес камня, получившегося от сложения двух камней, больше веса каждого из них, поэтому и скорость его падения должна быть больше скорости каждого отдельного камня.
3. Получается противоречие: скорость двойного камня одновременно и меньше и больше скоростей каждого из двух первых камней, что противоречит закону исключенного третьего.

Чтобы устранить это противоречие, говорит Галилей, нужно сделать допущение, что все тела падают с одинаковым ускорением.

Таким образом, по неправильности суждений можно судить об их неистинности. Если два или более утверждения противоречат друг другу, то это значит, что в них заключена какая-то ложь.

К слову сказать, это обстоятельство используется на суде для уличения преступника. Запутавшись в противоречивых показаниях, преступник бывает вынужден сознаться в своем преступлении.

Софизмы

Если законы логики нарушаются умышленно, то мы имеем дело с софизмами (от греч. sophisma – «измышление, хитрость»), которые представляют собой внешне правильные доказательства ложных мыслей.

Приведем несколько популярных софизмов.

Разные числа

Числа 3 и 4 – это два разных числа, 3 и 4 – это 7, следовательно, 7 – это два разных числа.

В данном внешне правильном и убедительном рассуждении смешиваются или отождествляются различные, нетождественные вещи: простое перечисление чисел (первая часть рассуждения) и математическая операция сложения (вторая часть рассуждения); между первым и вторым нельзя поставить знак равенства, т. е. налицо нарушение закона тождества.

Женщина – не человек

Или вот еще один пример софизма, где ловко прячется простая логическая ошибка.

Любой мужчина – человек. Женщина не мужчина. Следовательно, женщина – не человек.

Знаешь то, чего не знаешь

– Знаешь ли ты, о чём я хочу тебя спросить?

– Нет.

– Знаешь ли ты, что добродетель есть добро?

– Знаю.

– Об этом я и хотел тебя спросить. А ты, выходит, не знаешь то, что знаешь.

Лекарство

Лекарство, принимаемое больным, есть добро. Чем больше делать добра, тем лучше. Значит, лекарств нужно принимать как можно больше.

Вор

Вор не желает приобрести ничего дурного. Приобретение хорошего есть дело хорошее. Следовательно, вор желает хорошего.

Как разоблачать софизмы

Для разоблачения софизма необходимо найти в рассуждении два объекта, которые умышленно и незаметно отождествляются.

При этом стоит заметить, что сделать это далеко не всегда просто. Именно поэтому так важно развивать логическое мышление.

Паралогизмы

От софизмов следует отличать паралогизмы (от греч. paralogismus – «неправильное рассуждение») – логические ошибки, допускаемые непроизвольно, в силу незнания, невнимательности или иных причин. Рассмотрим несколько примеров.

1. Один человек пожилого возраста доказывает, что сила его, несмотря на преклонные годы, ничуть не уменьшилась:

– В юности и молодости я не мог поднять штангу весом 200 кг. Сейчас я тоже не могу ее поднять, стало быть, сила моя осталась прежней.

1. В одной китайской семье родилась девочка. Когда ей исполнился год, к ее родителям пришел сосед и стал сватать девочку за своего двухлетнего сына. Отец сказал:

– Моей девочке всего год, а твоему мальчику целых два, т. е. он в два раза старше ее, значит, когда моей дочери будет 20 лет, твоему сыну будет уже 40. Зачем же мне выдавать свою дочь за старого жениха?!

Эти слова услышала жена и возразила:

– Сейчас нашей дочке год, а мальчику два, однако через год ей будет тоже два и они станут ровесниками, так что вполне можно в будущем выдать нашу девочку за соседского мальчика.

1. Маленький мальчик спрашивает:

– Мама, что от нас дальше – Луна или Африка?

– Конечно же Африка, ведь Луну отсюда видно, а Африку – нет!

Логические парадоксы

Также от софизмов следует отличать логические парадоксы (греч. paradoxes – «неожиданный, странный»).

Парадокс в широком смысле слова – это нечто необычное и удивительное, то, что расходится с привычными ожиданиями, здравым смыслом и жизненным опытом.

Логический парадокс – это такая необычная и удивительная ситуация, когда два противоречащих суждения не только являются одновременно истинными (что невозможно в силу логических законов противоречия и исключенного третьего), но еще и вытекают друг из друга, друг друга обуславливают.

Если софизм – это всегда какая-либо уловка, преднамеренная логическая ошибка, которую можно обнаружить, разоблачить и устранить, то парадокс представляет собой неразрешимую ситуацию.

Это своего рода мыслительный тупик, «камень преткновения» в логике: за всю ее историю было предложено множество разнообразных способов преодоления и устранения парадоксов, однако ни один из них до сих пор не является исчерпывающим.

Парадокс лжеца

Наиболее известный логический парадокс – это парадокс «лжеца». Часто его называют «королем логических парадоксов». Он был открыт еще в Древней Греции.

По преданию, философ Диодор Кронос дал обет не есть до тех пор, пока не разрешит этот парадокс. В конечном счете, он умер от голода, так и не сумев решить эту логическую головоломку. Другой мыслитель – Филет Косский впал в отчаяние от невозможности найти решение парадокса «лжеца» и покончил с собой, бросившись со скалы в море.

Существует несколько формулировок парадокса лжеца. Наиболее коротко и просто он формулируется в ситуации, когда человек произносит простую фразу: Я лжец.

Анализ этого элементарного и бесхитростного на первый взгляд высказывания приводит к ошеломляющему результату. Как известно, любое высказывание (в том числе и вышеприведенное) может быть или истинным или ложным.

Рассмотрим последовательно оба случая, в первом из которых это высказывание является истинным, а во втором – ложным.

• Допустим, что фраза «Я лжец» истинна, т. е. человек, который произнес ее, сказал правду. Но в этом случае он действительно лжец, следовательно, произнеся данную фразу, он солгал.
• Теперь предположим, что фраза «Я лжец» ложна, т. е. человек, который произнес ее, солгал, но в этом случае он не лжец, а правдолюб. Следовательно, произнеся данную фразу, он сказал правду.

Получается нечто удивительное и даже невозможное: если человек сказал правду, то он солгал; а если он солгал, то он сказал правду. Два противоречащих суждения не только одновременно истинны, но и вытекают друг из друга.

Парадокс деревенского парикмахера

Другой известный логический парадокс, обнаруженный в начале 20 века английским философом, логиком и математиком Бертраном Расселом, – это парадокс «деревенского парикмахера».

Представим себе, что в некой деревне есть только один парикмахер, бреющий тех ее жителей, которые не бреются сами. Анализ этой незамысловатой ситуации приводит к необыкновенному выводу.

Зададимся вопросом: может ли деревенский парикмахер брить самого себя? Рассмотрим оба варианта, в первом из которых он сам себя бреет, а во втором – не бреет.

• Допустим, что деревенский парикмахер сам себя бреет, но тогда он относится к тем жителям деревни, которые бреются сами и которых не бреет парикмахер, следовательно, в этом случае, он сам себя не бреет.
• Теперь предположим, что деревенский парикмахер сам себя не бреет, но тогда он относится к тем жителям деревни, которые не бреются сами и которых бреет парикмахер, следовательно, в этом случае он сам себя бреет.

Как видим, получается невероятное: если деревенский парикмахер сам себя бреет, то он сам себя не бреет; а если он сам себя не бреет, то он сам себя бреет (два противоречащих суждения являются одновременно истинными и взаимообуславливают друг друга).

Парадоксы «лжеца» и «деревенского парикмахера» вместе с другими подобными им парадоксами также называют антино́миями (греч. antinomia – «противоречие в законе»), т. е. рассуждениями, в которых доказывается, что два высказывания, отрицающие друг друга, вытекают одно из другого.

Считается, что антиномии представляют собой наиболее крайнюю форму парадоксов. Однако довольно часто термины «логический парадокс» и «антиномия» рассматриваются как синонимы.

Протагор и Эватл

Менее удивительную формулировку, но не меньшую известность, чем парадоксы «лжеца» и «деревенского парикмахера», имеет парадокс «Протагор и Эватл», также появившийся в Древней Греции.

В основе этого логического парадокса лежит незатейливая на первый взгляд история, которая заключается в том, что у софиста Протагора был ученик Эватл, бравший у него уроки логики и риторики.

Учитель и ученик договорились, что Эватл заплатит Протагору гонорар за обучение только в том случае, если выиграет свой первый судебный процесс.

Однако по завершении обучения Эватл не стал участвовать ни в одном процессе и денег учителю, разумеется, не платил. Протагор пригрозил ему, что подаст на него в суд и тогда Эватлу в любом случае придется заплатить.

– Тебя или присудят к уплате гонорара, или не присудят, – сказал ему Протагор, – если тебя присудят к уплате, ты должен будешь заплатить по приговору суда; если же тебя не присудят к уплате, то ты, как выигравший свой первый судебный процесс, должен будешь заплатить по нашему уговору.

На это Эватл ему ответил:

– Все правильно: меня или присудят к уплате гонорара, или не присудят; если меня присудят к уплате, то я, как проигравший свой первый судебный процесс, не заплачу по нашему уговору; если же меня не присудят к уплате, то я не заплачу по приговору суда.

Таким образом, вопрос о том, должен Эватл заплатить Протагору гонорар или нет, является неразрешимым.

Договор учителя и ученика, несмотря на его вполне невинный внешний вид, является внутренне, или логически, противоречивым, так как он требует выполнения невозможного действия: Эватл должен и заплатить за обучение, и не заплатить одновременно.

В силу этого сам договор между Протагором и Эватлом, а также вопрос об их тяжбе представляет собой не что иное, как логический парадокс.

Решить этот спор можно было бы лишь в том случае, если бы обе стороны соблюдали закон тождества и в качестве основания для уплаты или неуплаты брали что-нибудь одно: либо решение суда, либо свой договор.

Как избегать логических ошибок

Как же научиться не делать логических ошибок, то есть мыслить правильно, во всех случаях, по каким угодно вопросам, знакомым или впервые встретившимся, о каких угодно предметах, привычных и непривычных?

Повседневная жизненная практика, «здравый смысл», как уже говорилось, во многих случаях помогают избежать логических ошибок, однако отнюдь не гарантируют избавление от них.

Конечно, чем шире практика, чем с большим количеством разнообразных предметов и видов деятельности сталкивается человек, тем больше возможностей он имеет для развития у себя правильного мышления.

Расширение кругозора, углубление фактических знаний, знакомство с самыми различными рассуждениями, несомненно, способствуют развитию мышления вообще.

Широко образованный, развитой человек быстрее заметит логическую ошибку в рассуждении даже и тогда, когда она не касается непосредственно его специальности, его обычных, повседневных занятий.

Поэтому изучение различных наук имеет большое значение, ведь каждая наука так или иначе, в той или иной степени связана с рассуждениями.

Использованная литература:

Авенир Уемов «Логические ошибки»,

Дмитрий Гусев «Удивительная логика».

Что же, теперь, когда вы знакомы с различными примерами логических ошибок, можете пройти тест на логику.

Также обратите внимание на 5 задач на логику, 8 задач на смекалку, известную загадку Толстого про шапку и знаменитый тест Эйнштейна. Всё это поможет вам прокачать свой мозг, существенно снизив количество логических ошибок в будущем.

Если вам понравилась статья про логические ошибки – поделитесь ею в социальных сетях. Если вы знаете интересные примеры логических ошибок – напишите их в комментариях и подписывайтесь на сайт interesnyefakty.org любым удобным способом.

Понравился пост? Нажми любую кнопку:

«Logical fallacy» redirects here. For an argument problematic for any reason, see Fallacy.

In philosophy, a formal fallacy, deductive fallacy, logical fallacy or non sequitur^[1] (; Latin for «[it] does not follow») is a pattern of reasoning rendered invalid by a flaw in its logical structure that can neatly be expressed in a standard logic system, for example propositional logic.^[2] It is defined as a deductive argument that is invalid. The argument itself could have true premises, but still have a false conclusion.^[3] Thus, a formal fallacy is a fallacy where deduction goes wrong, and is no longer a logical process. This may not affect the truth of the conclusion, since validity and truth are separate in formal logic.

While a logical argument is a non sequitur if, and only if, it is invalid, the term «non sequitur» typically refers to those types of invalid arguments which do not constitute formal fallacies covered by particular terms (e.g., affirming the consequent). In other words, in practice, «non sequitur» refers to an unnamed formal fallacy.

A special case is a mathematical fallacy, an intentionally invalid mathematical proof, often with the error subtle and somehow concealed. Mathematical fallacies are typically crafted and exhibited for educational purposes, usually taking the form of spurious proofs of obvious contradictions.

A formal fallacy is contrasted with an informal fallacy which may have a valid logical form and yet be unsound because one or more premises are false. A formal fallacy; however, may have a true premise, but a false conclusion.

Taxonomy[edit]

Prior Analytics is Aristotle’s treatise on deductive reasoning and the syllogism. The standard Aristotelian logical fallacies are:

• Fallacy of four terms (Quaternio terminorum);
• Fallacy of the undistributed middle;
• Fallacy of illicit process of the major or the minor term;
• Affirmative conclusion from a negative premise.

Other logical fallacies include:

• The self-reliant fallacy

In philosophy, the term logical fallacy properly refers to a formal fallacy—a flaw in the structure of a deductive argument, which renders the argument invalid.

It is often used more generally in informal discourse to mean an argument that is problematic for any reason, and encompasses informal fallacies as well as formal fallacies—valid but unsound claims or poor non-deductive argumentation.

The presence of a formal fallacy in a deductive argument does not imply anything about the argument’s premises or its conclusion (see fallacy fallacy). Both may actually be true, or even more probable as a result of the argument (e.g. appeal to authority), but the deductive argument is still invalid because the conclusion does not follow from the premises in the manner described. By extension, an argument can contain a formal fallacy even if the argument is not a deductive one; for instance an inductive argument that incorrectly applies principles of probability or causality can be said to commit a formal fallacy.

Affirming the consequent[edit]

Any argument that takes the following form is a non sequitur:

1. If A is true, then B is true.
2. B is true.
3. Therefore, A is true.

Even if the premise and conclusion are both true, the conclusion is not a necessary consequence of the premise. This sort of non sequitur is also called affirming the consequent.

An example of affirming the consequent would be:

1. If Jackson is a human (A), then Jackson is a mammal. (B)
2. Jackson is a mammal. (B)
3. Therefore, Jackson is a human. (A)

While the conclusion may be true, it does not follow from the premise:

1. Humans are mammals.
2. Jackson is a mammal.
3. Therefore, Jackson is a human.

The truth of the conclusion is independent of the truth of its premise – it is a ‘non sequitur’, since Jackson might be a mammal without being human. He might be an elephant.

Affirming the consequent is essentially the same as the fallacy of the undistributed middle, but using propositions rather than set membership.

Denying the antecedent[edit]

Another common non sequitur is this:

1. If A is true, then B is true.
2. A is false.
3. Therefore, B is false.

While B can indeed be false, this cannot be linked to the premise since the statement is a non sequitur. This is called denying the antecedent.

An example of denying the antecedent would be:

1. If I am Japanese, then I am Asian.
2. I am not Japanese.
3. Therefore, I am not Asian.

While the conclusion may be true, it does not follow from the premise. The statement’s declarant could be another ethnicity of Asia, e.g., Chinese, in which case the premise would be true but the conclusion false. This argument is still a fallacy even if the conclusion is true.

Affirming a disjunct[edit]

Affirming a disjunct is a fallacy when in the following form:

1. A or B is true.
2. B is true.
3. Therefore, A is not true.*

The conclusion does not follow from the premise as it could be the case that A and B are both true. This fallacy stems from the stated definition of or in propositional logic to be inclusive.

An example of affirming a disjunct would be:

1. I am at home or I am in the city.
2. I am at home.
3. Therefore, I am not in the city.

While the conclusion may be true, it does not follow from the premise. For all the reader knows, the declarant of the statement very well could be in both the city and their home, in which case the premises would be true but the conclusion false. This argument is still a fallacy even if the conclusion is true.

*Note that this is only a logical fallacy when the word «or» is in its inclusive form. If the two possibilities in question are mutually exclusive, this is not a logical fallacy. For example,

1. I am either at home or I am in the city. (but not both)
2. I am at home.
3. Therefore, I am not in the city.

Denying a conjunct[edit]

Denying a conjunct is a fallacy when in the following form:

1. It is not the case that A and B are both true.
2. B is not true.
3. Therefore, A is true.

The conclusion does not follow from the premise as it could be the case that A and B are both false.

An example of denying a conjunct would be:

1. I cannot be both at home and in the city.
2. I am not at home.
3. Therefore, I am in the city.

While the conclusion may be true, it does not follow from the premise. For all the reader knows, the declarant of the statement very well could neither be at home nor in the city, in which case the premise would be true but the conclusion false. This argument is still a fallacy even if the conclusion is true.

Illicit commutativity[edit]

Illicit commutativity is a fallacy when in the following form:

1. If A is the case, then B is the case.
2. Therefore, if B is the case, then A is the case.

The conclusion does not follow from the premise as unlike other logical connectives, the implies operator is one-way only. «P and Q» is the same as «Q and P», but «P implies Q» is not the same as «Q implies P».

An example of this fallacy is as follows:

1. If it is raining, then I have my umbrella.
2. If I have my umbrella, then it is raining.

While this may appear to be a reasonable argument, it is not valid because the first statement does not logically guarantee the second statement. The first statement says nothing like «I do not have my umbrella otherwise», which means that having my umbrella on a sunny day would render the first statement true and the second statement false.

Fallacy of the undistributed middle[edit]

The fallacy of the undistributed middle is a fallacy that is committed when the middle term in a categorical syllogism is not distributed. It is a syllogistic fallacy. More specifically it is also a form of non sequitur.

The fallacy of the undistributed middle takes the following form:

1. All Zs are Bs.
2. Y is a B.
3. Therefore, Y is a Z.

It may or may not be the case that «all Zs are Bs», but in either case it is irrelevant to the conclusion. What is relevant to the conclusion is whether it is true that «all Bs are Zs,» which is ignored in the argument.

An example can be given as follows, where B=mammals, Y=Mary and Z=humans:

1. All humans are mammals.
2. Mary is a mammal.
3. Therefore, Mary is a human.

Note that if the terms (Z and B) were swapped around in the first co-premise then it would no longer be a fallacy and would be correct.

In contrast to informal fallacy[edit]

Formal logic is not used to determine whether or not an argument is true. Formal arguments can either be valid or invalid. A valid argument may also be sound or unsound:

• A valid argument has a correct formal structure. A valid argument is one where if the premises are true, the conclusion must be true.
• A sound argument is a formally correct argument that also contains true premises.

Ideally, the best kind of formal argument is a sound, valid argument.

Formal fallacies do not take into account the soundness of an argument, but rather its validity. Premises in formal logic are commonly represented by letters (most commonly p and q). A fallacy occurs when the structure of the argument is incorrect, despite the truth of the premises.

As modus ponens, the following argument contains no formal fallacies:

1. If P then Q
2. P
3. Therefore, Q

A logical fallacy associated with this format of argument is referred to as affirming the consequent, which would look like this:

1. If P then Q
2. Q
3. Therefore, P

This is a fallacy because it does not take into account other possibilities. To illustrate this more clearly, substitute the letters with premises:

1. If it rains, the street will be wet.
2. The street is wet.
3. Therefore, it rained.

Although it is possible that this conclusion is true, it does not necessarily mean it must be true. The street could be wet for a variety of other reasons that this argument does not take into account. If we look at the valid form of the argument, we can see that the conclusion must be true:

1. If it rains, the street will be wet.
2. It rained.
3. Therefore, the street is wet.

This argument is valid and, if it did rain, it would also be sound.

If statements 1 and 2 are true, it absolutely follows that statement 3 is true. However, it may still be the case that statement 1 or 2 is not true. For example:

1. If Albert Einstein makes a statement about science, it is correct.
2. Albert Einstein states that all quantum mechanics is deterministic.
3. Therefore, it’s true that quantum mechanics is deterministic.

In this case, statement 1 is false. The particular informal fallacy being committed in this assertion is argument from authority. By contrast, an argument with a formal fallacy could still contain all true premises:

1. If an animal is a dog, then it has four legs.
2. My cat has four legs.
3. Therefore, my cat is a dog.

Although 1 and 2 are true statements, 3 does not follow because the argument commits the formal fallacy of affirming the consequent.

An argument could contain both an informal fallacy and a formal fallacy yet lead to a conclusion that happens to be true, for example, again affirming the consequent, now also from an untrue premise:

1. If a scientist makes a statement about science, it is correct.
2. It is true that quantum mechanics is deterministic.
3. Therefore, a scientist has made a statement about it.

Common examples[edit]

«Some of your key evidence is missing, incomplete, or even faked! That proves I’m right!»^[4]

«The vet can’t find any reasonable explanation for why my dog died. See! See! That proves that you poisoned him! There’s no other logical explanation!»^[5]

In the strictest sense, a logical fallacy is the incorrect application of a valid logical principle or an application of a nonexistent principle:

1. Most Rimnars are Jornars.
2. Most Jornars are Dimnars.
3. Therefore, most Rimnars are Dimnars.

This is fallacious. And so is this:

1. People in Kentucky support a border fence.
2. People in New York do not support a border fence.
3. Therefore, people in New York do not support people in Kentucky.

Indeed, there is no logical principle that states:

1. For some x, P(x).
2. For some x, Q(x).
3. Therefore, for some x, P(x) and Q(x).

An easy way to show the above inference as invalid is by using Venn diagrams. In logical parlance, the inference is invalid, since under at least one interpretation of the predicates it is not validity preserving.

People often have difficulty applying the rules of logic. For example, a person may say the following syllogism is valid, when in fact it is not:

1. All birds have beaks.
2. That creature has a beak.
3. Therefore, that creature is a bird.

«That creature» may well be a bird, but the conclusion does not follow from the premises. Certain other animals also have beaks, for example: an octopus and a squid both have beaks, some turtles and cetaceans have beaks. Errors of this type occur because people reverse a premise.^[6] In this case, «All birds have beaks» is converted to «All beaked animals are birds.» The reversed premise is plausible because few people are aware of any instances of beaked creatures besides birds—but this premise is not the one that was given. In this way, the deductive fallacy is formed by points that may individually appear logical, but when placed together are shown to be incorrect.

Non sequitur in everyday speech[edit]

In everyday speech, a non sequitur is a statement in which the final part is totally unrelated to the first part, for example:

Life is life and fun is fun, but it’s all so quiet when the goldfish die.

See also[edit]

References[edit]

Notes

Bibliography

External links[edit]

«Logical fallacy» redirects here. For an argument problematic for any reason, see Fallacy.

In philosophy, a formal fallacy, deductive fallacy, logical fallacy or non sequitur^[1] (; Latin for «[it] does not follow») is a pattern of reasoning rendered invalid by a flaw in its logical structure that can neatly be expressed in a standard logic system, for example propositional logic.^[2] It is defined as a deductive argument that is invalid. The argument itself could have true premises, but still have a false conclusion.^[3] Thus, a formal fallacy is a fallacy where deduction goes wrong, and is no longer a logical process. This may not affect the truth of the conclusion, since validity and truth are separate in formal logic.

While a logical argument is a non sequitur if, and only if, it is invalid, the term «non sequitur» typically refers to those types of invalid arguments which do not constitute formal fallacies covered by particular terms (e.g., affirming the consequent). In other words, in practice, «non sequitur» refers to an unnamed formal fallacy.

A special case is a mathematical fallacy, an intentionally invalid mathematical proof, often with the error subtle and somehow concealed. Mathematical fallacies are typically crafted and exhibited for educational purposes, usually taking the form of spurious proofs of obvious contradictions.

A formal fallacy is contrasted with an informal fallacy which may have a valid logical form and yet be unsound because one or more premises are false. A formal fallacy; however, may have a true premise, but a false conclusion.

Taxonomy[edit]

Prior Analytics is Aristotle’s treatise on deductive reasoning and the syllogism. The standard Aristotelian logical fallacies are:

• Fallacy of four terms (Quaternio terminorum);
• Fallacy of the undistributed middle;
• Fallacy of illicit process of the major or the minor term;
• Affirmative conclusion from a negative premise.

Other logical fallacies include:

• The self-reliant fallacy

In philosophy, the term logical fallacy properly refers to a formal fallacy—a flaw in the structure of a deductive argument, which renders the argument invalid.

It is often used more generally in informal discourse to mean an argument that is problematic for any reason, and encompasses informal fallacies as well as formal fallacies—valid but unsound claims or poor non-deductive argumentation.

The presence of a formal fallacy in a deductive argument does not imply anything about the argument’s premises or its conclusion (see fallacy fallacy). Both may actually be true, or even more probable as a result of the argument (e.g. appeal to authority), but the deductive argument is still invalid because the conclusion does not follow from the premises in the manner described. By extension, an argument can contain a formal fallacy even if the argument is not a deductive one; for instance an inductive argument that incorrectly applies principles of probability or causality can be said to commit a formal fallacy.

Affirming the consequent[edit]

Any argument that takes the following form is a non sequitur:

1. If A is true, then B is true.
2. B is true.
3. Therefore, A is true.

Even if the premise and conclusion are both true, the conclusion is not a necessary consequence of the premise. This sort of non sequitur is also called affirming the consequent.

An example of affirming the consequent would be:

1. If Jackson is a human (A), then Jackson is a mammal. (B)
2. Jackson is a mammal. (B)
3. Therefore, Jackson is a human. (A)

While the conclusion may be true, it does not follow from the premise:

1. Humans are mammals.
2. Jackson is a mammal.
3. Therefore, Jackson is a human.

The truth of the conclusion is independent of the truth of its premise – it is a ‘non sequitur’, since Jackson might be a mammal without being human. He might be an elephant.

Affirming the consequent is essentially the same as the fallacy of the undistributed middle, but using propositions rather than set membership.

Denying the antecedent[edit]

Another common non sequitur is this:

1. If A is true, then B is true.
2. A is false.
3. Therefore, B is false.

While B can indeed be false, this cannot be linked to the premise since the statement is a non sequitur. This is called denying the antecedent.

An example of denying the antecedent would be:

1. If I am Japanese, then I am Asian.
2. I am not Japanese.
3. Therefore, I am not Asian.

While the conclusion may be true, it does not follow from the premise. The statement’s declarant could be another ethnicity of Asia, e.g., Chinese, in which case the premise would be true but the conclusion false. This argument is still a fallacy even if the conclusion is true.

Affirming a disjunct[edit]

Affirming a disjunct is a fallacy when in the following form:

1. A or B is true.
2. B is true.
3. Therefore, A is not true.*

The conclusion does not follow from the premise as it could be the case that A and B are both true. This fallacy stems from the stated definition of or in propositional logic to be inclusive.

An example of affirming a disjunct would be:

1. I am at home or I am in the city.
2. I am at home.
3. Therefore, I am not in the city.

While the conclusion may be true, it does not follow from the premise. For all the reader knows, the declarant of the statement very well could be in both the city and their home, in which case the premises would be true but the conclusion false. This argument is still a fallacy even if the conclusion is true.

*Note that this is only a logical fallacy when the word «or» is in its inclusive form. If the two possibilities in question are mutually exclusive, this is not a logical fallacy. For example,

1. I am either at home or I am in the city. (but not both)
2. I am at home.
3. Therefore, I am not in the city.

Denying a conjunct[edit]

Denying a conjunct is a fallacy when in the following form:

1. It is not the case that A and B are both true.
2. B is not true.
3. Therefore, A is true.

The conclusion does not follow from the premise as it could be the case that A and B are both false.

An example of denying a conjunct would be:

1. I cannot be both at home and in the city.
2. I am not at home.
3. Therefore, I am in the city.

While the conclusion may be true, it does not follow from the premise. For all the reader knows, the declarant of the statement very well could neither be at home nor in the city, in which case the premise would be true but the conclusion false. This argument is still a fallacy even if the conclusion is true.

Illicit commutativity[edit]

Illicit commutativity is a fallacy when in the following form:

1. If A is the case, then B is the case.
2. Therefore, if B is the case, then A is the case.

The conclusion does not follow from the premise as unlike other logical connectives, the implies operator is one-way only. «P and Q» is the same as «Q and P», but «P implies Q» is not the same as «Q implies P».

An example of this fallacy is as follows:

1. If it is raining, then I have my umbrella.
2. If I have my umbrella, then it is raining.

While this may appear to be a reasonable argument, it is not valid because the first statement does not logically guarantee the second statement. The first statement says nothing like «I do not have my umbrella otherwise», which means that having my umbrella on a sunny day would render the first statement true and the second statement false.

Fallacy of the undistributed middle[edit]

The fallacy of the undistributed middle is a fallacy that is committed when the middle term in a categorical syllogism is not distributed. It is a syllogistic fallacy. More specifically it is also a form of non sequitur.

The fallacy of the undistributed middle takes the following form:

1. All Zs are Bs.
2. Y is a B.
3. Therefore, Y is a Z.

It may or may not be the case that «all Zs are Bs», but in either case it is irrelevant to the conclusion. What is relevant to the conclusion is whether it is true that «all Bs are Zs,» which is ignored in the argument.

An example can be given as follows, where B=mammals, Y=Mary and Z=humans:

1. All humans are mammals.
2. Mary is a mammal.
3. Therefore, Mary is a human.

Note that if the terms (Z and B) were swapped around in the first co-premise then it would no longer be a fallacy and would be correct.

In contrast to informal fallacy[edit]

Formal logic is not used to determine whether or not an argument is true. Formal arguments can either be valid or invalid. A valid argument may also be sound or unsound:

• A valid argument has a correct formal structure. A valid argument is one where if the premises are true, the conclusion must be true.
• A sound argument is a formally correct argument that also contains true premises.

Ideally, the best kind of formal argument is a sound, valid argument.

Formal fallacies do not take into account the soundness of an argument, but rather its validity. Premises in formal logic are commonly represented by letters (most commonly p and q). A fallacy occurs when the structure of the argument is incorrect, despite the truth of the premises.

As modus ponens, the following argument contains no formal fallacies:

1. If P then Q
2. P
3. Therefore, Q

A logical fallacy associated with this format of argument is referred to as affirming the consequent, which would look like this:

1. If P then Q
2. Q
3. Therefore, P

This is a fallacy because it does not take into account other possibilities. To illustrate this more clearly, substitute the letters with premises:

1. If it rains, the street will be wet.
2. The street is wet.
3. Therefore, it rained.

Although it is possible that this conclusion is true, it does not necessarily mean it must be true. The street could be wet for a variety of other reasons that this argument does not take into account. If we look at the valid form of the argument, we can see that the conclusion must be true:

1. If it rains, the street will be wet.
2. It rained.
3. Therefore, the street is wet.

This argument is valid and, if it did rain, it would also be sound.

If statements 1 and 2 are true, it absolutely follows that statement 3 is true. However, it may still be the case that statement 1 or 2 is not true. For example:

1. If Albert Einstein makes a statement about science, it is correct.
2. Albert Einstein states that all quantum mechanics is deterministic.
3. Therefore, it’s true that quantum mechanics is deterministic.

In this case, statement 1 is false. The particular informal fallacy being committed in this assertion is argument from authority. By contrast, an argument with a formal fallacy could still contain all true premises:

1. If an animal is a dog, then it has four legs.
2. My cat has four legs.
3. Therefore, my cat is a dog.

Although 1 and 2 are true statements, 3 does not follow because the argument commits the formal fallacy of affirming the consequent.

An argument could contain both an informal fallacy and a formal fallacy yet lead to a conclusion that happens to be true, for example, again affirming the consequent, now also from an untrue premise:

1. If a scientist makes a statement about science, it is correct.
2. It is true that quantum mechanics is deterministic.
3. Therefore, a scientist has made a statement about it.

Common examples[edit]

«Some of your key evidence is missing, incomplete, or even faked! That proves I’m right!»^[4]

«The vet can’t find any reasonable explanation for why my dog died. See! See! That proves that you poisoned him! There’s no other logical explanation!»^[5]

In the strictest sense, a logical fallacy is the incorrect application of a valid logical principle or an application of a nonexistent principle:

1. Most Rimnars are Jornars.
2. Most Jornars are Dimnars.
3. Therefore, most Rimnars are Dimnars.

This is fallacious. And so is this:

1. People in Kentucky support a border fence.
2. People in New York do not support a border fence.
3. Therefore, people in New York do not support people in Kentucky.

Indeed, there is no logical principle that states:

1. For some x, P(x).
2. For some x, Q(x).
3. Therefore, for some x, P(x) and Q(x).

An easy way to show the above inference as invalid is by using Venn diagrams. In logical parlance, the inference is invalid, since under at least one interpretation of the predicates it is not validity preserving.

People often have difficulty applying the rules of logic. For example, a person may say the following syllogism is valid, when in fact it is not:

1. All birds have beaks.
2. That creature has a beak.
3. Therefore, that creature is a bird.

«That creature» may well be a bird, but the conclusion does not follow from the premises. Certain other animals also have beaks, for example: an octopus and a squid both have beaks, some turtles and cetaceans have beaks. Errors of this type occur because people reverse a premise.^[6] In this case, «All birds have beaks» is converted to «All beaked animals are birds.» The reversed premise is plausible because few people are aware of any instances of beaked creatures besides birds—but this premise is not the one that was given. In this way, the deductive fallacy is formed by points that may individually appear logical, but when placed together are shown to be incorrect.

Non sequitur in everyday speech[edit]

In everyday speech, a non sequitur is a statement in which the final part is totally unrelated to the first part, for example:

Life is life and fun is fun, but it’s all so quiet when the goldfish die.

See also[edit]

References[edit]

Notes

Bibliography

External links[edit]

Часть тематической серии
Каталоги с аргументами
Логика и методология
Логические ошибки
Псевдонаука
Креационизм Отрицание ТО Душа vs. мозг
Религия
Контрапологетика Анализ Библии п — о — р

Логическая ошибка — это ошибка, допущенная в логических рассуждениях. Всякий аргумент, который её содержит, нельзя считать корректным; хотя и некоторым людям по разным причинам такие аргументы кажутся убедительными, чем в свою очередь могут воспользоваться недобросовестные собеседники. Случай такого сознательного использования логических ошибок для введения аудитории в заблуждение носит название «демагогия».

Важно помнить, что некорректность некоторых аргументов хоть и не всегда означает ложность основного отстаиваемого тезиса, но никогда не означает его истинность. Кроме того, допущенная логическая ошибка всегда означает, что добросовестным участникам диалога будет сложнее прийти к взаимопониманию.

Типы ошибок

Существует два типа логических ошибок: формальные и неформальные. Также существует ряд приёмов, не попадающих под строгое определение логической ошибки, однако использующихся для склонения аудитории на свою сторону в обход корректной аргументации. Обозначенные приёмы носят условное название «словесная эквилибристика».

Формальные ошибки

Формальные ошибки — это ошибки встречающиеся исключительно в доказательной аргументации, то есть при осуществлении дедукции. Эти ошибки нарушают некоторое правило исчисления высказываний (например modus ponens) и могут быть обнаружены во время проверки формы либо структуры аргумента: формальная ошибка содержит некоторого типа ошибочное заключение. Само по себе утверждение вывода может быть верно, но для его принятия необходимы лучшие основания.

Неформальные ошибки

Неформальные ошибки — это ошибки встречающиеся в недоказательной (вероятностной) аргументации, то есть при осуществлении индукции. Являются аргументами, которые, хотя и не нарушают законов исчисления высказываний, являются неверными по своей сути. Неформальные логические ошибки часто характеризуются тем, что даже корректно построенные на их основе рассуждения — на практике будут содержать некий разрыв между посылками и выводами. Сверхобобщение и аргумент к незнанию (лат. argumentum ad ignorantiam) являются примерами неформальных ошибок. Эти ошибки многочисленнее и разнообразнее.

Словесная эквилибристика

К эквилибристике относятся разнообразные приёмы, помогающие сместить общественное мнение в выгодную сторону способами, отличными от корректной аргументации, и одновременно не содержащими в себе признаков логической ошибки. В отличие от двух предыдущих примеров, чёткого определения, кроме вышеназванного, они не имеют в принципе — эквилибристикой может быть и игра на эмоции, и прямая ложь, и даже угрозы физического воздействия на оппонентов. Использующий эти приёмы человек, как правило, вообще не следует ни индуктивным ни дедуктивным паттернам рассуждения.

Перечень примеров

Примеры формальных ошибок

• Взаимоисключающие параграфы (также «противоречие», «несоответствие») — поддержка или отстаивание противоречащих друг другу тезисов. Буквально и по сути является нарушением второго закона формальной логики.

• Подмена понятий (неоднозначность) — замена значения некоторого термина при переходе из одного контекста в другой с целью отклонения предъявленного аргумента.
  • Чучело — подмена позиции оппонента с целью облегчения её опровержения.

• Порочный круг (круговая аргументация, логический круг, лат. circulus vitiosus) — наличие заключения среди предпосылок.
  • Бесконечная редукция — объяснение некоего явления через само себя, вследствие чего требуется его повторение бесконечное количество раз («Земля стоит на черепахе, та — на другой черепахе и т. д.»).
  • Побег в будущее — данная ошибка происходит в случаях, когда утверждающий обращается к своим ожиданиям в отношении возможных будущих свидетельств в пользу его позиции.

• Non sequitur (то есть «не следствие») — рассуждение, содержащее пробел между предпосылками и следствием.
  • Подтверждение консеквента — «если А верно, то и Б верно; поскольку Б верно, то А — верно».
  • Отрицание антецедента — «если А верно, то и Б верно; поскольку А ложно, то Б — ложно».
  • Аргумент от ошибки — признание утверждения ложным на основании того, что оно было получено путём ошибочных умозаключений.
  • Тенденциозность (скользкий уклон) — если событие А произойдёт, то произойдут дальнейшие ещё менее желательные события.

Примеры неформальных ошибок

• Ad hoc — использование внешаблонных объяснений без дополнительного обоснования.
  • Argumentum ex culo — «умножение сущностей». Безосновательное выдумывание чего-либо из головы, как правило вообще без попыток критического отношения к собственным заявлениям, как правило с целью казаться более убедительным для самого себя или окружающих. Совершающий эту ошибку ни к логике ни к статистике в достаточной степени не апеллирует, полагаясь лишь на иррациональную привлекательность собственных слов.
  • Это другое («двойные стандарты») — обращение к исключительности некоторой ситуации и неприменимости к ней общих соображений без надлежащего обоснования правомерности такого действия.
    • Ситуативная надстройка (англ. special pleading, на русском также «специальные требования») исключение из класса с неудобными особенностями некоторых объектов, без надлежащего обоснования правомерности такого действия. Применяется с целью «защиты» исключенных объектов.
    • Ненастоящий шотландец (например, «неистинный христианин») — исключение из класса некоторых объектов с неудобными особенностями без надлежащего обоснования правомерности такого действия. Применяется с целью «защиты» всего класса.
  • Подмена цели — попытка необоснованного изменения изначальной цели рассуждений.
    • Ошибка техасского снайпера — заблуждение анализа данных и ошибка распознавания, состоящая в том, что делается ситуативное ad hoc-заключение на основании совокупности несвязанных данных без рассмотрения подтверждающих данных; объявление первоначальной целью уже достигнутое лишь после того, как оно было достигнуто.
    • Синдром отодвигания ворот — изменение требований относительно доказательств, как только их начальный вариант оказался выполненным. Обычно, употребляется в виде: «то, что я в действительности имел в виду — это…»; объявление первоначальной целью чего-то, что не было достигнуто, после того как изначальная цель была достигнута.

• Сверхобобщение — принятие во внимание нескольких нетипичных случаев и осуществление выводов о наличии целого закона на их основании без принятия во внимание случаев, представляющих группу адекватно.
  • Систематическая ошибка выжившего — построение вывода, основывающегося на группе явных случаев, с игнорированием случаев, оставшихся в тени от ошибающегося
    • Ошибка наблюдателя — предоставление данных, подтверждающих связь между источником и посылкой, но не учитывающих невольного влияния наблюдателя или сборщика статистики. Классические примеры: семафор — все железнодорожные переезды, наблюдаемые из окна вагона, закрыты, а светофоры на них горят красным светом.
    • Ошибка Карго-культа — составление рассуждения на основании ничем не подкреплённых домыслов без рассмотрения предмета по существу
    • Обратная ошибка Карго-культа — составление рассуждения на основании глубоких познаний о стороннем предмете без рассмотрения исходного предмета по существу
    • Желаемое за действительное (также, англ. wishful thinking, «мышление желаниями», мотивированное мышление) — попытка утверждения того, что некоторое положение вещей имеет место лишь потому, что так будет лучше для утверждающего.
      • Аргумент к последствиям — «если A приводит к (не)благоприятным последствиям, то A (не)верно».
      • Аргумент к неблагоприятным последствиям — если утверждение приводит к негативным последствиям, то оно неверно.
    • Случай из жизни — использование личного опыта или известного случая в качестве аргумента в споре, особенно для опровержения статистики. «Да что вы мне рассказываете о вреде курения? — спорил 15-летний Паша. — Мой прадед курил по две пачки в день, и дожил до 97 лет». К сожалению, в 22 года у Паши диагностировали серьёзные проблемы с легкими.
  • Ошибка составления — приписывание целому свойства, которым обладают все его компоненты.
    • Ошибка части и целого — ошибка, суть которой состоит в неумении соотнести истинность некоторого утверждения для целого и для его части. Каждое зерно в куче почти ничего не весит. Следовательно, куча также почти ничего не весит.
      • Ошибка концентрации внимания — распространение свойств на всю группу, установленных лишь относительно некоторой её части.
  • Ассоциативная ошибка — связывание одной группы с другой ввиду наличия поверхностных либо случайных общих признаков. В простонародье также известна как «навешивание ярлыков» и «сведение к нацизму» благодаря своей идеальности для политических споров.
    • Ложная аналогия — создание аналогии либо метафоры с последующим распространением построенных оттуда выводов на первоначальную проблему.
    • Ассоциативное обвинение — утверждение, что нечто является нежелательным, поскольку это также является свойством группы либо персоны с плохой репутацией.
    • Ассоциативное возвышение — утверждение, что нечто является желательным, поскольку это также является свойством уважаемой группы либо персоны.
    • Уловка Галилея — утверждение, что если кто-то выступает против общепринятого мнения, то он обязательно прав, поскольку прав был Галилей, выступивший против ещё более внушительного большинства. Разумеется, Галилей был прав по совсем иным причинам.
    • Изображение жертвы — защита, строящаяся на предположении, что критику объекта следует игнорировать из-за возможной неприязни критикующего к нему.

• Ошибки оценки — неверная оценка доказательной силы как аргументов так и их отсутствия.
  • Балансовая ошибка — приписывание равной доказательной силы аргументам которые противоречат друг другу, даже если одна из аргументаций на проверку не выдерживает критики.
  • Аргумент к утверждению — вера в то, что истинность чего-либо доказывается лишь утверждением этой истинности, вместо предоставления данных наблюдений и логического обоснования.
  • Аргумент к недоверию — признание тезиса неверным на основе личного недоверия, буквально «это невероятно, следовательно это неверно». Этот тип мышления быстро положил бы конец всей квантовой физике.
  • Аргумент к незнанию — признание тезиса неверным на основе его недоказанности или на основе субъективных взглядов на то каким должен быть сам формат доказательства, из-за наличия убеждения у утверждающего, что лишь то является истиной, что было удовлетворительно для него доказано.
  • Аргумент к бездействию («непринятие потерь») — утверждение о невозможности либо отсутствии необходимости/выгоды каких-либо действий, с игнорированием аргументов о возможности/выгоде этих действий. Обобщенный пример: «Лучше ничего не делать, все равно ничего не получится». Суть ошибки в том что бездействие иррационально оценивается как более привлекательное, несмотря на проверяемую выгоду неких, рассматриваемых в процессе рассуждения, действий.
    • Аргумент к неявному долгу — утверждение о необходимости выполнения неким лицом какого-либо действия, при отсутствии информации о явном согласии/намерении лица выполнять это действие. Обобщенный пример: «Лучше ничего не делать, третье лицо должно сделать это (и тогда я достигну своих целей)».
      • Негативное доказательство (бремя доказательства) — утверждение, что некоторое высказывание верно, поскольку нет доказательств того, что оно неверно, с последующим требованием от оппонента доказательства неверности утверждения, если оппонент с утверждением не согласен.
        • Аргумент к интерпретации — утверждение о том, что интерпретации могут восприниматься как достоверные или имеющие особое значение только из-за наличия неоднозначности.
        • Бог белых пятен — ошибка, состоящая в том, что всем феноменам, которые на текущий момент не имеют научного объяснения, приписывают сверхъестественное происхождение.
  • Одно единственное доказательство (подавленное доказательство) — полное игнорирование важных косвенных доказательств, под предлогом отсутствия прямого доказательства.
  • Солипсизм — отрицание существования какого-либо достоверного научного знания. В том числе отрицание работоспособности четко определенных правил формальной логики и, следовательно, возможности достоверно доказать что-либо в принципе.
    • Дениализм — отрицание только той части достоверного научного знания, которая неудобна в каком-либо контексте, но не достоверности научных знаний вообще. Непосредственно ошибка заключается в отказе принять эмпирически проверяемую точку зрения.
  • Теория заговора — стремление объяснять происходящие события, как сговор группы лиц или отдельных лиц, ради своих корыстных интересов, не имея для этого достаточных объективных оснований.
  • Ошибка золотого молота — употребление шаблонной аргументации независимо от её уместности. «Для того, у кого есть только молоток, всё будет казаться гвоздями».
  • Аргументы к времени — предположение что количество (не)прошедшего времени обязательно что-то доказывает.
    • Апелляция к традиции — убеждение в том, что если некое положение считалось верным всегда, то это значит, что оно верно.
    • Аргумент к новизне (лат. argumentum ad novitatem) — «чем новее, тем точнее (ближе к истине)».
    • Аргумент к тишине — попытка представить временное отсутствие ответа на некий вопрос или аргумент как принципиальную неспособность ответить и/или как доказательство силы и истинности данного аргумента. («Никто из дарвинистов никак не прокомментировал креационистский аргумент Х, следовательно: 1) им в принципе нечего ответить; 2) аргумент Х — сильный».)
    • После этого значит вследствие этого (лат. post hoc, ergo propter hoc) — утверждение, что если событие А произошло раньше Б, то А необходимым образом повлекло Б.
      • Отождествление корреляции и причинности — ошибка, состоящая в убеждении, что наличие корреляции означает причинно-следственную связь.
  • Апелляция к авторитету — утверждение о том, что, поскольку некто знаменитый, влиятельный либо уважаемый убеждён в чём-то, то это что-то обязано быть верным.
    • Отравление источника — попытка опровержения аргумента, основанная на изменении представлений о достоверности его автора.
    • Обращение к большинству (лат. argumentum ad populum) — использование в качестве аргумента того, что ошибка большинства якобы всегда наименее вероятна.
    • Анонимный авторитет — утверждения с этой ошибкой содержат ссылку к определённому весьма широкому кругу лиц, которые обычно пользуются авторитетом; конкретика (например, фамилия, место работы и пр.) при этом не указывается. «Ученые считают, что…», «есть мнение, что…» и т. д.
      • Слух — использование информации, прошедшей через многих людей, и отличающейся от своей первоначальной формы.
    • Непогрешимый авторитет — обращение к авторитету и утверждение, что лишь этого авторитета достаточно для выяснения истины.
    • Обращение к уверенности — позиционирование себя как светоча истинного знания. «Верьте мне, я знаю, о чём говорю!»
      • Апелляция к очевидности — демагог использует в аргументации выражения типа «каждому известно, что…», «очевидно…», «абсолютно понятно, что…», «все специалисты в этой области знают, что…» и так далее, в то время как бездоказательность утверждения стремится замаскировать, ссылаясь на распространенные стереотипы. При этом эксплуатируется ложная гордость слушателя (если что-то по форме подаётся как «общеизвестное», «не вызывающее у здравомыслящего человека вопросов», то, из страха выглядеть невеждой, слушателю бывает сложно признаться даже себе, что он о чем-либо никогда не слышал, или, что допускает наличие нарушения какого-либо закона формальной логики в аргументации оппонента).

• Ложная дилемма (также «ложная дихотомия») — изображение двух решений как единственно возможных, исключая промежуточные (см. например, пари Паскаля).
  • Plurium interrogationum — провокационный вопрос, позволяющий либо за счёт ложной дилеммы ставить оппонента при любом варианте ответа в проигрышное положение, либо вообще не имеющий какого-либо возможного точного ответа, что позволяет бесконечно требовать ответа на него и обвинять в игнорировании вопроса. В самом своём простом виде представляет постоянный вопрос «да или нет?», игнорирующий любые попытки упомянуть невозможность подобного решения вопроса.
  • Рыцари и лжецы — данная ошибка имеет место, если информация, приходящая от других людей, оценивается, исходя из установки, что либо данный человек всегда врёт, либо он всегда говорит правду.

• Пресуппозиция — наличие неявного предположения в качестве части фразы.

• Реификация (овеществление, конкретизация) — интерпретация абстракции как реальной вещи. Например, интерпретация результатов тестов на интеллект как имманентное свойство личности.

Примеры словесной эквилибристики

• Аргумент к тошноте (argumentum ad nauseam) — убеждение в том, что нечто станет истинным, если оно будет повторено до тех пор, пока от него не станет тошнить. Та разновидность аргумента к утверждению где ошибающийся продолжает повторять утверждение даже после того как ему указали на отсутствие у метода повторения доказательной силы.

• Натуралистическая ошибка — утверждение, что естественные явления являются благоприятными, а неестественные (искусственные) являются негативными — лишь на основании их наличия или отсутствия в природе.

• Отвлекающий маневр — группа ошибок, концентрирующих внимание вокруг фактов, не имеющих отношения к обсуждаемому вопросу.
  • Платье короля — навешивание негативных ярлыков на ту или иную идею, концепцию, утверждение, аргумент или неудобный вопрос с расчётом на то, что люди испугаются поддерживать эту идею, приводить эти аргументы или задавать те или иные неудобные вопросы, чтобы этот ярлык не был перенесён на их личность (чтобы их не сочли невеждами, глупцами, моральными уродами и т. д.).
  • См. Ассоциативная ошибка и её частные случаи.
  • Ad hominem — непосредственная атака оппонента, а не его идеи.
    • Tu quoque (сам какой) — ошибочное отклонение критики ввиду того, что критикующий не соответствует чему-либо.
    • Argumentum ad cellarium (аргумент к социальной безуспешности) — атака оппонента непосредственно за то, что он не имеет социального статуса, который, по убеждениям применяющего эту атаку, дает оппоненту право иметь критикующую позицию.
  • Враг моего врага — поддержка того, кто оппонирует тем же людям.
  • Право сильного (лат. argumentum ad baculum) — попытка запугать оппонента («baculum» из латинского переводится как «сила»).
  • Обращение к жалости (лат. argumentum ad misericordiam) — попытка вызвать жалость у оппонента с целью обоснования утверждения.
  • Высмеивание — представление некоторого аргумента смешным без какого-либо его опровержения.
    • Сведение к абсурду — построение цепочки выводов, приводящей к абсурдному заключению. Прием не является ошибкой сам по себе, однако может содержать в себе ложные аналогии и другие логические ошибки, используясь при этом как аналог высмеивания и не обладая, в таком случае, доказательной силой.

• Форма поверх содержания — употребление аргумента с акцентом на привлекательности его внешней формулировки, а не на его действенность.
  • Обращение к эмоциям — попытка повлиять на убеждения человека манипулированием его эмоциями.
  • Апелляция к названию — формирование представления о каком-либо явлении исключительно на основе формально данного ему или исторически сложившегося названия, без учёта других факторов, которые могут этому противоречить.

• Хорошая мина при плохой игре — тактика отстаивания заведомо ошибочной позиции с помощью демонстративной подачи себя как законопослушного оппонента, игнорируя любые указания на ошибочность аргументации.

• Галоп Гиша — состоит в том, что приводится большое количество неточных или не имеющих отношения к делу данных и утверждений с целью завалить ими оппонента или слушателя. Назван по имени известного креациониста Дуэйна Гиша. Вынуждает оппонента тратить массу времени на совершенно тривиальные доводы вместо ответов по существу. Противодействие: настойчивые, непреклонные требования пояснить, какое отношение имеет та или иная реплика к обсуждаемому вопросу именно в этой дискуссии.

Ссылки

• The Fallacy Files
• A list of fallacious arguments
• 42 Fallacies for Free
• МакМаллин Р. Логические ошибки
• И. Климов «Выписки из книги Д. Уолтона „Аргументы ad hominem“»
• Альтернативная логика: Основы риторики
• Юрий Нестеренко. Демагогия
• Список уловок в аргументации (Science to People)

См. также

• Искажение фактов

Автор: Энтони Уэстон (Anthony Weston), профессор философии, декан философского факультета Элонского университета (США). Материал публикуется в сокращенном переводе с английского.

Логические ошибки — это примеры ложной аргументации. Многие из них настолько навязчивы и настолько часто встречаются, что имеют собственные названия. Чтобы понять логические ошибки, необходимо определить, какие правила они нарушают.

Две основные логические ошибки

1. Одна из наиболее часто встречающихся логических ошибок — наше навязчивое желание делать вывод на основании очень небольшого количества фактов. Например, если у первого встреченного мной араба был вспыльчивый характер, я могу поспешить с выводом, что у всех арабов вспыльчивый характер. Это — логическая ошибка обобщения на основании неполной информации.

Чтобы оградить вас от этой ошибки, примеров должно быть несколько: вы не можете сделать вывод обо всех студентах вашего вуза, судя только по себе и своему соседу по комнате в общежитии.

Примеры эти должны быть репрезентативными: вы не можете сделать вывод обо всех студентах вашего вуза, судя только по вашим друзьям, даже если у вас их много. Также требуется дополнительная информация: если вы делаете вывод выборке из 30 человек, вы также должны сообщить, сколько студентов всего (30? 30 000?)

Аргументация со ссылкой на авторитет требует, чтобы авторитет не делал слишком широкого обобщения: он должен располагать информацией или обладать компетенцией, позволяющей ему делать утверждения, на которые вы ссылаетесь. Кроме того, даже если мы нашли одну возможную причину события, не следует предполагать, что мы тем самым нашли его действительную причину. Другие причины могут оказаться более вероятными.

2. Вторая часто встречающаяся логическая ошибка — неспособность увидеть альтернативы. Из того факта, что события А и Б кажутся связанными, не следует, что А является причиной Б. Ведь Б может являться причиной А; что-то другое может являться причиной как А, так и Б; А может являться причиной Б, и Б являться причиной А; или А и Б могут оказаться вообще не связанными.

Эти альтернативные объяснения могут остаться незамеченными, если вы примете первое пришедшее вам в голову объяснение. Не спешите: как правило, существует намного больше альтернативных объяснений, чем вы думаете.

Мы также часто не замечаем альтернатив, когда принимаем решения. Две-три возможности находятся на поверхности, и мы рассматриваем только их. В своем знаменитом трактате «Экзистенциализм — это гуманизм» философ Жан-Поль Сартр рассказывает об одном своем студенте, который во время оккупации Франции нацистами должен был выбирать между тем, чтобы отправиться в рискованное путешествие в Англию, где он хотел присоединиться к движению «Свободная Франция», и тем, чтобы остаться со своей матерью в Париже, где он мог заботиться о ней.

Сартр рисует такую картину, как если бы этот молодой человек должен был или поставить на карту все ради побега в Англию — и таким образом бросить свою мать, или полностью посвятить себя ей и отказаться от надежды бороться с нацистами. Конечно же, были и другие возможности. Он мог остаться со своей матерью и все-таки помогать «Свободной Франции» в Париже; он мог остаться со своей матерью на год и попытаться обеспечить ее, постепенно подготовив свой отъезд.

Думать ли нам о его матери как о совершенно беспомощной, эгоистичной и жадной женщине? Или она, вероятно, все-таки была патриоткой и, возможно, даже была способна позаботиться о себе сама? Спрашивал ли он ее когда-нибудь, чего хочет она? Поэтому, скорее всего, у этого студента были и другие возможности. Старайтесь расширить список возможностей, которые вы рассматриваете, — и никогда не сужайте его!

Наиболее распространенные логические ошибки

Ad hominem («к человеку»). Атака на личность авторитета, а не на его компетентность.

Ad ignorantiam («к невежеству»). Аргументация, которая доказывает, что утверждение истинно, поскольку не было показано, что оно ложно. Классический пример — слова, сказанные сенатором Джозефом Маккарти, когда его попросили предъявить факты для поддержки выдвинутого им обвинения, что некий человек является коммунистом: «У меня немного информации по этому вопросу, за исключением того общего заявления компетентных органов, что в его досье нет ничего, чтобы исключало его связи с коммунистами».

Ad misericordiam («к жалости»). Апелляция к жалости в качестве довода, со ссылкой на особые отношения: «Я знаю, что я провалил все экзамены, но если я не окончу курс, мне придется повторно проходить его летом. Вы должны дать мне его закончить».

Ad populum («к толпе»). Апелляция к эмоциям толпы; также призыв к человеку согласиться с мнением толпы. Например: «Это все делают!». Ad populum — это хороший пример плохой аргументации со ссылкой на авторитет: не приводится никаких доводов, показывающих, что «все» — это информированный и беспристрастный источник.

Non sequitur («не следует»). Приход к выводу, который не является логическим заключением из имеющихся фактов. Самое общее определение плохой аргументации. Попробуйте выяснить, что именно в данной аргументации кажется не так.

Petitio principii: латинское название предвосхищения основания.

Post hoc, ergo propter hoc («после этого, значит, по причине этого»). Выведение причинности на основании простой последовательности во времени.

Безоговорочное определение: определение понятия словами, которые кажутся простыми, но на самом деле эмоционально окрашены. Безоговорочные определения могут быть эмоционально окрашены и с целью «приукрасить» понятие: например, определяя «консерватора» как «человека, имеющего реальные взгляды на человеческие возможности».

Ложная дилемма: сужение числа рассматриваемых вами возможностей всего до двух, часто резко противоположных и несправедливых к людям, против которых эта дилемма направлена. Например: «Не нравится — убирайтесь!» Вот более тонкий пример из студенческой работы: «Поскольку вселенная не могла быть создана из ничего, она должна была быть создана разумной жизненной силой». Является ли посредничество «разумной жизненной силы» единственной возможностью? Ложная дилемма часто использует эмоционально окрашенный язык; она также, очевидно, не учитывает альтернатив.

Ложное основание: общее определение сомнительного вывода о причине и следствии.

Наведение на ложный след: введение посторонней или второстепенной идеи и тем самым отвлечение внимания от основной идеи. Как правило, «ложный след» — это проблема, о которой люди имеют устойчивые мнения; поэтому-то и предполагается, что противник не заметит, как его внимание было отвлечено. При обсуждении относительной безопасности разных моделей автомобилей, например, проблема выбора между отечественными и импортными автомобилями — это «ложный след».

Огородное пугало. Карикатурное изображение взглядов противника, с тем чтобы его легко можно было опровергнуть.

Отравление колодца. Использование эмоционально окрашенного языка с целью принизить аргументацию, прежде чем даже упомянуть о ней: «Я убежден, что вас не собьют с толку несколько болтунов, которые так и не избавились от предубеждений относительно…» Или более тонко: «Ни один по-настоящему чуткий человек не думает, что…»

Отрицание антецедента: ошибка в дедукции формы

Если М, то Н.
Не- М.
Поэтому не- Н.

В высказывании «если М, то Н» М называется «антецедентом», а Н — «консеквентом». Вторая посылка modus tollens отрицает консеквент. Отрицание антецедента, с другой стороны, приводит к неправильной форме. Истинный вывод не гарантирован, даже если посылки истинны. Например:

Когда на дорогах гололедица, почта опаздывает.
На дорогах нет гололедицы.
Поэтому почта не опоздает.

Хотя почта опоздает, если дороги обледенеют, она может опоздать и по другим причинам. Эта аргументация не учитывает альтернативных объяснений.

Подтверждение консеквента: ошибка в дедукции формы

Если М, то Н.
Н.
Поэтому М.

В высказывании «если М, то Н» М называется «антецедентом», а Н — «консеквентом». Вторая посылка modus ponens подтверждает (доказывает) антецедент (проверьте).

Подтверждение консеквента, с другой стороны, приводит к неправильной форме. Истинный вывод не гарантирован, даже если посылки истинны. Например:

Когда на дорогах гололедица, почта опаздывает.
Почта опаздывает.
Поэтому на дорогах гололедица.

Хотя почта опоздает, если дороги обледенеют, она может опоздать и по другим причинам. Эта аргументация не учитывает альтернативных объяснений.

Предвосхищение основания: неявное использование вывода в качестве посылки.

Бог существует, поскольку об этом говорится в Библии, которая, как мне известно, истинна, потому что ее написал Бог!

Переписав эту аргументацию в форме «причина — следствие», вы получите:

Библия истинна, потому что ее написал Бог.
Библия говорит, что Бог существует.
Поэтому Бог существует.

Чтобы защитить утверждение об истинности Библии, утверждается, что ее написал Бог. Очевидно, однако, что если Бог написал Библию, то Бог существует. Эта аргументация предполагает (предвосхищает) именно то, что она пытается доказать.

Слово-хамелеон: изменение значения слова в процессе аргументации таким образом, что ваш вывод может быть сохранен, однако его смысл радикально изменится. Как правило, такой маневр предпринимают в ответ на контрпример.

А: Всякое обучение — это пытка.
Б: А как насчет обучения логике? Тебе же это нравится!
А: Ну, это и обучением назвать нельзя.

Здесь «обучение» — слово-хамелеон. Ответ А на возражение Б по сути меняет значение слова «обучение» на «обучение, которое есть пытка»: так что первое утверждение А остается истинным, но только ценой того, что оно превращается в тавтологию («Всякое обучение, которое есть пытка, есть пытка»).

Сложный вопрос: представление вопроса или проблемы таким образом, что люди не могут ни согласиться, ни не согласиться с вами, не обязав себя согласиться с каким-то другим утверждением, которое вы собираетесь сделать. Простой пример: «Вы по-прежнему такой же эгоист, каким были?» Ответ «да» или «нет» обязывает вас согласиться с тем, что когда-то вы были эгоистом.

Более тонкий пример: «Вы поступите так, как подсказывает вам ваша совесть, а не ваш кошелек, и пожертвуете на благородное дело?». Ответ «нет», независимо от реальных причин отказа в пожертвовании, вызывает у людей чувство вины. Ответ «да», независимо от реальных причин согласия на пожертвование, делает их благородными.

Научитесь логично мыслить, думать и поступать, изучив курс «Практическая логика и аргументация»:

Логические
погрешности текста возникают по различным
причи-нам: это и нечеткость мышления, и
неоформленность темы, и про-стой
недосмотр, и неучет нежелательных
побочных ассоциаций и интерпретаций
[40. С. 294].

Логики
выделяют три причины логических ошибок:
1) пси-хические нарушения, 2) сокращенное
умозаключение и 3) плохое владе-ние
языком. Первые две причины порождают
ошибки в умозаключе-ниях, а третья —
ошибки в речи, ведущие к нарушениям
логики [4. С. 164]. А. Н. Беззубов делит
логические ошибки на два класса:

1)
ошибки собственно логические, ошибки
мышления, ошиб-ки плана содержания;

2)
ошибки речи, ошибки плана выражения,
вторичные логиче-ские ошибки [4. С. 165].

Такая
классификация, на наш взгляд, совершенно
оправдана. Первый тип ошибок связан с
нарушением четырех законов формальной
логики, о чем мы писали выше, второй тип
— с нарушением языковой, стилевой нормы.

А.
Н. Беззубов выделяет лексиче-ские и
синтаксические речевые ошибки. Лексические
ошибки он рассматривает в разде-ле
«Нормативно-языковые ошибки», отмечая,
что они возникают по двум причинам: или
из-за незнания значения сло-ва, или из-за
небрежного словоупотребления, но в
любом случае они создают некую логическую
неувязку, часто комического свойства: Он
облокотился спиной на холодную батарею (В.
Катаев). Облокотиться можно только
локтем, а спиной прислониться. Этот
пример А. Н. Беззубов приводит как
типичный случай сме-шения словосочетаний,
относя его к ошибкам по небрежности, по
невнимательности, а не по незнанию.

Исследователь
замечает, что небрежность, приблизительность
словоупотребления — час-тое явление в
газете, которое распространяется и на
газетную метафору. Он упоминает старый
термин — «ломаная
метафора»,
— обо-значающий логическую несочетаемость
двух метафор: Пусть
акулы империализма не протягивают к
нам свои лапы (Из
газет 20-х годов).

К
логическим дефектам речи А. Н. Беззубов
относит и речевые излишества на
основе плеоназма,
многие из которых выглядят достаточно
безобидно: самый
лучший, толпа людей, сжатый кулак, идти
пешком, в общем и целом и
т. д. Они стали штампами, и не так-то
просто доказать иному автору необходимость
редактирования таких словосочетаний.
Однако возможен и комический эф-фект,
понятный любому: Он
был в берете, напяленном на правое ухо
головы(газета), Приемный
пункт по приему стеклотары (вывеска).

По
мнению А. Н. Беззубова, особый тип
плеоназма связан с неточным знанием
значения иноязычного слова. Это уже
несомненные ошибки — и грубые: своя
автобиография (авто и
есть своя), памятный
сувенир (сувенир — подарок
на память), период
времени (период —
промежуток времени), прейску-рант
цен (прейскурант —
текущая цена)
и т. п. Отмечает автор и «узаконенные
ошибки», вошедшие в употребление и не
рассматриваемые сегодня как ошибки: пойти
ва-банк от
французского va banque — идет
банк (из
речи картежников).

Самой
грубой лексической логической ошиб-кой,
по мнению А. Н. Беззубова, является так
называемый логический
скачок.
Вот пример из литературоведческой
статьи: Сложный
и оригинальный внутренний облик Катерины
нашел свое отражение в ее языке, самом
ярком среди всех действующих
лиц «Грозы». Язык
оказался среди действующих лиц: автор
соединил понятия из разных логических
рядов, это и есть логиче-ский скачок.

Разновидностью
логического скачка считает А. Н. Беззубов
и неправиль-ное употребление конструкций
с предлогами «кроме», «наряду», «вместе»,
«помимо» и подобными. Например: (брачное
объявление в германской газете
(перевод)):Ищу
мужа. Я еще молода. Рост высокий, талия
тон-кая. В хозяйстве, кроме того, имеется
трактор.

Отмечает
исследователь и ошибку, которую предлагает
назвать повествовательным
алогизмом.
Чаще всего это связано с тем, что
повествователь (писатель или журналист)
отличается такой небрежностью, что не
помнит, что он написал в предыдущей
фразе. В
лесу было тихо. Рядом пела звонким
голосом лирическую песню, перелетая с
дерева на дерево, иволга. Где-то далеко
куковала невидимая кукушка (Газета).
Не очень-то тихо было в лесу.

Одним
из частных случаев логических ошибок
можно считать амфиболию. Амфиболия (от
греч. ?мцйвплЯб — двусмысленность,
неясность) — двойственность или
двусмысленность, получающаяся от того
или иного расположения слов или от
употребления их в различных смыслах,
смешение понятий.

Классический
пример амфиболии — фраза «Казнить нельзя
помиловать», где смысл меняется в
зависимости от места паузы после или
перед словом «нельзя». Многочисленные
примеры амфиболий дают греческие легенды
об оракулах. Амфиболия может возникнуть
при таком построении предложения, когда
подлежащее в именительном падеже трудно
отличить от прямого дополнения в
винительном падеже.

Мы
считаем, что примеры, показанные в
таблице, можно классифицировать как
первичные логические ошибки:

1.
Закон противоречия — дуэт баянистов,
но перечисляется три
фамилии.
Тогда трио баянистов;

2.
Закон тождества — Татьяну Ларину не
понимали, поэтому она сидела у окна?;

3.
Языковая, стилевая ошибка, т.е. «ломаная
метафора» — трупы не живые души;

4.
Закон достаточного основания — почему
из-за отсутствия спортивных площадок
подростки портят стены?;

5.
Закон достаточного основания предлог а в
первом примере и предлог но во
втором примере не делает выводов.

Логичность
как общее коммуникативное качество
свойственно текстам любых функциональных
стилей. Но проявляется это речевое
качество весьма

специфично
— в зависимости от конкретных условий
коммуникации. Требования, предъявляемые
речи со стороны ее логичности, особенно
высоки в научном стиле, однако и при
создании текстов публицистического
стиля, призванных выполнять информирующую
и воздействующую функции, необходимо
строго соблюдать законы логики. В
противном случае задачи журналиста
будут не выполнены.

В
следующей главе мы рассмотрим логические
ошибки, мешающие восприятию текста,
обнаруженные нами при анализе районных
газет.

22.
Классификация логических ошибок

Логические
ошибки (Л) –
связаны с нарушением логической
правильности речи. Они возникают в
результате нарушения законов логики,
допущенного как в пределах одного
предложения, суждения, так и на уровне
целого текста.

1. Работа
   редактора над фактическим материалом:
   определение поняия факт в редактировании;
   основные функции фактов; оценка
   значимости фактов.

Факт –
предмет журналистского исследования.
Теоретики жур­налистики рассматривают
факт с позиций теории познания как
фрагмент действительности и метафорически,
наблюдая, как осва­ивается в процессе
журналистского творчества его отвлечённое
значение, как происходит его типизация,
даётся образная трактов­ка. Для
журналиста факт всегда соотнесён с
суждением о собы­тии, служащим
утверждению истинности или ложности
опреде­лённых положений, выяснению
связей и отношений между явле­ниями,
между предметом и его свойствами.¹

Теория
редактирования предлагает свою трактовку
этой важ­нейшей для журналистского
творчества проблемы, исследуя то, как
факт воплощён в тексте литературного
произведения, как он пере­дан средствами
языка. Понятие фактический
материал, кото­рое
принято в редактировании, охватывает
все опорные для текста элементы,
передающие смысл и предметные
отношения.² При
правке текста они не должны подвергнуться
изменениям или выпасть. Фактический
материал реализуется в текстовых
конструкциях, которые обозначают не
только события, но и «кусочки
действи­тельности» – вещные элементы
предметного ряда, свойства, каче­ства,
состояния, наименования лиц, отношений,
количества.

Фактический
материал может быть привлечён журналистом
как собственно
информация, как аргумент в процессе
ло­гического доказательства и основание
для общих утвер­ждений и, наконец, как
иллюстрация, дополняющая то или иное
наблюдение. Приёмы
изложения всегда обусловлены
фун­кциональным назначением фактического
материала.

Любая
неясность в журналистском тексте
неприемлема. По­этому так важна
правильность передачи информации,
сквозная оценка и точная разработка
фактического материала. Наблюде­ния
над газетной практикой убеждают в том,
насколько важна для автора помощь
редактора.

Уместно
напомнить, что именно «горячий» материал,
когда времени на детальную выверку
сведений нет, требует от редактора
профессионального на­выка выделить
из текста фактический материал, подлежащий
про­верке, и сделать это быстро и
чётко. Профессиональное конт­ролирующее
мышление редактора должно быть нацелено
на со­отнесение данных внутри текста
и оценку их достоверности. Если бы это
требование было выполнено, вряд ли бы
мы прочитали в одной и той же заметке:
«несколько вагонов, в том числе цистер­на»,
а чуть ниже: «четыре вагона и три
цистерны».

Не
менее важно для контролирующего мышления
редактора умение конкретно представить,
как происходили события, о кото­рых
говорится в тексте.

Не
была достигнута при редактировании и
терминологическая точность, необходимая
в информационном материале.

Работая
над материалами публицистики, редактор
должен пред­ставлять сложность
диалектических отношений между мыслью
и фактом в журналистском творчестве,
когда непосредственный контакт с
действительностью стимулирует развитие
мысли, а сфор­мировавшееся суждение
предопределяет отбор фактов и разра­ботку
деталей и фактический материал входит
в текст как эле­мент логического
построения, основание для вывода.

Еще
В.Г. Белинский говорил, что не нужно
выдумывать факты, стоит только обратить
внимание преимущественно на те факты,
которые подтверждают заранее составленное
мнение, закрывая глаза на те, что
противоречат этому мнению. Факты можно
иска­жать и не выдумывая лжи. Предпринимая
расследование, журна­лист не претендует
на бесспорность своих выводов, но он
всегда привлекает внимание к найденным
им фактам, к судьбам людей, их поступкам
и отношениям между ними. Форма, в которую
суждения журналиста облечены, приёмы,
к которым он прибегает, конструируя эти
суждения, должны быть оценены редактором
не только с узкопрофессиональных, но и
с более широких, этических, позиций.

Насколько
тесно связаны в журналистском творчестве
проб­лемы литературного мастерства
и этики при обработке фактичес­кого
материала – убеждают многие публикации.

Фактический
материал в функции иллюстрации –
относи­тельно свободный элемент
текста. Его включение в текст не
обусловлено требованиями логической
конструкции. Он до­полняет, уточняет
смысловую основу материала, часто
рассчи­тан на эмоциональное воздействие,
пробуждение читательского интереса. И
тем не менее связь фактов-иллюстраций
с содер­жанием текста должна быть для
читателя очевидной. «Описа­тельство»
как явление не характерно для публицистики
наших дней, тем не менее очерк, подобный
тому, отрывок из неотредак­тированного
варианта которого мы приводим ниже,
может встре­титься редактору и сегодня.

Проверка
фактического материала

Традиционное
суждение по поводу обязанностей редактора
со­стоит в том, что он должен устранить
фактические ошибки, одна­ко эта
очевидная и элементарная, на первый
взгляд, задача часто вынуждает его
провести самостоятельное исследование,
которое заставляет мысленно повторить
весь путь автора в его работе над фактом.
Ответственность редактора за точность
и досто­верность публикуемого
фактического материала не вызывает
сомнений. Редакционная практика даёт
нам много примеров того, как остро
реагирует читатель на любую фактическую
неточность.

Известно,
например, как ревниво относятся люди к
рассказу о своей профессии, и если
журналист проявит здесь малейшую
нео­сведомлённость, это воспринимается
как неуважение к ней.

Для
редактора не существует неточностей
больших и малых, ошибок значительных и
незначительных. Все неточности и ошибки
надо вовремя заметить и устранить. И
пусть иногда ошибка ка­жется совсем
безобидной, не угрожает смыслу, но
читатель все­гда проверит нас. Малейшая
небрежность в передаче факта соз­даст
психологическую предпосылку для сомнения
в истинности суждений автора. Даже
опытный и творчески работающий ре­дактор
не может сравняться по эрудиции с автором
– специали­стом в своей области. Тем
большее значение для редактора
при­обретает методика профессиональной
работы с фактическим материалом: умение
быстро и точно найти нужную справку,
про­верить правильность данных, знание
широкого круга справочных пособий,
навык ориентироваться в них, владение
приёмами ана­лиза текста.

Пособия
по методике редактирования рекомендуют три
вида проверки фактического материала:
внутреннюю провер­ку, сличение с
авторитетным источником, официальное
подтверждение.

Методика
внутренней проверки основывается на
соотнесении фактического материала в
пределах редактируемого текста и его
конкретизации. Для выбора авторитетного
источника существу­ют специальные
правила. Так, при работе с опубликованными
данными фактический материал проверяют
только по изданиям, из которых он
заимствован. Источников косвенных
следует из­бегать. При необходимости
обратиться к справочным пособиям
предпочитают издание, последнее по
времени. Энциклопедии пред­ставляют
систематизированную информацию по всем
отраслям знания. Отраслевые пособия –
отраслевые энциклопедии, спра­вочники
по специальностям, справочно-информационные
издания, официальные материалы –
содержат сведения по одной отрасли
знания и практической деятельности.

В
том случае, когда ни сличение с авторитетным
источником, ни внутренняя проверка не
дают возможности убедиться в досто­верности
и точности фактического материала,
прибегают к кон­сультации авторитетных
специальных учреждений. Их официаль­ное
подтверждение – достаточное основание
для публикации оригинального фактического
материала.

1. Приёмы
   поверки и обработки различных типов
   фактического материала.

Что
вообще должно быть в ответе: РАБОТА
РЕДАКТОРА С ФАКТИЧЕСКИМ МАТЕРИАЛОМ
ТЕКСТА, ПРИЕМЫ ПРОВЕРКИ И ОБРАБОТКИ
(ТОЧНОСТЬ НОМИНАЦИИ, ИСТОРИЧЕСКИХ И
БЫТОВЫХ ФАКТОВ, СИТУАЦИЙ СОВРЕМЕННОЙ
ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ; ПРАВИЛЬНОСТЬ ЦИФР,
ССЫЛОК И ЦИТАТ). Техника сверки цитат с
первоисточником. Оформление ссылок на
источники. Принципы единообразия и
написания имен, фамилий, дат, географических
названия, наименования и терминов.

Что
ещё есть в книге. Факт – предмет
журналистского исследования. Теоретики
журналистики рассматривают факт с
позиций теории познания как фрагмент
действительности и метафорически,
наблюдая, как осва­ивается в процессе
журналистского творчества его отвлечённое
значение, как происходит его типизация,
даётся образная трактовка. Для журналиста
факт всегда соотнесён с суждением о
собы­тии, служащим утверждению
истинности или ложности определённых
положений, выяснению связей и отношений
между явлениями, между предметом и его
свойствами.1

Теория
редактирования предлагает свою трактовку
этой важнейшей для журналистского
творчества проблемы, исследуя то, как
факт воплощён в тексте литературного
произведения, как он передан средствами
языка. Понятие фактический материал,
которое принято в редактировании,
охватывает все опорные для текста
элементы, передающие смысл и предметные
отношения.2 При правке текста они не
должны подвергнуться изменениям или
выпасть. Фактический материал может
быть привлечён журналистом как собственно
информация, как аргумент в процессе
логического доказательства и основание
для общих утверждений и, наконец, как
иллюстрация, дополняющая то или иное
наблюдение. Любая неясность в журналистском
тексте неприемлема. Поэтому так важна
правильность передачи информации,
сквозная оценка и точная разработка
фактического материала. Что в подобной
ситуации зависело от литературного
редактора? Ведь на месте событий он не
был, оснований заведомо не верить
корреспонденту у него нет. И всё же
уместно напомнить, что именно «горячий»
материал, когда времени на детальную
выверку сведений нет, требует от редактора
профессионального навыка выделить из
текста фактический материал, подлежащий
про­верке, и сделать это быстро и
чётко. Профессиональное контролирующее
мышление редактора должно быть нацелено
на соотнесение данных внутри текста и
оценку их достоверности. Не менее важно
для контролирующего мышления редактора
умение конкретно представить, как
происходили события, о которых говорится
в тексте. Редактор должен предусмотреть
и возможность субъективной трактовки
читателем фактов, представленных
автором, следить за тем, чтобы картина
действительности не была разрушена, а
смысловые связи не были искажены. Пусть
ситуация подана журналистом как
случайная, прогнозировать, как она может
быть истолкована читателем, необходимо

Фактический
материал в функции иллюстрации –
относительно свободный элемент текста.
Его включение в текст не обусловлено
требованиями логической конструкции.
Он дополняет, уточняет смысловую основу
материала, часто рассчитан на эмоциональное
воздействие, пробуждение читательского
интереса. И тем не менее связь
фактов-иллюстраций с содержанием текста
должна быть для читателя очевидной.

Для
редактора не существует неточностей
больших и малых, ошибок значительных и
незначительных. Все неточности и ошибки
надо вовремя заметить и устранить. И
пусть иногда ошибка кажется совсем
безобидной, не угрожает смыслу, но
читатель всегда проверит нас. Малейшая
небрежность в передаче факта создаст
психологическую предпосылку для сомнения
в истинности суждений автора.

Пособия
по методике редактирования рекомендуют
три вида проверки фактического
материала: внутреннюю
проверку, сличение с авторитетным
источником, официальное подтверждение.

Методика
внутренней проверки основывается на
соотнесении фактического материала в
пределах редактируемого текста и его
конкретизации. Для выбора авторитетного
источника существуют специальные
правила. Так, при работе с опубликованными
данными фактический материал проверяют
только по изданиям, из которых он
заимствован. Источников косвенных
следует избегать. При необходимости
обратиться к справочным пособиям
предпочитают издание, последнее по
времени. Энциклопедии представляют
систематизированную информацию по всем
отраслям знания. Отраслевые пособия –
отраслевые энциклопедии, справочники
по специальностям, справочно-информационные
издания, официальные материалы –
содержат сведения по одной отрасли
знания и практической деятельности.

В
том случае, когда ни сличение с авторитетным
источником, ни внутренняя проверка не
дают возможности убедиться в достоверности
и точности фактического материала,
прибегают к консультации авторитетных
специальных учреждений. Их официальное
подтверждение – достаточное основание
для публикации оригинального фактического
материала.

Методика
работы редактора над текстом не
безразлична к тому, что представляет
собой фактический материал: имена и
фамилии людей, географические наименования,
факты истории, реалии действительности,
цитаты, цифры, даты.

Оценка
элементов номинации. Причиной ошибок
номинации может послужить недостаточная
осведомлённость автора, неадекватность
действительности его представлений,
бедность языка, техническая неточность
воспроизведения текста. Требование
точности номинации в первую очередь
определяет работу редактора над именами
собственными, терминами и в широком
смысле охватывает оценку точности
словоупотребления в целом.

Факты
истории. Прошлое и настоящее всегда
взаимосвязаны, и дело публициста –
сделать эту связь зримой для современников.
Публикации, сообщающие факты истории,
могут послужить примером того, как важна
помощь редактора при оценке точности
фактического материала, приёмов его
разработки и включения в текст. Неумелое
его использование разрушает конструкцию
текста, препятствует точной передаче
последовательности событий, перегружает
текст сведениями, не делающими суждения
автора более убедительными.

Оценка
ситуаций современной действительности.
Основа журналистского выступления –
это, прежде всего, факты действительности,
события современности, разнообразие и
характер которых предусмотреть заранее
невозможно, а сверить часто не с чем. Да
и всё ли надо проверять? Точнее, всё ли
может проверить редактор? По всей
вероятности, нет. Ведь если допустить,
что сведения, не проверенные нами, не
могут быть сообщены читателю, огромное
количество материалов никогда не попало
бы в печать, приток информации значительно
бы сократился. И тем большая ответственность
ложится на редактора: он должен определить,
какую смысловую нагрузку несут факты.

Умение
оценить, правильно осмыслить явления
и события редактору необходимо в не
меньшей мере, чем автору, но объектом
редакторской оценки является не только
сам факт действительности, но и то, как
эта действительность автором изображена.
Поэтому редакторский анализ фактического
материала идёт всегда в двух направлениях.
Определяя, насколько точен был автор,
строя фактическую основу материала,
редактор своим опытом, профессиональными
знаниями, своим восприятием первого
читателя проверяет автора. Рассматривая
роль факта в общей структуре журналистского
выступления как литературного
произведения, редактор судит о способах
разработки и подачи фактического
материала, он оценивает приёмы и
литературное мастерство автора. Оставляя
за автором право сообщить свои наблюдения,
редактор разделяет с ним ответственность
за те выводы, которые предлагаются
читателю. Новизна сообщения, быстрота
редакции не снимают ни с автора, ни с
редактора ответственность за серьёзность
каждого сообщения. Оно должно
соответствовать современному уровню
знаний о предмете. Оперативность не
может служить оправданием при появлении
на страницах газеты сенсаций, способных
ввести читателя в заблуждение.

В
небрежно отредактированном материале
факты нередко предстают перед читателем
в искажённом виде, логические связи
нарушены, выводы автора необоснованы.

Вправе
ли журналист домысливать факты, писать
о том, что могло бы произойти, но чего в
действительности не было? В какой степени
в своём стремлении найти в единичном
отражение всеобщего журналист может
реконструировать действительность? И
если домысел возможен, каковы его
границы?

На
эти вопросы обычно отвечают так: если
журналист говорит о конкретных ситуациях,
называет имена и фамилии реальных людей,
домысел недопустим, если в публикации
представле­ны лишь обобщённые,
«безадресные» суждения, – домысел
ситуаций и эпизодов не противопоказан.

Цифры
в тексте. Цифра – символ иной, чем слово,
знаковой системы. Как обозначению числа
ей изначально присуща точность, обобщение,
концентрированность информации. Этот
сложный для редактирования материал
требует особого внимания редактора.
Начать следует с того, чтобы убедиться,
легко ли прочитать текст вслух. Так,
заголовок «1 100 000 000-й гражданин» наверняка
представит трудности для многих
читателей. Конструктивные возможности
имён числительных, которыми в языке
передаются значения количества, в
некоторых случаях оказыва­ются
ограниченными, и мы неизбежно сталкиваемся
с трудностями словообразования. Многие
порядковые числительные, числительные
в составе сложных слов, сочетания
числительного со словами, употребляющимися
только в форме множественного числа, –
далеко не полный перечень таких
затруднений (22 сутки экспедиция провела
в горах.., …вчера в очередь записался
36 124 человек). Мы встречаем словообразование
«71-летний старик», но никто не скажет:
«однолетний ребёнок», «однолетний
отпуск».

Издательская
практика выработала специальные
рекомендации для обозначения чисел в
тексте.4 Числа от 1 до 9 включительно
принято обозначать словом, когда они
не имеют при себе единиц измерения и
стоят в косвенном падеже. Это необходимо,
чтобы избежать остановки при прочтении
цифры, которая воспринимается первоначально
всегда в форме именительного падежа.
(Сравните: с четырьмя книгами – с 4
книгами; у пяти студентов – у 5 студентов).
Словом обозначаются числа при стечении
нескольких цифровых обозначений
(семнадцать 19-летних военнослужащих
оказались на больничных койках), но
лучшим вариантом в этом случае будет
изменение фразы, позволяющее избежать
стечения количественных понятий. Словом
обозначают количественное числительное,
когда им начато предложение. В противном
случае границы между предложениями
стираются. Цифрой принято обозначать
однозначные числа, когда они находятся
в одном ряду с многозначными, а также
когда они имеют при себе единицы
измерения. Цифровая форма предпочтительна
для многозначных чисел. Она более
отчётлива и лучше воспринимается.

Выбор
между цифровой и различными вариантами
словесной формы для обозначения
количества зачастую приобретает для
редактора принципиальное значение.
Перед ним может встать вопрос, что
предпочесть: «25%», «одна четвёртая
часть»; «четверть» или конкретное
обозначение количества цифрой, например:
«Общая протяжённость топливных артерий
достигает в республике более шести
тысяч километров. К концу нынешнего
года она увеличится на четверть». Был
ли прав редактор, когда обозначил
количество существительным «четверть»?
Очевидно, текст выиграл в выразительности,
но проиграл в точности (сравните:
«протяжённость … увеличится на 1500 км»).
Выбор между цифрой и словом каждый раз
должен быть мотивирован.

Включение
цифр в текст – одно из наиболее
рациональных средств сообщения информации
и действенное средство убеждения.
Печатая сводки, экономические обозрения,
материалы изучения общественного
мнения, предоставляя слово экономистам,
статистикам, социологам, политикам,
специалистам промышленности и сельского
хозяйства, журналист разговаривает с
читателем язы­ком цифр.

Цифра
всегда останавливает на себе внимание.
Строго определённое её значение как
знака математического предопределяет
первое и главное требование редактора
к этому виду фактическо­го материала.
Цифра в тексте должна быть точна
независимо от того, какую функцию –
информации, аргумента или иллюстрации
– она выполняет. Редактору важно знать
основные критерии выбора необходимых
и выразительных цифр, способы аналитической
их обработки и специфические приёмы
редакторской оценки и обработки
статистического материала, полезно
выработать навык соотнесения числовых
значений, владеть методикой построения
системных рядов, знать правила округления
величин, уметь проверить вычисления.

Включённая
в словесный текст, цифра входит в систему
существующих в нём смысловых связей,
её надо уметь вписать в него. Цифра,
неумело включённая в текст, создает
лишь иллюзию точной информации. Редактор
не только оценивает реальное значение
каждой цифры, но и соотносит его со
значением других элементов текста: дата
должна быть не только проверена, но и
соотнесена с обозначением события и
отдельных реалий, числа осознаны в ряду
определённых закономерностей. Это
поможет избежать досадных ошибок и
неточностей, которые всегда вызы­вают
резкую и справедливую реакцию читателей.
Обилие цифр и дат никогда не идёт на
пользу газетной публикации. Перегружать
ими текст нельзя, необходимость каждой
должна быть очевидна. И, наконец, приём
конкретизации цифры, очень важный для
работы над публицистическим материалом.
Он заключается в том, чтобы, пусть в
общих чертах, представить реальное
значение цифры. Затруднения неизбежно
возникнут, если цифра включена в текст
необдуманно, механически перенесена в
него из статистического отчёта.
Попробуйте, например, конкретизировать
цифру, входящую в количественно-именное
сочетание 20,5 коровы! («На сто гектаров
угодий хозяйство имеет 54 головы крупного
рогатого скота, в том числе 20,5 коровы»).
Эта цифра нелепо выглядит на газетной
полосе в журналистской публикации.
Правда, Глеб Успенский один из своих
очерков назвал «Четверть лошади», но
если в очерке Успенского число – образ,
в приведённом нами отрывке – это
результат небрежной обработки редактором
статистического материала.

Обработка
таблиц. Таблица – форма обобщения
фактического (главным образом,
статистического) материала, традиционная
для экономики, статистики, точных наук.
Благодаря приёмам группировки по общим
признакам, показатели таблицы выглядят
рельефно, их легко сравнивать, достигается
возможность наглядно представить
операции с данными. Они располагаются
в таблице по вертикальным колонкам —
графам, снабжённым заголовками и
отделённым друг от друга вертикальными
линейками (при публикации в газете
вертикальные линейки часто опускают).
Основные части таблицы: тематический
заголовок, головка, боковик, прографка.
Если таблиц несколько, они могут иметь
также нумерационный заголовок.

При
воспроизведении текста высокой печатью
газеты редко публиковали таблицы,
требовавшие по условиям технологического
процесса ручного набора. Современная
полиграфическая техника расширила
возможности графического оформления
фактического материала. Таблицы стали
часто появляться на газетной полосе.

Таблицы
различаются по своим целям. Справочные
— это так называемые рабочие таблицы
или таблицы сведений. Газеты регулярно
печатают таблицы курса валют, результатов
и дат спортивных состязаний, таблицы
выигрышей. Задача редактора в этом
случае – проверить правильность данных
и облегчить читателю пользование
таблицей: сведения должны быть расположены
в определённом порядке, например, по
алфавиту, во временной последовательности,
в порядке возрастания или убывания
величин.

Аналитические
таблицы – итог счётной и статистической
работы. Такая таблица сводит воедино
данные по нескольким объектам наблюдений,
фиксирует результат классификации
данных, их группировки, подсчётов,
вычислений, выявляет и делает очевидными
связи между явлениями. Для журналиста
включение в текст аналитической таблицы
– экономный и выразительный способ
представить сложный фактический
материал.

Эти
данные показательны для читателей
журнала, представляют они интерес и для
специалистов – историков печати и
социологов, но построение таблицы нельзя
назвать удачным. Если рассматривать её
только как справочную, найти нужные
сведения удастся не сразу: названия
изданий расположены беспорядочно. Никак
не помогает таблица и анализу ситуации,
несмотря на то, что работа, необходимая
для этого, была проведена: в таблицу
включены не только абсолютные цифровые
значения (количество подписчиков за
два года), но и процентное отношение
этих данных. Читателю трудно зрительно
сопоставить цифры. Наиболее красноречивые
данные теряются в ряду менее показательных.
Ни расположением их, ни средствами
графики отношения меньше – больше не
выявлены. Нарушено и важнейшее для
всякой аналитической таблицы требование
сопоставимости величин. Объединять в
одной графе сведения об изданиях разных
типов – газетах и журналах, среди которых
даже один толстый литературно-художественный
журнал, неправомерно. О небрежности
оформления таблицы свидетельствуют
пустая графа в головке таблицы,
формулировка её тематического заголовка,
оформление размерности показателей.

Перестроенная
таблица выявляет тенденции, которые
нашли своё развитие в дальнейшем. Через
год, комментируя предварительные данные
о подписке уже на 1991 г., еженедельник
АиФ констатировал не только всеобщее
снижение тиражей, причиной которого
послужило повышение цен на газеты и
журналы, но и то, что многих читателей
перестало удовлетворять качество
ин­формации, её направленность, оценка
событий и фактов. Подписка на центральные
издания сократилась, перестали практически
пользоваться спросом многие партийные
коммунистические газеты и журналы –
все эти процессы способны отразить
цифры, сведённые в таблицу.

Обычно,
обращаясь к таблицам, журналист имеет
дело с фактами, уже обработанными
специалистом и сгруппированными
определённым образом. Такие таблицы
подробны, содержат много данных,
группировка которых продиктована
специальными задачами. Для журналиста
– это лишь исходный материал, но тем не
менее надо уметь прочитать любую, даже
самую сложную, таблицу, сопоставляя
данные друг с другом, выявляя логические
связи между величинами, понять принцип
их группировки. Это необходимо, чтобы
помочь автору упростить таблицу,
освободить её от лишних данных и правильно
оформить. Редактор проверяет достоверность,
существенность, сопоставимость
показателей, точность формулировок,
оценивает построение и оформление
таблицы, судит о том, насколько наглядно
представлены в ней данные и связи между
ними.9

В
основе логической структуры таблицы
лежит суждение. Её цель – выявить
логические связи между его субъектом
и предикатом, между величинами и их
характеристикой. Если данных в таблице
немного и она проста по построению, в
газете её включают в текст после двоеточия
в виде вывода (без линеек). В других
случаях таблица сохраняет свою
традиционную форму, но никогда в
журналистском материале основной текст
не должен повторять таблицу, он лишь
комментирует её, формулирует выводы,
следующие из данных, которые в этом
случае играют роль аргументов.

Чтобы
проверить содержание таблицы, рекомендуется
провести выборочную проверку величин,
оценить авторитетность источника, из
которого заимствованы данные, убедиться
в строгости следования избранному
принципу группировки данных. Важно,
чтобы общие признаки, на основании
которых ведётся группировка, были
найдены правильно. Следует проверить,
сопоставимы ли данные по существу и по
их количественному значению, специально
обращая внимание на единицы измерения
и их написание, на то, сопоставимы ли
отрезки времени, в течение которых
велось наблюдение.

Таблица
должна наглядно проявить для читателя
взаимозависимость величин. Полезно
знать, что сравнивать их легче, когда
они расположены по вертикали, причём
напомним, как важно точно расположить
цифры – разряд под разрядом. Простой,
но эффективный способ выявить взаимосвязь
величин, стоящих в боковике, – система
отступов. В таблице не должно быть
повторов, пустых граф – они свидетельствуют
о непродуманности построения таблицы:
комбинация вертикальных граф и
горизонтальных строк наглядно проявляет
смысл суждений. В таблице не должно быть
лишних граф и строк (например, графы «№
по порядку»), нумерации граф, строк,
содержащих итоги вычислений («Всего…»,
«Итого…») Примечания должны быть
вынесены вниз таблицы отдельной строкой.

Сложный,
содержащий большое количество данных,
табличный материал, оформленный как
вывод, воспринимается с трудом. Если по
техническим причинам вертикальные
линейки поставить нельзя, пробелы между
графами следует увеличить. Теряет в
наглядности таблица, завёрстанная в
газете с переходом на другую полосу,
трудно прочитать головку таблицы, когда
строки в ней расположены по вертикали.

Даже
при публикации официальных статистических
данных, уже представленных в исходных
материалах в виде таблиц, в которых
редактор не вправе что-либо изменить
по существу, необ­ходимо обработать
их с учётом особенностей восприятия
читателем газетного текста, требований
наглядности и технических возможностей
газетной вёрстки.

Работа
с литературными цитатами. Для журналиста
обращение к цитатам – экономный и
убедительный приём, позволяющий
представить читателю факты, обобщить
их, подтвердить своё мнение ссылкой на
авторитетный источник. В публицистическом
тексте это средство не только убеждения,
но и эмоционального воздействия. Как
один из видов фактического материала,
цитаты должны удовлетворять предъявляемым
к нему общим требованиям, на первом
месте среди которых стоит требование
точности. Цитата – по известному
определению – дословно приведённая
выдержка из текста. Требование точности
воспроизведения цитаты охватывает не
только слова, но и знаки препинания,
шрифтовое оформление.10 Это в равной
мере относится к выдержке из официального
документа, несущей читателю содержательную
информацию, и к эмоционально насыщенной
цитате из художественного произведения.
В газете не принято давать подробные
ссылки на источник цитаты, читатель
принимает её на веру, и редактор полностью
ответственен за то, чтобы в тексте не
было искажений. Поэтому он обязан
тщательно выверить цитату, не передоверяя
это техническим работникам.

Известно,
что автор иногда цитирует по памяти.
Редактор не должен позволять себе этого.
Авторитет публикации может подорвать
даже незначительная ошибка. Если она
пройдёт незаме­ченной, текст может
быть истолкован неверно. Даже признанный
в своей области специалист не застрахован
от ошибок при цитировании по памяти.

Точность
цитирования трактуется редактированием
широко. Она предусматривает оценку
цитаты по существу, правомерность её
выбора, оценку приёмов, которыми она
введена в текст. Редактор должен уточнить,
из какого источника цитата извлечена,
кем, когда, в связи с какими обстоятельствами
создан цитируемый текст. Это особенно
существенно потому, что объём журналистского
материала невелик и не допускает
включения большого количества пространных
цитат. Отбор их должен быть обоснованным,
а обработка текста цитаты, которую нет
возможности привести полностью, требует
особой тщательности: каждый пропуск в
цитате следует обозначить, сокращения
не должны исказить смысл. Чтобы решить,
допустимо ли сокращение, предложенное
автором, редактор должен восстановить
текст цитаты, и только после этого,
сравнив полный и сокращённый варианты,
он определяет, допустимы ли сделанные
автором купюры. Особого внимания требуют
цитаты из художественной литературы.
Если эти цитаты удачно найдены и точно
вписаны в текст журналистского материала,
они способны обогатить его, открыть для
читателя новые стороны явления.

Цитата
может быть представлена одним или
несколькими предложениями, частью
предложения, даже одним словом. Но во
всех случаях это «чужой» фрагмент в
структуре текста. Войдя в него, став его
частью, цитата продолжает сохранять
содержательные и экспрессивные качества,
которые были присущи ей в тексте,
послужившем источником цитирования.
Так возникает своеобразная перекличка
двух литературных произведений, их
внутренних миров, открывающая широкие
возможности для образного освоения
публицистом действительности. И в то
же время двойственная природа цитаты
может послужить причиной досадных
редакторских просчётов.

В
публицистическом тексте цитатам
отводится особая роль, возрастает
значение комментария, содержащего
авторскую оценку цитаты. Между цитатой
и комментарием возникают своеобразные
типы связи. Опытный редактор знает, как
важен в этом случае выбор приёмов
комментирования и как серьезны могут
быть последствия любой небрежности при
обработке такого текста.

Только
точный и глубокий комментарий может
сообщить современное звучание цитатам
из классической литературы, к которым
часто обращаются журналисты. Достичь
этого, включая ту или иную цитату в текст
просто как подходящую к случаю, невозможно.
Ни привлекательность цитируемых строк,
ни доверительный тон комментария не
помогут скрыть поверхностность
рассуждений журналиста.

Острым
публицистическим выступлениям свойственна
полемичность, активное отношение к
своему материалу. Особенности
комментирования цитат зачастую
определяются противопостав­лением
двух позиций – автора и его оппонента.
Цитаты представляют в этом случае
суждения оппонента, комментарий содержит
авторскую оценку этих суждений. Он может
предшествовать цитате или идти после
неё, может быть введён внутрь цитаты,
но никогда не должен сводиться к её
пересказу. В нём может быть дана оценка
содержания цитаты, её литературной
формы, уточнены смысловые акценты,
выявлены намерения автора. Цитата –
материал исследования публициста,
комментарий – инструмент этого
исследования. Приспосабливать цитату
к ком­ментарию, разрывая её – приём
недобросовестный. Так называемый
«монтажный метод», когда взятые в кавычки
части цитаты включаются в авторский
текст, сливаясь с ним, создаёт лишь
ви­димость достоверного цитирования.
Целостность цитаты разрушается, исчезают
границы между мыслями автора и его
оппонента, и оппонент лишается слова.
Вырвав из текста одну фразу, нельзя
спешить со своими выводами и обобщениями,
на которые приведённая цитата права не
даёт. Распространённым явлением в
литературной практике журналистов
стало включение в текст так называемых
«раскавыченных цитат» – графически не
выделенных фрагментов текста литературных
произведений. Особенно часто к этому
приёму прибегают в заголовках. Точность
цитирования при этом не преследуется.
Цитату «приспосабливают» к новому
контексту, изме­нения при этом могут
быть значительными: сокращения, при
которых выпадают даже существенные для
мысли автора части, изменения и замена
слов. Лингвисты склонны рассматривать
цитирование без кавычек в ряду явлений,
характерных для демократизации языка,
как элемент некой «игры», присущей
мироощущению современного человека,
как путь к формированию нового класса
речений, который занимает промежуточное
положение между крылатыми словами и
обычными свободными сочетаниями слов.

Другой
тип освоения литературной цитаты –
полное её подчинение новому контексту.
В последнее время газетные публикации
часто включают строку из стихотворения
А. Ахматовой «Творчество». Напомним
текст стихотворения:

Когда
б вы знали, из какого сора

Растут
стихи, не ведая стыда,

Как
жёлтый одуванчик у забора,

Как
лопухи и лебеда.

Приведём
газетный текст, в который включена
цитата без кавычек: «Когда б вы знали,
из какого сора творит Зайцев высокую
моду. Из габардина фабрики П. Алексеева».
Эта же строка послужила заголовком к
заметке в другой газете о том, как в
Петропавловске-Камчатском местные
умельцы шили кожаные куртки из обложек
к партбилетам. Оторванная от первичного
контекста стихотворная строка потеряла
свои поэтические свойства. Остался лишь
отголосок ритма, а те, кто знает
стихотворение, ощутят бестактность
подобного обращения с поэтическим
текстом. Это не содержащее смысла и не
завершённое по форме высказывание не
станет пословицей, не будет причислено
к крылатым словам. Оно на наших глазах
превращается в речевой штамп.

Оценить
конкретное цитатное вкрапление можно
только исходя из анализа текста, вновь
создаваемого и первичного, того, откуда
цитата взята. Это правило цитирования,
известное каждо­му редактору, остаётся
в силе и тогда, когда он имеет дело с
«раскавыченными цитатами». Сегодня
журналист имеет практически неограниченные
возможности обращаться к разнообразным
литературным источникам – от Библии
до произведений новейших литературных
школ и направлений. Встреча с новым,
часто нетрадиционным материалом требует
от редактора точных знаний, понимания
процессов, происходящих в языке,
ответственного отношения к слову.

25.Таблица
как с вид фактического материала, как
способ оформления статистических
данных.

Таблицы

Распространённой
формой представления фактических
цифровых данных являются таблицы,
которые могут использоваться как в
тексте работы, так и в приложении к ней.

Таблица
является формой систематизации
фактического материала, включающей
главным образом цифровые данные. Следует
помнить о назначении таблиц, которые
подразделяются на справочные и
аналитические: первые включают сведения,
расположенные в определённом порядке
с целью облегчения поиска информации,
вторые – классифицированные данные,
являющиеся результатом анализа связей
между явлениями и группирующие наблюдения
по нескольким объектам.

Следует
помнить, что таблицу не рекомендуется
перегружать сведениями, словесные
формулировки должны быть лаконичными
и ясными.

Наконец,
основное правило использования таблиц
заключается в том, что основной текст
работы комментирует таблицу, формулирует
на её основании выводы, но ни в коем
случае не повторяет таблицу.

Для
схем, диаграмм и других видов графического
материала применимы те же правила.

26.Цитаты
как с вид фактического материала.

.
Цитаты и цитирование

Своеобразным
видом фактического материала, как уже
отмечалось, являются цитаты — части
текста, выписанные из другой книги или
статьи без всяких изменений. Трудно
назвать такой вид литературы, в котором
не использовались бы цитаты.

При
редакторском анализе цитат приходится
решать две задачи.

Во-первых,
надо установить, нужны ли цитаты для
разработки темы, нет ли возможности
сократить число приведенных высказываний,
какие из них надо обязательно оставить.

Обильное
цитирование не всегда оправдано
интересами дела, иногда оно продиктовано
мотивами, весьма далекими от научной
принципиальности. Вот характерный
диалог между редактором и автором,
приводимый работником белорусского
издательства «Народна асвета»:

«—
Зачем Вы обильно цитируете? Ведь у самого
есть ценный материал, удачные исследования.
Вы полшага сделаете самостоятельно и
тут же торопитесь стать в чужой след,
оставленный «маститой ногой»,
пересказываете мысли «великих». Зачем
же тогда нужна Ваша книга?

— Ну,
ладно, — идет на уступку автор, — ссылку
на Рубинштейна снимите: его нет в живых,
не обидится. А вот Щукину, пожалуйста,
оставьте. И Люблинскую тоже, и Божович,
и Менчинскую, пожалуй. Еще подумают, что
я не признаю их работ, и мою книгу
раздраконят…».

Во-вторых,
редактор должен установить, соответствуют
ли цитаты источнику, не допущены ли
ошибки в ходе цитирования.

Решая
первую задачу, естественно, надо учитывать
характер текста. Различают цитаты
иллюстративные, т. е. подтверждающие
какую-либо мысль, и аналитические,
составляющие часть анализируемого
материала. Во многих случаях число
иллюстративных цитат без ущерба для
содержания может быть сокращено.
Относительно аналитических цитат такой
вывод был бы неправильным. Например, в
работах, посвященных разбору конкретных
произведений — художественных, научных,
публицистических, цитирование этих
сочинений в широких масштабах не только
возможно, но и обязательно. Вместе с тем
и здесь редактор нередко встречает
случаи, когда несколько цитат подтверждают
одно и то же положение и, значит, можно
без труда их число сократить. Бесспорно,
что цитата не нужна и там, где положение
аксиоматично, очевидно само по себе.

Вторая
задача состоит в том, чтобы установить,
правильно ли цитирует автор, не допускает
ли он искажения мысли, содержащейся в
источнике.

Бывают
случаи, когда положения, взятые в
авторитетном источнике, искажаются,
так сказать, несознательно, вследствие
непонимания того, как надо цитировать.
Факты такого рода, к сожалению, не так
уж редки.

Немало
ошибок связано, например, с тем, что в
качестве цитаты дается произвольно
взятая часть фразы.

Наконец,
встречается и такой ошибочный прием —
высказывание по конкретному поводу
рассматривается как всеобъемлющее, ему
придается весьма широкий смысл.

Из
сказанного ясно, что простой сверки
процитированных слов с текстом, откуда
они взяты, совсем недостаточно для
ответа на вопрос, правильно ли цитирует
автор. Здесь необходим анализ не только
самих цитат, но и всего контекста, а
также сопоставлениезаконченного
раздела рукописи с первоисточником,
частью которого является цитата.

Например,
во время суда над бывшим президентом
Югославии Слабоданом Милошевичем,
подсудимый в качестве обвинения
американцев во всём происходящем в
Сербии использовал материалы немецкой
кинохроники, которые сами немцы приводили
для доказательства преступной деятельности
Милошевича. Создалась весьма любопытная
ситуация, когда один и тот же материал
служил и в качестве обвинения, и в
качестве оправдания в зависимости от
трактовки.

Таким
образом, предметом редакторского
внимания на этой стадии работы должны
стать не только сами цитаты, но и их
текстовое обрамление, а также приемы
цитирования. Анализ цитат и фактического
материала в целом есть важная составная
часть разбора содержания рукописи; он
позволяет оценить существенные аспекты
разработки темы.

1. Цифра
   как вид фактического материала и
   элемент текста.

Цифры
в тексте

Факт
– предмет журналистского исследования. 

Для
журналиста факт всегда соотнесён с
суждением о собы­тии, служащим
утверждению истинности или ложности
определённых положений, выяснению
связей и отношений между явлениями,
между предметом и его свойствами

Понятие
фактический материал, которое принято
в редактировании, охватывает все опорные
для текста элементы, передающие смысл
и предметные отношения.2 При правке
текста они не должны подвергнуться
изменениям или выпасть. Фактический
материал реализуется в текстовых
конструкциях, которые обозначают не
только события, но и «кусочки
действительности» – вещные элементы
предметного ряда, свойства, каче­ства,
состояния, наименования лиц, отношений,
количества.

Любая
неясность в журналистском тексте
неприемлема. Поэтому так важна правильность
передачи информации, сквозная оценка
и точная разработка фактического
материала. Наблюдения над газетной
практикой убеждают в том, насколько
важна для автора помощь редактора.

Не
менее важно для контролирующего мышления
редактора умение конкретно представить,
как происходили события, о которых
говорится в тексте. 

В
небрежно отредактированном материале
факты нередко предстают перед читателем
в искажённом виде, логические связи
нарушены, выводы автора необоснованы.

Поверхностность
суждений непростительна для журналиста,
и редактору следует особенно внимательно
отнестись к выигрышным, на первый взгляд,
материалам.

Цифры
в тексте. Цифра – символ иной, чем слово,
знаковой системы. Как обозначению числа
ей изначально присуща точность, обобщение,
концентрированность информации. Этот
сложный для редактирования материал
требует особого внимания редактора.
Начать следует с того, чтобы убедиться,
легко ли прочитать текст вслух. Так,
заголовок «1 100 000 000-й гражданин» наверняка
представит трудности для многих
читателей. Конструктивные возможности
имён числительных, которыми в языке
передаются значения количества, в
некоторых случаях оказыва­ются
ограниченными, и мы неизбежно сталкиваемся
с трудностями словообразования.

Издательская
практика выработала специальные
рекомендации для обозначения чисел в
тексте.4 Числа от 1 до 9 включительно
принято обозначать словом, когда они
не имеют при себе единиц измерения и
стоят в косвенном падеже. Это необходимо,
чтобы избежать остановки при прочтении
цифры, которая воспринимается первоначально
всегда в форме именительного падежа.Цифрой
принято обозначать однозначные числа,
когда они находятся в одном ряду с
многозначными, а также когда они имеют
при себе единицы измерения. Цифровая
форма предпочтительна для многозначных
чисел. Она более отчётлива и лучше
воспринимается.Выбор между цифровой и
различными вариантами словесной формы
для обозначения количества зачастую
приобретает для редактора принципиальное
значение. Перед ним может встать вопрос,
что предпочесть: «25%», «одна четвёртая
часть»; «четверть» или конкретное
обозначение количества цифрой.

Включение
цифр в текст – одно из наиболее
рациональных средств сообщения информации
и действенное средство убеждения.
Печатая сводки, экономические обозрения,
материалы изучения общественного
мнения, предоставляя слово экономистам,
статистикам, социологам, политикам,
специалистам промышленности и сельского
хозяйства, журналист разговаривает с
читателем язы­ком цифр.

Цифра
всегда останавливает на себе внимание.
Строго определённое её значение как
знака математического предопределяет
первое и главное требование редактора
к этому виду фактическо­го материала.
Цифра в тексте должна быть точна
независимо от того, какую функцию –
информации, аргумента или иллюстрации
– она выполняет. Редактору важно знать
основные критерии выбора необходимых
и выразительных цифр, способы аналитической
их обработки и специфические приёмы
редакторской оценки и обработки
статистического материала, полезно
выработать навык соотнесения числовых
значений, владеть методикой построения
системных рядов, знать правила округления
величин, уметь проверить вычисления.

Значения
меньше – больше, ближе – дальше, раньше
– позже и т. п. должны быть подтверждены
в тексте.

Включённая
в словесный текст, цифра входит в систему
существующих в нём смысловых связей,
её надо уметь вписать в него. Цифра,
неумело включённая в текст, создает
лишь иллюзию точной информации. Редактор
не только оценивает реальное значение
каждой цифры, но и соотносит его со
значением других элементов текста: дата
должна быть не только проверена, но и
соотнесена с обозначением события и
отдельных реалий, числа осознаны в ряду
определённых закономерностей. Это
поможет избежать досадных ошибок и
неточностей, которые всегда вызы­вают
резкую и справедливую реакцию читателей. 

Обилие
цифр и дат никогда не идёт на пользу
газетной публикации. Перегружать ими
текст нельзя, необходимость каждой
должна быть очевидна. Даты, не связанные
по смыслу с предметом публикации, не
следует включать в текст.

Существенно,
чтобы перевод количественных понятий
в разряд конкретных представлений был
по силам читателю. Прежде всего, это
касается обозначения больших количеств
и приблизи­тельных величин. Когда в
погоне за эффектом авторы злоупотребляют
ими, кроме самого общего представления,
запёчатлённого в сознании как много,
мало, хорошо, плохо, читатель никакой
другой информации из текста не извлекает.
Редактору следует помнить, что имена
существительные со значением числа,
такие как тысяча, миллион, миллиард,
которыми мы пользуемся для обозначения
больших количеств, мыслятся, прежде
всего, как предметно-собирательные
значения множества, и конкретизации их
в тексте следует уделить специальное
внимание.

И,
наконец, приём конкретизации цифры,
очень важный для работы над публицистическим
материалом. Он заключается в том, чтобы,
пусть в общих чертах, представить
реальное значение цифры. Затруднения
неизбежно возникнут, если цифра включена
в текст необдуманно, механически
перенесена в него из статистического
отчёта.