Человек ошибка эволюции кестлер

Такова позиция тех, кто пришел к выводу, что человек, физически и духовно слабое существо, никакой другой цивилизации, кроме абсурдной, создать не мог и никогда не сможет. В переложении Макса Шелера эта позиция, выраженная в разное время разными мыслителями, выглядит примерно так: человек как природный феномен предназначен, по-видимому, существовать в естественных условиях, отвечающих его первобытному состоянию, но он вышел из них, отважился творить историю и создавать культуру, проявил здесь свое полное бессилие и неспособность. Человек есть неудавшееся творение природы, «тупик жизни вообще». Homo sapiens изначально страдает болезнью, диагноз которой выражается в том, что значительная сумма ассимилированной энергии, приходящей извне, потребляется не всем организмом человека, а направляется на обеспечение деятельности головного мозга («человек – раб коры головного мозга»). Заметим, что эти характеристики живо напоминают мрачные теологические рассуждения времен папы Иннокентия ІІІ (ХІІІ в.) о «ничтожестве человеческого состояния». Это жалкое существо, называющее себя человеком, все же мнит о себе высоко, создавая язык, науку, поэзию, словом, культуру. Почему он все это делает? Зачем понадобилось ему государство, организация политического господства, вместо власти старейшин, характерной для родоплеменных союзов, или сознательно устанавливаемое право вместо привычки и традиции бессознательного народного творчества? «Человеческая история есть, в соответствии с этим, лишь необходимый процесс вымирания заведомо обреченного на смерть вида, уже рожденного обреченным; вида, который уже в самом начале – по крайней мере, в западноевропейской форме homo sapiens – был faux pas (оплошностью) жизни» (Шелер М. Избранные произведения. М., 1994. – С.88-89).
М. Шелер ничего не преувеличил. В ХХ веке, в эпоху научного прогресса и торжества человеческого разума, взгляд на человека как на «ошибку эволюции» распространился более широко, чем в прежние времена. В его перспективе теряют значение теперь уже и ницшеанская воля к власти, устремленность к сверхчеловеку, экзистенциальные порывы. Человеку внушают, что он не состоялся как субъект культуры, как homo economicus, homo moralis, homo juridicus. Сегодня подобные горькие мысли и тяжелые настроения вошли в апокалипсическое сознание людей, в подтекст мрачных размышлений о будущем, лежат в основе идеологий катастрофизма, предчувствий гибели мира и многого другого, что изнуряет дух современного человечества.
Источник: Мальцев Г.В. Нравственные основания права. – М.: Изд-во СГУ, 2009. – С.26-28.

Как видим, материализм в своих умствованиях зашел в тупик, выбросив из картины мира Бога и грех.

Технологии бурно развиваются, а среднестатистический человек остаётся тем же самым. Уже сегодня видно, как этот разрыв катастрофически увеличивается. И он будет расти до тех пор, пока…

Нет, не угнаться?

Интеллектуально и физиологически Homo sapiens не меняется. По крайней мере, за последние 10 тыс. лет, со времён появления Древнего Китая. Конечно, сегодня среднестатистический человек выше, сильнее, имеет больший объём знаний и живёт значительно дольше. Но если бы каким-нибудь волшебным образом беременная китаянка тех далёких лет вдруг перенеслась в наши дни и родила в пекинской или московской клинике, её ребёнок благодаря заботе медиков, педагогов и диетологов вырос бы таким же, как его сверстники.

Человек на протяжении тысячелетий остаётся прежним, а вот технологии, которые он изобретает и внедряет в нашу жизнь, то и дело меняются. Причём за последние столетия и особенно десятилетия — с постоянно нарастающей скоростью.

В числе наиболее красноречивых примеров — ваш автомобиль. Вы его считаете новым через месяц после покупки, и через полгода, и даже через год. А он  уже старый, потому что ведущие автопроизводители внедряют новые технологии в свою продукцию минимум ежегодно.

Человек отстаёт от новых технологий по двум параметрам.

Во-первых, он не способен выдержать с ними конкуренцию. Они работают быстро, безошибочно и обходятся намного дешевле — им не нужны выходные, отпуска и больничные, они не требуют повышения зарплаты и готовы пахать в три смены.

А, во-вторых,  они перспективнее — каждые полгода-год технологии совершенствуются, каждые несколько лет качественно модернизируются, тогда как человек способен только одно — пройти курсы повышения квалификации. Но ещё вопрос, насколько качественно он сумеет там обучиться.

Уверяют, что в грядущем у нас одно спасение — непрерывное образование. Вряд ли. Со временем в технологиях произойдёт такой качественный скачок, на который человеческий мозг уже не в силах будет ответить.

Когда именно это случится, никто не знает. Но вряд ли в каком-то заоблачном будущем. Достаточно сказать, что уже сегодня и только в России можно роботизировать 35,5 млн. рабочих мест, т.е. заменить искусственным интеллектом (ИИ) каждого второго работающего [1. С. 41].

Больше или меньше у нас свободы?

Основной двигатель человеческой истории — стремление к свободе. Об этом говорили многие выдающиеся мыслители. Поэтому для экономии места и читательского терпения ограничусь всего двумя цитатами.

Георг Гегель: «Всемирная история  есть прогресс в познании свободы…» [4. Т. 8. С.19].

Александр Герцен: ««…история является не чем иным, как развитием свободы в необходимости. Человеку необходимо сознавать себя свободным» [5. Т. 2. С. 530].

А теперь присмотритесь к тому, как воздействуют на свободу личности технологии, появившиеся в последние три десятка лет.

Скажете, человек стал гораздо свободнее? Ещё бы, ведь он, не выходя из дома, заказывает еду, которую доставляют ему к порогу, покупает одежду, книги и лекарства, бронирует билеты на самолёт и места в отелях других стран, заказывает турпоездки… А ещё в несколько кликов получает любую информацию, общается по видеосвязи с друзьями, живущими на другом конце света, смотрит фильмы…

Всё так, вот только это рост не свободы, а лишь удобств и удовольствий. Да, жить стало неизмеримо комфортнее, но не свободнее. Наоборот, свободы стало меньше.

Загибайте пальцы. Возникла массовая психологическая зависимость от вездесущего смартфона и соцсетей. Обретя сотни и тысячи френдов-симулякров, многие заядлые юзеры потеряли настоящих друзей и нередко даже близких. Психика человека оказалась не готовой к обвалу информации, что быстро привело к фрагментарности (клиповости) сознания и даже к восприятию виртуального мира как реальности.

В то же время множество фото- и видеокамер с возможностью идентификации личности, развешенные повсюду — на стадионах и вокзалах, в аэропортах, учреждениях, офисах и цехах компаний, на городских улицах и загородных шоссе, уже поставили под тотальный контроль огромные сообщества.

Но ещё удивительнее, что человек сам не хочет бороться с технологиями за свою свободу. Раздавая соцсетям, госучреждениям и бизнесу свои личные данные и фотографии, он добровольно, без малейших сомнений, лишает себя конфиденциальности. Ещё совсем недавно понятие privacy являлось краеугольным камнем цивилизации, а теперь оно стремительно погружается в пучины истории, в том числе не без нашего собственного участия.

По большому счёту, человек наших дней не понимает, чем грозит ему будущее, и не думает об этом, продолжая жить по законам прошлого — традиционалистского и даже патриархального. Американцы, французы, немцы, украинцы, русские — все мы продолжаем считать, что благая цель оправдывает средства, в том числе средства кулачные и даже военные, что разумный национализм вполне допустим, что наш народ во всех отношениях самее всех других, что законы — это хорошо, но ещё лучше, если их можно обойти, что мы окончили школу, вуз, прочитали пять книг, и теперь знаем всё на свете, и обо всём имеем право судить…

Предложите кому угодно любую шкалу предпочтений, и, уверен, «свобода» наверняка окажется в самом конце рейтинга, проиграв, материальным благам и развлечениям. Это свидетельство того, что нынешний человек и ментально не соответствует наступающей модернизационной цивилизации. Она требует от него активной жизненной позиции и гражданской ответственности, а он по-прежнему жаждет патернализма, популизма и считает, будто за всё отвечает только начальство…

Между тем Станислав Лем ещё 60 лет назад предупреждал:

«Технология более агрессивна, чем мы обычно полагаем. Её вторжение в психику, проблемы, связанные с синтезом и метаморфозами личности, …лишь в настоящее время относятся к пустому множеству явлений. Это множество заполнит дальнейший прогресс. Тогда исчезнет масса моральных императивов, рассматриваемых сегодня как нерушимые, зато появятся новые вопросы, новые этические проблемы» [7. С. 55].

Чего ж нам ждать?

Футурологи давно уже разделились на две партии.

Одна — Пессимистенки — предрекает нам печальное будущее. Ещё в 1969 году писатель Артур Кёстлер  опубликовал статью с характерным названием «Человек — ошибка эволюции», в которой сказано:

«…список ископаемых животных — мусорная корзина, куда Верховный Конструктор сваливает отвергнутые варианты. Вовсе не исключено, что и Homo sapiens — жертва мелкой погрешности конструирования…» [6. С. 222–223].

А теперь, в наши дни, «лорд Мартин Рис, бывший президент Лондонского королевского общества, провокационно заявляет, что шансы человечества выжить в XXI в. составляют один к двум» [8. С. 71].

Вы не поверите, но и другая партия — Оптимистенки — тоже предрекает, что наш род людской исчезнет.

Правда, речь идёт не о мусорной корзине истории, а о том, что старина Хомо Слабосапиенс вынужден будет пройти ускоренный курс (в десятки, сотню лет?) искусственной биологической и небиологической эволюции. Как пишет модный нынче израильский историк Юваль Харари, этот «апгрейд… может идти одним из трёх путей: биоинженерия, киборг-инженерия и инженерия неорганических существ» [9. С. 55].

Однако, как показывает жизнь, скорее всего будет избран четвёртый вариант — сочетание всех трёх предыдущих.

В самых продвинутых лабораториях мира биоинженеры уже вовсю ведут свои исследования. Достаточно сказать, что совсем недавно в Мэриленде (США) 57-летнему пациенту имплантировали сердце генетически модифицированной свиньи, и это уже не первая такая операция, которую делают смертельно больным людям; один из них прожил два с половиной года [3]. Конечно, выращивание новых органов и замена старых пока не стало заурядным делом, но такие факты уже крайне редко попадают в сводки новостей.

Микрочипы в последние годы вживляют себе в запястье многие продвинутые молодые люди. Это помогает, приложив руку, открывать двери своего кабинета и сейфа на работе, запускать двигатель личного автомобиля, включать бытовую технику, расплачиваться в кафе на службе [9. С. 57].

И над возможностями нашего мозга специалисты уже трудятся. Уже сегодня ясно, что «поначалу улучшение мозга будет дорогостоящим, — объясняет известный британский футуролог Ян Пирсон, — но технология быстро подешевеет, и к 2060 году многие люди фактически станут бессмертными в электронном виде. Большая часть их мышления и опыта будет воспроизведена внешне, поэтому, когда они умрут, часть их органического мозга будет потеряна, но внешний разум продолжит существовать» [2. С. 14].

По мнению авторитетного журнала The Time — уже к середине нынешнего века робот может быть признан лучшим генеральным директором бизнес-компании [1. С. 20].

Да, сегодня всё это может показаться не прогнозами, а заготовками научно-фантастического романа. Но не стоит иронически улыбаться. Вспомните — очень многое из того, что нас теперь окружает, в начале 1990-х тоже показалось бы вам Жюлем Верном.

Если же вас и это не убеждает, вновь призову на помощь Станислава Лема с его «Суммой технологии». В этой книге великий фантаст и мыслитель уже провидел «тенденцию вторжения технологии в человеческое тело» и добавлял, что «речь идёт о возможных вариантах биологической автоэволюции человека» [7. С. 16–17].

Литература

1. Журнал РБК. №11, ноябрь 2019
2. Журнал РБК. №1–2, январь-февраль 2020
3. Lenta.ru. 11.01.2022
4. Гегель Г.В.Ф. Философия истории // Сочинения. М.–Л.,1935
5. Герцен А.И. Письмо о свободе воли // Герцен А.И. Сочинения. В 2 т. М., 1986
6. Кёстлер А. Человек — ошибка эволюции // Время и мы: Альманах литературы и общественных проблем. М.–Нью-Йорк, 1990
7. Лем Ст. Сумма технологии. М., 1968
8. Урри Дж. Как выглядит будущее? М., 2019
9. Харари Ю.Н.HomoDeus. Краткая история будущего. М., 2019

Поделиться ссылкой:

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Страницы: [1] 2  Все   Вверх

Общепринятого определения философии не существует. Иногда говорят, что философия — это любовь к мудрости. Иногда, что философия — это то, чем занимаются люди, которые называют себя философами. Философию можно назвать мировоззрением, в ней взаимодействуют разные типы знаний. Философы испокон веков состоят в академиях наук. Нет другой области знания, которая лучше философии оценила бы те опасности, которые несут цивилизации и человеку современная наука и порожденные ею технологические риски. Об этих угрозах академик-секретарь Отделения общественных наук РАН, научный руководитель Института философии РАН Вячеслав Степин беседует с обозревателем «Известий».

вопрос: Вячеслав Семенович, традиционная претензия ученых-естествоиспытателей к философам состоит в том, что в науке те не особо разбираются, но берутся рассуждать о ее корнях и последствиях. Особую весомость эти аргументы приобрели, когда советские философы в 1940-1950-е годы возглавили борьбу с «буржуазными лженауками», в число которых попали генетика, кибернетика, квантовая физика, оказавшиеся лидерами научного прогресса. Правда ли, что помимо философского образования вы прошли университетский курс по физике?

ответ: Главной фигурой в нападках на генетику был специалист в сельхознауке Лысенко, который никогда в философах не ходил. При нем состоял кандидат философских наук Презент, которого философом назвать можно с очень большой натяжкой. Он подкреплял идеи Лысенко цитатами из Энгельса. Кампания разоблачения генетики была санкционирована лично Сталиным. Претензии к невежественным философам, которые, не разбираясь в естествознании, давали негативные оценки научным открытиям, справедливы. Но претензии к тем «технарям», которые, плохо разбираясь в философии, пытались внести в нее свой негативный вклад, тоже справедливы. Таких фактов много. Философам приходится отвечать на письма, адресованные президенту России, авторы которых, люди с учеными степенями, утверждают, что сделали великие открытия…

В университете на философском факультете я начал усиленно заниматься физикой, посещал лекции на физическом факультете. Преподаватели советовали мне перейти на физфак. Диплом я защищал по смежной проблематике, посвященной философскому анализу копенгагенской интерпретации квантовой механики.

в: В конце 1950-х — начале 1960-х, когда вы пришли в науку, она была на гребне популярности. В 1958 году в СССР была издана «Кибернетика» Норберта Винера, которая стала настольной книгой целого поколения. В литературу пришли братья Стругацкие, которые открыли новую страницу в жанре фантастики. Спорили физики и лирики, взлетали первые космонавты, лучшие режиссеры приглашали лучших актеров, чтобы снять фильмы об ученых.

о: Это была эпоха раскрепощения духа. В связи с «кибернетическим бумом» обсуждалась проблема — может ли машина мыслить? И может ли человек создать новую форму разума, которая будет построена из иной материи? В дискуссиях я отстаивал идею, что человеческий разум не является последним и высшим продуктом космической эволюции, а служит переходной формой к более совершенной ступени разумной жизни.

Биологическая основа человеческого разума несовершенна. Нам необходимы длинные трофические цепи, где перерабатывается солнечная энергия. Ее вначале усваивают растения, травоядные животные их поедают, потом приходят хищники, человек употребляет в пищу растения и животных и получает энергию. Совершенное существо могло бы непосредственно получать энергию от Солнца, могло бы свободно путешествовать в космосе, не воссоздавая в космическом корабле условия земной жизни.

У человека намного меньше по сравнению с ЭВМ скорость передачи информационных сигналов. Существо, которое повысило бы скорость обработки информации, получило бы новые возможности взаимодействия с природой. Я использовал идеи Артура Кестлера, который рассматривал человека как «ошибку эволюции». Кестлер обратил внимание на отсутствие у человека генетической программы, ограничивающей убийство особей своего вида (такая программа есть у большинства животных). История была бы совсем иной: не было бы человеческих жертвоприношений, массовых казней и пыток, кровопролитных войн. Кестлер отмечал, что плохо сбалансированы три основные эволюционные подсистемы человеческого мозга — подкорка (от пресмыкающихся), древняя кора (от млекопитающих) и новая кора, обеспечивающая высшие психические функции человека. Он говорил: когда на операционном столе лежит человек, то это одновременно крокодил, лошадь и человек. Согласно Кестлеру, ускоренное формирование мозга не обеспечило согласования трех его подсистем, что является истоком иррациональных поступков, взрывов агрессивности, эмоциональной внушаемости человека, которая открывает путь к манипуляциям сознанием.

Идеи о несовершенстве человека позволили мне сделать вывод о том, что человек является только первым поколением мыслящих существ в эволюции, в которой возникнет второе, более совершенное поколение. Затем я стал относиться к этим идеям критически.

Реальных технологических возможностей улучшения биологии человека в первой половине ХХ века не было. В конце ХХ века ситуация изменилась. Научные достижения актуализировали эту тему.

в: В последние годы возникло учение под названием «трансгуманизм», которое утверждает, что человек не является конечным продуктом эволюции, а будет совершенствоваться благодаря достижениям науки до бесконечности. Френсис Фукуяма назвал трансгуманизм «самой опасной идеей в мире». Грядущие достижения генетики, нано- и биотехнологий говорят о том, что человек будет неизбежно улучшаться по многим направлениям — от создания искусственных органов, внедрения в тело и мозг различных чипов до резкого улучшения важнейших жизненных функций.

о: Термины «трансгуманизм» и «постчеловек» применяются широко. Уже возникли общества трансгуманистов, они появились и в России. Проблемы социальной жизни и кризис цивилизации трансгуманисты пытаются связать с идеями несовершенства человека, строят надежды на технологии генетического усовершенствования. Так устроен наш мир. Начиная с эпохи Просвещения технический прогресс тесно увязан с идеалом светлого будущего. На эту тему высказался Ильф: считали, что будет радио — будет счастье, радио есть, а счастья нет.

Чтобы оценить возможные риски генетического изменения человека, необходимо рассмотреть его не просто как биологический организм, но как сложную биосоциальную систему. Человеческая телесность — не только то, что создано природой в процессе естественной эволюции. Это еще и система искусственных органов, фрагментов созданной человеком второй природы, которые стали продолжением и дополнением биологического тела человека. От простейших инструментов (молоток — железный кулак, лопата — железная рука) до сложных машин, микроскопов, телескопов, средств связи, компьютеров, которые усиливают наши органы. Везде мы имеем дело со второй, искусственно созданной компонентой человеческой телесности. О возможностях человека нужно судить, принимая во внимание двухкомпонентный системный характер нашей телесности. Небольшая скорость обработки и передачи информации нервной системой значительно увеличивается в системе человек — компьютер.

Наше мышление тесно связано с развитием этой двухкомпонентной системы. В XVII веке в эпоху простых механических систем говорили, что мир устроен как механические часы, которые однажды Бог завел, а дальше все идет по законам механики. В XX веке создатель кибернетики Норберт Винер предложил другой образ — мир устроен как саморегулирующийся автомат.

Структура нашего мышления и культура была бы иной, если бы иной была система естественных и искусственных органов нашего тела. Как-то я предложил такой мысленный эксперимент. Допустим, разум возник в ходе эволюции особого вида существ, обладающих телепатическими способностями. Тогда их искусственными органами могли бы стать животные, психикой которых манипулировали бы мыслящие существа. Тип мышления у этих существ был бы непохожим на наш. Из-за телепатической связи общее воспринималось бы как исходная реальность, а индивидуальное — как абстракция.

Человеческая жизнедеятельность регулируется двумя типами программ — биологической (геномом человека) и социальной, надбиологической (геномом общества), представленной кодами культуры. С этих позиций должны оцениваться ожидаемые трансгуманизмом чудеса по генетическому улучшению человека.

Если мы изменим генетические программы, как это скажется на культуре? Ее базисные ценности соотнесены с биологией человека. Половой инстинкт трансформируется в сложное чувство любви, инстинкт питания тоже регулируется в разных культурах комплексом обычаев и символов. В антиутопии Оруэлла «1984» был представлен генетический план изменения у человека чувства половой любви, чтобы половой инстинкт стал подобен питательной клизме для рационального воспроизводства работников, служащих Большому Брату. Стоит ли говорить, что в этом случае исчезли бы поэзия, музыка, целые пласты культуры.

в: История учит, что если можно поставить эксперимент, пусть даже опасный, он неизбежно будет поставлен. В какой области, на ваш взгляд, будут сделаны первые опыты с генетическими манипуляциями над человеком?

о: Это зависит от социальных запросов. Сейчас много говорится о создании идеального солдата. Вполне вероятно, приоритетной сферой генетических манипуляций также станет спорт. Генетическая инженерия может быть использована для «изготовления» олимпийских чемпионов. На повестке скандалы с кровяным допингом, но проблема повышения уровня гемоглобина может быть решена генетическими манипуляциями. Дальше откроется новая перспектива. Если генетическое вмешательство встанет на поток и окажется не очень дорогим, возникнет соблазн вывести новую породу людей, которая сможет дышать отравленным городским воздухом. Это же здорово — не нужно тратить средства на охрану природы! В результате это ускорит глобальную экологическую катастрофу. Как говорится, благими намерениями вымощена дорога в ад. Попытки генетического усовершенствования человека могут привести не к созданию более совершенной формы разумной жизни, а к уничтожению самих основ этой жизни.

в: Из ведущих лабораторий приходят сообщения, что генетическая инженерия подбирается к разгадке такого страшного недуга, как болезнь Паркинсона. Как же можно шлагбаумы перед наукой ставить, если цель столь благородная?

о: Есть тонкая грань между генетическим вмешательством, которое поможет человеку избавиться от недугов, и экспериментами над здоровыми людьми с целью улучшить генетические свойства. Грань придется определять в каждой конкретной программе. Объектами науки все чаще становятся сложные саморазвивающиеся системы с включенным в них человеком. Возникли новые формы социального контроля за научными исследованиями — социально-этическая экспертиза научных проектов. Экспертизу нужно постоянно совершенствовать, что требует взаимодействия всех наук. В этических комитетах вместе с учеными работают политики, религиозные деятели, общественность. Усиление контроля над развитием науки не отменяет самого развития. Оно должно быть направлено на выбор таких стратегий, которые обеспечили бы безопасность человечества.

в: Появилось еще одно направление — иммортализм, который ставит задачу продления жизни человека до мафусаиловских лет и далее до бесконечности. Долголетие — самая заветная и главная мечта человечества во все времена. В России тоже ведутся исследования, в том числе в уважаемом МГУ. Иммортализм имеет подводные камни?

о: В 2002 году эта проблема обсуждалась на встрече президента Буша с ведущими учеными Америки. Такие встречи президенты США проводят регулярно. Были высказаны любопытные доводы о том, что, поскольку продление жизни вначале будет стоить очень дорого и станет доступным только состоятельным людям, возможно создание касты долгожителей, аналога средневековой аристократии.

В проблеме долголетия есть зоны риска. Трудно представить, что случилось бы с человеческой цивилизацией, если бы диктаторы ХХ века были бессмертными. Не случилась ли бы уже Третья мировая война с «ядерной зимой» и разрушением основ цивилизации?

Сейчас говорят, что научно-технический прогресс не сопровождается нравственным прогрессом. Но без науки нет будущего цивилизации. Биотехнологическая революция не решит всех кризисных проблем, порожденных цивилизацией. Выход из кризисов сопряжен с духовной революцией, с поиском новых ценностей развития цивилизации.